В ритме мегаполиса

Хината потеряла сознание в метро. Куда она ехала в том безумном состоянии? Какую цель преследовала? Я даже боялся думать об этом, да и не так уж важна была причина. Если бы это случилось в доме, когда она была одна, то сейчас я бы, наверное, выбирал из какого материала сделать погребальную урну — из какого-нибудь невзрачного фаянса или из белого фарфора, по оттенку так похожего на её кожу. Эта мысль не давала мне покоя уже в течение двух дней, и я не мог прекратить винить себя, как в уже случившемся, так и в возможном сценарии развития событий. Впрочем, это неудивительно. За время, проведённое моей женой в больнице, я стал самым настоящим параноиком. Дотягиваясь до верхних полок в кухонных шкафчиках, я начинал винить себя в том, что не проконтроллировал установщиков, которые разместили их слишком высоко. А ведь у Хинаты такой маленький рост! И она, лазая по стульям, столько раз подвергалась опасности! Заглядывая в пустующий гараж, я сожалел, что Хината всю зиму ходила пешком, хотя я мог подвозить её или хотя бы настоять на такси. Потом я вспоминал визит к Карин... И тут меня просто накрывало чувством вины. Наверняка, Хинате тоже хотелось всякой дребедени типа селёдки с банановым пудингом, но она к тому моменту уже не осмеливалась заговаривать со мной об этом. Тем не менее, если бы ей случилось сейчас попросить нечто подобное (ну, или как минимум заговорить со мной), я бы завалил её всем, чего душа пожелает. Её душа, увы, желала только одного — не видеть меня. И это я не мог ей предложить. Я упорно приходил к ней два раза в день. Утром приносил фрукты, которых она даже не касалась, пытался вести скомканные, скудные монологи, а вечером заходил на пару минут, чтобы просто увидеть, как она спит. Только во сне Хината выглядела для меня прежней. Мне даже удалось как-то поймать себя на мысли о том, что проснувшись, она погладит меня по давно заросшему подбородку, легонько коснётся моих губ и тут же выпорхнет на кухню варить кофе. Ей было лучше, но доктор, давно уставший от моих бесконечных расспросов, настойчиво советовал до родов оставаться в больнице. И, в принципе, я был не против такого решения. Моя неуклюжая забота о ней, а также отсутствие опыта в домашнем уходе ничего, кроме вреда, не принесли бы. Однако, принятие окончательных решений — далеко не мой конёк. В тот день, только переступив порог палаты, я снова услышал голос жены: – Если тебе не сложно... Пожалуйста, принеси мне завтра маленькую железную шкатулку... Она в моей комнате, под кроватью. Это были её первые слова за последние пять дней. – Д-да! Да! Я принесу. Я сейчас поеду домой и через часик всё привезу! – я лыбился, как идиот, а если бы был старым побитым псом, то уже давно преданно вилял бы обрубком хвоста. Моё внезапное оживление подействовало на Хинату удручающе. Она, очевидно, хотела сказать, что мне не стоит ехать за коробкой сию же секунду, но я, только увидев, что у неё открывается рот, вылетел из палаты, как пробка из бутылки. Настолько счастливым мне не приходилось чувствовать себя уже очень давно. Я оказался полезен ей! Она обратилась ко мне с просьбой, наконец, заговорила со мной! Домой я летел на всех парах, то и дело подгоняя несчастного таксиста: – Вы не можете быстрее? Да почему же мы так плетёмся?! А вот там можно было бы и срезать! Бедняга в ответ только страдальчески закатывал глаза. Ну а я расходился все больше и больше, к концу поездки превратившись в натуральную истеричку. Наверное, если бы таксист вёз меня на минут десять дольше, мне бы не удалось выйти из авто без увечий. Меня не покидала нервозность даже когда я рыскал дома в поисках железной коробочки (под кроватью её почему-то не оказалось). И только после двух безрезультатных рейдов по шкафам, я вдруг задумался: "А зачем ей, собственно, какая-то железная шкатулка? Что в ней может храниться?". Эта мысль раззадорила меня ещё сильней и я теперь уже с небывалым энтузиазмом принялся рыться в шулядах письменного стола. Шурх! Мои пальцы внезапно нащупали небольшой перевязанный ленточкой пакет. Шкатулка? Какая шкатулка? Новая находка оказалось в сто крат интереснее и с первых же секунд захватила моё рассеянное внимание. Это был подарок: что-то мягкое, аккуратно упакованное в плотную крафтовую бумагу и перевязанное красной атласной лентой. От кого — можно было только догадываться. Хината вполне могла получить его от своего отца, сестры, моих родственников или от Кибы... Последнее предположение, несмотря на абсурдность, больно укололо меня, заставив потянуть за бант, которым был увенчан пакет. Уже в следующие несколько секунд я бесстыже вскрывал чужой подарок, не задумываясь о том, как буду упаковывать его обратно. Что бы об этом подумала Хината? Та, которая лежала сейчас в больнице, вероятно, вообще никак не отреагировала бы. Ну а моя Хината... Хината тех, минувших дней... Она бы сказала, что я — её ревнивый дурачок и непременно надула бы при этом губы. Господи, как же мне нехватает её... В подарочную бумагу был завёрнут тёмно-красный шарф крупной вязки. "Эх, игра не стоила свеч. Ничего не..." — я даже не успел толком разочароваться. Вдруг, в моей памяти всплыли те редкие моменты, когда я заставал Хинату сидящей в саду с мотком красных ниток. Она тихо напевала себе какие-то песни и вязала... Вязала этот длинный тёплый шарф. "Кому бы он там ни предназначался, но я заберу его себе!" – яростно прижав вязанную вещицу к лицу, подумал я. Однако, у шарфа уже был вполне себе конкретный хозяин, которому Хината даже написала маленькое послание: Мой Наруто-кун, моё любимое Оранжевое Солнце, ты подумаешь, что я у тебя какая-то глупая, если дарю тебе летом шерстяной шарф. Но мне очень, очень хочется подарить его именно сегодня — в день, когда родился наш малыш. Ты, наверняка, ужасно устал и переволновался. Но всё уже позади. Наконец-то можно выдохнуть. Тем не менее, я очень хочу, чтобы ты помнил этот день, а надевая в холодную пору шарф, думал о нас. Пусть он греет тебя так сильно, как твоё присутствие в моей жизни греет меня. Я люблю тебя, Твоя Хината "Наруто-кун"... Она никогда не называла меня так, и я бы отдал всё, лишь бы услышать из её уст это бесконечно нежное, по-детски непосредственное обращение. Когда Хината писала мне это письмо, в нашей жизни всё ещё было по-прежнему — каждое утро я чем-то обижал её, вечно чего-то требовал и никогда не оставался доволен. Я согревал её... Бог мой! Да я был просто отмороженным, а потом вдруг воспламенился и чуть не сжёг её до смерти. "Твоя Хината" — выведенное красивым, тонким почерком. Тогда она ещё была моей... Она была моей. Эти три слова в считанные секунды избороздили всё пространство, выделенное в моей голове под размышления. Мне нельзя повторять себе, что она была моей. Пусть я редкостная свинья, неудачник по жизни и просто недостоин иметь такую жену, но мне нельзя раскисать! Я должен хоть раз в жизни принять правильное решение и не сдаться. Как бы высокопарно не звучало, но я должен вернуть Хинату! Возможно, она никогда не простит меня за то что я сделал (по крайней мере, сам себя я вряд ли когда-нибудь прощу), но попытаться вернуть всё на круги своя всё-таки нужно. Наскоро запаковав подарок, я снова принялся за поиски железной шкатулки. Всё-таки она оказалась под кроватью. Тем не менее, в первый раз мне почему-то не удалось её там нашарить. Разглядывая замысловатое теснение на шкатулке, покупая для Хинаты клубнику в супермаркете и даже сидя в такси, я никак не мог уняться. С каждым мгновением план по возвращению супруги всё яснее отображался в моей голове: я стану для неё идеальным мужем! Буду выполнять любой каприз, любую просьбу! Захочет, чтобы я готовил завтраки — буду вставать раньше и готовить. Захочет греть об меня свои ледяные ступни по ночам — пожалуйста... Я стану для неё тем, кем изначально должен был быть! Но для начала, нам обоим нужно немного остынуть. Если она сейчас вернётся в дом, то ей наверняка всё будет напоминать о том жутком вечере. Ну а если ко всему этому прибавится моя неуклюжая опека, то Хината точно подумает, что я руководствуюсь исключительно кратковременным чувством вины. – Послушай... Я тут подумал... – протягивая жене её железную шкатулочку, начал я. – Мне кажется... Бог мой! Как же тяжело мне вдруг стало говорить, когда её рассеянный, усталый взгляд встретился с моим — сконфуженным, но почему-то полным надежды. – Мне кажется, что тебе было бы лучше немного развеяться. В смысле, уехать из госпиталя... Помню, ты рассказывала как-то, что тебе не нравится вся эта больничная атмосфера... – я сунул руки в карманы, потому что они внезапно стали мешать мне. – Да, доктор, наверное, говорил тебе, что лучше полежать здесь, но... Но это как ты хочешь. Вот, как ты сейчас скажешь, так и будет! Я всё устрою, можешь не беспокоиться по этому поводу... Э-э... Ну и ещё кое-что... Я тут подумал... Может, нам недельку пожить врозь? Ну, это не в том смысле, что ты мне мешаешь или ещё что-нибудь... Чёрт!.. Я... Я вообще не это хотел сказать! Я имел ввиду, что тебе, скорее всего, хочется отдохнуть от меня. Сделать перерыв, обдумать всё, что между нами... Ну, всё... Всё что произошло... Хината уже давно устремила взгляд в окно, но я всё не мог прекратить заикаться и прерываться на полуслове. Она делала вид, что меня нет в комнате, а я продолжал нести всякую чушь. – ...послушай, я просто хочу, чтобы ты отдохнула. От меня, от дома, от... Неважно от чего... Было бы неплохо провести недельку у моих бабки с дедом, на побережье. Тебе бы не пришлось ничего готовить, убирать дома или... Или там... Не знаю... – я снова хотел взять её за руку, но побоялся, что она испуганно отдёрнет её, как в прошлый раз. – Но если ты хочешь остаться здесь, то это не страшно. Я просто подумал, что тебе будет лучше поехать, отдохнуть... В ответ — тишина. Окончательно умолкнув, я уже не ожидал услышать ничего, кроме своего привычного: "Ну ладно, я больше не буду нагружать тебя сегодня. Извини, что побеспокоил..." – Хорошо, – в момент, когда я почти сдался, её слабый, осипший голос в миг вернул меня к жизни. – Я поеду. Больше она не сказала ни слова, но я был на седьмом небе от счастье уже благодаря этому тихому, уверенному "Хорошо". Что было дальше? Дальше были споры с её доктором, упрашивания, компромиссы, а потом я сам пытался сунуть ему денег, лишь бы он уверил меня, что с Хинатой всё будет в порядке. Но он только махнул рукой, сказав, что с таким суетливым, нервным мужем, как я, у неё никогда не будет "всё в порядке". "Моя Хината-чан, я всё исправлю. Я обещаю всё исправить!" — тогда мне хотелось кричать об этом на каждом углу. Понятное дело, особого повода для радости не было: Хината просто согласилась поехать к моим бабке с дедом на неделю. Что будет потом меня мало заботило. Я был полностью поглощён своими глупыми грёзами и прилагавшимися к ним планами. Но всё-таки, каким же идиотом нужно быть, чтобы поверить, будто моя жена простит меня, если я, после недолгой разлуки, появлюсь перед ней, так сказать, в бета-версии 2.0.?! Когда розовые очки немного поблекли, а Хината продолжила игнорировать мои звонки/СМС, я начал медленно осознавать, что всё достаточно непросто и неделя жизни врозь, скорее всего, только усугубит ситуацию. Под этим саднящим "усугубить ситуацию" мне не хотелось понимать что-либо конкретное. Это была просто фраза, наводившая на меня ужас. Почему? По какой причине? Как именно? Я не хотел задумываться. Хината никому ничего не рассказала. Её родня даже не догадывается, что она несколько дней провела в больнице. Но честно говоря, мне было бы гораздо легче, если бы все знали правду. Тогда не пришлось бы, вперив глаза в пол, выслушивать, как она объясняет моим бабке с дедом, что получила лиловый синяк на пол лица, случайно ударившись головой в ванной; не пришлось бы беспомощно опустив руки, наблюдать за тем, как моя слабая, измученная мной же жена защищает меня. – О, Наруто! Как можно быть такой дубиной?! Ну неужели нельзя было помочь Хинаточке, неужели нельзя было предотвратить... – Цунаде-сама, Наруто ни в чём не виноват. Не ругайте его, пожалуйста. Это всё я... Мне хотелось сбежать, что я успешно и сделал, проводив Хинату до дверей родительского дома. Невыносимо было слышать, как она — которая ещё пол часа назад выдавливала из себя бесцветные, скупые "спасибо" и "нет, не нужно", теперь устало улыбаясь, занимала разговором моих родственников. Глядя на всё это я начинал жалеть, что предложил ей такую пытку. Если в больнице она могла быть самой собой, то здесь, в доме у бабки с дедом — нужно было поддерживать видимость нашего "идеального брака". Но, очевидно, даже такой расклад был для неё лучше перспективы видеть меня каждый день. Неделя, которую я хотел потратить на масштабные преобразования своей личности прошла в бездумных скитаниях по округе и бессонных ночах. Один лишь единственный раз в мою голову пришла более или менее умная мысль — я подумал, что Хинате нужно подготовить сюрприз в связи с возвращением домой. Это наверняка помогло бы ей быстрее забыть всё, что произошло между нами в этих стенах... Но... Чему бы она могла обрадоваться? Чем она увлекается? Ответов на эти вопросы я не знал. Возможно, ей нравился наш сад — она могла копаться там часами, высаживая цветы или подстригая кусты. А ещё Хината любила готовить и мастерить что-то из шерсти... Ну а чем же она тогда занималась в моё отсутствие?.. Я растерянно потирал затылок, пролистывая страницы в её ежедневнике: "приготовить завтрак/обед/ужин для Наруто; навести порядок в кабинете у Наруто; погладить рубашки Наруто; вымыть обувь Наруто..." Её основным увлечением был я и всё, что касалось меня. Казалось, весь её маленький мир вращался вокруг неблагодарного "Оранжевого Солнца". – Я сделала клубничный пудинг, милый. Давай возьмём его с собой и посидим немного у моря, а? – Я занят! – Ты сегодня так устал, мой хороший. Может быть, нам прилечь и посмотреть какой-нибудь фильм? – Да отстань ты от меня! Я сегодня не в настроении. – А... Можно... Можно мне немного посидеть рядом с тобой. Я тихонечко, честно-честно... Её единственной радостью, заботой и одновременно проблемой был я — глупый, взбаламошный мальчишка Наруто-кун... Flashforward Одинокую, недавно отремонтированную улочку старого квартала освещали фонари, подвешенные к высоким кованным столбам. По одну сторону тротуара тянулся задыхающийся от жизни большого города парк, а по другую выстроились в шеренгу неопрятные частные домики. Когда-то в этот район съезжались молодые семьи, которым удалось взять кредит и всё-таки отвоевать себе пару кусков уродливого бело-жёлтого сайдинга. Когда-то это был район больших надежд. Сейчас же — логово неудачников, давно распрощавшихся со своими мечтами. Недостроенные гаражи и полуразваленные временные беседки, осыпающаяся со стен штукатурка и прогнившие доски маленьких заборчиков. Обычно, внешний вид некоторых улиц внушает страх, в то время как дворы, утопающие в зелени, служат укрытием от торжества безжизненного бетона и переполненных мусорных урн. Однако, с этим районом всё обстоит иначе. Здесь дома не спасают от безразличия невзрачных тротуаров и залатанной дороги; они как будто в сговоре с вечной нуждой, в которой вынуждены жить обитатели квартала. Даже воздух здесь под стать угнетающей обстановке — в течение дня загазованный, а по вечерам насыщенный едкой подвальной сыростью. Сегодня, правда, влагу и землистый запах мха уносил куда-то ветер, потому во второй половине дня дышалось значительно легче. Причиной тому была, наверное, осень, лисьей поступью подкрадывавшаяся к границам города. Если ещё пару дней тому назад вечер можно было скрасить прогулкой по парку, то теперь все люди устремлялись домой, к немытым окнам с брезжащим в них слабым светом. В восемь улица окончательно опустела, укутавшись тягучей, ненавистной многим тишиной. Лишь в самом начале квартала отдавались лёгким стуком чьи-то суетливые, быстрые шаги. Молодая женщина, обнимая руками бумажный пакет с продуктами, спешила домой. Спешила, как сотни других людей, которых сегодня задержали на работе или которым просто не повезло вкалывать во вторую смену. Лакированные туфли на низком, устойчивом каблучке отбивали динамичный ритм её ходьбы. Возможно, она работала в банке, или в школе, или была секретарём на каком-нибудь маленьком предприятии. По её наполненным жизнью, немного скованным движениям, увы, нельзя было ничего определить. Был ясен лишь один банальный факт — она изо всех сил старалась попасть домой. Старалась настолько, что даже не заметила на своём пути мужчину в поношенной клетчатой рубашке. Впрочем, если бы не одно неловкое движение с его стороны, сильно акцентировать внимание на этом эпизоде не стоило бы. Она просто обогнала бы его, оставив в целости и сохранности свой бумажный пакет с продуктами. Но, как бы тривиально ни звучало, судьба распорядилась иначе. Мужчина, решив согреть ладонь, сунул её в карман рубашки именно тогда, когда суетливая незнакомка поравнялась с ним. В итоге, пакет, получивший неожиданный толчок со стороны, просто выскользнул из рук женщины, вывалив своё содержимое на тротуар. – Ох! Дьявол! – только и успела воскликнуть его хозяйка. Апельсины, головка капусты, несколько крупных картофелин и уйма яблок — всё безнадёжно рассыпалось по земле, предвещая несколько неприятных минут, посвящённых поискам. – О! Простите, ради Бога! Я не хотел! – голос виновника происшествия мгновенно сотряс воздух какой-то явно "простуженной" хрипотцой. – Ну неужели нельзя было аккуратнее?! – цокнув языком, раздражённо кинула женщина. – Я всё соберу! – опустившись вместе с ней на колени, незнакомец в клетчатой рубашке принялся неуклюже шарить по земле, укладывая содержимое пакета обратно. Уже через пару минут он с улыбкой протягивал суетливой особе последний апельсин. – А... Вы далеко живёте? Давайте, я помогу Вам донести пакет до дома? – его рассеянный, бесцельно блуждающий по лицу собеседницы взгляд, заставил её нервно вздрогнуть. – Нет, спасибо. Я очень спешу. – Мне ничего не стоит Вас проводить! Сейчас уже поздновато для прогулок, да и пакет у Вас, кстати, тяжёлый, – шагая рядом, всё не унимался мужчина. – Меня очень ждут, а Вы сейчас делаете мне ни что иное, как медвежью услугу, бесстыже меня задерживая, – замерев, едко отозвалась женщина. – Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь! На широком, бледном лице мужчины вдруг мелькнуло отчаяние. Его чёрные брови поползли было вверх, как это обычно бывает, когда выражают удивление, но потом разочарованно опустились на место. Маленькие кротовьи глазки, с неподдельным интересом пытавшиеся рассмотреть собеседницу сквозь стёкла очков, теперь бурили своим взглядом тротуар. "Кажется, он ещё молод, но почему-то весь седой. Как странно..." – вглядевшись на мгновение в лицо назойливого помощника, подумала женщина. – Вы боитесь меня? – неожиданно он поднял взгляд. – Подумайте, что плохого Вам может сделать мужчина, который не видит дальше вытянутой руки?! – Тогда зачем Вам вообще меня провожать?! Вы ведь даже не в состоянии постоять за себя, – резко парировала женщина, снова прийдя в движение. Тип в клетчатой рубашке только иронично рассмеялся: – Я буду Вам по-прежнему вдвойне полезен. Во-первых, помогу донести этот тяжёлый пакет, а во-вторых создам видимость, что с Вами мужчина. Через несколько минут, настойчивость всё-таки взяла своё, и седой джентельмен, периодически спотыкаясь, гордо нёс пакет. Возможно, если бы не его праздное расположение духа и чёрт знает откуда взявшаяся уверенность в себе, он бы молчал всю дорогу, восхищённо разглядывая силуэт своей новой знакомой. – Только взгляните, какая луна яркая!.. – но сегодня вытерпеть даже несколько секунд тишины оказалось для него невозможным. – Вы не замужем, верно? Ни один муж не позволил бы Вам так поздно возвращаться с покупками из магазина... – Извините, конечно, но это не ваше дело! – уязвлённо прервала его женщина. – Значит, всё-таки не замужем, – в голосе настойчивого, но лишённого эмпатии джентельмена, послышались радостные нотки. – А Вы бы не хотели как-нибудь выпить со мной чашечку кофе? Скажем, на следующей неделе в... Вот теперь его спутница вспылила не на шутку: – Да Вы даже имени моего не знаете, а уже полезли на свидание приглашать! Мы знакомы несколько минут, и то исключительно по Вашей инициативе. Так какого чёрта Вам вдруг взбрело в голову, что я могу согласиться?!.. Ну-ка, отдавайте мне пакет! Дальше я сама пойду. – Постойте... Я не хотел Вас обидеть! Просто... Просто Вы мне очень понравились и, знаете, мне абсолютно всё равно кто Вы, и как Вас зовут, – по-детски вцепившись обеими руками в пакет, воскликнул мужчина. – Это звучит странно, но я не люблю усложнять жизнь ни себе, ни людям вокруг, потому и решил сразу пригласить Вас на свидание. Без раздумий и самоистязания. Вы мне очень понравились, честное слово! Женщина ничего не сказала в ответ. Только лицо её, казалось, за несколько секунд постарело на добрых лет десять — под уставшими глазами проявились ранее незаметные мешки, лоб вдруг избороздили глубокие морщины задумчивости и давно пережитого горя, а губы, стиснутые в тонкую полоску, нервно задрожали. – Послушайте, у меня маленький сын дома и он сейчас ждет меня с работы. Я не хочу больше обсуждать Ваши бредни и тратить своё время. Спасибо, что проводили. Дальше будет лучше, если я пойду сама, – глухо, с дрожью в голосе отчеканила женщина, выхватив из ослабевших рук своего помощника пакет. Он ещё долго стоял на тротуаре, глядя своими близорукими глазами ей вслед и воспроизводя в памяти её лёгкую, похожую на осенний ветерок походку. "А луна действительно светит ярче обычного. Надо бы чаще прогуливаться здесь по вечерам" — протерев очки обратной стороной своей клетчатой рубашки, подумал он... Конец Flashforward Неделя без Хинаты не прошла для меня бесследно, хоть я и пытался заполнить всё своё время мыслями о ней. И как только раньше мне удавалось жить без завтраков, ужинов и ланчей в пакетиках? Как я мог не убираться в квартире месяцами? Как тишина по вечерам не сводила меня с ума? Ответы на эти вопросы я попутно искал, рыская по торговым центрам в поисках "того, что могло бы удивить мою супругу". Если бы я купил кроватку для нашего ребёнка, то она бы, наверное, обрадовалась бы... А что если ей не понравится цвет или фасон? Я подолгу торчал в детских отделах, бесцельно осматривая карликовые столики и стулья, огромных плюшевых медведей и крохотные рубашки самых диких расцветок. Неужели, полноценный человек может почти уместиться в ладонях? Для меня это было загадкой. Я сопоставлял размеры живота Хинаты со своими клешнями и тут же впадал в панику. Они оба — два самых дорогих человека в моей жизни. Такие маленькие и хрупкие... Я должен был защищать их... – Наруто-кун, иди ко мне... – стоя на лужайке у дома бабки с дедом, Хината улыбалась мне. Я подбегал к ней, обнимал её изо всех сил, судорожно просил прощения и подхватывал на руки, а потом... Потом просыпался в нашей пустой спальне весь в слезах. Глупо, ничего не скажешь. Я даже пытался уверить себя, что это не слёзы, а слюни, которые я пускаю по ночам с голоду. Но это было ещё глупее. Никакой ненависти к Мэй, никакого желания поговорить с Кибой или разобраться с той злополучной запиской. Даже ни капли сопротивления Ягуре. Однажды, когда он в который раз вызвал меня "срочно" на работу, я послал его в самой грубой форме. Пусть "Kyubi" сгниёт и я всю свою жизнь буду ездить на метро, возвращаясь по вечерам в наш пригородный домик, но я однозначно буду счастлив, потому что делаю то, что мне нравится. Вот, к примеру, "Да пошёл ты в жопу!", сказанное в адрес явно дезориентированного Ягуры принесло мне массу удовольствия, а тот мизер, который я снял с внезапно разблокированных счетов, позволил вернуть в моё распоряжение вульгарный серебристый Cadillac. Допустим, это не лучшая машина для человека, чей бизнес скоро лопнет, подобно мыльному пузырьку, но... Как оказалось, я ужасно скучал по этому здоровяку, да и Хинате с малышом первое время было бы комфортно на нём ездить. В общем, я радовался, как дурачок, хотя поводов для радости уж точно не было: моя супруга целую неделю не отвечала на звонки, "Kyubi" после ухода Ягуры стал потенциальным банкротом, а Саске с Сакурой настойчиво отказывались как-либо со мной контактировать. Впрочем, основной проблемой выступала лишь возможность того, что Хината не сможет меня простить. Я искренне верил — тотальное разорение представляет собой небольшой трабл лишь в том смысле, что мне придётся объяснять его своей жене. "Детка, я прогорел и теперь нам будет сложновато", "Любимая, я обанкротился, но обязательно найду выход из ситуации!"... Я много раз прокручивал у себя в голове, как именно буду говорить об этом Хинате и, в конце концов, пришёл к выводу, что пока всё нужно хранить в тайне. Благо, меня это не сильно удручало. Куда больше хлопот обещал мне сам процесс нашего воссоединения. Сложно даже представить, что Хината сейчас обо мне думает. Наверное, считает меня конченным уродом; жалеет, что вышла за меня и что теперь фактически привязана ко мне нашим общим ребёнком. А ещё ей одиноко... Одиноко среди людей, с которыми она хочет, но не может поделиться своим горем... Когда я, стоя на крыльце дома предков, прокручивал у себя в голове всё это, мне становилось как-то муторно. Нет, всё-таки приезжать сегодня не стоило. Я сейчас просто тихонечко развернусь и поеду домой — никто даже не заметит, что я тут был. Хотя... Мне ни в коем случае нельзя отдаляться от Хинаты! Нужно немедленно взять себя в руки и попробовать с ней поговорить... Но она точно будет не в восторге от того, что я приехал доставать её здесь, поэтому будет всё-таки лучше... – Эй! Наруто! Ты чего топчешься там на пороге? Немедленно заходи в дом! – окончательное решение было принято, как только в моих ушах загромыхал голос деда. Скорее всего, старик увидел меня через открытое окно своего кабинета. Что ж, теперь обратного пути не было. Я нажал на дверную ручку и зашёл в дом. Мне бы хотелось сказать, что с этого момента началась моя новая жизнь: Хината за неделю пришла в себя, окончательно оправилась от нашей ссоры и всё-таки простила меня; я вдруг стал чутким, заботливым главой нашего маленького семейства, а всё плохое оказалось запертым где-то глубоко-глубоко в памяти... Но, увы. Сняв обувь (перед этим нарочно затягивая процесс с расшнуровкой, чтобы оттянуть момент), я наконец зашёл в гостиную. Наверное, нужно было сперва пойти в ванную комнату и хорошенько вымыть лицо холодной водой. Это бы точно привело меня в чувства. Тёплый дневной свет беспрепятственно попадал в гостиную через широченные окна. Здесь всё было как раньше. Как месяц или пол года назад или даже лет десять тому назад. Всё как всегда. Один лишь я, как мне казалось, изменился до неузнаваемости. Десять лет назад я сидел в этой самой гостиной, выслушивая нотации Цунаде, которая изо всех сил пыталась вытолкать своего внучка обратно в универ. Мне было двадцать и после первого же года обучения, меня отчислили за неуспеваемость... Десять лет назад всё было гораздо проще... Хинате, к примеру, было всего девять или десять и она уж точно не задумывалась ни о детях, ни даже о браке... Радио разрывалось от какой-то странной джазовой импровизации, доносился отчётливый лязг кастрюль, а бабка Цунаде, как самая настоящая властительница всея кухни, вдохновенно колдовала над чем-то к обеду. Это могли быть устрицы, или лапша с жареными овощами, или креветки тушёные в соевом соусе, а может... Я отвлекался от своих мыслей только потому что за всю неделю они пробурили в моей голове пространство размером с Марианскую впадину. – Наруто! Ты почему не предупредил нас, что приедешь? – Цунаде расплылась в улыбке, хотя её голос звучал как-то слишком напряжённо. – Ну... Я хотел сюрприз сделать, – пытаясь глазами выискать в комнате свою жену, тихо ответил я. Если бы люди сообщали о "сюрпризах" таким тоном, то, наверное, никто бы им не радовался. "Мне жаль, но вашу собаку прийдётся усыпить", "Ваша троюродная тётя пожертвовала всё своё многомиллионное состояние местному зоопарку" или "Дорогая, я разбил твою любимую настенную тарелку"... Всё это до мурашек похоже на моё "Ну... Я хотел сюрприз сделать". Для Хинаты мой "сюрприз" — всё равно что разбитая тарелка. – Дедушка, давайте я помогу Вам с журналами, – из прихожей вдруг донёсся голосок моей жены, перемежающийся с топотом её маленьких ножек. Как же я скучал по ней всю эту неделю! Даже просто по её голосу. Мне нехватало тех вещей, которые раньше выводили меня из себя: её бесконечных "Да, милый" и "Нет, милый". – О, деточка, тебе нельзя таскать тяжести! Да и я не такой уж и старый, чтобы разобраться с этим... Чёрт поберии-и!!! – грохот на лестнице мгновенно дал мне понять, что Джирайя именно "такой уж старый". Я тут же влетел в прихожую, чтобы удостовериться в том, что он никуда не свалился и не пришиб, не дай Бог, Хинату. Как выяснилось, ничего такого не произошло. Старик просто выронил всю свою корреспонденцию. – Ох, Джирайя-сама, я же говорила Вам... – моя супруга, с усилием опустившись на коленки, принялась собирать разбросанные повсюду журналы. Неприглядный джинсовый комбинезон и свободная белая футболка с широкими рукавами... Как всегда безупречно чистые, чёрные волосы собраны в хвостик на затылке. Обе руки до локтя в каких-то бледных зеленоватых пятнах — следах, оставшихся от синяков... А я ведь даже не заметил их тогда, в больнице... Неужели, я так сильно хватал её за эти маленькие ручонки, обтянутые бледной, прозрачной кожей?! У неё сегодня румяное лицо. Наконец-то здоровый оттенок! Кажется, за неделю она действительно вернулась к жизни — щёки вроде как стали пухленькими, губы больше не искусаны до крови... Я растерянно глазел на Хинату несколько секунд, пока она не повернула голову в мою сторону. Только бы не проигнорировала меня, только бы сказала хотя бы скомканное, сухое "Привет"... Но самое главное — только бы снова не увидеть страх в её фиалковых глазах... – О, Наруто... – увидев меня, моя супруга попыталась встать. Я почему-то предполагал, что сейчас будет — она тихо скажет "Здравствуй, милый" и поцелует меня в щёку. Но это только потому что здесь Джирайя. Потому что здесь сцена, а мы актёры. Будь я один, Хината, не раздумывая сбежала бы. Всё-таки, для неё было невыносимо находиться со мной в одной комнате и я, вне всяких сомнений, чувствовал это каждой клеточкой своего тела. – Я помогу... – опустившись на колени, я принялся собирать журналы. Естественно, мне хотелось, чтобы она поцеловала меня, чтобы посмотрела мне в глаза, но ей было бы больно это делать. Я и так создал слишком много неприятностей, а заставлять Хинату играть на публику, наслаждаясь процессом — это уже просто издевательство. – Ух, ваш неуклюжий старикан снова наломал дров! Ха-ха! – улыбаясь во все тридцать два, дед спустился на первый этаж. – Я подумала, что тут уже кто-то убился. Только попробуй снова сломать бедро, Джирайя! Я не стану торчать с тобой дома! – командный голос Цунаде заставил меня поёжиться. – Ещё и детей припряг собирать свою макулатуру. Ну-ка, Хинаточка, поднимайся с пола. Наруто с Джирайей сейчас сами наведут здесь порядок! И мы навели. Дед тарахтел что-то о своей новой книге, погоде, предстоящем обеде, а потом вдруг спросил о бизнесе. Я ответил, что всё идёт своим чередом и, увы, не соврал. Всё действительно шло к этому. Вернее, не шло, а катилось. Просто медленно катилось к чертям. Вполне вероятно, после полной ликвидации "Kyubi" мне удастся сохранить какую-то часть денег, но, в общем и целом, предвидится очень печальный исход. За столом мы с Хинатой снова вжились в наши привычные роли. Вот только она больше не смотрела на меня во все глаза и не сжимала мою руку под столом, заговорщически, при этом, улыбаясь. – Наруто, можно было бы и почаще навещать здесь Хинаточку, интересоваться её самочувствием, – видимо, заметив перемены в нашем поведении, бабка решила докопаться-таки до истины. – Несколько дней она просто как в воду опущенная ходила — так сильно скучала по тебе... – Наруто звонил мне каждый день. Так что, у нас не было особой нехватки общения, – безынициативно ковыряя в тарелке брокколи, тихо ответила Хината. Она знала, что я не возражу, хотя я бы сейчас мог заорать на всю комнату: "Но ты ведь ни разу не ответила на мои звонки!". – Тогда будущий папаша точно знает о том большом решении, которое недавно приняла наша мамочка! – заняв выжидательную позицию, к беседе подключился Джирайя. Я обеспокоенно посмотрел на Хинату. Это был своего рода тест. Несмотря на все старания моей супруги, старики всё-таки догадались, что что-то неладно. Неужели, пришло время всё им рассказать? – Я... Я подумала, что Наруто не обязательно знать все эти подробности. Кроме того, не такое уж это и большое решение, Джирайя-сама, – когда я уже готов был расколоться, в бой с умиротворяющей полуулыбкой снова вступила Хината. – Грудное вскармливание сейчас снова очень популярно. Последняя фраза была посылом к действиям с моей стороны. Я должен был коротко поддакнуть или подыграв, сказать: "Так почему ты не рассказала мне раньше? Это действительно очень важное решение". Но я снова не нашёлся, что ответить. Как оказалось, разговоры о будущем ребёнке всё ещё вводили меня в своего рода оцепенение. Мысли — уже нет, а вот разговоры — увы. – И что ты думаешь об этом? А, отец? – пока я размышлял, на меня уже успел наброситься с вопросом Джирайя. Что я думаю об этом? Что я должен думать? Включай же мозги, Наруто! Включай резервный dad-mode, данный тебе природой, и немедленно отвечай! – Ну... Я... Я рад... – от волнения уронив на брюки вилку, брякнул я. – Очень рад... Мне хотелось тут же встать из-за стола и забиться куда-нибудь под кровать —настолько неловким и угловатым вышел мой ответ. "Очень рад! Дурак ты несчастный!" — мой внутренний голос даже перекривил сам себя. И как только я планировал налаживать отношения с Хинатой?.. Однако, уже под конец обеда я снова обрел веру в себя и, пока бабка с дедом, занимались мытьём посуды, успел подкараулить свою жену у лестницы. – Хината, мне нужно с тобой поговорить! – даже не задумываясь о том, что это выглядит невероятно импульсивно, я схватил её за запястье. Прямо как какой-то Хесус Антонио и его Хуанита мы театрально стояли пару мгновений, не издавая ни звука. На этот раз никакого страха с её стороны — это меня порадовало. Но то, как она вдруг нахмурилась и опустила глаза, спрятав их за своими пышными ресницами, всё-таки заставило моё сердце пару раз болезненно трепыхнуться в груди. – Наруто... – даже не сопротивляясь нажиму с моей стороны, начала она. – Хината, это очень важно. Пожалуйста! Мне нужно поговорить. Прямо сейчас! – я перебил её, только пост фактум заметив, что это было ребячеством. – Наруто, прости, я сегодня устала. Поговорим как-нибудь позже, – без особых усилий освободив своё запястье из моих лап, Хината зашагала вверх по лестнице. "Я не простила тебя и не собираюсь. Мало того, я ненавижу тебя так сильно, что не могу даже смотреть на тебя, не испытывая отвращения. Поговорить? Да ты совсем уже чокнулся?! Не поздновато ли "поговорить"?! Ты измывался надо мной, грубил мне, доводил меня до истерик все эти восемь месяцев, а теперь хочешь "поговорить"?! Да пошёл ты!" — я догадывался, о чём она думала, обращаясь ко мне. По крайней мере, я бы на её месте не постеснялся бы даже озвучить это... И всё оказалось бы проще... Нужно было просто выпустить пар и наши отношения постепенно пришли бы в норму. Но Хината поступила иначе. Она не только отказалась говорить со мной сегодня, но и в последующие три дня настойчиво избегала моего общества. Рано утром, когда весь дом ещё спал, моя жена отправлялась на прогулку, потом возвращалась к обеду и до самого вечера постоянно крутилась в обществе деда с бабкой. Это было похоже на созерцание пугливой маленькой лани в зоопарке: ты можешь наблюдать за ней часами, можешь сделать пару фотографий и даже быстрый скетч карандашом, но потрогать — ни-ни. На третий день я специально проснулся в четыре, чтобы изловить Хинату и увязаться с ней на прогулку. Однако, снова безрезультатно. Во-первых, я уснул на полу в прихожей, а во-вторых, лань проснулась гораздо позже и потом весь день провела, помогая Цунаде в её гончарной мастерской. На четвёртый день я уже отчаялся. Нет, не сдулся! Просто отчаялся... Но с утра, обнаружив на кухне деда, всё-таки спросил его, знает ли он, где Хината. Сегодня, как оказалось, они столкнулись в прихожей, когда моя супруга уходила гулять на маленький пляж за леском. Джирайя ещё искренне удивился, как это я не имею ни малейшего понятия об этом... И что же я сделал? Я подорвался со своего места и, к ещё большему удивлению родственника, вылетел из дома. Двадцать минут бега по частному сектору, потом десять, огиная лесопосадку, и вот он — пляж. Широкая полоса мелкого белого песка, немногочисленные, разбросанные по всему побережью люди на подстилках... Любая из этих одиноких фигурок могла бы оказаться Хинатой, но я почему-то заметил среди всех одну — маленький силуэт в ярко-жёлтом платье и соломенной шляпке. Издалека её можно было спокойно принять за забытую родителями девочку, которая вдруг решила поиграть в песке. Тем не менее, замедляя шаг, я всё больше узнавал в ней свою жену. Хината сидела на подстилке у самой воды и задумчиво рисовала какие-то узоры на песке. Её маленькие ступни беспрепятственно омывали спокойные июньские волны... И о чём она только думает?! Вода ещё холодная! Так и простудиться можно! – Привет, – я подошёл к ней настолько тихо, что это моё никуда не годящееся "Привет" заставило её испуганно вздрогнуть: – Ой! Господи... – Прости! Прости! Я... Я не хотел напугать! – теперь от её реакции я готов был закопать голову в песок, как самый настоящий страус. – Ничего, – она только махнула рукой. И снова ни звука. – Я вот... Решил прогуляться утром, – закатывая брюки, начал я. – Э-э... Можно рядом с тобой присесть? Хинате не оставалось ничего делать, кроме как послушно кивнуть головой в ответ на мою просьбу. Ей, естественно, было не особо приятно несколько минут молча сидеть со мной на подстилке... Но я исправил ситуацию. Ну, или усугубил её. – Я вообще-то... Знаешь, я... Я хотел поговорить... Хината, даже не дослушав меня, вдруг поднялась со своего места, а я, понурив голову, уже приготовился услышать очередную отговорку. – Я тоже хотела поговорить, – повернувшись ко мне спиной, сказала она. – Просто... Не знала, как начать... Все мышцы моего тела единовременно напряглись. Это как инстинкт, почти как предвестие надвигающейся опасности. – Мне кажется, что больше ничего не получится. После... После всего что было... Здесь её голос дрогнул и целую минуту в мои уши нашёптывал что-то лишь лёгкий бриз. – Мне больно. Даже сейчас... И тебе, глядя на меня, тоже больно... – теперь, стоя в пол оборота ко мне, сбивчиво шептала Хината. – Я понимаю. Я всё понимаю! – я в мгновение оказался стоящим рядом с ней. – Ты ненавидишь и боишься меня. И это нормально. Я заслужил. Я отравлял твою жизнь так долго, что ни одна женщина не выдержала бы. Но ведь... Но мы ведь... Мы любили друг друга сначала. Помнишь?.. Хината, я.... Я искренне сожалею о том, что сделал тебе больно, о том, что заставил тебя и нашего ребёнка страдать... Мне очень, очень жаль и я хочу всё исправить... Понимаешь?.. Если хочешь, мы можем пожить ещё немного врозь. Если тебе так будет лучше, если ты пока не хочешь возвращаться домой... Я не буду против. Я поддержу любое твоё решение... – Наруто... Я тебя не ненавижу, – она вдруг взяла моё лицо в свои ладони, тем самым заставив меня закончить свою нервную речь. – Я бы хотела пожить ещё раздельно, но... Но это не выход. Ты и сам знаешь. Мы оба что-то делали не так всё это время. И мы оба виноваты. Ты не должен был изначально делать мне, абсолютно незнакомой девушке, предложение. А я... Раз уж всё так случилось, должна была понять тебя и сделать аборт... Мы были неправы, ведь так? И знаешь, я подумала... Хината набрала полную грудь воздуха и наконец посмотрела мне в глаза тем пронзительным взглядом, который я запомнил на всю оставшуюся жизнь: – Наверное, нам лучше расстаться. Расстаться. Это слово буквально парализовало меня, повторяясь надоедливым эхом в моей голове. Хината предложила развод. Она больше не хочет ничего исправлять. Весь мой план — псу под хвост. Она просто не хочет быть со мной. Не хочет, чтобы рядом находился такой, как я. В её будущем не будет идеального мужа Наруто-куна, не будет нашей большой семейной машины, не будет нашего дома, не будет вообще понятия "мы"... Шок заставил мои губы дрожать и какое-то время я не мог произнести ни слова. – Я пойду, пожалуй, – моя реакция, похоже, стала для Хинаты сюрпризом, видеть который, ей не очень-то хотелось. – Мы ещё обсудим это завтра, хорошо? Всё было как в замедленной съёмке. Она уже собралась уходить, взяв в руки свою голубую пляжную сумку, а я всё стоял на месте с удивлённо приоткрытым ртом. Броситься на колени? Ухватить её за ноги и начать умолять о прощении? Что я могу? Что я всё ещё в силах сделать, чтобы вернуть её? – Хината, постой! – ей удалось пройти всего пару метров вдоль береговой линии, когда я, спохватившись, снова схватил её за руку. – Пожалуйста, выслушай меня! Она не верила мне, а я не верил себе. Вернее, я не верил в то, что спасу свой брак. Плана у меня больше не было. Только глупые, перепутанные между собой отрывки размышлений, которым я предавался всю неделю: – Я был редкостной скотиной, Хината. Когда я прижёг тебе руку сигаретой, когда игнорировал твои просьбы, когда рычал на тебя каждый день, когда ни во что не ставил твою заботу, когда я слетел с катушек и избил тебя... Твоя жизнь со мной... Она была ужасной. И.. Мне даже сложно представить, каково это — пережить такое с ребёнком под сердцем. Но ты никогда не отступалась от меня, ты всегда надеялась, что я однажды приду домой прежним... Я старый негодяй и я не прошу, чтобы ты когда-нибудь меня простила. Я только... Я только хочу попробовать всё исправить... – я смотрел ей в глаза и не мог до конца понять, что в них вижу. – Я люблю тебя! Это звучит глупо и ты не поверишь мне, но я люблю тебя! Я буду повторять это снова и снова. Я хочу, чтобы ты была моей женой, я хочу увидеть нашего ребёнка, хочу поддерживать и защищать вас обоих всю свою жизнь, до последнего вздоха. Я хочу, как прежде, просыпаться с тобой в одной постели, хочу видеть твою улыбку и слышать по утрам твой голос, я... Я хочу быть с тобой, Хината-чан... С тобой и нашим малышом... Поэтому, пожалуйста... Пожалуйста, дай мне второй шанс!