В ритме мегаполиса

История Неджи

Он проснулся как всегда рано. В этом торжестве аскетизма, именуемым его квартирой, хотелось умереть от нехватки воздуха. Сегодня достопочтенный Хиаши-сама предоставил ему выходной под небрежно брошенным предлогом: "Новый год, ведь. Пойди, развейся". Как-то непривычно — просто стоять на балконе с закрытыми глазами и не ждать, когда от Ханаби-самы придёт СМС-ка следующего содержания: "Забери меня в N-часов из дома". Он глубоко вдохнул прохладный воздух и ощутив, как по несобранным в хвост волосам прошёлся лёгкий ветерок, улыбнулся. "Я и не знала, что нии-сан умеет улыбаться!" – прямиком из зеркальной глади воображаемого озера памяти наружу поднялся такой знакомый ему девичий голосок. – Хината-сама... – одними губами произнёс Неджи. По мглисто-чёрному озеру пошли круги. Она глядела на него своими большими, вечно влажными глазами и улыбалась, дружелюбно протягивала руку: – Приятно познакомиться. Он замер, не в силах взглянуть на неё ещё раз. Ей — наследнице главы клана, по праву крови принадлежащей к высокомерной главной ветви, "приятно с ним познакомиться"?! Вздор. И всё же она совсем не похожа на своего отца... Вот, перед глазами пронеслись ещё три года. Ей шестнадцать и она звонко смеётся, когда мимо пролетает очередной снежок, брошенный её сестрой. – Ханаби-сама, прошу вас, будьте аккуратнее! – в который раз предупреждает Неджи, норовя прикрыть собой старшую из сестёр. – Нии-сан! Не будь таким скучным. Давай-ка вместе с нами! – азартно потирая руки, предлагает раскрасневшаяся от мороза Хината. Вместе с ними? Ну уж нет. Может ему бы и хотелось, но если это увидит Хиаши-сама, то опять произойдёт воспитательная беседа на тему "места в семье". Не стоит забывать, что его место — где-то там, под дверью, на коврике. А все обязанности заключаются лишь в том, чтобы вовремя лаять. – Прошу прощения, Хината-сама, но я не могу, – Неджи обессиленно опускает руки. – Тогда догони! – внезапно подпрыгнув, она бросает ему за воротник маленький снежок и пускается в бег, сопровождаемая своим тёплым, несколько трескучим смехом. Хоть бы Хината-сама не поскользнулась, не ушиблась. И вот, Неджи — такой же разгорячённый, опьянённый морозным утренним воздухом бежит за ней, попутно отбивая снежные "атаки" Ханаби-самы. Ему весело. Перед глазами только снег и она — с удивительной лёгкостью порхающая между сугробами. Бежать становится всё легче. Впереди небольшой спуск. Ох, хоть бы Хината-сама вовремя остановилась! – Хината-сама! Стойте! Там скользко! Вы сейчас упадёте! – не прекращая бег, кричит он. Внезапно она пропадает из поля зрения. Ноги всё ещё несут его прямо к обрыву. Неужели упала? Не успев вовремя сообразить, он пытается остановиться, но не выходит. Неджи — теперь уже не на шутку перепуганный, летит вниз и приземляется прямо в гигантский сугроб. С вершины горки раздаётся смех Хинаты-самы. Ему снова весело. Весело, потому что так и не удалось поймать кузину, потому что она потешается над ним, потому что весело ей... Но тут смех Хинаты переходит в крик, и она в мгновение оказывается летящей с горки. "Наверное, это всё проделки Ханаби-самы" – стремительно проносится в голове у парня. – Ох! – тяжёлое и протяжное вырывается у него из груди, когда Хината, наконец, достигает пункта назначения. Теперь Неджи, нелепо распластавшись, лежит на снежной горке, а его двоюродная сестра, тяжело дыша, барахтается на нём. – Нии-сан, ты не убился? – делая неуклюжие попытки встать с изрядно помятого кузена, спрашивает она. – Нет-нет. Всё в порядке, сестра, – отвечает он, невольно вглядываясь в её широкое, припорошенное снегом лицо. На пухлых губах от горячего дыхания тают, а в спутанных волосах волшебно поблескивают снежинки. Взгляд её белых, как снег глаз устремлён прямо на него: – Я и не знала, что нии-сан умеет улыбаться! Тогда Неджи покраснел и тут же вскочил с земли. Вместе с этим воспоминанием в душу прокралась какая-то неясная тяжесть, захотелось вновь сидеть рядом с кузиной и учить её нотной грамоте, а потом, после урока, как обычно играть ей на фортепиано отрывки из своих любимых композиций. Ему нравился Вагнер... Интересно, как себя чувствует Хината-сама? Счастлива ли она? Неджи почти набрал знакомый номер, но вдруг замер в нерешительности. Конечно, она счастлива. Но он почему-то больше не радуется этому, как раньше. Сегодня Неджи Хьюга наконец решился пригласить на свидание ту девушку с безвкусной причёской, которая беспардонно всучила ему визитку оружейного магазина прямо на свадьбе у госпожи Хинаты.

История Хинаты POV Хинаты

Он ещё спит. Господи, как же мне нравится, когда он спит! Просто люблю смотреть на него. Может это и глупо, но ничего не могу поделать с собой. Его белёсые ресницы чуть-чуть подрагивают, он хмурится и выпячивает искусанную нижнюю губу, потом замирает на мгновение и с тяжёлым вздохом перекатывается на спину. Теперь уголки его рта слегка приподняты — он улыбается. Улыбается так, как никогда бы не сделал, бодрствуя. Улыбается, как ребёнок. Я до сих пор теряюсь, когда мы встречаемся взглядами. Его глаза — насмешливо-голубые, взволнованно-синие, грустно-перваншевые, с металлическим оттенком обиды или даже чёрным гневным отливом... Какими бы они не были, я всегда чувствую дрожь в груди, вглядываясь в них. Хочу, чтобы у нашего малыша были его глаза. И вообще, чтобы он был во всём похож на своего отца. Не смотря на то что мой муж иногда несёт чепуху на счёт своей внешности, Наруто у меня самый настоящий красавец. Непослушные золотистые волосы, которые он всегда поправляет левой рукой, добрая, иногда даже наивная улыбка, большие, сильные плечи, огромный рост... Не зря ведь, когда мы бываем где-нибудь вместе, я замечаю восхищённые женские взгляды. А мой муж всегда смотрит только на меня... Он меня любит... Я знаю... А ещё у Наруто очень красивый круглый подбородок и когда он улыбается, там появляется крохотная такая ямочка. Знаю, что все девчонки любят ямочки. Видимо, я — не исключение. А губы... Какие же у него губы! Всегда такие мягкие, влажные... Но он всё же умудряется целовать меня как-то на свой манер — грубо, властно. Хочется приникнуть к Наруто, слушать, как бьётся его сердце... Ох уж это "хочется"! Не знаю, что происходит, но в последнее время мне стало невероятно сложно справляться со своими желаниями. – Ты чего уставилась? – он внезапно открыл глаза. Мне захотелось провалиться под землю. Я опять его разбудила! Вот глупая! Он ведь так устал: пришёл вчера с этими ужасными синяками под глазами, снова молчаливый и угрюмый. – Я... М-милый, прости, – всё, что мне удалось выжать из себя в оправдание. В ответ он молча отвернулся. Точно злится на меня. Когда у Наруто плохое настроение, он начинает сопеть, и это до жути меня смешит, поэтому часто, особенно во время ссор, я сдерживаю улыбку. – Хочешь, принесу тебе кофе? – не зная, как загладить вину, я легонько обняла его. – Опять добавишь соли, вместо сахара? – укоризненно хмыкнул он. Мне нечего ответить. Я уже два раза перепутала соль с сахаром, и теперь у Наруто есть причина называть меня женой-неумёхой. Не понимаю, как такое вообще могло произойти, но факт остаётся фактом — ему пришлось дважды отплёвываться, а мне проваливаться под землю от стыда. Через пару минут я уже была на кухне, а работа над "завтраком в постель" кипела, как никогда. Нужно взять себя в руки и быстро всё приготовить. Наруто обрадуется, если я не напортачу, как всегда. – Эй! Можешь не спешить так! – голос мужа внезапно зазвенел у меня в ушах. По интонации на мгновение показалось, что его настроение теперь уже бесконечно испорчено. Неужели, снова я виновата? – Хочешь обрадую? – за спиной послышались шаркающие шаги. – В каком смысле? – улавливая явное неудовлетворение в его скрипучем голосе, я невольно вздрогнула. – Пару минут назад звонил дед. Сказал, чтобы Конохамару остался у нас на Новый год. Видите ли, их с бабкой пригласили в гости, а тащиться туда с этим мелким дикарём — некомильфо. – Конохамару! Как же давно мы не виделись! – от удивления я всплеснула руками. – Наверное, он подрос и... – Весь этот твой лепет — это, конечно, хорошо, но мне, а не тебе придётся с ним таскаться, – Наруто издал похожее на сигнал старого паровоза "уфф" и положив голову на столешницу, прикрыл её руками. Такая поза в его исполнении означает крайнюю степень подавленности и почти всегда вызывает у меня странное щемящее чувство в груди. – Брось, милый. Всё не так плохо, – поглаживая Наруто по спине, я попыталась подбодрить его. – Мы справимся... – Я и не сомневался в этом! – внезапно вспыхнул он. Господи, почему я никак не могу прочувствовать до конца его настроение? Почему я вечно говорю что-то невпопад? Почему я... Его так раздражаю... – Мы-то, чёрт возьми, справимся. Мы — я и моя лошадиная работоспособность! – я испугалась, что Наруто сейчас вырвет клок волос у себя из головы. – Да я пашу, как проклятый. Сижу в дурацком офисе с утра до ночи. Так ещё и в свой собственный праздничный выходной вынужден вытирать сопли этому мелкому неблагодарному засранцу! – Не говори так. Ты не один. Я всегда рядом. Я помогу... – От тебя помощи, как с козла молока. Только суетишься, да под ногами мешаешься! – мне вдруг почему-то стало очень обидно. Мама говорила, что, когда от обиды хочется заплакать, значит удар пришёлся в нужное место. А я ведь действительно только мешаю ему... Дурёха... Он когда-то научил меня не думать так о себе, а теперь сам же и убеждает в обратном. Нужно просто помолчать. Просто помолчать. Молчание никогда не бывает невпопад. Наруто сейчас успокоится, и я снова смогу с ним разговаривать. – Тебе придётся приготовить больше салатов, – вот, он уже не так резко обратился ко мне, хотя голос всё ещё пронизывала язвительность. – Этот мелкий проглот не знает меры в еде. – Глупости какие, – вдруг вырвалось у меня. Нужно заранее продумывать каждое своё слово, иначе торнадо не миновать. Наруто не любит, когда я ему перечу. – Я и так собиралась посвятить весь сегодняшний день готовке. Мне ничего не стоит сделать порции немного больше, – чтобы как-то замять ту необдуманную реплику, я ему улыбнулась. Он ничего не ответил. Только ещё сильнее насупился. Буду надеяться, что сейчас туча пройдёт мимо. А пока, что у нас там с новогодним меню? Я взяла список и принялась проверять, все ли ингредиенты есть в холодильнике. Утка, яблоки, твёрдый сыр, сыр плавленный, зелень, клубника, сметана, помидоры, яйца, солёные огурцы, копчёная рыба, маринованные грибы, консервированная кукуруза... Мысленно перечисляя всё это, невольно содрогаюсь. Ещё на прошлой неделе меня мутило от одного только намёка на запах еды, а теперь проснулся ну просто волчий аппетит. Вот только нужно сдерживать себя, выполнять все предписания: не есть слишком много жирного, жаренного, солёного... Ах... Так бы взяла и послала бы эту диету ко всем... Что это ты разбушевалась, Хината? Не смей даже думать о таких глупостях. Здоровье малыша важнее всего. Кроме того, не стоит забывать, что праздничный стол в первую очередь для Наруто. Ему нужно отдохнуть от всего, насладиться едой... – ...Ещё и подарок этому разбойнику покупай! – снова вздохнул мой поникший муж. Подарок! А ведь точно! Как же я могла забыть об этом? Нужно устроить Конохамару настоящий праздник! Сомневаюсь, что этот бесчувственный чурбан, его дядя, когда-либо давал ему почувствовать, что такое настоящее детство... Стоп. А какое же детство без ёлки? Мы окажемся просто-напросто старыми занудами, если немедленно не нарядим ёлку! – ...Я и так порядочно потратился на эти твои салатики, а тут ещё и... – продолжал брюзжать Наруто. – Нужно украсить дом! – через чур инициативно, радостно перебила его я. После этого между нами как будто разверзлась бездна. – В каком смысле? – Наруто сощурил глаза так, что его пшенично-жёлтые ресницы почти спрятали под собой глаза. – Неужели нам не хватает венка на двери и этой ненужной блестящей дребедени, которую ты вчера битый час развешивала по всем закоулкам? – Нужна ёлочка, – тихо, чтобы не дай Бог не спугнуть видимое спокойствие мужа, сказала я. – Ну знаешь, чтобы у Конохамару был настоящий праздник... – Шиш ему, а не праздник, – буркнул он в ответ. – Миленький, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – я присела рядом с Наруто и пристально посмотрела в его бесконечно голубые глаза. Наверное, нужно было его поцеловать. Хотя... В последнее время он брезгливо уклоняется от моих поцелуев... – Отстань, – он отмахнулся, делая попытку встать. Вот тут-то я и совершила ошибку, схватив его за руку. – Какого чёрта ты делаешь?! – Наруто высвободился достаточно быстро. Мой разгневанный белый ангел. Может звучит высокопарно и смешно, но то, что обычно происходит потом, совершенно не смешит меня. Я хочу закрыть уши и не слышать его. Хочу не верить, что уста, которые когда-то шептали мне слова любви, теперь... Хочу заплакать, но он ведь говорил, что не любит видеть мои слёзы, да и смогут ли они хоть как-нибудь его успокоить?! Мне нельзя волноваться, нельзя волноваться... Тихо... Тихо... Сейчас он уйдёт... Сейчас он хлопнет входной дверью... И можно заплакать... Тогда можно будет заплакать... Дурочка... Вот и всё. Всё закончилось. Я никогда не привыкну. Никогда. Всегда буду глупо всхлипывать, даже понимая, что дело не во мне. Наруто просто устаёт на работе и от этого становится раздражительным. Безрадостный какой-то выходит Новый год. Сейчас я приготовлю всё, а потом пойду и всё-таки куплю ёлку для Конохамару. Не знаю, как притащу её в одиночку, но... Впрочем, почему в одиночку? "Можешь положиться на меня!" – эти слова, не смотря ни на что, продолжают греть меня изнутри. Стыдно обращаться к Кибе, но другого выхода я просто не вижу. Друзья Наруто, как и нии-сан, могут понять эту ситуацию именно так, как её и следовало бы понимать. Сам Наруто ушёл куда-то и вернётся неизвестно когда. Кроме того, он будет ещё долго дуться на меня. Так что сейчас я... Ещё чуть-чуть, и я бы набрала номер Кибы, но меня вовремя прервал звонок в дверь. Нужно взять себя в руки и вытереть слёзы. Если кто-то увидит, потом могут быть проблемы (вначале у Наруто, а потом и у меня). – С Наступающим, сестрёнка! – когда я открыла дверь, навстречу мне кинулась необычайно весёлая Ханаби. С учётом того, что ей сегодня жизненно необходимо было навестить ещё дюжину знакомых, мы поспешно принялись за чай с печеньем. – А где Наруто? – осторожно оглядываясь, прошептала она. – Он... Э-э... Его срочно вызвали в офис, – соврала я, тут же вскочив с места. – Странно, – Ханаби покосилась на меня так, что моё лицо мгновенно залило волной жара. – Что можно делать на работе в канун Нового года? – Не знаю. Я стараюсь не вмешиваться в его дела, – я принялась увлечённо мыть посуду, оставшуюся с завтрака. – Как там папа? – Вот не надо так, – сестра приглушённо вздохнула. – Что с тобой происходит? – Со мной? – изобразив искреннее удивление, переспросила я. – Да, с тобой, милочка, – с куда более сильным нажимом, чем ранее, процедила она. – Я уже давно заметила перемены в поведении... – Ну, думаю, это природно, – я рассмеялась, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду, – Ханаби отхлебнула немного чаю и выжидающе прикрыла глаза. Ложь провалилась с грохотом. Теперь необходимо сделать правду более или менее благовидной... – Мы с Наруто немного повздорили с утра, – включив воду в кране на всю мощь, сказала я. – Так и знала, – сестра вперила в меня один из самых строгих, колких взглядов папиной "коллекции". – И часто он доводит тебя до слёз? – Между нами иногда бывают разногласия и иногда, в беседе с ним, я чувствую себя, как на минном поле, но... – мне не хотелось смотреть в глаза Ханаби. Когда я говорю подобные вещи, складывается ощущение, что кто-то методично, упиваясь этим процессом, соскребает налёт с моей души лезвием ржавого ножа. По коже пробегают мурашки, а на глаза накатываются слёзы. – Это папа виноват, – выдержав небольшую паузу, Ханаби затряслась от гнева. – Это он заставил тебя выйти замуж! Он сломал тебе жизнь! Ты же несчастна в браке, я вижу. А папе плевать — ему лишь бы наследник был... – Ханаби, сестричка... – теперь я обнимала содрогающуюся от рыданий сестру, поглаживая её по голове. Как ни странно, плакать мне больше не хотелось. – Всё не так, как ты думаешь, глупенькая. – А как же? – гневная гримаса исказила её прекрасное лицо и она обессиленно уткнулась головой мне в плечо. – Я люблю Наруто, – от этой фразы сердце беспокойно затрепыхалось, а по телу в миг распространилось убаюкивающее тепло. – Пусть он иногда и ведёт себя, как дурачок, но я не перестану его любить. Думаю, в этом заключается вся суть брака — любить, не взирая ни на что, идти на уступки, верить... – А что, если он никогда не поймёт всё это? Что, если будет просто пользоваться тобой? – Ханаби смотрела на меня с трепетом, сестринским обожанием. – Рано или поздно он всё поймёт, – я улыбнулась и положила руку себе на живот. – Ведь есть тот, ради кого просто необходимо понять. Сестрёнка ещё ненадолго задержалась у меня и помогла нарезать некоторые ингредиенты. Изредка кидая на меня подозрительные взгляды, она, наверное, уже окончательно укрепилась в мнении о том, что беременность сделала из меня помешанную пацифистку. Когда дверь за Ханаби закрылась, квартира вновь погрузилась в уныние. Несколько часов я упорно шинковала, поджаривала и фаршировала, пока усталость ужасным грузом не рухнула мне на плечи. А ведь нужно ещё купить ёлку для Конохамару! За окном крупными тяжёлыми хлопьями падал пушистый снег. Погода отличная. Наверняка, мне не помешало бы пройтись. Да и доктор советовал, как можно чаще гулять... Один единственный звонок, знакомый хрипловатый голос на другом конце, короткое, дружелюбное: "Конечно помогу!", и я уже аккуратно, чтобы не поскользнуться, иду по нерасчищенной от снега аллее. Ужасно стыдно перед Кибой. Даже не смотря на то, что мы уже давно выяснили наши отношения, и он сам предложил сохранить дружбу, общение между нами, увы, прервалось. А всё-таки, как я обрадовалась, увидев его огромный мохнатый капюшон среди сугробов! – Привет! – Киба как всегда избавил меня от мук, сопряжённых с подбором слов после долгого расставания. Он всегда такой простой, весёлый. Он никогда не задумывается над словами, не пытается использовать их, чтобы намеренно уязвить или порадовать. В его жизни всё легко и непринуждённо. Нии-сан как-то сказал, что у этого парня ветер в голове. Думаю, сам Киба и есть сплошной порыв ветра — стремительного, свежего, согревающего душу... – Здравствуй, – я не смогла удержаться от приветливой улыбки. – Это тебе, – вручив мне кулёк с мандаринами, рассмеялся он. – С праздником! Любая его улыбка из-за слегка выступающих клыков выглядит, как хищный хулиганский оскал. Хорошо, что за несколько лет дружбы с ним мне удалось научиться различать проявления агрессии и радости. – Спасибо, – я выудила из сумки пакет с кусочком яблочного пирога и протянула ему. – Тебя тоже с Наступающим. – Ммм, пахнет очень даже аппетитно! – Инузука уткнулся носом в мой небольшой подарок и несколько раз с упоением вдохнул воздух. – Яблоко, корица, лимон, немного гвоздики... Хе-хе, так и знал... Мир вокруг нас погрузился в тишину. Некоторое время мы просто шли молча. Я смотрела себе под ноги, а Киба смотрел на меня. – Почему ты не ходишь на пары? – не зная, что спросить, вдруг выпалила я. Как-то глупо получилось, но моему собеседнику хватило такта лишь снисходительно посмотреть на меня. – Не хочу и не хожу, – хмыкнул он, заложив руки за голову. – Я решил бросить универ. – Что?! – от удивления я чуть не выронила из рук сумку. – Но почему? – Не вижу смысла протирать там штаны, да и денег не особо хватает на оплату, – устремив взгляд к небу, Киба выпустил изо рта облачко пара. – Рассказала бы ты лучше о себе... – Но так нельзя! Ты ведь очень, очень способный студент! – я остановилась. – Я могу помочь с оплатой. Я... – Эй, относись к этому проще. Не всем в этой жизни нужно сидеть за партой, – он убрал с моего лица выбившуюся прядь волос и взяв меня за руку, медленно зашагал дальше. – Буду помогать матери содержать питомник, куплю себе мотык с коляской и... – Но ты же не об этом мечтал, не это планировал, да? – несколько несдержанно перебила его я. – Мало ли о чём я там мечтал, – Киба сжал мою руку еще сильнее. – Без тебя все эти мечты и планы — просто куча мусора. – Давай не будем снова... – видимо я настолько гневно швырнула эти слова, что он, даже не дослушав, растерянно отшатнулся. И вновь молчание. Я чувствовала себя неловко. Дома у меня сплошные беседы на высоких тонах. Вот, видимо, и сорвалась... – И всё-таки, зачем тебе понадобилась моя помощь? – не предоставив мне даже малейшей возможности до конца прочувствовать свою вину, как ни в чём не бывало, спросил он. – Ну... Мне нужно помочь принести домой ёлку. Наруто срочно вызвали в офис, а сегодня к нам приезжает его крестник и... – Какого лешего этот твой... Гхм... Вообще поехал в свой задрипанный офис? Неужели было так трудно остаться с тобой дома?! – обильно приправляя свою речь отчётливыми вздохами разочарования, Киба размахивал руками. – Вот если б я был твоим мужем, я бы... – Поможешь выбрать ёлку? – я вовремя перебила его, во избежание развития темы "если бы". Киба — мой улыбчивый добрый друг, которому я причинила столько боли... Он продолжает подставлять свои плечи под мои проблемы, продолжает быть опорой. Его тёплая рука всё также греет меня... – Фуух! Ох, ну и ёлочка! Ну и славненькая! Хинат, давай сделаем небольшой привал, – неуклюже, по-медвежьи обнимая наше новое приобретение, Киба рухнул на заснеженную скамью. – Прости, что напрягаю. Мне действительно очень неловко, – меня вдруг кинуло в жар. – Слушай, пока этот твой свин офисный не вернулся, может мы это... Ну, как его... – добродушно оскалившись, Киба впервые за долгое время залился краской. – Как в старые добрые времена... Может махнём на каток? Каток. Господи, как же классно мы проводили там вместе время! Помню, как перед каждым визитом туда, Киба заталкивал в меня две порции своего любимого черничного мороженого, а потом мы летали по всему катку наперегонки. Я как-то пыталась повторить то же самое с Наруто, но он категорически отказался, заявив, что боится переломать себе все возможные и невозможные конечности... Ах, что ж это я?! Неужели я только что чуть не согласилась пойти на каток?! Мне ведь нельзя! – Э-э, ну... Я бы, конечно, с удовольствием, но мне еще нужно приготовить всё для праздничного стола, – мои глаза, не смотря на все попытки пялиться в одну точку, вдруг забегали с безумной скоростью. – Так мы скоренько! – Киба уже с энтузиазмом взлетел со скамьи. – Прости, но мне нельзя на каток, – будучи не в силах солгать ещё что-нибудь, процедила я. – Почему? – он игриво повернул голову на бок, продолжая с ожесточением вглядываться своими тёплыми шоколадными глазами прямо мне в душу. – Ну... Нельзя, в общем... Я жду ребёнка, – эти слова несколько раз отдались у меня в голове звонким эхо. После сцены с Наруто я боюсь их произносить. Даже про себя. Раньше мне казалось, что любой женатый мужчина будет радоваться беременности жены, но, либо Наруто оказался не "любым", либо я оказалась наивной дурочкой (вероятнее всего, последний вариант). – Ммм... Ясно... – вместо вспышки гнева, в глазах друга мне удалось разглядеть лишь временное отчуждение. Я напряглась, пытаясь прочувствовать приближение бури. – Так... Это как получается... Ты, типо, будешь мамой? – теперь отрешённость сменилась каким-то переходным, неизвестным мне чувством. – Как бы, да... Мамой... – я растерянно улыбнулась, всё ещё не зная, чего ожидать дальше. – Ну-у... Это... Как его... Так, наверное, и должно быть. Помню, ты часто говорила о детях, – Инузука приложил свои замёрзшие пальцы к щекам. – Но... Ты только эт... Не кипятись... Я сейчас тебя спрошу кой-чего... Я вздохнула с облегчением. Когда Киба начинает странно выражаться или глотать окончания в словах, это означает всего лишь искреннее удивление или крайнюю степень растерянности. – Это не этот твой... Тебя заставил? Он же старше тебя, ну и в общем... – потирая мелкий чёрный пушок на подбородке, начал мой собеседник. – Только скажи... Если он тебя принудил, то я... Я ему по морде съезжу! Или... Или... Чтобы успокоить юного мстителя, мне пришлось сделать над собой изрядное усилие, но, благо, всё увенчалось успехом. И всё-таки они с Наруто очень похожи. Пока ещё не знаю чем именно, но очень... Я уже не обижаюсь на своего мужа. Внезапно захотелось, чтобы он меня обнял, как раньше, чтобы мы сидели сейчас в гостиной и ели печенье с молоком. Я почти закончила наряжать ёлочку. Киба не захотел остаться на обед и убежал под предлогом, что ему ещё нужно поздравить какую-то свою знакомую. Не может же он вечно страдать от невзаимных чувств. Я была бы счастлива, если бы у него наконец появилась девушка. И снова одиноко. Хотя... Почему же одиноко? Нас ведь двое! Всё-таки мне ещё сложно свыкнуться с этой мыслью... Наверное, если бы мы с Наруто больше говорили о малыше, нам обоим было бы гораздо легче привыкнуть к его присутствию в нашей жизни. Сколько себя помню, я всегда мечтала о настоящей семье: о заботливом папе, который приходит с работы пораньше, чтобы поиграть со своими детками, о любящей маме, которая, улыбаясь, встречает его на пороге, о шумных совместных ужинах и завтраках, о воскресных прогулках по парку, о путешествиях в большом просторном минивэне... Всё это ещё будет. Обязательно будет! Я верю, что нас с Наруто ждёт именно такая жизнь...

Конец POV Хинаты

История Наруто

Дурацкий Конохамару, дурацкий дед, дурацкий день! Как же я хотел сегодня отдохнуть, чёрт возьми! Без всех этих хьюговских ёлочек, салатиков, "пожалуйста-пожалуйста" и истерик. Ну и дура она. Сама меня довела до ручки! Уже не помню, что ей орал. Наверное, что-то обидное. А, впрочем, плевать. Когда приду домой, она всё равно будет на задних лапках ходить, извиняться, выслуживаться. Скукота. Был бы у неё хоть какой-нибудь стержень внутри, она бы никогда так себя не вела... "Она же беременна! Так нельзя! Нужно быть терпимей!" – уже представляю, как наперебой верещат мои знакомые. А мне всё равно. Не хотел я этого ребёнка. Сама его оставила, вот теперь пусть сама и выпутывается. Я буду вести себя так, как хочу. Напьюсь сегодня с Шикамару. Он-то мне точно не откажет в удовольствии пропустить пару стаканчиков. – Эй, Нара! С Наступающим! Не хочешь посидеть в "Ичираку", поболтать? Как это "нет"? На нет и суда нет. Ёлку, говоришь, нужно нарядить? Ладно, бывай, – я чуть было не раздавил пальцем сенсорный экран, выключая телефон. – Ну и катись вместе со своей ёлкой! Саске точно не согласится. Он же у нас теперь примерный семьянин. Вот подкаблучники чёртовы... А я не такой! Я не подкаблучник! Дожился. Сижу в своём уродском Cadillac и с остервенением выкуриваю сигареты. Одну за одной. Две. Пять. Восемь. Десять... Глаза заволакивает то ли дымом, то ли сном. Один лишь чёрт знает. Жизнь идёт под откос. Всё рушится. Скоро я стану вечно усталым, старым нытиком, который будет вытирать сопли своему бесчисленному потомству... Как-то дед говорил, что настоящий творец собственной жизни — эгоистичный сибарит, посвящающий себя искусству. Хотел бы и я быть таким... Если бы мне однажды предоставили выбор, я бы никогда не согласился на нынешнюю жизнь — плакса-жена, скучная офисная работа, безликий Cadillac, правильные женатые друзья, безалкогольные посиделки за столом, вечные запреты... Как же всё это утомляет... Одиннадцать... Двенадцать... Может уже хватит курить? Голова что-то кружится... Перед глазами внезапно всплывает погружённая в бардак незнакомая квартирка: ободранные обои, древний скрипучий паркет, незатейливая меблировка. Перед искусственной ёлкой стоит краснощёкий ребятёнок лет четырёх-пяти — заспанные голубые глаза, взъерошенные пшеничные волосы, крепко сжатые маленькие кулачки, недовольная мина на лице... Он жутко похож на меня. Постойте-ка... Так это ж и есть я! Я с фотографии двадцатипятилетней давности! Та же полосатая пижамка, которую до сих пор хранит бабуля, тот же обиженный взгляд исподлобья... Похоже, что я даже помню тот Новый год! Точно! Я обиделся тогда на деда, за то что он подарил мне вместо игрушечной железной дороги, какую-то ужасно унылую детскую книжку... Но вся соль в том, что я не помню этой квартирки. Выходит, это не совсем воспоминание... – Сынок, ну же, улыбнись! – паренька, так похожего на меня, внезапно хватает на руки появившийся неизвестно откуда мужчина. – Замрите, даттебане! Я пытаюсь вас сфотографировать! – нетерпеливо восклицает совсем крохотная девушка с копной огненно-красных волос на голове. Даттебане? Что за жалкая пародия на моё "даттебаё"? Касательно галюнов мой мозг начинает сдавать позиции. Раньше всё было гораздо оригинальней и зрелищней. – Наруто, немедленно прекрати дуться! Сегодня же праздник! – теперь эта девчонка-томат методично щипает за щёки мою мини-копию. – Постой, Кушина. Похоже, я понял в чём проблема! – белобрысый парень, который некоторое время держал на руках надутого ребёнка, вдруг поставил его на пол и умчался в другую комнату. Кушина? Мама? Как я мог не понять, что это... Это же мои родители... Дурацкие галлюцинации. Что б вас... Через мгновение мелкий Наруто уже держал в руках огромную блестящую коробку, восторженно визжа: – Железная дорога! Железная дорога! Его родители (да-да именно его, а не мои) громко смеялись. Отец помогал сыну распаковывать подарок и смущённо краснея, улыбался, когда малец в очередной раз обнимал его за шею. Мама же просто наслаждалась этой картиной, делая бесчисленное количество снимков на старенький фотоаппарат. Щёлк! Щёлк! Щёлк!.. Я проснулся в слезах и с засохшей в уголке рта слюной. Брошенная на произвол судьбы сигарета прожгла кожаную обивку на переднем сиденьи. Воздух в салоне был явно не первой свежести, потому как сделав глубокий вдох, я зашёлся дичайшим кашлем. Безрадостный какой-то Новый год получается. А у того Наруто, ну, который из сна, похоже, был отличный праздник: родители живы, они подарили ему желанную игрушку... Я мигом вылетел из машины, в надежде выветрить эти мерзкие мысли из головы. Снег крупными тяжёлыми хлопьями падал на землю. По тротуарам, поднимая воротники и ёжась от холода, достаточно резво трусили прохожие. Все они, наверное, спешат домой, чтобы приготовить что-нибудь к столу и провести как можно больше времени с близкими. – Па-ап! Ну па-ап! – хватаясь за пальто отца, чтобы не поскользнуться, вопит маленькая девчушка. – Папочка, ну скажи, какой сюрприз ты мне подготовил? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Грозного вида здоровяк, изрядно кряхтя, тащит гигантскую ель. Раскрасневшиеся улыбчивые парочки на крыльях любви несут пакеты с ингредиентами для своих праздничных салатов... А Хината одна дома. Сидит, наверное, и ревёт, как обычно. Не без причины, кстати. Всё-таки мне кажется, что я немного переборщил с оскорблениями. Ну уж совсем по-свински тогда получается: забыл о её Дне рождения и впопыхах купил первый попавшийся кулончик, потом врал, как долго мне пришлось его выбирать, а под Новый год устроил самое настоящее шоу — закатив истерику на тему "как я устал от всего", сбежал из дому. Интересно, если я куплю ёлку и подарок для Конохамару, Хината простит меня? Вот сейчас приду домой и буду вести себя, как побитый пёс, буду унижаться... Опять... А может лучше просто извиниться в сотый раз? Подумаю об этом позже, а пока, в любом случае, нужно собраться с силами и купить эту глупую ёлку. После сосредоточенного бормотания: "Высоковато... Низковато... Кривовато... Дороговато...", я всё-таки выбрал деревцо и прикладывая все мыслимые и немыслимые усилия, закрепил его на крыше своего авто. Теперь осталось плёвое дело — выбрать подарок Клопу. Конечно же я знаю, что хотят получить все мальчишки на Новый год, потому даже не стал спрашивать это у надменной продавщицы в магазине игрушек. – Одну железную дорогу, пожалуйста! – гордо выпятив грудь вперёд, заявил я. После получения вожделенной коробки, мне, к своему стыду, вдруг захотелось завизжать от радости, но я вовремя вспомнил, что мне тридцать и я женатый бизнесмен. Как же скучен этот мир, в котором взрослые люди вынуждены строить из себя невесть что. Удобно устроившись в машине, я уже думал ехать домой, но тут очень вовремя вспомнил о том, что мне ещё нужно забрать Конохамару... – О! Ты ёлочку купил! Дядя Асума сказал, что их покупают только маленьким деткам, а я в следующем году уже пойду в школу, – открывая дверь моего авто, не преминул похвастаться своим солидным возрастом Клоп. – Не обольщайся, это не тебе, – буркнул в ответ я. Честно говоря, мне вовсе не хотелось ему хамить. Всё вышло как-то само собой. В результате, остаток пути домой прошёл в торжественном молчании. Перед входом в квартиру меня неожиданно охватил страх — а вдруг Хината не простит меня, и я буду вынужден праздновать Новый год в обнимку со своей ёлкой где-нибудь на улице? Эх, глупости-то какие! Конечно же такое просто невозможно. Нужно успокоиться, выровнять дыхание и как ни в чём не бывало завалиться в квартиру. – Смотри мне, что б без фокусов, – набрав для пущей смелости полные лёгкие воздуха, я в обычной своей манере пригрозил Конохамару пальцем. Стандартное такое предупреждение. Сколько помню, всегда говорил Клопу нечто подобное, перед совместным визитом куда-либо. На этот раз я задумался над своими словами только когда дёрнул за ручку двери... И тут передо мной пронёсся весь тот калейдоскоп неловкостей, которые мне предстоит пережить, если этот маленький дурачок вдруг заметит округлившийся живот Хьюги. Беда-беда-беда! Что же делать? Как ему всё объяснить? О, Ками-сама! А может Хината наденет одну из своих мешковатых толстовок, и ничего не будет видно? С надеждой на лучшее, я, обливаясь потом, всё-таки зашёл в квартиру. Подозрительно притихший после взбучки Клоп, просиял, увидев в дверном проёме мою супругу. – Мальчики, вы наконец-то пришли! – казалось, она, совершенно забыв об утреннем инциденте, готова была кинуться в мои объятия. – Наруто, ты... О, Господи! Ты ёлку купил! Да ещё и такую огромную! – Ага, – я растерянно почесал затылок и как-то тупо ухмыльнулся ей в ответ, в душе искренне радуясь, что она сегодня всё-таки надела футболку посвободней. – Хинаточка-ча-ан! – издав этот радостный боевой клич, Клопище бросился обнимать объект своего обожания. – Ох, Конохамару, ты так вырос, стал таким сильным. Ты меня сейчас задушишь, – заливаясь смехом, Хината сняла с этого несносного мальчишки шапку. – Э-э! Алло гараж! Ботинки свои сними, кавалер! – от этой картины меня чуть не стошнило радугой. – Твоя Хинаточка-чан, между прочим, битый час мыла вчера пол! В ответ мне был показан язык. При чём, дважды — один раз моей супругой, а второй крестником. Это стало своеобразной эпитафией для моего втоптанного в грязь авторитета. Окончательно освободившись от ботинок и доверив мне свою куртку, Конохамару снова повис на моей супруге, как маленькая надоедливая макака: – Ты стала такой толстой и мягкой, Хинаточка-чан! Если бы он осмелился сказать это мне, я бы, даже не задумываясь, огрел его своим сапогом. Впрочем, такой соблазн возник и сейчас, но то, как Хьюга покатилась со смеху от этого замечания, окончательно вогнало меня в ступор. – Какой же ты славный, Конохамару! – вытирая слёзы умиления, пролепетала моя жена. – Ты, наверное, проголодался. Пойдём, у меня есть кое-что вкусненькое для тебя... А меня она даже не соизволила пригласить полакомиться этим "вкусненьким". Вероятно, чтобы узурпировать женское внимание, нужно быть сопливым пятилетним непоседой. – А как же братик? – Конохамару вдруг встал, как вкопанный. – Где он? Мои мышцы почему-то подозрительно напряглись и я весь превратился в слух. – Ч-что? – Хината рассеянно улыбнулась. – Дед Джирайя сказал, что вы с Наруто сделали мне братика! – радостно объявил Клопище, подпрыгивая на месте от нетерпения. – Я хочу с ним поиграть! Ну где он? "Сделали братика" – несколько раз эхом отдалось в ушах. Ох уж этот дед! После праздников я ещё выскажусь ему по этому поводу. Мой глаз нервно подёргивался, на лбу выступила испарина и все мысли мигом слиплись, подобно несвежему рамену, в один сплошной комок. Хьюга, закусив нижнюю губу, стала телепатически посылать мне сигнал SOS (по крайней мере, мне так казалось), но потом, очевидно, убедившись в том, что я не на связи, перешла к размышлениям над дальнейшими действиями. – Ну-у... – начала она, не забывая при этом нервически улыбаться до ушей. – Вам с братиком не скоро удастся поиграть, потому что он ещё очень-очень маленький... – Тогда хотя бы покажите мне его, – нетерпеливо перебил поубавивший в энтузиазме в Клоп. – Как бы... Глядя на распереживавшуюся супругу, я подумал, что она не сможет выжать из себя ни слова, но ей каким-то образом удалось взять себя в руки: – Знаешь, Конохамару, малыш ещё настолько крохотный и беззащитный, что пока живёт у меня в животике. – А-а, – без особого интереса заключил Конохамару. – Так вот почему ты такая толстая... – Ну да, – Хината простодушно рассмеялась, приложив свою маленькую ладошку к животу. Когда мы выходили из прихожей, я, так чтобы мой крестничек ничего не увидел, шутливой пантомимой дал понять Хьюге, что она самый настоящий гений изворотливости. Она по-детски прыснула в кулачок. Значит, не обижается. Аж на душе полегчало! После нескольких попыток затащить ёлку в гостиную, мне это всё-таки удалось. Я уже представлял, как поставлю её рядом с окном и буду украшать только что купленным набором игрушек... Но не тут-то было! Место у окна оказалось занятым наряженной елью раза в два пушистей и выше моего зелёного недоразумения. У меня чуть не отпала нижняя челюсть. Я ошарашенно замер посреди комнаты, всё ещё удерживая свою ёлку за тонкий ствол: – Э-это вообще откуда? – Я купила для Конохамару. Тебе нравится? – без тени сарказма, радостно поинтересовалась моя супруга. На несколько мгновений всё завязло в напряжённой тишине. – Ты что, совсем уже чокнулась?! – тихо, чтобы Клоп не дай Бог не услышал, прошипел я. – Неужели не было ясно, что я перебешусь и куплю эту глупую ёлку?! – Я не знала, – Хьюга виновато опустила руки. – А то что женщинам... Женщинам... Ну... Которые в положении, такие тяжести нельзя таскать, ты тоже не знала?! – мой яростный шёпот постепенно перерастал в жалкую пародию на крик профессиональной истерички. Глаза моей супруги медленно застилали слёзы, а я уже успел сотню раз пожалеть, что снова напустился на неё... – Я же... Я всего лишь... – невнятно бормотала во мне ревущая в три ручья старушка-совесть. – Миленький, какой же ты... Какой ты у меня хороший! – Хьюга едва не сбила меня с ног, налетев вместе со своими объятиями. – Ты обо мне так заботишься! Ты волновался, что я ношу тяжести... В качестве очередного извинения, я принялся неуклюже поглаживать её по спине: – И всё-таки, как ты дотащила ёлку до квартиры? – Мне помогли. Я её даже не поднимала, – немного отстранившись от меня, Хината с такой теплотой посмотрела мне в глаза, что все дальнейшие вопросы исчезли сами собой. Несколько минут мы просто стояли, прижавшись друг к другу. В тот момент она была такой же как раньше — наивной маленькой девочкой, которая ничего не требуя взамен, отдавала всё... – Что это вы там обнимаетесь? – Конохамару, которого ещё пару мгновений назад послали мыть руки, уже успел вернуться. – Иди к нам! – встрепенувшись, приветливо воскликнула моя супруга. Откровенно говоря, у меня не было особого желания обниматься с крестничком, но прежде чем я успел отстраниться, он уже во всю прыгал на диване, обхватив своими короткими ручонками нас с Хьюгой. Меня вдруг пронзило странное чувство — такое спокойное, не заставляющее терять голову, тёплое, казалось бы, даже не способное обжечь. Воодушевляющее ощущение нужности кому-то... – А Наруто сказал, что он не мне ёлку купил! – наминая блинчики с икрой и заедая их несколькими салатами, как бы невзначай кинул Конохамару. – А кому же? – подперев подбородок руками, рассмеялась моя супруга. Я сделал вид, что не слышу этой беседы и принялся усиленно кряхтеть, устанавливая деревцо на подставку. – Ну, если ты купила ёлку для меня, то Наруто, наверное, купил её для братика, – на мгновение прекратив жевать, задумчиво заключил Клоп. – Наверное, – Хьюга улыбнулась, устремив на меня многозначительный взгляд. – А ведь это первый его Новый год... – Фуух! – вытирая со лба воображаемые капли пота, выдохнул я. – Хватит уже хомячить. Айда ёлку наряжать! Эта фраза послужила своеобразным стартовым выстрелом для праздничной атмосферы, которая уже давно тихой поступью пыталась проникнуть в дом. Звонкий детский смех Хинаты и Конохамару, игра в удушение дождиком, затеянная последним, езда на моей спине, несколько разбитых ёлочных игрушек, опрокинутый журнальный столик и разбросанные повсюду фантики от конфет... – Конохамару, ты не Клоп, а самый настоящий Слон! Такими темпами у нас не останется ни одной игрушки, – я с жалостью глядел на осколки очередного раздавленного им украшения. – Ой, мальчики, помогите мне повесить гирлянду! – Хината, стоя на носочках, изо всех сил пыталась дотянуться до верхних веток. – Доверь это дело профессионалам! – схватив на руки визжащего от радости крестника, завопил я. Казалось, будто всё это — вовсе не кадр из жизни того угрюмого Наруто, который ещё пару часов назад, сидя в машине, чертыхался и люто клял всё на свете. Отчего-то мне вдруг вспомнился прошлый Новый год: одинокий кусок ветчины на тарелке, одинокая бутылка шампанского и одинокий я. А что сейчас? Сейчас — изобилие блюд, наряженная ёлка, радостная жена и неугомонный племянник. Не сказать, что бы я сильно счастлив, но это, в любом случае, лучше, чем ничего. Не понимаю почему, но дальнейшее застолье и последовавшая за ним "party" запомнились мне лишь тем, что я, прикладывая колоссальные усилия, вынужден был играть новую роль. Роль ответственного, взрослого человека. Роль главы семейства. – А давайте повесим наши снежинки с желаниями на ёлочку! – закончив выводить что-то на бумажной "снежинке", заключила Хьюга. – И потом можно уже лечь спать? – почёсывая затылок в поисках желания, устало пробурчал я. – Да, а потом баиньки, – Хината всё ещё достаточно бодро чмокнула меня в подбородок. Я на мгновение замер перед криво вырезанной снежинкой, которой мне предстояло поведать своё желание. Чего же я хочу? Когда мне приходится задавать себе подобный вопрос, потенциальные ответы на него разбегаются, как крысы, по углам и принимаются трусливо коситься на меня из своих убежищ. Хината уже накатала целую поэму и, по-моему, была не прочь исписать своими желаниями все имеющиеся в запасе снежинки. Конохамару, так же как и я, долго думал, краснел от напряжения и, в конце концов, тоже что-то нацарапал. Хочу, чтобы всё было как раньше. Впрочем, раньше всё было не так уж и безоблачно. Хочу процветания "Kyubi". К этому всё и идёт, потому загадывать подобное крайне нерационально. Хочу здоровья. Это глупо, ведь я здоров, как бык. Тогда хочу... А и ну его к чёрту! Спать хочу! В итоге, на ёлку я торжественно повесил пустую снежинку. Когда Хинате удалось уложить моего капризного крестника в постель, было уже за полночь. Спать мне, увы, уже перехотелось. Не знаю, явилось ли это побочным эффектом четырёх бокалов шампанского или последствием пережитого сегодня стресса, но как бы я не пытался улечься, найти оптимальную позу оказалось невозможным. Пришлось промучаться часок-другой и потопать в потёмках на балкон. Думаю, всех когда-нибудь обуревало внезапное желание узнать чужую тайну, беспардонно вторгнуться в "личное", оставшись при этом незамеченным. Вот и я вдруг оказался в таком капкане. Казалось бы, нет ничего криминального в том, чтобы одним глазком взглянуть на снежинки с желаниями, прикреплённые к ёлке. Изначально эта идея показалась мне в высшей степени убогой и я просто проигнорировал первые позывы нездорового любопытства, вспомнив, что нужно принести подарки для домашних, надёжно спрятанные в багажнике авто. Побыстрому нацепив на себя первую попавшуюся на глаза одежду — красную куртку и до невозможности короткие брюки из костюма Санты (который Хината, кстати говоря, так и не смогла заставить меня надеть во время праздничного застолья), я спустился в подземный паркинг. Слава Богу, что никто из соседей не увидел меня в этой униформе. Так-с, гигантский кухонный комбайн для Хьюги, железная дорога для Конохамару, три сладких подарка... Вроде бы всё на месте. Взвалив на себя эту ношу, я вернулся обратно в квартиру. Осталось всего ничего — бесшумно перепрятать подарки под диван и лечь обратно в постель. Это мне почти удалось, если бы не новая вспышка интереса. Я до жути хотел почитать желание Хинаты. Аккуратно потянувшись за снежинкой, я ухватил её за краешек и повернул обратной стороной к себе. В темноте было сложно что-либо прочесть, но одно мне удалось установить точно — текста на ней было очень мало. Неужели Хинате понадобилось столько времени и вдохновенческого рвения, чтобы вывести несколько несчастных слов?! Интерес зашкаливал. Я вышел на балкон, надеясь, что лунный свет хоть как-то поможет мне разобрать желание. "Папа и мама" — написанное корявым детским почерком взирало с примятой бумажки на меня, недоумевающего и дрожащего от холода. Точно писанина Конохамару. Вот чёрт! Придётся опять лезть на ёлку... Впрочем, интересно, почему этот мелкий дурачок вдруг решил написать подобное? Насколько мне известно, его родители живы-здоровы. Неужели этого мало?! Пусть он редко с ними видится (как мне рассказывал когда-то Джирайя), но сам факт их существования просто обязан греть душу! Я бы на месте Конохамару от счастья летал, зная, что... Хотя, нет. Не летал бы. Может в тридцать, когда у тебя назревает собственная семья, можно предположить, что видеться с родителями раз в год будет достаточно, но когда тебе шесть и ты живёшь не у любящих бабки с дедом, а у тираничного, заносчивого дяди, вполне природно желать именно родительской опеки... – Санта? – кто-то резко потянул меня за ворот идиотской красной куртки, тем самым заставив покинуть балкон. – Что ты там делаешь? Простоволосая, заспанная Хьюга нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в ожидании моего ответа. – Ничего, – чувствуя неприятное покалывание внезапно проснувшейся совести, отозвался я. – А ты? – Чья это снежинка? – Хината вперила в меня, наверняка неимоверно суровый взгляд (в полумраке именно так и показалось). – Конохамару, – будучи окончательно поверженным, я протянул этот клочок бумаги своей жене. – Там весьма любопытная вещь. Хочешь посмотреть? – Нет, – резко ответила Хьюга, зажав снежинку между указательным и средним пальцами. – Это же некрасиво, милый! Кроме того, желание может не сбыться! Господи, да она разговаривает со мной, как с ребёнком. "Это же некрасиво! Ай-яй-яй! Плохой мальчик Наруто!". От такого становится даже не неловко... – Я... Ну... Я знаю... Прости... – благо, что в темноте не было видно, как я покраснел. – Просто понимаешь... Так интересно было... Все эти желания... Я вообще ничего такого не хотел изначально. Просто не спалось что-то, вот я и решил выйти на балкон, а тут ёлка с этими глупыми белыми снежинками... И я... Я не сдерж... – Какой же ты у меня ещё маленький, – Хината тихо рассмеялась, приложив палец к моим губам. Хотелось сострить, но меня, казалось, просто разбил паралич. Моя жена повесила снежинку Конохамару на место, не испытывая при этом ни малейшего соблазна проникнуться чужой тайной. – Пойдём спа-ать, – взяв меня под руку, протянула она. Я остановился, чтобы в последний раз взглянуть на снежинки. Наверняка, одна из двух оставшихся испещрена её мелким почерком... – Послушай, а... Что ты пожелала? – поразмыслив, что против мужской честности нет приёма, изрёк я. Шанс, что Хината не ушла бы от ответа, в моём понимании, равнялся нулю. Но ведь попытка — не пытка. Кроме того, назойливый зуд неудовлетворённого любопытства не смогла заглушить даже совесть. – Действительно хочешь узнать? – она снова посерьёзнела. – Вообще-то это было изначальной моей целью, – чувствуя, что лёд тает, я решил немного помочь ему. – Но если ты не хочешь говорить или там... Ну... Боишься, к примеру, что желание не сбудется, то можешь не... – Я расскажу только ту часть, которая напрямую зависит от нас, – участившееся дыхание моей супруги, не только выдавало её волнение, но и всё больше распаляло мой интерес. – Ну давай уже, – нетерпеливо поджимая губы, прошептал я. Ответ последовал мгновенно. Поцелуй. Наполненный одновременно горечью моего разочарования и восхищением актёрской игрой собственной супруги. Так искусно разыграть взволнованность... А может всё-таки не разыграть... У неё сладкие губы. Нет, правда сладкие. Не вру. Новая помада или просто ночные галлюцинации? Впрочем, всё равно. Мои руки крепко смыкаются у неё на пояснице, и без того прерывистое дыхание окончательно сбивается, похоже на то, что я, как в старые добрые времена, теряю голову...