В ритме мегаполиса

Бывают дни, когда множество вопросов и, что самое интересное, ответов сваливается единовременно на человека, ничерта не подозревающего, насколько всё это может изменить его жизнь. Съесть на завтрак удон или тофу с овощами? Поехать в офис на машине или стерпеть давку в метро? Как ни парадоксально, но даже такие мелочные вопросы могут решить чью-то судьбу. И, должен заметить, достаточно оригинальным способом. К примеру, сегодня, прогуливаясь со своей женой по парку, я получил СМС со следующим вопросом: "Да или Нет?". Казалось бы, чепуха какая-то, очередная шутка от Мэй (т.к. сообщение пришло с её номера). Но мне и в голову прийти не могло, насколько эта самая чепуха изменит мою жизнь. – Что там, милый? – Хината всё-таки успела заметить мой неподдельный интерес к смартфону. – Так, по работе, – отправив в ответ "Не знаю что, но да:)", я спрятал телефон обратно, во внутренний карман пальто. Однако, покой нам только снится. Через несколько минут позвонил Суигетсу и радостно сообщил, что он уже везёт ко мне потенциального покупателя квартиры, дабы тот "посмотрел что там да как". Естественно, мне не оставалось ничего делать, кроме как стремглав помчаться обратно в Коноху, искренне и с чувством наплевав на мнение своей супруги. – Суигетсу сказал, что нашёл покупателя для нашей квартиры и они вдвоём сейчас едут туда! – протараторил я, уже продумывая план своего путешествия домой (ибо машина моя осталась у предков). – Да? Правда? – Хьюга, похоже, одновременно обрадовалась этой новости и расстроилась. – Тогда... Гм... Тогда нам нужно сейчас же ехать в... – Нет-нет! Я поеду сам. До Конохи нужно добраться как можно быстрее. А ты ж ещё хотела разок на УЗИ, если не ошибаюсь, – я отпустил её руку, будучи готовым тут же сорваться с места. – Ой, но... Как же... Единственное, что Хьюга успела сделать на прощание, так это легонько коснуться губами моей щеки. Я не видел, как её одинокая крохотная фигурка с каждым шагом всё больше отдаляется от меня, скрываясь в едва заметной дымке тумана. Она ещё, наверняка, махала мне рукой вслед, даже не подозревая, что наша жизнь должна была бесповоротно измениться ровно через двадцать четыре часа. Сперва я поймал на автостраде попутку и, беспроблемно доехав до самого дома бабки с дедом, пересел в свою Camaro. Где-то в глубине души мне казалось, что вызвать такси было бы куда проще и путь мой оказался бы сокращён на добрых пол часа. Однако, любые здравые доводы рассудка почему-то исчезали под напором моей суетливости. И только когда я нервически тыкнул пальцем в кнопку лифта, не осмеливаясь даже обратить внимание на постоянную вибрацию телефона в кармане, до меня начало смутно доходить, что делу крышка. 45 пропущенных вызывов от Суигетсу. Да, этот раунд определённо проигран. – О, Ками-сама! Должно быть, он наконец приехал! – восклицание по-японски в устах Хозуки только подтвердило мою догадку. Взмыленный, я вылетел на лестничную площадку, где меня с нетерпением ожидал в компании высокого, полного джентельмена мой товарищ. – Твою ж мать! Ты чокнулся, Узумаки?! Ты совсем уже охренел? Я же сказал, что еду, етить твою... Я ж тебе звонил! – дружественно схватив меня за затылок, зашипел он. – Да... Я... Ох... Я прошу прощения за опоздание. В городе пробки, а мы с женой были в больнице... Я ещё раз прошу прощения... – под грузом руки Суигетсу я тут же принялся кланяться перед джентельменом, который, казалось, даже не смотрел на меня. – Да-да, очень занятно. Вы потратили час моего времени, уважаемый, час! Ровно час! А я человек деловой, также как и Вы. Это несерьёзно. Понимаете, несерьёзно!.. – повторяя по сорок раз одно и то же разгневанный клиент в течение нескольких минут, распекал меня не хуже Ягуры. В конце концов, он ушёл, потратив один с копейками час своего драгоценнейшего времени, и даже не осмотрев квартиру. По окончании беседы, я был разбит, подавлен, расстроен и мне снова хотелось ужраться. Суигетсу отказался составить мне компанию, обозвав оленем и поклявшись, что больше никогда не станет искать покупателей для моей дыры. Словом, полный фэйл. И всё благодаря чему? Ну конечно же благодаря тому, что моя любимая супруга решила повторно сделать УЗИ, мать его! Если бы не это, звонок Суигетсу застал бы меня дома у предков и я бы опоздал максимум на минут десять. Ох, если бы не она и её чёртов ребёнок... Ненавижу! Не-на-ви-жу! В порыве гнева я что было мочи ударил кулаком об стол. После этой экзекуции буря, как будто поутихла; на смену ей пришла тупая, ноющая боль в руке. Раскрасневшиеся от удара костяшки начали медленно припухать и уже через пару секунд я отчётливо почувствовал, что не могу разогнуть кулак, не причинив себе, при этом, адской боли. А пока всё моё внимание было приковано к новой, созданной собственноручно проблеме, на тумбочке разрывался от звонков телефон. Это, наверняка, была Хината. Если бы я превозмог себя и взял трубку, то уж точно наорал бы на неё. Однако, вместо того чтобы терпеливо переждать вибрацию смартфона, мне пришла в голову идея иного характера — я со всей дури пульнул им об стенку. Хлипкий пластмассовый корпус и экран с защитой от царапин мгновенно разбились вдребезги, вывалив на пол всё немногочисленное содержимое телефона. Вот теперь полегчало. Полегчало как никогда. Я заперся в кабинете и до утра следующего дня не выходил оттуда. Судя по всему, Хината приехала домой на такси, иначе меня непременно потревожили бы бабка с дедом. Ей же, в свою очередь, хватило мозгов не докапываться до меня. Утром я её не видел. Скорее всего, моя любящая, понимающая жёнушка ушла пораньше, чтобы не столкнуться со мной на кухне. Впрочем, эта мера предосторожности была излишней. Я бы как обычно обдал её потоком колкостей, вместо того, чтобы устроить полный разнос за историю с УЗИ. Сегодня работа казалась мне необычайно нудной, минуты тянулись часами, а часы... Ох! Повеситься можно... И тут внезапно — звонок! Первые несколько минут, я пытался нащупать несуществующий смартфон в кармане, но когда убедился, что он всё-таки несуществующий, оставил эти попытки и потянулся за древним кнопочным девайсом, в который вставил недавно свою симку. – Господин Узумаки? – приятный женский голос с формальными нотками, по всей видимости, удостоверялся в соединении с тем самым господином Узумаки. – Слушаю. – Ваша жена была доставлена в Центральный госпиталь Конохи... Всё что говорилось дальше, я не слышал — в ушах стоял невероятный шум. Ей ведь ещё рано рожать. Тогда почему её "доставили"? Что-то произошло? Что вообще случилось? Почему моя жена вдруг "доставлена в Центральный госпиталь Конохи"? Уточнить это я так и не смог, потому как трубку на том конце в определённый, пропущенный мною момент бросили. Пришлось ехать. Да-да! Именно пришлось. Я был почему-то более чем уверен, что дело пустяковое (ну, или по крайней мере, пытался себя в этом убедить). Хината, наверняка, забыла дома кошелёк или опять фонтанировала кровью из носа, потому и решила вызвать меня таким оригинальным способом на подмогу. Тем не менее, эта версия событий потерпела полное фиаско, ибо на запрос "Узумаки Хината" в госпитале мне выдали какой-то формуляр, пару бахил и халат. Откровенно говоря, неизвестность пугает. На рецепции я поинтересовался, что случилось с моей супругой, но мне просто сказали, что её доставила скорая помощь, и в базе данных информация о ней пока не актуализирована. Итак, я медленно шёл по коридору, пытаясь найти нужную палату в ряду прозрачных "аквариумов" с шторками и койками. Дверь в один из них оказалась открытой настежь. – ...пожалуйста, я Вас очень прошу! Не говорите ему ничего. Мой муж очень занят и... ему вряд ли понравится, если его будут отвлекать по пустякам. Я уже хорошо себя чувствую и могу идти домой, правда... – голос Хьюги почему-то ужасно дрожал. – Во-первых, Ваше здоровье и здоровье Вашего малыша — это далеко не пустяки, госпожа Узумаки. Вы должны понимать, насколько опасны подобные происшествия. Да и не думаю, что Ваш муж оценит такое рвение домой... А теперь успокойтесь и дайте нам провести ещё несколько обследований... – уверенный, мужской голос прервал истеричные увещевания моей супруги. – Я просто поскользнулась и подвернула ногу. В этом нет ничего страшного! Просто поскользнулась ведь... – и даже последнее, звучавшее несколько обречённо оправдание, не смогло, похоже, переубедить доктора. – Да, Вы просто поскользнулись, но могли, при этом, нанести себе и ребёнку серьёзные травмы, которые необходимо диагностировать как можно быстрее. Мы уже вызвали Вашего мужа. Он-то уж точно сможет Вас убедить... Приготовьтесь, сейчас будет немного щипать... Я, очевидно, вошёл именно в тот момент, когда щипало сильнее всего, потому как моя благоверная тихо пискнула, едва ли завидев мой профиль в дверях. – Наруто!.. Ой, милый, я тут... Я просто... Я просила их не вызвать тебя... Я... – её глаза наполнились слезами, как только я зашёл в палату. – Вы, вероятно, муж? – молодой доктор, обследовавший Хьюгу, смерил меня колким взглядом, прикидывая, видимо, что во мне такого страшного, если моя супруга начинает разговор не с приветствия, а с оправданий. – Да, муж... – буркнул я, растерянно уставившись на марлевую повязку, которой был обмотан лоб Хьюги. Бледная, как смерть, заламывающая трясущиеся от страха пальцы рук... Она так непохожа на себя в этой безликой больничной палате. У её отца были просто хоромы по сравнению с этим убожеством — крохотная койка, обшарпанное кресло для посетителей и переносной столик. Надо бы ей другую палату... Хотя... Я отчего-то не мог ни на чём сконцентрироваться. – Я такая неуклюжая, милый. Я всегда всё порчу... Это я виновата... Я во всём виновата... Я могла навредить малышу... – спрятав лицо в ладонях, вдруг заскулила Хината. – Давайте-ка выйдем. Вашей жене нужно успокоиться, – доктор, очевидно, заметил моё замешательство и тут же, не позволив вякнуть и слова, вытолкал из палаты. Теперь я возвышался над его жалкой маленькой фигуркой, пытаясь придать лицу более или менее взволнованное выражение: – Так... Что всё-таки случилось? Просто сейчас она вряд ли расскажет мне что-нибудь дельное, поэтому... – Госпожа Узумаки упала с лестницы и потеряла сознание, – внезапно перебил меня докторишко. – Но проблема в том, что мы не знаем, в какой хронологии происходили события. Ваша жена могла сначала потерять сознание, а потом упасть. Этот вариант куда более опасен. Сейчас проверяем худший сценарий. Но... Самое важное, господин Узумаки... По крайней мере, сейчас... Пожалуйста, не ругайте её за всё что произошло. Ваша супруга, во-первых, ни в чём невиновата, а во-вторых... Тираду этого идиота прервал дичайший вопль, которым отныне возвещали своё прибытие на мой телефон все смс-ки. – Прошу прощения... – я спокойно выудил своего кнопочного маньяка из кармана и принялся увлечённо снимать с него блокировку, показывая тем самым, что беседа больше не несёт для меня смысловой нагрузки. "Перезвони" — одно единственное слово, отправленное Мэй, заставило меня мгновенно избавиться от общества дотошного докторишки и вылететь прямиком на просторный больничный балкон. – Я нашла отличный отель в Кумо. Ты едешь туда завтра или не едешь никогда, – её бесцеремонность всегда меня поражала. Я как обычно даже не нашёлся, что ответить, но потом, собравшись с мыслями, всё-таки выпалил: – Извини, но я, наверное, откажусь... По крайней мере, сейчас. Хината попала в больницу и мне... – Тебе нужно вытирать ей слюни?! Иногда мне кажется, будто Мэй самая настоящая психопатка. Она не знает, что такое элементарное сочувствие. Просто не понимает, что глядя на бедное, хныкающее существо с повязкой на голове, нельзя испытывать ничего, кроме жалости и, возможно, желания хоть немного услужить. – Такая ситуация тебе на руку. Эта дура не увяжется за тобой. Ты будешь абсолютно один. Абсолютно один. Несмотря на все альтруистические порывы моей души, эта фраза несколько раз отдалась у меня в голове эхом... POV Хината Я думала, что Наруто устроит скандал. В моём представлении он врывался в палату и кричал, что из-за меня у него сорвалось важное собрание, из-за меня он не может продать нашу квартиру, что я разрушила его жизнь... Он всегда так говорит: "ты разрушила мою жизнь". Когда я впервые услышала это, мне захотелось умереть. Я разрушила его жизнь. Это я виновата в том, что он постоянно грустит, в том, что не находит себе места дома, в том, что постоянно задерживается на работе и вечерами, запираясь у себя в кабинете, выпивает... – Эй... – когда я очнулась от своих размышлений, Наруто снова был в палате. Господи, что же сказать? Он сейчас начнёт отчитывать меня... – Милый, я такая неуклюжая... Взяла и упала на ровном месте... Только проблемы создаю... Меня уже сегодня выпишут... Обещаю... Ты ведь не злишься, д-да?.. – оправдания не казались мне уместными и я точно знала, что расплачусь где-нибудь на середине. – С тобой всё в порядке, детка? – он внезапно перебил меня и с настойчивым, умиротворяющим спокойствием положил свою ладонь мне на лоб. Я замерла от удивления. Наруто не накричал. Даже не упрекнул ни в чём. Он просто стоял надо мной и взволнованно улыбался... Мой Наруто. Он сейчас так похож на моего Наруто — заботливого, немного растерянного... От касания его тёплой руки у меня почему-то кружится голова... Какая же я глупая... – Ты не сильно ушиблась? Он даже не теряет терпение от того, что я не могу сразу ответить на его вопросы. Он просто стоит и смотрит мне в глаза. – Милый... – я не могу собраться с мыслями, в голове, как в старом магнитофоне, крутится одна и та же его фраза: "С тобой всё в порядке, детка?". – Не напрягайся. Тебе сейчас лучше расслабиться, – улыбаясь мне своими бездонными голубыми глазами, он легонько смахивает с моего лба прядь волос. Неужели, это Наруто? А может... Может я просто сильно ударилась головой... Несколько резких, резвых движений изнутри быстро приводят меня в чувства, как будто отвечая на мой вопрос: "Нет, мама, ты не спишь". – Всё хорошо, милый... – прикладывая ладони к своему животу, я, кажется, уже не замечаю ничего вокруг. И у меня действительно всё хорошо, когда два любимых человека прикасаются ко мне — один снаружи, а другой внутри. – Док сказал, что у тебя может быть сотрясение мозга, – Наруто сложил руки на груди и глубоко вдохнув, опустился на кресло рядом с постелью. – По-моему, звучит не очень "хорошо", ты так не думаешь? Если я снова ничего не отвечу, а буду продолжать рассматривать его глаза, он точно вспылит. Я знаю, что Наруто себя сдерживает. – Как ты вообще умудрилась свалиться? – Я, если честно... Не помню, милый... Наверное, поскользнулась, как обычно. – Как обычно?! – он вопрошающе вскинул брови. – Ну-у... – тихо начала я, вспоминая несколько невинных сальто, которые мне довелось недавно совершить в ванной. – У меня немного смещён центр тяжести... Мне не хотелось расстраивать его тем, что со мной вечно приключаются какие-то неприятности. – Ладно, неважно, – вопреки моим беспочвенным ожиданиям допроса с пристрастием, Наруто просто махнул рукой. – Ты останешься здесь на пару дней. Сейчас я подойду на рецепцию и попрошу перевести тебя в палату покомфортнее, а потом позвоню твоему отцу... "Только не папа!" – чуть было не вырвалось у меня и я бы непременно сказала нечто подобное, если бы внезапно не задумалась о том, что же хуже — то, что я несколько дней пробуду здесь или то, что мой отец будет денно и нощно читать мне нотации. Для него я в последнее время стала не более чем инкубатором, простой оболочкой для вынашивания его наследника. "Хината! Ты слишком много времени уделяешь учёбе", "Тебе категорически нельзя волноваться перед экзаменами!", "Ты надеваешь слишком тесную одежду. Это плохо влияет на кровообращение плода!"... Плод, плод, плод... От него я только это и слышу. Хорошо, что Наруто не так маниакально заботлив, хоть мне иногда и хочется, чтобы он хотя бы немного интересовался мной. – Миленький... а можно... Можно ничего не говорить папе? Он расстроится и будет волноваться... И потом... Это ведь не так важно. Всё же обошлось... – у меня сбивалось дыхание, когда я смотрела на то, как Наруто медленно ищет папин телефон в списке своих контактов. Я думала, что он даже не поднимет головы, не обратит внимания на мою неуверенную, сбивчивую просьбу. Ведь обычно Наруто не прислушивается ко мне и принимает все решения сам. – Ладно, твоему старику ничего не скажу, – снисходительно ухмыльнувшись, мой муж внезапно вскочил с места. – Но ты по-любому полежишь здесь ещё недельку. – Недельку?! – неожиданно жалобно протянула я. – А может мы уже сегодня домой поедем? Я так устала, милый... И мне не нравится тут... А ещё... Ещё... Как ты будешь без меня целую неделю? Кто будет готовить завтраки и ужины дома? Последнее явно было лишним, но я почему-то просто не могла остановиться, перечисляя причины, по которым пребывание в больнице было для меня невыносимым. – Знаешь, я как-то и до тебя справлялся с домашней работой, – Наруто вдруг посерьёзнел в лице. – Ты остаешься в больнице, и точка. Вот она та опасная черта (не точка), через которую мне не стоит переходить. Дальше будет только молчаливое согласие. Больше ничего. Я делала понимающий вид и пропускала мимо ушей всё, что он говорил, интонационно выделяя наиболее важные вещи. Мне хотелось, чтобы Наруто снова положил ладонь мне на лоб, а ещё хотелось дотронуться до его щеки. Глупости какие-то... – А... Ты ещё прийдёшь завтра? – когда мой муж почти вышел из палаты, тихо спросила я. И лучше бы он это не услышал. Я знаю, что Наруто уже давно считает меня просто навязчивой, бесполезной девчонкой. – Хочешь, куплю тебе завтра апельсинов? – он вдруг снова смягчился и повернувшись ко мне лицом, как-то задумчиво ухмыльнулся. – Хочу, чтобы ты просто пришёл... В какой-то момент я поняла, что мне отчего-то очень страшно и с каждым мгновением тревога разрастается в моём горле огромным тугим комом. Вот почему я хочу прикосновений Наруто, вот почему мне сложно отпустить его сейчас домой... – Хината, эм-мм... Послушай... Мне вообще-то нужно тебе кое-что сказать... – когда он произнёс это своим необычайно тихим, спокойным голосом, я отчего-то, наоборот, слишком сильно напряглась. – У меня скоро конференция в Кумо. И... В общем... Мне нужно будет уехать на дней десять. Ты ведь справишься здесь без меня? Он уезжает. Всего лишь уезжает на десять дней. А чего ожидала я? Почему я облегчённо выдохнула после того как он сообщил мне об этом? У меня, похоже, сдают нервы... – К-конечно, мой хороший. Я справлюсь, – снова взяв его большую ладонь в свою руку, я улыбнулась (ну, или хотя бы попыталась это сделать). В окно моей новой палаты упирались несколько голых ветвей дерева, растущего перед госпиталем. На фоне стального, пасмурного неба они выглядели безнадёжно сухими, давно мёртвыми, но мне почему-то казалось, что через несколько недель на них уже будут красоваться первые редкие листочки. Вот только я их уже не увижу и оно, может быть, к лучшему. Наруто ушёл. А ночью мне почему-то резко стало плохо. Снова носовое кровотечение, тошнота, доктора и медсестры в масках... Не помню, когда погрузилась в состояние отдалённо напоминающее сон; не помню, когда снова приходил мой муж; помню только пакет с апельсинами, который он оставил в палате, пока я спала. Наверное, Наруто пытался меня как-то разбудить, а потом обиделся за то, что я не смогла проснуться, и ушёл. Когда мне стало немного легче, я принялась звонить ему, но никто не брал трубку. Весь день прошёл в ожидании. Я хотела извиниться перед ним, хотела снова услышать, как он спросит: "Как ты себя чувстуешь, детка?"... Но он так и не пришёл. Даже после обеда. Даже вечером. Я знаю, что я плакса. Наруто часто называет меня так и он абсолютно прав. А ещё я знаю, что наш кроха, также как и его папочка, не в восторге от моих эмоциональных всплесков. – Так-с, у Вас небольшой ушиб головы и растяжение лодыжки. Ничего серьёзного. Тем не менее, есть вещи, которые мне не очень нравятся, – стоя немного склонившись над моей постелью, доктор вдруг взял меня за руку. – Госпожа Узумаки, пожалуйста, ответьте мне честно: Вы часто волнуетесь, переживаете из-за каких-то стрессовых ситуаций? – А... Мой муж приходил сегодня? – я даже не понимала, что мой вопрос был задан невпопад и этим серьёзно озадачил доктора. – Да, он просил передать Вам фрукты, но в палату не заходил. Видимо, спешил очень. Значит, он не обижается! Значит, он ещё прийдёт! Он снова погладит меня по голове, поцелует в щёку... Мой всегда занятый Наруто... Но ведь всё равно мой... Наверное, я улыбалась, как дурочка, потому что доктор как-то встревоженно уставился на меня: – У Вас семейные неурядицы, как я понимаю? Я успела только отрицательно покачать головой, но врач тут же парировал: – Браки в Вашем возрасте редко бывают счастливыми. Но Вы ведь любите своего ребёнка, верно? – Да, мы с мужем... – начала было я. – Неважно, что "вы там с мужем", – строго прервал меня доктор. – Если Вы хотите получить выкидыш, то можете продолжать вести себя так, как ведёте. – В-выкидыш?! – у меня вдруг сжалось сердце. Два месяца назад мне уже говорили, что риск очень велик и настоятельно рекомендовали лечь в больницу, но после принятия прописанной кучи медикаментов всё вроде бы более или менее наладилось. – Скажем так, Вам природой не предусмотрены высокие нагрузки и стрессы. Беременность — это ох, какой стресс. И если бы я был Вашим мужем, я бы отправил Вас на все девять месяцев на какой-нибудь горный курорт со свежим воздухом и хорошим штатом медицинских работников. В реальности же ситуация выглядит так: Вы, вероятно, каждый день ходите на работу или в университет, простаиваете порядочно времени в общественном транспорте, потому что живот у Вас, скажем так, не сильно заметный, потом, наверняка, идёте в супермаркет и тащите оттуда тяжеленные сумки, а по возвращении домой, вертитесь на кухне ещё как минимум часа три-четыре. Ну и не стоит, конечно же, забывать про уборку, которую Вы ввиду своего положения выполняете одна и с особым тщанием... А о ежедневных дрязгах с мужем я вообще молчу... С каждым словом меня всё сильнее и сильнее начинала бить дрожь. Ладно, если бы я была только плохой женой, я — куда хуже... Я — плохая мать.... – Отсюда и повышенное давление, и кровотечения, и обмороки, – доктор снова дотронулся до моей руки, которая теперь инстинктивно прикрывала живот. – Вам, милочка, пора бы уже понять, что Вы отвечаете не только за себя. И если себя не любите, то это не значит, что не должны любить своего малыша. Но ведь я люблю нашего кроху: я обрадовалась, узнав, что он у нас появится (хоть это и было очень неожиданно), я постоянно с ним разговариваю, думаю о нём... Вру! Я постоянно думаю о Наруто, переживаю из-за того что между нами что-то разладилось, всегда пытаюсь ему угодить и всегда, почти всегда реву. Когда мне плохо, я по-прежнему не понимаю, что плохо не только мне одной — которая всё стерпит и ничего никому не расскажет... – Вам нужно беречься. Очень сильно. После выписки — никаких нагрузок, кухни и даже мелких бытовых перепалок. Так и скажите Вашему мужу. Полное спокойствие, как можно больше фруктов, прогулок по набережной, посиделок с родными, – теперь уже несколько ободряюще продолжил доктор. – Ну же, не плачьте, милая. У Вас всё будет отлично. У Вас здоровенький, крепкий малыш. Только пообещайте получше о нём заботиться, хорошо? Я смахнула слёзы с глаз и энергично закивала головой. Какая же я слабачка... Я не могу защитить нашего кроху от себя самой, а в будущем собиралась защищать его от всего мира. – Что-то подзабыл... Сколько Вам лет? – увидев, что я больше не в состоянии вести беседу, доктор уже было направился к выходу. – Двадцать, – мне не хотелось видеть, как он сейчас недовольно подожмёт губы. Но он и не имел, судя по всему, на уме ничего подобного и как-то сочувственно улыбнувшись, тихо бросил вслед: – Какая же Вы ещё молоденькая! В тот же вечер наконец-то позвонил Наруто. Честно говоря, я не ожидала, что буду с жадностью хватать каждое его слово, а потом радоваться тому, что мы с ним 21 минуту и 35 секунд просто говорили ни о чём. "Привет! Хината, извини, что не зашёл сегодня..." – произнесённое его ровным, глубоким голосом заставило меня тут же забыть обо всех своих переживаниях и страданиях. Когда спокоен Наруто, спокойна и я. Он перестал называть меня "Хьюга" (девичья фамилия не то чтобы мне сильно не нравилась, просто он всегда называл меня так, когда злился). Может быть небольшая разлука вернёт моего Наруто обратно и мы снова будем как раньше... Любить друг друга... Через несколько дней мне разрешили вставать с постели. Всё тело ужасно ныло и, казалось, даже не хотело меня слушаться. Как будто и не моё тело вовсе. Отёкшие, ватные ноги, небольшое головокружение... Совсем как это бывало у меня раньше по утрам. Я даже не могла представить себе, как мне тогда удавалось привести себя в порядок, приготовить завтрак, разбудить Наруто, погладить ему несколько новых рубашек, да ещё и предпринимать при этом попытки завязать с ним более или менее оживлённую беседу. Сейчас же единственное, что я могла сделать — это, прихрамывая, через силу, пройтись по своей палате до окна и обратно. Хорошо, что Наруто не видит, какой рухлядью стала его жена. Когда он вернётся, я непременно поправлюсь, буду всё также варить ему кофе по утрам, буду целовать его колючие щёки и обязательно скажу, что теперь нам с малышом нужно беречься. В ночь перед выпиской я не могла уснуть: всё разговаривала с нашим крохой, рассказывала ему, что скоро приедет папочка, мы переедем в новый дом с большим-пребольшим садом и будем каждый день гулять в парке или у моря. Ещё я окончательно приняла решение взять академотпуск и больше не истязать малыша поездками в метро, сидячим образом жизни и стрессами от экзаменов. Так неприятно чувствовать себя беспомощной, ограниченной в движениях, а ещё ужаснее полагаться в этой ситуации на кого-то, кроме Наруто. Как и всех пациентов госпиталя, меня до самого выхода везли в инвалидном кресле. Когда же я захотела встать, чтобы пройти ничтожно малое расстояние до такси, медбрат едва ли не поднял меня, помогая осуществить задуманное и предупреждая любые неудобства. Если бы это сделал мой муж, то я, пожалуй, обрадовалась бы, но чужой человек.... После шести дней в больнице и получасовой тряски в такси наконец-то дом. Дом — место, где я отдыхаю душой. И пусть мне никогда не нравилась наша квартира с видом на облака и на верхушки бизнес-центров, я всё равно рада сюда вернуться. Здесь всё напоминает о Наруто — его портфель на полке в прихожей, запах его пены для бритья, одинокий носок, повисший на дверной ручке и несколько немытых тарелок в умывальнике. Интересно, чем он питался, пока меня не было?.. Ах, ответ прямиком на кухонном столе — пять пустых упаковок от рамена быстрого приготовления! Наруто в своём репертуаре... И всё-таки, я жутко по нему скучаю... Во время последнего нашего разговора Наруто сказал, что приедет через пять дней, но голос его звучал как-то уж совсем необычно. Наверное, он всё ещё злится на меня из-за того, что сорвалась сделка с покупкой квартиры и пытается изо всех сил себя сдерживать. Нет-нет, он в данном случае абсолютно прав. В этот раз я целиком и полностью заслужила его гнев. Если бы я не захотела тогда провести повторное исследование, Наруто бы успел к покупателю. Но ведь мне очень хотелось, чтобы мы были вместе, когда нам скажут пол малыша, а если бы это оказался сыночек, то может быть, Наруто больше не грустил так сильно и не считал бы, что никогда не получает желаемого. Я люблю его. Люблю его, как никого в этом мире... Но мне иногда кажется... Что я так больше не выдержу... Не выдержу того, что я — не та, кого он бы хотел видеть рядом с собой, что ошибаюсь в его глазах на каждом шагу, что я не знаю его... Мы не спим вместе в одной постели, потому как я ворочаюсь во сне и часто просыпаюсь посреди ночи, но настоящая причина лишь в том, что теперь он не хочет меня, я просто стала ему противна. Ну и пусть, пусть больше не любит, пусть избегает... Я заслужу его любовь снова, я больше не буду делать ошибок, я... Я... Похоже, снова начинаю плакать. Я мою посуду, тихо напеваю одну из своих старых детских песенок и реву в три ручья. Как можно не испытывать всех этих эмоциональных потрясений?! Как можно "беречься"?! С самого начала беременности у меня постоянно скачет настроение. Может быть, это моя специфика такая — быть дёрганым человеком?.. Нет, нужно всё-таки взять себя в руки, нужно успокоиться. Ради нашего маленького, которому я уже успела навредить одним лишь только тем, что оказалась его глупой, эгоистичной мамашей. Внезапно — звонок в дверь. Доставка? Или кто-то ошибся квартирой? Гостей у меня быть не может (Ханаби уехала учиться заграницу, папа нас никогда не навещает, да и подруг у меня просто нет). А может Наруто решил вернуться побыстрее? Эта мысль заставила меня мгновенно подорваться с места и несмотря на боль в ноге, подбежать к двери. Господи! Я выгляжу просто ужасно! О том, чтобы накраситься и надеть что-нибудь более нарядное, чем свободную футболку с леггинсами не может быть и речи. Но я должна была хотя бы вымыть голову... Ох, он сейчас опять разочаруется во мне... – Моя Хинаточка-чааан! – едва я открыла дверь, как в меня тут же кто-то врезался и крепко обхватив ручками за талию, принялся обнимать. Учитывая то, что я почему-то ожидала увидеть расстроенного Наруто, такой неожиданный поворот меня очень обрадовал. Какой бы я ни была — накрашенной или с отёкшим после сна лицом, стройной или ужасно располневшей, единственный человек, который кинется ко мне с объятиями в любой ситуации — это Конохамару. – Я тоже рада тебя видеть, мой хороший! – прижав своего маленького гостя к себе, всё же немного растерянно ответила я. – Конохамару пробудет у вас неделю. Наруто не брал его к себе уже два месяца. Так что вот ему, собственно, штрафной, – на лестничной площадке стоял, как-то презрительно ухмыляясь мне, Асума. – Я звонил вам со вчерашнего утра. Никто не брал трубку. Вздумали меня игнорировать, что ли?! – Ни в коем случае. Мы с Наруто всегда готовы принять у себя Конохамару и не тяготимся этим, – не скрывая раздражения от его наглой, фамильярной манеры говорить, тихо начала я. – Эй! Ну же! Прекрати жаться к ней, маленький дурачок! – этот здоровенный тип вдруг разразился отталкивающим, надменным гоготом. Конохамару, услышав смех дяди, тут же юркнул за мою спину и как-то с опаской, однако же вполне уверенно выпалил: – Я люблю Хинаточку-чан, а она любит меня! Такая себе внезапная, несколько неуклюжая сценка от которой на душе становится удивительно тепло, а слёзы высыхают сами собой. Тебя кто-то любит и прямо, не скрывая ни капли, говорит тебе об этом... Я наспех попрощалась с Асумой и совсем в ином настроении чем раньше принялась готовить завтрак теперь уже не только для себя, но и для своего маленького гостя. Конохамару сидел на столешнице и, болтая ногами, охотно рассказывал о своих приключениях в детском саду, подготовке к выпускному и планах на лето. – А что с твоей ножкой? – он внезапно прервался, вероятно, заметив бандаж на моей лодыжке. – Так, пустяки. Я упала и немного ушиблась, – мне постоянно хотелось улыбаться ему и видеть на его смуглом, жизнерадостном лице улыбку, потому разговоры о всякого рода неприятностях должны были быть задвинуты в дальний ящик. – Когда, ты говорил, будет выпускной? – Воспитательница сказала, что в начале лета. И мы уже учим с ней стихи. А ещё... Ещё я буду петь! Хочешь прийти и послушать? – Конохамару с лёгкостью переключался с одной темы на другую. – Конечно! Если в начале лета, то я ещё успею, – абсолютно не задумываясь, ответила я. – То есть... Как это "успеешь"? – мой собеседник удивлённо уставился на меня. И действительно, как это "успеть"? Успеть к дэдлайну, который разделит мою жизнь на видимые, осязаемые "до" и "после". Если честно, мне страшно. Я просто невероятно боюсь, что что-то может пойти не так. А ещё боюсь попросить Наруто остаться со мной в этот момент, хотя чувствую, что он будет нужен мне даже больше болеутоляющего. – В начале лета должен родиться малыш и... – у меня вдруг перехватило дыхание. – ...и мне нужно будет лечь ненадолго в больницу. Никогда раньше я не произносила это вслух. О родах мне в основном рассказывали доктора или книги и фраза "через пол года узнаете, каково это" не то чтобы не пугала меня, она просто воспринималась как неизбежная данность. Сейчас же я не могла справиться с дрожью, осознавая тот факт, что осталось каких-то три месяца до заветного дня "Х". А ведь мы ещё планируем переезд... Нужно рассказать обо всём Наруто. Когда он приедет, я обязательно поделюсь с ним своими страхами. Он гораздо рациональнее мыслит и, наверное, сможет рассеять любые мои опасения (насколько бы беспочвенными они не были). Вот только бы он выслушал меня, только бы не отмахнулся, как обычно. В тот день мы с Конохамару остались на весь день дома: играли в приставку, настольные игры и вместе готовили ужин. Он действительно очень славный, непосредственный мальчуган и я была бы очень благодарна, если бы у меня был именно такой сын. Через два дня мы запланировали поход в торговый центр. Не знаю, как я собиралась осуществить это с распухшей от нагрузок ногой и без кредиток (Наруто забрал всё с собой), но, тем не менее, выход нашёлся, потому как иногда мне в голову приходят совершенно безумные идеи. Пару месяцев назад, когда я была ещё не такой пышкой, меня пригласили сняться в фотосессии для одного местного издания. Не знаю каким образом, но небольшие деньги от этой явно не очень удачной затеи мне удалось отложить и сейчас, искренне желая развлечь Конохамару и присмотреть кое-что для малыша, я окончательно решила потратить их. Теперь проблема состояла в том, что мне непременно нужен был кто-то для того, чтобы помочь нести сумки. Если попрошу Неджи, то он непременно заметит, как я хромаю и спросит, почему Наруто не захотел пойти в торговый центр со мной; Саске тоже, видимо, догадывается, что между нами что-то не так... Остаётся последний вариант... Мне становится ужасно стыдно, когда я понимаю, что просто использую нашу дружбу. Может, у него уже нет чувств ко мне — чужой жене, которая носит под сердцем чужого ребёнка, но он по-прежнему откликается на мои просьбы и мы по-прежнему иногда беседуем (вот только не так доверительно как раньше). Когда мы встретились у входа в торговый центр, он тут же крепко сжал меня в своих объятиях и неуклюже, несмело чмокнул в щёку. – Ты стала такой... Такой... – Толстой? – насмешливо предположила я, пытаясь закончить за него фразу. – Да нет же... Это... Как его... Женственной... – он внезапно покраснел с ног до головы. Я познакомила его с Конохамару и они, конечно же, подружились. Ну а как могло быть иначе?! Мускулистый парень, у которого есть бородка, мотоцикл и огромная собака — по-моему, отличный пример для подражания. Конохамару сидел на плечах у Кибы, постоянно норовившего взять меня под руку. "Эй! Хината, тебе же неудобно идти, да и ногу лучше не нагружать. Давай я буду тебя придерживать!". В какой-то момент я уже не могла сопротивляться и всё-таки сделала его мощную руку своей опорой. Мне даже казалось, что он несёт меня на руке, как какой-то маленький, раздутый от воздуха пакетик, но отнюдь — если я вдруг останавливалась у витрины, чтобы поглазеть на милые крохотные комбинезончики, Киба послушно останавливался вместе со мной и начинал оживлённо обсуждать вещь, приковавшую мой взгляд: – Неужели они такими маленькими рождаются?! Не поверю, пока не увижу. Эта рубашка мне даже на голову не налезет! Скажи, Конохамару? Мы шли вглубь торгового центра, постепенно обрастая пакетами с покупками и не прекращая разговаривать друг с другом. В одном из последних магазинов мне приглянулась детская кроватка с воздушным фиолетовым балдахином и я, сама того не замечая, слегка склонилась над ней, чтобы получше представить то, как наш малыш будет в ней спать. Он раскинет свои маленькие ручки в разные стороны, крепко сожмёт кулачки размером с грецкие орешки и зажмурится так, что его папа с благоговейным придыханием скажет: "Эх, весь в отца!"... А я... Я буду смотреть, как Наруто гладит его по маленькой белёсой голове, как разрешает держаться за его указательный палец и как аккуратно, чтобы не разбудить, переворачивает его на бочок... – Можно? – после этого небольшого путешествия в будущее, я обнаружила рядом с собой Кибу. Он отпустил Конохамару побегать по магазину и выбрать себе машинку для коллекции, а сейчас просто стоял рядом со мной и вопросительно глядел на меня. Чего он хочет? Что "можно"? Вначале я не совсем поняла, что он имел ввиду, а потом, заметив, что его рука приближается к моему животу, как-то испуганно отшатнулась. – Я только прикоснусь, – в ответ на мою реакцию он виновато улыбнулся. Сложно в это поверить, но Наруто ещё ни разу не прикладывал ладонь к моему животу, чтобы почувствовать, как шевелится наш малыш. Наверное, он боится чего-то или ему просто противно касаться меня... Если честно, мне уже даже не хочется догадываться... – Ух! А он... Он и вправду толкается! Обалдеть! – восторженно прошептал Инузука, когда я сама взяла его за руку и положила её на то место, куда пару мгновений назад пришёлся маленький толчок. – И ты эту возню всё время чувствуешь? – Нет, я отключаю её на ночь и перед обедом, – я сдавленно рассмеялась. – Может посидим сейчас где-нибудь за чашкой чая? – убрав руку, Киба вдруг до неузнаваемости посерьёзнел. – Извини, но мы с Конохамару... – мне уже хотелось отказаться, потому как я догадывалась, что меня ожидает не очень приятный разговор за этой самой чашкой чая. – А как насчёт пироженки? Ты уже успела проголодаться, я же вижу, – мой друг, даже не задумываясь перебил меня, взглядом дав понять, что любые препирания неуместны. Через пару минут мы втроём сидели за угловым столиком в небольшой кафешке. Играла приятная джазовая композиция, Конохамару и Киба громко спорили, какие пирожные лучше — апельсиновые или с шоколадным кремом, официанты сновали туда-сюда, а я, утонув в мягком тканевом диванчике, внезапно почувствовала, как сильно устала за сегодняшний день. Когда я открыла глаза, мне уже принесли пирог с голубикой, который почему-то заботливо заказал Киба. Потом я заметила, что Конохамару пропал из виду и, мгновенно забыв об усталости, взволнованно вскочила со своего места, чтобы окликнуть его. – Эй, расслабься. Конохамару сейчас на кухне. Тут работает мой знакомый и я попросил его показать малому как делаются пирожные, – Киба взял меня за руку и пригласил сесть на место. – Господи, я так испугалась! – приложив руку к груди, с облегчением выдохнула я. – Извини, что заставил понервничать. Тебе ведь нельзя волноваться, – уставившись в свою тарелку, угрюмо пробормотал Инузука. – Нет, всё в порядке. Не вини себя. Я постоянно... – я осеклась. – Ты выглядишь очень измотанной. Когда мы в последний раз виделись, ты больше улыбалась и не смотрела так долго в одну точку, размышляя о своём, – во избежание неловкой паузы в разговоре Киба решил заменить её ещё более неловким разговором. – Беременность, знаешь ли, нелёгкая штука, – мне не хотелось говорить о том, "почему я сейчас не такая как раньше" и единственно верным выходом было перевести всё в шутку. – Я не об этом, – мой друг выглядел взволнованным и одновременно подавленным, чего я, ввиду своего нежелания замечать детали, так и не увидела в течение всего сегодняшнего дня. – С тобой что-то не так. Ты как будто болеешь чем-то. Я волнуюсь за тебя, Хината... Он, этот твой... Он мучает тебя... Да и как вообще можно было уехать куда-то, когда ты в больнице?! – Киба, пожалуйста, не надо. Прекрати нести эту чушь! – будучи не в состоянии выслушивать беспочвенные выпады в сторону своего мужа, раздражённо воскликнула я. – Я люблю Наруто и не потерплю, чтобы ты говорил о нём в таком тоне! – А я люблю тебя и не могу видеть, как ты страдаешь из-за него! – стукнув кулаком об стол, выпалил он. – Ты не общаешься со мной, потому что он тебе запрещает и только когда он сваливает куда-нибудь, решаешься позвонить мне! Ничем ни с кем не делишься... Живёшь в изоляции какой-то! Я так не могу! Не могу так, слышишь? Не могу видеть тебя такой! – Ну и не смотри, значит! Я встала с дивана, чтобы позвать Конохамару и уйти, но почувствовала, что ноги у меня подкашиваются, а в глазах отчего-то темнеет. – Мне... мне что-то плохо... – невольно прошептала я, рухнув обратно на диванчик. Киба тут же взволнованно подлетел ко мне и размахивая руками, принялся кричать, чтобы мне принесли воды. Он ужасно суетился, что-то кому-то говорил, хлопал меня ладонью по щеке... А я... Я, кажется, была в зыбком полусознании, но, при этом, ужасно боялась окончательно упасть в обморок. Через минут десять мне также внезапно стало лучше и слова Кибы начали вполне отчётливо отдаваться в ушах. – ...Хината, извини, я не хотел. Я, правда, даже предположить не мог... Я дурак и ты можешь больше не общаться со мной, можешь больше не звонить, если... – Проводи меня домой, пожалуйста, – я перебила его, положив свой указательный палец ему на губы. По пути в квартиру мы не проронили больше ни слова. Даже Конохамару изо всех сил прижавшись ко мне, тихонько сидел в такси. Хотя, он, наверное, просто устал. На улице смеркалось. Я лежала в спальне, обхватив колени руками и прислушиваясь к любому звуку, доносившемуся извне. Киба уложил Конохамару в постель, а мне молча сунул чашку с какао в знак примирения. Он до последнего не хотел уходить, опасаясь, что мне снова может стать плохо и по этой же причине не заводил разговоры ни о чём, кроме погоды. И всё-таки мы попрощались. Холодно. Отчуждённо. Хоть бы не навсегда... Мне было стыдно за то, что я вспылила, а потом заставила единственного человека, который понимает меня, чувствовать себя виноватым. Ведь Киба ни капли не заслуживает этого. – Хинаточка-чааан! Ты не спишь? – сквозь навязчивые размышления до меня донеслись вначале тихие шаги, а потом и голос Конохамару. Он стоял на пороге спальни в своей темно-синей пижаме и потирал рукой маленькие заспанные глазки. – Нет, мой хороший. Не сплю. – Тебе тоже приснился плохой сон? – переминаясь на прохладном полу с ноги на ногу, прошептал он. – Нет, я ещё просто не ложилась. Не спится как-то... – А можно я рядом с тобой лягу? Мне страшно. Я просто не могла отказать. Конохамару очень нехватает родительской заботы и несмотря на то, что в некоторых ситуациях он ведёт себя не по годам взросло, он всё равно остаётся маленьким шестилетним мальчиком, которому хочется, чтобы мама успокоила его после ночного кошмара, чтобы папа играл с ним в видеоигры, а вся семья собиралась за столом на ужин. Однажды, он рассказал мне, что не помнит, когда в последний раз виделся со своей матерью, да и дядя с тётей, насколько мне известно, рассматривают его не иначе как источник дополнительных расходов... Когда приедет Наруто (надеюсь, что он будет спокойнее после небольшого перерыва), нужно будет поговорить с ним обо всём этом и убедить его почаще приглашать к нам крестника. Пускай нашу семью нельзя назвать образцовой, но мы, по крайней мере, любим Конохамару и лично я бы очень обрадовалась, если бы мы смогли усыновить его. – Ты скучаешь по Наруто? – обняв меня, вдруг сонно пробормотал Конохамару. Скучаю ли я по Наруто? Если честно, временами мне кажется, что ни капли. Ведь с его отъездом практически ничего не изменилось — я сплю также как и раньше одна, езжу в общественном транспорте, хожу в супермаркет, каждый день готовлю завтраки и ужины, перекидываюсь с ним парой слов по телефону (в последние несколько дней он, правда, ограничивается СМС-ками)... Единственное, что подверглось изменениям, так это, наверное, то, что моя жизнь стала немного спокойнее. Я переосмыслила практически все наши ссоры. Даже ту недавнюю, воспоминания о которой неизменно вызывают у меня слёзы разочарования и бессилия... А ещё я, к своему стыду, заметила, что боюсь Наруто... Когда он был рядом, это мерзкое чувство неясным для меня образом нивелировалось, притуплялось, но как только уехал, многие картины из нашей совместной жизни приобрели иные очертания. Мне стало казаться, что в минуты гнева мой муж полностью теряет над собой контроль и способен, даже не задумываясь, причинить мне физическую боль. А впрочем, нужно быть полной дурой, чтобы не понять такую тенденцию после того, как он потушил сигарету об мою руку. Я помню его горящие глаза, тёплые, трясущиеся от гнева пальцы рук, до боли сжимавшие моё запястье... Насколько же он тогда ненавидел меня, если сделал это, прекрасно осознавая, что я не дам сдачи, даже если бы и хотела?.. И всё-таки, мне противны даже такие мысли. Я его люблю. И с этим ничего не поделаешь. Моя любовь к нему это не привычка и не каприз богатой папиной дочурки. Как бы невероятно не звучало, но я заметила его ещё тогда, в парке, во время антитабачной кампании. Наруто мне очень понравился и мне впервые в жизни хватило смелости сделать первый шаг. Увы, он оказался неудачным, как и практически всё в моей жизни... Хотя, снова вру! У нас с Наруто было много счастливых моментов – наша беседа под грабом, медовый месяц, его признания, ночные прогулки по пляжу, поцелуи, объятия, наш первый раз... Ощущения от его касаний свежи даже сейчас и я в любой момент могу вызвать их в памяти без каких-либо дополнительных усилий... Мой Наруто. Такой мой и такой чужой... – Да, я скучаю по нему. Как же может быть иначе?! – после недолгих размышлений тихо ответила я. – А братик скучает? – Конохамару положил свою ладошку мне на живот, в надежде снова почувствовать шевеления. – Конечно, ведь Наруто — его папа... Интересно, Наруто уже понял это или также, как и я пытается привыкнуть к новой роли? Малыш, к примеру, уже вполне осознал, кто его папочка и, наверняка, научился распознавать его по голосу. – А как у вас вообще братик получился? – уже совсем сонным голоском спросил мой маленький гость. Если говорить честно, то он у нас "получился" абсолютно случайно и прямо в этой постели. Звучит ужасно противно, но это жизнь, следовательно подобные процессы вполне в порядке вещей. После болезни у меня вышла небольшая путаница с таблетками и я по умолчанию понадеялась на Наруто, а он, в свою очередь, тоже почему-то понадеялся на меня... Всё довольно просто и в какой-то степени банально. По-моему, большинство людей на Земле "получается" очень банально. Но не могу же я прямо так и сказать. – Знаешь, когда папа с мамой очень сильно любят друг друга, папа дарит маме маленькую жемчужинку, которая потом превращается в ребеночка. Так и у нас с Наруто вышло. – То есть, вы с ним очень сильно любите друг друга?..