В ритме мегаполиса

Я сидел на лавочке в парке и тщательно пережёвывал холодную шаурму. Почему же не обед, приготовленный заботливыми ручками жены? Да потому что я удрал из дому ещё до того, как она проснулась. Хината, вероятно в силу наследственности, живёт по расписанию, отметка "Подъём", в котором, согласуется со временем на моём будильнике. Именно поэтому провернуть подобный фокус оказалось вполне выполнимо. Мне пришлось всего лишь: проснуться, прежде чем запиликает ненавистная мелодия, в потёмках напялить первую попавшуюся рубашку и изрядно пожмаканные брюки, транзитом пробегая по кухне, пролить на себя остатки кофе, забыть свой дипломат и, чертыхаясь, вылететь из квартиры, как пробка из бутылки с шипучкой. Казалось бы, зачем такие жертвы? Ведь можно было по обыкновению проснуться в 7, услышать, как сонная супруга, бормочет: "Сейчас-сейчас, милый, я уже встаю", принять душ, побриться, съесть что-нибудь побезопаснее шаурмы, и выбрав один из четырёх идеально выглаженных костюмов, покинуть квартиру с портфелем и следом от помады на щеке. Perfecto! Как сказал бы теперь уже более или менее свободный Суигетсу. Но в какой-то момент мне, видите ли, это самое "perfecto" стало противнее, чем одинокий бомжацкий завтрак в парке. А если быть ещё более точным, то именно в тот момент, когда Хьюга приняла решение каждое утро, словно мантру повторять "Ты же обещал, что мы вместе посмотрим тот домик"... Одного мысленного упоминания этой формулировки мне хватило, чтобы подавиться куском моркови, которую, по какой-то явно извращенской гастрономической традиции, принято пихать в любое блюдо, продаваемое "на лотках". Не сказать, чтобы я прям профессионально разыграл удушение, но выглядело это, наверное, несколько устрашающе, потому как уже через пару секунд моих конвульсий, кто-то принялся со всей дури стучать мне по спине. – Вам нужно прокашляться! Кашляйте! Кашляйте! Кашляйте, господин Узумаки! Ещё несколько хлопков, пара мгновений истошного кашля и я снова в норме — несомненно благодарный и раздражённый. – Всё окей. Спасибо. – Ваша жизнь вне опасности! Странно, как я не смог сразу же узнать голос Сая?! Вечно этот недоумок лезет не в своё дело. – Вы тут завтракали, да? – окончательное доказательство моих слов не заставило себя ждать. – Да, – я поправил на себе куртку и зашагал в сторону офиса. – Шаурма, знаете ли, мерзкая вещь, – мой помощник-социопат, естественно, увязался за мной. – Завтракать дома гораздо приятнее, на мой взгляд. Мало того, завтрак — это самое настоящее произведение искусства: яичница с беконом, омлеты по-французски, тосты, яйца-пашот, яйца Бенедикт, яйца Копенгаген... Так бы и врезал ему по его Копенгагенам. Впрочем, я сделал вид, что не слышу всей этой болтовни, не смотря на то что она показалась мне довольно странной. Сай никогда не говорит так... Хм... По-человечески, что ли... – Как себя чувствует ваша жена? – после нескольких мгновений молчания вдруг спросил он. Так вот в чём дело! Несколько чёртовых недель этот ублюдок даже не заикался о знакомстве с Хинатой, а сейчас вдруг решился поинтересоваться её самочувствием. Воспоминания о том, как они ворковали друг с другом тогда, на свадьбе, видно покоя не дают. – Знаю, что это странный вопрос, но... Вы сегодня завтракали в парке и выглядели очень удручённым, вот я и подумал, что может быть что-то случилось... То, что я завтракал в парке — не твоё собачье дело. То, что я выглядел подавленным — аналогично, а то, как себя чувствует моя жена, так вообще... – Мы с госпожой Узумаки познакомились на свадьбе вашего компаньона. И, знаете, должен заметить, вам очень повезло с женой... – Что, хочешь себе такую же? – я резко остановился, почувствовав прилив жара к голове. – Не отказался бы, но, боюсь, точно такую же не найду, – лёгкий румянец на его щеках не скрылся от моего взгляда. Не знаю, что произошло в следующие несколько секунд, не знаю, чем конкретно я аргументировал своё поведение (должно быть тем, что какой-то мальчишка, слишком много смеялся при знакомстве с моей женой, а потом ещё и высказал мне в лицо комплимент, предназначающийся ей), в общем, ни черта я не знаю, но отчётливо помню одно: долговязая, беспомощная фигура Сая прижата к столбу, я — с взлохмаченными волосами, безумным взглядом и кулаком занесённым для удара, холод утра, пустой парк... – Ах ты сукин сын! – прижав его горло локтём, шипел я. – Недоносок поганый... – Что... Агх... Что вы делаете?! – он хрипел, как свинья с перерезанной глоткой, а я всё душил и душил. – Вздумал развлечься с брюхатой женой босса? Тебя такое возбуждает? Возбуждает, извращенец хренов? Хочешь трахнуть её, да? Я всё видел, видел, как вы оба мурлыкали на свадьбе, как лыбились друг другу... – ...ну в общем-то я и решил спросить, всё ли в порядке с вашей женой, ребёночком? – он стоял и ухмылялся мне. По моему лбу тонкой струйкой стекал пот. Занесённый кулак, безоружный Сай, все эти слова... Неужели, всё происходило у меня в голове?! – С Хинатой всё нормально... Я... Я рад, что вы с ней успели познакомиться, – как будто вглядываясь в туман, пробубнил я. Нужно меньше пить. Такой вывод мне удалось сделать из этой беседы. Я просто допился. Это не белая горячка, но, возможно, одни из первых её ласточек. Чёткое моделирование ситуации, недолгая потеря связи с реальностью... А что, если это шизофрения? Хотя... Вполне возможно, я просто устал... Может я действительно устал уже от всех этих стрессов на работе, устал от нескончаемого нытья Хинаты, устал от жизни? – Антикризисный проект — это достаточно просто. Я попробую объяснить ситуацию на доступном примере, – прямо передо мной стоял какой-то хрен с раскрасневшейся рожей и тыкал короткими пальцами в исписанную маркером доску. – Берём два яблока. Одно я отдаю своему другу, второе оставляю себе. А потом транспонируем натуральный логарифм из экспоненты и переводим его трансцендентность в... Тяжёлая наркомания. Хотелось сдохнуть. Мало того что я ни черта не понимал в этом поносе речи, так ещё и чувствовал себя цирковым медведем, вынужденным кивать головой в такт словоизвержениям "высококвалифицированного экономического аналитика". Сейчас бы каких-нибудь таблеточек от Шикамару или ещё лучше — свежескрученный косяк. В молодости я баловался подобными штуками, но с началом самостоятельной жизни как-то поотвык. Точка максимума на графике моего терпения оказалась пройденной в тот момент, когда я почувствовал, что ранее свободно болтавшийся галстук стягивает горло не хуже киллерской удавки. – ...условности параграфа двадцать четыре дробь три четверти могут быть нивелированы, поролон, императив, мятные пастилки, бульбулятор, сублимация... Меня забавляло то, что я даже не пытался выловить из словесного пруда хоть что-то касающееся экономической тематики. В голове звенел набор слов, которые мне в незапамятные времена довелось услышать по телику, в студенческой столовке, на лекциях... Ску. Ко. Та. Раньше на подобных собраниях мы с Саске рубились в морской бой по вай-фаю, а теперь что? А теперь мы в ссоре: я подыхаю в актовом зале офиса, он, наверное, в мэрии. – Прошу прощения, – судя по выражению лица придурка с короткими пальцами, я, вероятно, настолько углубился в свои размышления, что незаметно прикрыл глаза. – Прошу прощения, господин Узумаки, у вас телефон звонит! – едва не испепелив меня взглядом, тявкнул он. И правда! Телефон звонит, а я и не слышу. Вот же удача! Впервые, наверное, искренне радуюсь звонкам на собраниях. – О, Господи! Точно! Приношу свои извинения. Я слишком сильно увлёкся... Э-э... Вашим рассказом, – схватив вибрирующий смартфон, я попятился к выходу. Наверняка ждать моего возвращения никто не будет, потому, во избежание окончательного перегрева мозговой жидкости, просто необходимо до невозможности затянуть телефонную беседу, кто бы ни торчал там на противоположном конце. "Жена" — высвечивалось на экране беснующегося девайса. Как-то тривиально, пресно звучит, знаете ли. Раньше она была записана как "Хината Хьюга", потом "Любимая", потом "Хината", а теперь вот "Жена". Вся история любовного регресса в одной записи. – Милый, где ты? Я проснулась, а тебя уже не было, потом звонила тебе раз сорок... – не дожидаясь моего "алло" быстро-быстро защебетала эта самая "Жена". – Я так волновалась... – Ты что, ревела? – заметив, что голос у неё какой-то хрипловатый, насмешливо предположил я. – Н-нет... Я... Я просто... – она запнулась. – Я на работе и ты своим звонком дёрнула меня с важного собрания, – представляя себе распухшее, зарёванное лицо жёнушки, я почему-то испытывал странное мазохистское удовольствие. – Если причина по которой ты меня отвлекаешь, не твои глупые волны в тазике, то, будь добра, выскажись как можно быстрее. Во как витиевато могу выражаться, когда ничего кроме издёвок не слетает с языка! – Прости... Прости, пожалуйста... – хриплость в голосе моей собеседницы удвоилась, если не утроилась и она была просто вынуждена перейти на шёпот. – Я перезвоню позже. Э нет! Так не пойдёт. Если Хината положит трубку, то мне придётся вернуться обратно на собрание и окончательно сдохнуть там. Уж лучше помучать её ещё немного (если она, конечно, не примется мучать меня). – Позже у меня не будет времени. Так что давай, выкладывай. – Я хотела всего лишь сказать, что сегодня договорилась с риэлтором на счёт просмотра того домика, – смятение Хьюги не смогли скрыть даже помехи связи. –Будешь дома в три? Она уже договорилась, видите ли. Деловая какая. – Нет, не буду дома в три! – неожиданно для клерков, да и самого себя, гаркнул я. – Но ты же обещал... Что мы вместе посмотрим... – Не смей диктовать мне правила! – не смотря на то, что орать у меня настроения не было, я всё же предпринял попытку. – Договорилась за моей спиной. Хотя, чему я удивляюсь?! Ставить меня в известность постфактум уже вошло у тебя в привычку... – Давай поговорим позже, – прервала меня Хьюга. В режиме реального общения она бы ни за что не решилась перебить меня или сказать хотя бы слово поперёк, а тут, по телефону, расхрабрилась внезапно. – Поговорим или не поговорим, но сегодня я никуда не еду. Поняла? – Поняла, милый... – казалось, Хината была готова закончить разговор. – Ой... Непонятно почему, но это её "ой" заставило сердце в моей груди подозрительно сильно трепыхнуться. – ...забыла кое-что. Твоя бабушка пригласила нас на... – Очередной семейный ужин, – не без определённой доли уныния завершил я. Через несколько мгновений беседа была завершена, а я оказался наполненным обречённостью с головы до ног. Отвертеться от трапезы в кругу семьи не выйдет (разве только Хьюга соврёт, что плохо себя чувствует), да и чёртов дом когда-нибудь придётся посмотреть, ведь "я же обещал". А, впрочем, всё не так уж плохо. Уже на следующей неделе у меня будет новенькая Camaro, Хината не посмеет мне перечить при покупке квартиры, а Ягура, после небольшого перерыва вновь разрешит пользоваться счётом. С одной стороны, я вроде как счастлив, а с другой — в жизни полная задница. Дуализм во всём. Хотя... Какой там дуализм... Дебилизм! Отчего-то мне казалось, что воскресный ужин будет "с приветом", потому для храбрости я был вынужден сделать пару глотков огненной воды из своей фляжки и смешать слабый алкогольный выхлоп с тошнотворно сладкой жевательной резинкой Хьюги. С момента нашей последней телефонной беседы, мы с супругой не особо общались. Она предпочитала общество кастрюль, а я, сразу же по приходу домой, уединялся в своём кабинете и играл в какие-то безделушки на телефоне. Лично меня подобное положение вещей нисколько не смущало. Хинату может и смущало, но смелости сказать мне это у неё не было. Единственное подобие беседы или так называемое "перекидывание словами", в котором она выступила инициатором, произошло, когда мы ехали в машине на званый ужин. Моя благоверная, видите ли, недавно заметила, что её кредитка оказалась заблокированной. Я в ответ сослался на временные проблемы с банком и предложил оплачивать всё наличкой, которой, судя по лёгкому смущению, у неё не было. А это означало, что она, не смотря ни на какие ссоры и "игры в молчанку" будет просто вынуждена канючить у меня деньги. Тогда я махнул рукой на эту новоявленную зависимость, наивно предполагая, что совсем скоро доступ к счёту будет открыт... И снова та же ситуация — мы с Хинатой, стоящие у входной двери и разыгрывающие роль бесконечно счастливой, влюблённой пары. Думаю, не у меня одного в подобные моменты мелькает мысль: "И всё-таки, этот брак — сущая фикция". Она отстранённо держит меня за руку, пытаясь согреть свои пальцы-ледыжки о мою ладонь, вздрагивает, заслышав шаги за дверью, и делает один глубокий вдох. – Я сегодня устала... – абсолютно неуместное, нервозное, срывается с её уст. Мне нечего ответить (как в общем-то в большинстве случаев). Наверное, хороший муж поинтересовался бы почему она устала, но я же вовсе не такой. Ход моих мыслей был прерван одной из тех привычных схем, которые я ненавижу больше всего: дверь открывается, и начинаются объятия, поцелуи, радостные возгласы... Будто бы мы не виделись лет двадцать. И всё же, чувствуется нечто странное во всём этом. Привкус "жаренного", если быть более точным. А может я просто стал болезненно подозрителен? После мучительных для меня приветствий, я расселся на диване в просторной гостиной и позволил себе элементарно отключить мозг. Пьянящий запах мёда и каких-то вполне себе традиционных специй, носящийся туда-сюда Конохамару, кваканье измученного маленьким негодником Гамабунты, звон ложки, ударяющейся о стеклянные стенки чашки, поодинокие хлопья снега за окном... Март месяц, а снег идёт... Ужасно. Хочется тепла. Но не этого, искусственного, с привкусом винных паров, гоголя-моголя, сладкой жвачки и печёной свинины, а настоящего, тропического тепла. Так бы и бросил свою никчёмную жизнь здесь и махнул бы сейчас на какой-нибудь курорт. – Ох! Цунаде! Ты только приложи руку. Вот это разбойник! – громогласный, радостный смех деда прокатился по гостиной. – Вон как толкается наш правнучек! Мальчуга-ан! Точно мальчуган! – А мне! Мне тоже дайте потрогать! – рядом с сияющей и одновременно краснеющей Хинатой тут же образовался Конохамару. Безумная картина. Недалеко от моей скромной зоны комфорта сидит, основательно подперев спину подушками, Хината. Рядом на коленях стоит дед, любовно прижимая свою медвежью ладонь-лапу к её животу, а вокруг всё кружат и кружат озабоченная "блюдами для Хинаточки" Цунаде и мой малость бешеный крестник. Всех их, не смотря на различное положение в пространстве, объединяет, судя по всему, умиление, вызванное тем "нечто", что живёт, паразитируя, в моей супруге. – Вы с Наруто вместе посещаете доктора? – из лёгкой дрёмы и состояния зыбкого равновесия меня вдруг вывел голос бабули. – Да, мы ходим на обследования вместе, – даже не дав мне повода поволноваться, молниеносно выпалила моя жена. У Цунаде на враньё или даже слегка завуалированную правду нюх, потому я не удивился, когда прозвучал наводящий вопрос: – А этот балбес, надеюсь, помогает тебе по дому? – Конечно, – под пытливым взглядом моей родственницы, Хьюга заёрзала на диване и для пущего эффекта улыбнулась. Вопрос, кстати говоря, актуальный. Если бы не было всех этих условностей, Хината могла бы спокойно ответить на него: "нет, эта эгоистичная скотина нисколечки мне не помогает", ведь я действительно ничего не делаю по дому. Только подкаблучники или вечно виноватые в чём-то неудачники берутся за мытьё посуды или влажную уборку. – В твоём положении, моя дорогая, тебе бы лучше поберечь себя и временно передать свои обязанности Наруто. Это я тебе как доктор говорю, – Цунаде покосилась на меня. – Бросьте, я обожаю готовить, убирать. Это нисколько не сложно. Кроме того, Наруто всегда охотно мне помогает, – поглаживая покоющуюся у себя на коленях голову притихшего Клопа, возразила моя супруга. "Охотно помогает". Этим словосочетанием можно было бы смело назвать эпизод из сериала "Наше совместное существование", который имел место буквально на прошлой неделе: – Любимый, пропылесось, пожалуйста, в гостиной, – уже само беспардонное вторжение Хьюги в мой кабинет, заставило меня нервозно вздрогнуть, а просьба ну просто мигом довела до ручки. – Ты не видишь, что я работаю?! – вяло, но всё-таки я выказал раздражение. – Это всего пять минуточек, мой хороший. Пропылесосишь и сразу же вернёшься к работе. А потом я принесу тебе кое-что вкусненькое, – сюсюканье на меня, отнюдь, не подействовало. – А ты не можешь как-нибудь сама? – даже не поднимая глаз, буркнул я. – Я убрала почти всю квартиру. Осталась только гостиная, – она ухмыльнулась и принялась почему-то заламывать себе руки. – Тем более. Неужели это так сложно — пропылесосить в этой несчастной гостиной?! В ответ молчание. Но хоть я и ждал, когда она уберётся из моего храма уединения, у меня всё же была припасена ещё пара-тройка железных аргументов. – Я... Я, наверное, устала немного, милый... У меня тянет поясницу... Совсем чуть-чуть... – Не выдумывай, – эти слова не были бессердечием, потому как в её интонациях я отчётливо учуял душок лукавства. Хината совсем не умеет врать. В итоге, ей всё-таки пришлось самостоятельно покончить с уборкой. Но, не буду заострять внимание на всяких глупостях (хотя уже порядочно времени им уделил). Вернёмся из событий недельной давности сюда, в уютный домик моих предков. – И всё же, ты такая миниатюрная, хрупкая. Боюсь, что беременность для тебя — самое настоящее испытание, – продолжала ворковать бабка Цунаде. Хьюга сделала вид, что пропустила это замечание мимо ушей. И, кстати, сделала это весьма умело. – На последнем УЗИ нам сказали, что уже виден пол малыша, – от собственных слов она расплылась в довольной улыбке. – Но мы с Наруто подумали, что будет лучше, если прабабушка и прадедушка крохи тоже узнают об этом из первых уст. "Мы подумали" — ненавижу эту формулировку. – Ха! Тут узнавать-то нет смысла. Всё и так видно, – Джирайя самодовольно ухмыльнулся. – Во какой богатырь вымахал! Наруто в его возрасте был помельче и поспокойнее. Совсем как девчонка. Я даже, помню, расстроился. В общем, пацан это и точка. – Не будь так уверен, дорогой. Размеры живота это чисто индивидуальная штука, да и по активности плода никто не определяет пол, – поправив очки на переносице, заключила Цунаде. – А деда Джирайю может расстроить всё, начиная с состава зубной пасты и заканчивая землетрясением в Кумо. В общем, пол не суть важен. Самое главное, здоровье малыша. Вы уже сделали все необходимые тесты? На этот раз бабуля обращалась не только к Хинате. От меня тоже чего-то ожидали. Вот только я просто недоумевал, а моя жёнушка серьёзно занервничала: – Нет, пока ещё не все тесты... Я, если честно, побаиваюсь... – Может поедим уже, а? Мы с Кло... Конохамару сейчас окочуримся от голода, – будучи не в силах дальше выслушивать все эти речи, я прервал Хьюгу. Но, увы, моей наивности просто не было предела. Беседа с новой силой заклокотала уже за столом. – Как думаете, на кого будет похож наш пацан? – очередной тупой вопрос поступил на этот раз от деда. – О, несомненно на Хинату. Она у нас красавица! – поспешила высказать своё мнение Цунаде. – Да! Хинаточка-чан намного симпатичнее Наруто! – Конохамару тоже не забыл вставить свои пять копеек. – А мне бы хотелось, чтобы кроха был во всём похож на своего... – Хьюга запнулась, зная, как я воспринимаю подобное обращение. – ...на своего папочку. С такими же голубыми глазками... Она вдруг взяла меня за руку, её взгляд значительно потеплел, а улыбка стала совсем детской, искренней. Я не сопротивлялся. Мне нравится, когда она такая — счастливая, влюблённая, прежняя. – Я уже даже придумала, как обустроить детскую в новой квартире, – всё ещё пребывая в какой-то странной неге, Хината быстро-быстро захлопала своими крашеными ресницами. Дура! От её случайно брошенных слов сердце у меня за считанные мгновения хлопнулось в желудок и единственное, что я был всё ещё в состоянии сделать, так это гневно стряхнуть её руку. Казалось бы, ничего такого не было сказано. Даже сама Хьюга не поняла, кажется, что именно сейчас произошло. – Вы переезжаете? – наиграно вскинутые брови деда и немного пришибленная улыбка бабки, увы, также ничего ей не сказали. – Да, мы приняли решение продать нашу квартиру и найти новое жильё, – отрезал я, нервно ощупывая карманы свои брюк в поисках пачки сигарет. Почему одно глупое словосочетание "новая квартира" заставило меня в буквальном смысле сойти с ума? Думаю, только по той причине, что в присутствии Джирайи и Цунаде я не планировал каким-либо образом распространяться о переезде. После заселения в новую квартиру, мы бы просто пригласили стариков на новоселье и мило поболтали бы за столом. Но ведь у Хинаты язык без костей! И теперь они будут докапываться "почему же это Наруто хочет квартиру, а не прелестный частный домик?!". Или ещё хуже — кто-то из них деспотично принудит меня купить последний... – Вам нужен какой-нибудь интересный коттеджик на берегу, – в подтверждение моим мыслям, задумчиво начал дед. – Чтобы Хинаточка с малышом могли постоянно дышать свежим воздухом, – поддержала его Цунаде. – Откуда вам знать, что нам вообще нужно?! – не выдержал я (хотя впрочем-то и выдерживать пока было нечего). – О! Поверь мне, душка, мы знаем, что вам обоим нужно, – в большей степени обращаясь к Хинате, чем ко мне, бабуля проследовала к журнальному столику и выудила из его недр какой-то глянцевый каталог. Я так и знал! Я, чёрт возьми, так и знал, что всё обернётся для меня полной задницей! Стоило Хинате случайно... Или... Или, может быть, не случайно... Вдруг она специально заикнулась о новой квартире? Вдруг знала, что дед с бабкой будут настаивать на покупке именно частного дома? – Вообще-то мы уже выбрали себе жильё, так что... – дабы спасти положение, лихорадочно начал я. – И что за "жильё"? – своим взглядом дед, как будто окатил меня ледяной водой. Что-то определённо не то. И самое интересное — у меня нет никаких соображений по этому поводу. – Я выбрал квартиру недалеко от офиса, – быстрая, непродуманная ложь казалась мне в тот момент очень даже уместной. – Мне удобно ходить на работу, Хинате — в универ. – Ты совсем не подумал о малыше, Наруто. Скоро ведь вся ваша жизнь будет кружиться вокруг него, – первой в атаку пошла бабка Цунаде. – Вы оба забудете о своих офисах и университетах. Для вас будет важно только его здоровье, его настроение... – Хината рассказала нам, что ты категорически против частного дома, – вот и ответ на все мои вопросы. А дальше виновато опущенный взгляд Хьюги, уверенно скрещенные на груди руки деда, непроницаемое лицо бабули. – Мы купили тебе твой нынешний пентхаус, следовательно мы с бабкой имеем право распоряжаться деньгами с его продажи. Короче говоря, вы покупаете коттедж и точка, Узумаки Наруто. Я был невероятно зол и абсолютно бессилен. У меня не было ни денег, ни самостоятельности, ни права высказать своё мнение. Всё досталось Хинаточке. Оставались лишь эмоции, волю которым мне, увы, удалось дать уже в машине. Как только дом предков исчез из виду, я тут же достал свои сигареты и, открыв окно, запыхтел. Гробовая тишина и зуд приближающейся взбучки. Какое бодрящее сочетание! – Добилась своего? – нарочно выпуская дым в салон, начал я. – Милый, я всего лишь... – судя по всему, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не закашлять. – Ты всего лишь расчётливая, эгоистичная сука, милая, – я удивлялся спокойствию, с каким отчеканивал каждое слово. – Я не хотела... – мне хватило одного мимолётного взгляда, чтобы Хьюга сжалась в комок. – Я... – Заткнись! – теперь удивляться было нечему, ибо гаркнул я весьма истерично. – Думала, что если настучишь бабке с дедом, то получишь желаемое? Тебе всё ещё мало, дрянь ты неблагодарная? Тряпки, безделушки всякие, этот чертов ребёнок, в конце концов! Мало? Всё получила, что хотела. А я бы, знаешь, мог быть и пожёстче, понастойчивее с тобой... – Милый, я... Я всего лишь хотела, чтобы они п-попросили тебя посмотреть тот коттедж... Всего лишь тот... Только посмотреть... А они... – Я сказал пасть закро-ой! – вместо короткого предупреждения у меня вышел вой. – Я никогда не получаю того, что хочу. Ни-ког-да! Я не хотел жениться на тебе! Не хотел этого чёртового ребёнка! Не хотел этот чёртов коттедж! Слышишь? Не хотел! – Наруто... М-миленький, пожалуйста... – она закрыла лицо руками. А мне всё ещё хотелось втоптать её поглубже, хотелось сделать ещё больнее. – В глаза мне смотри! В глаза, тварь! – я схватил её за локоть и что было мочи дёрнул. Одутловатое, красное лицо, дебильно приоткрытый рот с каймой дрожащих лиловых губ, широко раскрытые глаза. Глаза, в которых было всё что угодно, кроме страха. – Ненавижу... – одной рукой придерживая сигарету и руль, другой я вывернул ей запястье. Она только глухо пискнула. Как мышь в мышеловке. – Ненавижу тебя, ненавижу твоего ребёнка, ненавижу этот дом. Не-на-ви-жу! Сигарета в моей руке задрожала, я вдруг совсем отпустил руль и... И окончательно потерял над собой контроль. Хината кричала. Кричала и пыталась вырвать свою руку из моих стальных тисков. А что я? Я с остервенением тушил сигарету об её ладонь. Молча, но настойчиво. Её запястье хрустело под пальцами моей руки, пахло жжёным мясом... Из этого полукошмара-полуреальности меня вывел звучный гудок самосвала, обогнавшего нас по встречке. В трансе я отдёрнул обе руки и уже погасший окурок упал на пальто Хьюги. Мои невидящие глаза тут же уставились, как ни в чём не бывало, на дорогу. На светофор я, разумеется, не обратил внимания, потому в какой-то момент пришлось резко вжать педаль тормоза в пол. Cadillac истошно завизжал, ремни безопасности натянулись до упора, а наши головы неестественно подались вперед и, возвращаясь в исходное положение, здорово бахнулись о подголовники. Наступило окончательное пробуждение. И всё же, реальность или опять проделки фантазии? Может я уснул за рулём? Рядом Хината, продолжая тихо хныкать от боли, баюкала обожжённую руку. Это был не сон. Когда мы приехали домой, она заперлась в ванной и потом ещё долго оттуда не выходила. Я не ждал, не чувствовал себя виноватым, не ужасался своему поступку. Я просто открыл бутылку какой-то дряни из своего бара и выпил за то, чтобы моим желаниям земля была пухом. Ягура просил ещё на прошлой неделе сделать какой-то дрянной отчёт и только теперь мне — в стельку пьяному, пребывающему немного не в себе, приспичило сесть за стол и начать его делать. В голове, кроме цифр и алкоголя не было ничего. В глазах постепенно начинало двоиться. – Милый... Милый, можно? – её до ужаса бледное, истощённое лицо показалось в дверном проёме. Призрак в мешковатой серой футболке. Заметив, как мой затуманенный взгляд скользнул по бинтам на левой руке, она спрятала изувеченную конечность за спину. – Прости меня. Прости меня, пожалуйста, если сможешь, – её ладонь прошлась по моему заросшему затылку. – Я действительно не хотела... – Пошла... Пошла вон! – хоть язык меня практически не слушался, прорычал я. – Хорошо, – она коснулась моей щеки прохладными губами и растаяла в воздухе. Правда или вымысел? А кто его знает... Следующее утро я встречал, лёжа на диване в собственном кабинете. Рядом с моей скромной постелью, весьма удобно расположился свежий завтрак — стакан апельсинового сока, какой-то пирог на тарелке, две голубеньких таблеточки и яблоко. После того, что вчера произошло, интересно, не отравила ли моя жёнушка какую-то из его составных? Хотя, плевать. Я невероятно голоден. Как последняя свинья, помогая себе пальцем запихивать пирог в безразмерный рот, я думал лишь о холодной поверхности пола, на которую пару мгновений назад недальновидно поставил босые ноги. Ни одной посторонней мысли. Меня даже не мутило после бутылки вермута. Всё-таки ежедневная практика сказывается. Расправившись в гордом одиночестве с завтраком, я наконец вылез из своего кабинета-берлоги. Прохладный мартовский ветерок на балконе оживил в моей памяти несколько эпизодов из далёкого Вчера, и меня вмиг накрыло лёгкой тоской. Как я мог позволить себе промолчать в ответ на откровенную манипуляцию деда? Как я умудрился настолько вяло парировать? Вот тряпка! Просто шмат лохмотьев! Нужно было отстаивать своё мнение агрессивнее, нужно было... Хотя, постойте-ка... Всё это не понадобилось бы, если бы Хината не вмешалась, если бы она не сговорилась с предками... В груди вдруг снова защемило от злости, но на этот раз уж точно не до потери рассудка. Как-то одномоментно вспомнились вспышка гнева, сигарета, крик, сигнал грузовика. Казалось, их ничто не разделяло в плане формы и сущности. Дома Хьюги не оказалось. Может это и к лучшему, так как мы бы непременно снова поцапались — во мне, к величайшему удивлению, не было раскаяния, в ней же наверняка не было даже осознания собственной ошибки. Мало того, сегодня я бы с большей вероятностью снова схватил её за запястье и до одури сжал бы хилую обожженную ручонку, спросив при этом, не больно ли. Дозвониться до Мэй мне удалось с раза этак сорокового. Ввиду отсутствия угрызений совести и наличия какой-то разъедающей прямо изнутри злобы, я нуждался в экспресс-терапии. – ...выходит, ты ей руку прижёг? – Я всё ещё думаю, что она заслужила это. – Согласна. Она это заслужила. Даже более чем. – И... И что мне теперь делать? – утвердительные интонации было как-то непривычно слышать. – Ждать, – в трубке послышался смешок. – Ждать, когда она прибежит к тебе на задних лапках. – Она не дура, чтобы выслуживаться после такого. – Если она всё ещё не ушла от тебя, то она определённо дура. А вообще, знаешь что, забей на всё, Котик. Дельце с квартирой ты уже всё равно продул, так что... Когда там твоя Camaro приходит? – Через пять дней. – Так может встретимся, отметим культурно такое событие? Я согласился. Мне хотелось снова испытать тот же набор ощущений, который даёт в комплексе с рыжеволосой дьяволицей и алкоголем, поездка на спорткаре. На этот раз, моём спорткаре. Мысли о предстоящей party и понимании со стороны хоть кого-то в этом до чёрта правильном мире, сопровождали меня, в последствие, практически весь день, который, кстати говоря, оказался весьма насыщенным. Работа в офисе (да-да, меня всё-таки заставили попотеть), небольшая пресс-конференция, потом обед с командой менеджеров и релаксирующая сессия в облюбованном мною пабе. Как итог, дома я был поздно ночью, в отличнейшем настроении и без единой капли желания ложиться спать в одну постель с теперь уже ненавистной супругой. Благо, не виделись мы со вчерашнего дня. Естественно, засыпать в полном, так сказать, обмундировании — рубашке, брюках и носках, на софе в гостиной (ибо по предварительной оценке, она показалась мне большей, чем кабинетный диванчик) оказалось, как минимум некомфортно, но я, всё же, сумел героически выдержать это испытание, так как встать и хотя бы раздеться у меня просто не было сил. Утро следующего дня началось для меня с грохота кастрюль. Держу пари, что Хината это специально подстроила. Итак, я был вынужден подняться с нагретой, теперь уже куда более уютной софы и почапать на кухню (по сути-то я и спал там, учитывая, такое изощрение в планировке, как кухня-студия). – Доброе утро. Бесцветное, явно из последних сил выдавленное приветствие Хьюги было успешно мною проигнорено. – Чай, кофе или сок? – сосредоточенно взбивая что-то, продолжила она. В ответ я молча зажёг сигарету. – Снова куришь... – её глаза, так безнадёжно утопающие в уродливых, лиловых синяках, теперь уставились прямо на меня. – Мне уйти в другую комнату, да? – Когда я закурил в машине позавчера, ты почему-то не захотела выйти... – смачная издёвка почти готова была сорваться с моих уст. – Я не хотела! Не хотела, чтобы всё так вышло! Мне просто было важно, чтобы ты хотя бы один раз взглянул на тот домик... Мне казалось, что мы можем быть счастливы там... – А теперь что, не кажется? – одного беглого взгляда на это запуганное, несчастное (по собственной же дурости) существо, именуемое моей женой, хватило, чтобы смягчить сегодняшний приговор. Ничего не ответив мне, Хьюга поплелась на балкон. – Не сильно болит? – с прежней ловкостью, я поймал её за запястье пострадавшей руки. – Я не хотела. Я, правда, не хотела... – отворачиваясь, вдруг пронюнила она. Из груди у меня вырвался вздох разочарования. Мы даже поругаться нормально не можем. Всегда Хината, поджав хвост, убегает. – Что сделано, то сделано, – хотя глубоко внутри я всё ещё не мог простить Хьюгу, момент показался мне более чем удачным для примирения. Перспектива выдерживать её виноватые взгляды в течение нескольких недель и не слышать ничего, кроме "я не хотела" с самого начала вселяла в меня панический страх. – Как твоя рука? – значительно ослабив хватку, спросил я. – Пустяки... – дабы обезопасить себя от маловероятного "осмотра" с моей стороны, Хьюга спрятала забинтованную конечность за спину. – Мне жаль, что всё так получилось. Я просто вышел из себя, – в знак окончательного примирения мне пришлось затушить сигарету (на этот раз, к счастью, не о жену). — Прости. Её скулы дрогнули, как будто предвещая надвигающийся плач, но дальше, ничего кроме тишины, не последовало. Она закусила губу и едва заметно покачала головой вверх-вниз, прямо как болванчик, у которого кончился завод. – А ты... Ты прости меня за то, что я пожаловалась твоей родне. Обещаю, что больше такого не повторится. Я попробую изменить их решение... – после некоторой паузы, с невероятной скоростью прошептала Хьюга. – Это равносильно попыткам сдвинуть с места Эверест. Они решили. Они сделают. Так было всегда. Ни моё, ни твоё мнение не сыграет здесь большой роли. Моё, по крайней мере, уже игнорируется как минимум двадцать девять лет, – я пренебрежительно махнул рукой. – Оставь эту затею. – Господи, ну почему же я не знала, насколько всё это для тебя важно?! – она вдруг сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, в уголках которых уже заблестели крохотные слезинки. Я стоял, не в силах пошевелить и пальцем. В моей душе ничего не вызывали её слёзы? Я был на неё слишком сильно обижен? Без понятия. – Почему я никогда не знаю, что творится вот здесь?! – в каком-то неясном, однако стремительном порыве Хината положила свою ладонь мне на сердце. "Возможно, потому что мы оба не любим друг друга по-настоящему? Возможно, потому что мы выдумали чувства?" – оранжевой вспышкой пронеслось в голове. Этой ночью она снова засыпала одна. Не смотря на то, что мы помирились, я всё ещё держал её на расстоянии. И даже тихое всхлипывание в спальне, не заставило меня изменить решение. Наверное, она прорыдала всю ночь, потому что на следующее утро, чтобы скрыть "улики", ей пришлось намазюкать под заплывшими глазами чем-то неестественно белым... В тот день, прямо с утра, меня осчастливили звонком из автосалона, потому, я был не в состоянии не только наблюдать за метаморфозами супруги, но и, в целом, задерживаться дома даже на десятую долю секунды. Мне отчего-то чудилось, что чем раньше я приеду на работу, тем раньше я оттуда уеду, а следовательно, тем скорее увижу свою новенькую Camaro. Осталось 50 минут до конца рабочего дня. 45, 44, 39, 32, 31, 28, 10, 9, 8, ещё немного! 7, 6, совсем скоро, как сорвусь с места... 5, 4... Внезапно, слабая вибрация телефона. Как же достали эти глупые СМС! В такой момент отвлекают от... Хотя, нет. Это звонок... И что самое худшее — звонок от "Жены". Хотелось сбросить или вовсе не взять, но что-то, всё же, не позволило так поступить. – Да, слушаю. – Милый... Э-э... Ты... Ну... Ты бы не мог сейчас приехать за мной в университет? – Хината, у меня скоро будет важная встреча. Какой, к чёртовой бабушке, университет?! Ты что, не можешь вызвать себе такси? – я не взорвался, хотя был невероятно близок к этому. – Я... Я кошелёк дома забыла... – Бог ты мой! Ну скажешь, что оплатишь по приезде! Я занят. Конец свя... – Миленький, я плохо себя чувствую. Приедь за мной, пожалуйста... И прости, если отвлекаю от чего-то важного, – только сейчас я услышал, как у неё задрожал голос. И я приехал. Сам не знаю почему, но примчался в этот глупый университет, отложив сделку с автосалоном на час. Не мудрено, что первым, кого я увидел в холле университета, была моя супруга. Она сидела, немного сгорбившись, в одном из старых кожаных кресел и отчаянно прижимала бумажный платок к носу. Только завидев меня в дверях, Хьюга вскочила на ноги, но тут же как-то неуверенно пошатнулась и уж точно не с былой грацией плюхнулась обратно на мягкую, протёртую поверхность сидушки. – Ты приехал! – как ребёнок, протягивая ко мне свободную руку, облегчённо воскликнула она. – Ну? – холодно отозвался я. – Что уже случилось? – Немного переволновалась перед экзаменом... И вот... – Хината перевернула бумажный платок, на белоснежной поверхности которого пестрело кровавое пятно. Красное на белом. Завораживает и одновременно ужасает. – Переволновалась, значит. Теперь всегда перед экзаменами будешь фонтанировать кровью из носа? – я подал ей руку и помог встать на ватные, едва удерживающие в вертикальном положении ноги. – Надеюсь, это не очень серьёзно? – Нет-нет, всё в порядке, – она как-то испуганно ухмыльнулась, стараясь поменьше на меня опираться. – Со мной такое и до беременности бывало. Не обращай внимания... До сделки в автосалоне оставалось чуть меньше двадцати минут, а время на дорогу стремительно кончалось, пока Хината усаживала себя в наш Cadillac. Именно по этой причине, я подумал, что будет куда продуктивнее не отвозить её домой. – У меня важная встреча через пару минут. Так что подождёшь в машине, пока я всё улажу. – М-милый... Я, знаешь... – почему-то она замялась. – Что опять? – тут же ощетинился зверюга, сидящий во мне. – Я с радостью подожду, – погладив меня по щеке, как склочную собачонку, прошептала Хината. – Спасибо, что приехал за нами. Чёрт возьми, как же меня бесит, когда она начинает говорить о себе во множественном числе! Всех без исключения это умиляет, а мне ну просто из автомобиля на полном ходу выброситься охота. "Мы" — это я и Хината, а не она и какой-то эмбрион, которого так упорно называют "маленьким человечком". Он не человек и может никогда им не стать... – Ну что, готовы увидеть свою красавицу? Та-да-да-дам! – торжественно приподняв чёрную ткань на кузове Camaro, загорланил администратор автосалона. Уже через пару мгновений моему взору открылся мускулистый, огненно-оранжевый профиль американской мечты. В первые секунды даже казалось, будто воздух вокруг неё насыщен скоростью, разрежён адреналином и горяч настолько, что одного восторженного вдоха достаточно, чтобы сварить собственные лёгкие. Огромные кованные диски, как начищенные до зеркального блеска щиты гвардейцев в обрамлении из низкопрофильной резины, широкая, хищная решётка радиатора, к величайшему удивлению, вполне себе спокойные "кругляши" противотуманных фар и конечно же лёгкий намёк на клинообразную форму в срединном изгибе линий кузова... – ...самая настоящая шестилитровая красотка на 426 лошадях! Полный фарш! Сделает любой Challenger, Mustang и даже GTR Nismo, – всё не унимался такой же разгорячённый, как и я, админ. – Малышка на миллион. Попускав немного слюни на экстерьер "малышки", я принялся за начинку и к моменту, когда каждая деталь была в буквальном смысле обглодана всевозможными эпитетами и жадными взглядами, моё желание обладать ею дошло, наконец, до кондиции. – Что ж, сойдёмся на вашем Cadillac и трёх тысячах сверху, как и было оговорено ранее, – увидев, что клиент готов, сладко промурлыкал пройдоха-менеджер. А дальше судорожный пересчёт налички, оформление каких-то непонятных документов, подписи, подписи, подписи, бесчисленные подписи и, в конце концов, ключи от божественной Camaro в моей широкой ладони. Всё ещё как гость присаживаясь за руль, я с несвойственной мне отеческой заботой ощупывал каждый миллиметр кожи, каждую кнопку, а услышав львиный рык мотора, и вовсе потерял голову. Моя мечта! Впервые за долгие годы исполнилась именно моя мечта! – Н-наруто, милый, а... А что ты здесь делаешь? – тихий, неуверенный голосок супруги заставил меня на пару мгновений забыть о своей новой радости. – Я же попросил подождать в машине. Неужели, это так трудно? – Тебя долго не было и я... Я волновалась. Как будто то, что "она волновалась" должно заставить меня покорно высунуть язык... Впрочем, ладно. Сейчас не время устраивать сцены. – Я продал наш Cadillac и купил вот эту красотку, – заботливо погладив Camaro по капоту, протараторил я. – Ну как? Поначалу Хината ухмыльнулась, мол "ты шутишь", но не увидев подтверждения своей гипотезы, тут же поникла и по цвету лица почти слилась со штукатуркой на противоположной стене. – Ну... Она очень... Очень красивая... Но почему мы даже не посоветовались перед покупкой? – Потому что это моя машина, моё личное пространство. Я на ней собираюсь ездить, а не ты, – я оскалился. – Но мы же семья... – Если мы семья, то я, получается, в обязательном порядке должен жертвовать своими интересами, как это вышло с чёртовым домиком?! – меня начинала бить дрожь. – Должен слушать только свою драгоценную жёнушку?! После моей тирады Хината, видимо, приняла твёрдое решение больше не выступать, но изредка кидая комментарии о том, какая "красивая и спортивная машинка", добавляла, как бы невзначай, что сзади будет сложно закрепить детское сиденье. – Милый, а ты научишь меня как-нибудь ездить на машине? – предварительно повеселив своего будущего сенсея замечаниями на счёт того, что ей какого-то чёрта неудобно сидеть, вдруг спросила Хьюга. – Как-нибудь, – мой преисполненный иронии ответ, ввиду хронического непонимания всякого рода издевательств, вселил в неё надежду. Только перед дверью квартиры, когда надо мной нависла перспектива проведения очередного вечера с беспрестанно ноющей супругой, я вспомнил о том, что пообещал Мэй отметить покупку автомобиля. Казалось бы, что сложного — повернулся и уехал из дому на ночь глядя. Но ведь начнутся вопросы "куда?", "зачем?", "с кем?"... Ох, Господи, как же я ненавижу эту семейную жизнь! – Меня срочно вызвали на переговоры с партнёрами. Поужинаешь без меня, – пропустив крайне растерянную Хинату в квартиру, я так и остался стоять за порогом. – Но... Как же... Может... – обрывки и без того сумбурных мыслей, видимо, совсем перемешались в хьюговской головке сразу после того как мы оба оказались опосредованы дверью. Две бутылки любимого мною пойла, 120 км/ч по опустевшим дорогам, постукивание пальцев по рулю в такт музыке, дымчатая сетка фонарей вечерней Конохи и мысли только о предстоящем веселье. Удивляюсь, как я ещё не влындился тогда в какой-нибудь столб или стоящую на светофоре машину...