В ритме мегаполиса

После того как я прочитал на злополучной снежинке желание Конохамару, у меня начался новый зуд — прямо таки непреодолимая тяга рассказать всё Хинате. Естественно нашёлся удобный случай и моя скрытая природа сплетника была удовлетворена. Реакция же Хьюги оказалась просто-напросто шокирующей. Я-то думал, что моя жена покидает на меня укоризненные взгляды, на крайний случай даст подзатыльник за разбалтывание чужой тайны, а она взяла и чуть не разревелась. "Вот хрен поймёшь этих женщин" — как сказал бы Нара. А ведь действительно хрен поймёшь. После нашей "непринуждённой беседы" она потом весь день ходила, как в воду опущенная. То ей не так, это ей не так... В итоге, вечером ко мне поступило предложение продлить пребывание Конохамару в нашей квартире по причине того, что ему-бедняжке, видите ли, семейного тепла не хватает. И я согласился, как ни странно. Согласился не потому что хотелось утешить жену и даже не из жалости к крестничку, а только из-за эгоистичного желания получить соперника для игры в приставку и личного лакея, который бы в нужный момент приносил мне печеньки, подавал тапочки и вставлял новые диски в дисковод. Кстати говоря, такая одержимость приставкой была обусловлена тем, что на Новый год моя супруга по прискорбной ошибке подарила Конохамару несколько игрушек для этого девайса, но, как оказалось, единственное, во что ему разрешали дома поиграть, были прятки. Асума, очевидно, по своей некомпетентности или элементарной жадности считал всяческие увеселительные консоли лишней тратой денег и мракобесием, развращающим юные умы. Итак, я, на свою голову, вызвался научить Конохамару резаться в игры на приставке. Естественно, под словом "научить" подразумевалось "самоутвердиться за его счёт". Поначалу выходило весьма забавно, учитывая игры на щелбаны и постоянные замечание типа: "Простофиля", "Нубище", "Мелкий баран". Но потом невольным свидетелем нашего учебного процесса внезапно стала Хината, и на этом всё моё веселье закончилось. Печально — ничего не скажешь.Так мало того, под угрозой оказалась не только моя репутация игрового гуру, но и вообще доступ к приставке. Дабы ненадолго восстановиться в правах и просто стряхнуть с себя плесень, которой я успел покрыться за неделю, пришлось пригласить к нам страждущего поиграть в видео-игры Саске. Несколько дней назад Сакура в порыве безудержной любви выбросила его приставку в окно. Вероятно, будет лишним объяснять, насколько бедняжка пострадала после падения с семнадцатого этажа (имеется в виду консоль, хотя Учиха не раз говорил, что был готов послать свою невесту в свободный полёт вслед за обожаемым гаджетом). Я только смеялся над его заявлениями, хотя где-то в глубине души мне становилось ужасно неприятно, что о Сакуре кто-то способен так думать. В общем, мы договорились встретиться в субботу, после обеда, когда Хинаты не будет дома. Последнее стало для меня основным критерием в выборе времени, потому как Учиха пообещал притащить чипсы и несколько банок пива, а моя жёнушка, в виду наличия в своей голове каких-то чисто женских тараканов, категорически запретила мне есть всякие гадости, запивая их вышеуказанным напитком. – Как думаешь, на улице не будет сильно холодно без шарфа? – вертясь перед зеркалом, вдруг спросила меня Хината. – Не-ет. Ну сколько уже можно собираться?! – оперевшись плечом о стенку, я нетерпеливо поглядывал на наручные часы в ожидании товарища. Нужно было как можно быстрее выпроводить мою благоверную из квартиры, тем самым минимизировав шанс её встречи с навьюченным "контрабандой" Саске. – Милый, ты так хочешь избавиться от меня? Наверное, тебе уже наскучило сидеть со мной дома, – Хьюга иронично рассмеялась, глядя на мои поджатые губы. – Меньше болтовни — больше дела, – я взялся поспешно застёгивать на ней пальто. – Люблю тебя... – когда мои руки оказались на уровне её подбородка, Хината дотронулась до них своими тёплыми ладошками. – Тебе лучше поспешить, иначе опоздаешь... И тут я задумался. А куда она, собственно, опоздает? Куда я так сильно хочу её спровадить? Спрашивать в такой момент показалось бы глупым, поэтому я решил остаться в её глазах просто бесчувственной, эгоистичной скотиной. – Пойдём сегодня вечером куда-нибудь? – очевидно, заметив что-то подозрительное в моём поведении, предложила Хьюга. – Давай, иди уже, – как-то совсем невпопад ответил я, с опозданием осознав, что прозвучало это резковато. И тут произошло нечто никоим образом не вписывающееся в мои планы: опрометчиво не запертую на ключ входную дверь чуть ли не ногой выбил Саске. – Узумаки, твою ж мать! Сколько мне надо тебе трезво... – начал было орать он, продолжая при этом изо всех сил обнимать бочонок с пивом. Но, вероятно, присутствие моей супруги остудило весь его пыл на середине гневной тирады. Попятившись назад, Учиха виновато ухмыльнулся ей, послал мне несколько взглядов, обозначающих "ты же обещал, что жены не будет" и попытался, как последний идиот, убрать бутыль с пивом из поля зрения Хинаты (естественно, безуспешно). – Я... Э-э... В гости пришёл... Не вовремя, да? – его угольки-глаза неистово забегали, выдавая вовсе не лисью натуру. – Я тоже рада тебя видеть, Саске, – Хината, видимо, ни на секунду не растерялась. Было сложно спрогнозировать, какой шаг она может предпринять. Эта непроницаемая хьюговская маска на её лице, скрывающая под собой всё что угодно — начиная с гнева и заканчивая скорбью... Как же я ненавижу, когда моя жена так непринужденно примеряет её. Хината становится похожей на своего папашу или ещё лучше — на этого цепного пса Неджи. Меня подмывает сказать, прямо как в дешёвых мыльных операх: "Дорогая, я всё объясню!", но я вовремя останавливаюсь под натиском внутреннего стержня. В какой-то момент мне даже захотелось молча проводить Учиху на диван, сделав вид, что всё так и должно быть. Но на последнее у меня, благо, не хватило наглости. – Ох, Господи! Какая же я ужасная хозяйка! – гнет тишины был сброшен преисполненным неловкости восклицанием Хьюги, которая тут же принялась снимать с себя пальто. – Только представьте, ухожу из дому, когда пришёл гость! Наруто, ты почему стоишь? Помоги Саске раздеться и проводи его в гостиную. А я пока приготовлю чай. У нас, думаю, даже найдётся парочка печенюшек... Саске, ради Бога, прости. Я понятия не имела, что ты прийдешь. Если бы Наруто предупредил, я бы обязательно испекла что-нибудь к твоему приходу... Как же неудобно получается... За всей последовавшей дальше суетой, я даже не заметил, как все мы, кроме Конохамару, играющего в приставку, оказались сидящими на кухне. Судя по тому, как моя супруга принялась вертеться у шкафчиков "соображая что-то сладенькое на четверых", ей уже расхотелось уходить. Но самым интересным было то, что её взгляд ни разу не скользнул ни по мне, виновному во внезапном гостевом визите, ни по бочонку с пивом, теперь уже бесстыже выставленному на всеобщее обозрение. Учиха сидел, виновато глядя в свою чашку с чаем и, вероятно, выискивая способ приподнять себя в глазах моей жены. Я же недоумевал. Что, собственно, происходит: Хината на меня дуется, уже простила моё ребячество или с самого начала ничего не поняла? – ...и всё-таки, где вы с Сакурой заказывали такие красивые пригласительные? – чтобы не дать неловкой тишине заполнить пространство, Хьюга непрерывно что-то щебетала. – Ну-у... Над ними работали три дизайнерских группы под руководством Харуно. Но я, честно говоря, в подробности проектирования особо не вдавался. Разве что чеки оплачивал, – Учиха оживился, приправив свою речь абсолютно нелепым смешком. – У меня и без того голова квадратная от переезда и... Меня интересовало то, что последовало бы за "и", но Саске почему-то осёкся. – Переезд? Ты мне ничего не говорил, – я устремил на него испытующий взгляд. – Не говорил? Ах... Ну так голова ведь кругом идёт, вот и забыл... – И куда вы переезжаете? – наверное, исключительно из вежливости поинтересовалась Хината. – О! Это просто шикарное местечко. Микрорайон с таунхаусами... После этих слов меня потянуло блевать. Микрорайон с таунхаусами, чёрт возьми. Знаете, что это означает? Это означает жену-домохозяйку, плешь на голове, троих детей, синие створки на окнах, избыточный вес, сад за домом, неповоротливый минивэн, растворимый кофе по утрам, собачий лай, детский визг, родительские собрания, широкие бежевые брюки на подтяжках, скрытый алкоголизм, носки под сандалиями, визиты к семейному психологу, стены, увешанные фотографиями в деревянных рамочках и ещё целый омут унылых вещей. Одним словом, это означает конец. Конец жизни. Неужели Саске настолько попал под каблук, что согласился на это безумие? Поверить не могу. – ...весь прикол в том, что посёлок находится на окраине города и там просто рукой подать до леска. А ещё Сакура вроде как нарыла, что неподалёку есть живописнейшее озеро. В общем, думаю, застройщик не соврал, пообещав "экологически чистый кусочек Рая", – Учиха самодовольно ухмыльнулся, закончив оду своему кусочку Ада. – Милый, ты слышал? – тут же подхватила моя супруга. Глядя на её вдохновенно светящиеся глаза, я почувствовал, как по спине у меня пробежали мурашки. Она определённо что-то задумала. Этот странный взгляд, свидетельствующий о начале активной мозговой деятельности, возбуждённое покусывание губ, заламывание пальцев на руках... Ох, чёрт... – Ты вроде как куда-то собиралась, – отодвинув недопитую чашку с чаем, пробормотал я. – Мы с Саске не хотели бы тебя задерживать. – Да, собиралась... – по тому, как Хьюга вскочила из-за стола, можно было понять, что она серьёзно уязвлена чем-то. Чем-то... Я даже могу с уверенностью сказать, чем именно. Полагаю, ингредиентами для её истерики вполне могли бы послужить моя наглость, внешнее отсутствие признаков вины, игнорирование её вопросов и конечно же поведение а-ля "у нас всё ведь в полном порядке". Впервые вижу её настолько взбешённой. – Я уже опаздываю. Наруто, вымоешь посуду? – даже не глядя на меня, кинула она. – Нет, – похоже, сегодня я решил испытать её на жёсткость. – Мы с Саске сейчас хотим поиграть в приставку. – Эй, приставка может и подождать, – Учиха резко потянул меня за рукав. – Ничего страшного. Опоздаю немного. Я всё понимаю, мальчикам нужно иногда играть в видео-игры, – закатав рукава, моя супруга смиренно улыбнулась. И как она только не закатила сейчас истерику? Наверное, вечером меня всё-таки будет поджидать шоу... Итак, Хьюга наконец ушла, прихватив с собой капризничающего Конохамару, а Саске и я преспокойно заняли вожделенную приставку. Несколько минут раздавались только звуки экранного файтинга и хруст чипсов. – Часто у вас так? — внезапно отбросив джойстик, Учиха уставился на меня. – Ты о чём? – я налил себе ещё одну кружку пива, упорно создавая видимость погруженности в этот процесс. Саске резко выдохнул, при этом неодобрительно покачав головой. – О взглядах а-ля "дорогая, я тебя ненавижу" и "дорогой, ты меня задолбал"? Я бы мог, конечно, и пожестче сказать, но... Как-то чувства юмора не хватает, что ли... Я не знал, что на это ответить. Обвинять во всём Хинату или сказать, что я просто запутался? В любом случае, ответ окажется неверным, просто потому что наше общество привыкло воспринимать мужей, как виновников всех семейных проблем. Я хотел увернуться от углубления в причины того, почему Хьюга меня раздражает — это было единственным, что занимало мои мысли в данный момент. – Я не хочу об этом разговаривать, – самым оптимальным вариантом, на мой взгляд, была честность. Жаль, что не многие люди понимают её. – Чёрт возьми! Не хочет разговаривать он! – Саске вскочил с места. Этот пламенный выпад праведного гнева в ответ на мою холодность. Что бы это означало? Похоже, я знаю... Дальше последует нотация. – Это мерзко, Узумаки! Это просто мерзко! Все эти твои взгляды, это безразличное молчание, хамство. Да ты, чёрт возьми, относишься к ней, как к надоевшей игрушке! Поигрался и выбросил. Ещё на последнем воскресном обеде у меня появились догадки, но я почему-то не верил, что ты можешь оказаться такой скотиной! Мы стояли друг напротив друга. Саске — пытаясь взглядом испепелить меня, я же — недоумевающе удерживая двумя руками кружку пива. Он был взбешён. Я вроде бы спокоен. В какой-то момент его тирады (точно определить когда, мне не удалось), я почувствовал дрожь в руках, затем к голове прилила кровь и меня прямо-таки проняло готовностью разбить о голову Учихи пивную кружку. Я был определённо спокоен. Спокойнее некуда. Просто хотелось сделать так, чтобы Саске замолчал. Чтобы он закрыл свою грёбанную пасть. Чтобы он заткнулся навсегда. А для этого нужно было до потери пульса бить его кружкой по голове, бить так, чтобы она разлетелась на сотни мелких кусков, как и кости его черепа, как его мозги... – А разве ты сам не поступаешь так же со своими многочисленными подружками? Поматросил и бросил. Логично и просто, – неожиданно для себя я засмеялся и преспокойно поставил кружку на столешницу. – Поматросил и бросил. Такая схема возможна только тогда, когда ты изначально обговариваешь условия... – своим ответом мне, вероятно, удалось ненадолго деморализовать его. – Хината — не твоя подружка. Она твоя жена. Твоя беременная жена. Если первое тебе ни о чём не говорит, то второе уже должно орать об ответственности. Ты никогда не задумывался о том, что она может потерять из-за тебя ребёнка, друг? Нет? Почувствовав, как его ладонь тяжело опустилась мне на плечо, я вздрогнул. Больше сдерживать эмоции у меня не хватило сил. – Убрал руку, – глядя прямо в горящие чёрные глаза, прошипел я. Если бы Саске не отшатнулся в нужный момент, его голову непременно протаранила бы кружка, которую я уже был в полной готовности схватить. – Эй... Это что ещё... – голос моего товарища предательски дрогнул. – Просто не смей. Лезть. В мою. Жизнь, – я резко дёрнул Саске за воротник рубашки. – Если я сказал, что не хочу о чём-то разговаривать, значит... Значит... И тут меня переклинило: от нехватки воздуха внезапно спёрло дыхание, все мысли в мгновение испарились из головы, а от злобы, пронявшей всё моё существо, не осталось и следа. – Пойдём дальше играть в приставку... – я обессиленно опустил руки. Внутри была пустота. Как будто кто-то выпил меня до дна. Не хотелось ничего, даже получить прощение шокированного до глубины души Саске. – Я зайду как-нибудь в другой раз, – поджав губы, он повернулся вокруг своей оси, чтобы прошагать к выходу. – Нет... Нет, ты можешь остаться... Всё в порядке... В смысле я... Я... Прости... – этот бессвязный набор фраз не был тем, что мне в действительности хотелось выразить. Я схватился руками за голову и сжал её так сильно, как только мог. Пустота была невыносима. – Нет, это ты прости. Я действительно не должен был лезть в твою жизнь, – натянуто процедил в ответ Учиха. – Больше этого не повторится... Несмотря на всю холодность этих слов, я почувствовал долгожданное облегчение. – ...И ещё кое-что... Вообще-то я пришёл сегодня, чтобы рассказать тебе кое-что... Я ухожу из бизнеса. Навсегда... Хочу податься в политику. Очередной удар в спину. Похоже, что я уже привык к таким сюрпризам. Сначала жена, потом лучший друг. Все норовят разрушить мои планы на жизнь. – Я заберу только половину своей доли. Не будешь против? – Забирай, – я безразлично повёл плечами. – Обговорим условия уже после того как я вернусь с медового месяца. Но, в любом случае, спасибо. Саске ещё ненадолго задержался у меня. Мы молча играли в приставку и пили холодное пиво. На прощание он подчёркнуто вежливо напомнил мне, когда у них с Сакурой свадьба. Никогда не думал, что похороны дружбы выглядят именно так. Пока мои жена с крестником вернулись, я уже успел порядочно набраться. Жаль, что они не застали меня крепко спящим. – Наруто! Наруто! – из коридора до меня донёсся радостный визг Клопа. – А знаешь где мы с Хинаточкой-чан были? – Конохамару, солнышко, мы же договаривались... – теперь точно такой же тошнотно-радостный шёпот Хьюги. – Что-о? – я предпринял попытку встать с дивана, но она оказалась безуспешной. – Мы были в больнице и видели там братика! Нам даже дали его фотографию, но там ничего не понятно. Он такой маленький. А ещё дяденька-доктор сказал, что я должен следить за тем, чтобы Хинаточка-чан не волновалась. А потом мы ходили в кафе и ели шоколадные пирожные! И Хинаточка-чан купила мне... А потом Хинаточка-чан... И мы ещё... – влетев в комнату со скоростью света, Конохамару принялся невероятно быстро что-то тараторить. Мне едва ли удалось разобрать весь поток вылитой на меня информации. – Охере-еть... – протяжное и насквозь пропитанное спиртом было единственным, что я смог выдавить из себя. – Наруто, пожалуйста, не... – очевидно, Хината хотела сказать мне: "Наруто, пожалуйста, не ругайся при ребёнке", но заметив опрокинутый бочонок с пивом и меня, бесстыже развалившегося на диване, она передумала. Слава Богу, что я так и не увидел её лица в тот вечер. Сквозь пьяный угар удавалось улавливать только обрывки фраз: "Конохамару, пойдём...", "Я оставлю на столе..." и "Нет, Наруто уже наигрался в приставку". Я не мог разобрать с какой именно интонацией она говорила всё это. Наверняка, сильно весело ей не было... Следующее утро началось с братских объятий унитаза. Испытываешь просто невероятное ассорти чувств: изнутри и снаружи тебя как будто бы выворачивает наизнанку. Наверное, Хьюга чувствовала себя так же... Интересно, она на меня сейчас сильно злится? Я вышел из ванной комнаты и будучи не в силах больше двигаться, рухнул на место своего сегодняшнего ночлега, т.е. на софу. Вчерашний день был как в тумане: молчаливая ссора с Хинатой, обличающая нотация Саске, его уход из "Kyubi", пять бокалов пива, потом ещё два... Хотелось, чтобы кто-то принёс мне таблетку от головной боли, но заорать об этом на всю квартиру оказалось слишком сложно для моей маленькой воспалённой совести. Только через пол часа я смог почти свободно встать с налёжанного места и выпить желанное обезболивающее. В доме так тихо. Неужели, Хината ушла куда-то с Конохамару? Одиннадцать утра. Вполне возможно, они где-то гуляют. Это означает, что можно, не испытывая неудобств относительно встречи с супругой, пройти в спальню и переодеться. Я с некоторой опаской открыл дверь. Спальня действительно оказалась пуста. Как всегда идеальный порядок: кровать застелена, никаких раскиданных повсюду носков, всё на своих местах. Единственное "но" — распахнута дверь в гардеробную. Я заметил Хинату слишком поздно для того, чтобы беззвучно удалиться из комнаты. Она сидела на полу, разбирая завалы из многочисленных платьев и, наверняка, слышала, как я зашёл, но почему-то не поздоровалась... – Доброе утро, – как-то неуверенно протянул я. Ответа не последовало. – Что делаешь? – я уселся рядом с Хьюгой, положив голову ей на плечо. Тактильный контакт — очень действенный приём при конфликтах. По крайней мере, это мне совсем недавно пытался доказать Сай (жаль, что я тогда так и не сломал ему нос). – Перебираю вещи, – с небольшим опозданием, тихо отозвалась моя супруга. – Зачем? – этот вопрос с моей стороны можно без обиняков назвать провокацией, потому как предназначался он исключительно для того чтобы немного разговорить Хинату. Я хотел, чтобы она просто перестала на меня обижаться. Не знаю почему, но это казалось мне важным на тот момент. – Милый... Я... – её руки замерли, прижимая к груди какую-ту цветастую тряпку. – Я хочу с тобой серьёзно поговорить... Отлично! Теперь я извинюсь и всё снова нормализуется. Обычно она меня быстро прощает. – На счёт того случая вчера... Я даже не знаю, что на меня нашло. Мне нужно было сказать тебе, что Саске придёт в гости. А с пивом... Ну... Случается такое. Перебрал немного. В любом случае, я виноват. В качестве возмещения морального ущерба ты, я и Конохамару можем... – не дожидаясь начала "серьёзного" разговора, я решил пойти в наступление. – Сегодня утром я попросила Асуму забрать Конохамару домой, – перебила меня супруга. – И... Мне не нужно никакое возмещение ущерба. Кроме того, ты не должен извиняться. Вот и великолепно! Только почему всё это было сказано с такой невероятно кислой миной и в таких жалостливых интонациях? – То есть... Всё в порядке? Я ничем тебя не обидел? – для пущей уверенности переспросил я. – Ничем, – Хьюга повернулась ко мне в пол-оборота и накрыла руками мою ладонь. О, Боги! Да хватит уже томить. Это вялое, выстраданное "ничем" явно не несёт смысловой нагрузки. Я не дурак, чтобы не понять элементарного. – Я уже давно хотела сказать, но как-то... Как-то всё не могла решиться... Что на этот раз? У меня уже дыхание перехватило. Рейдерский захват компании, брак по расчёту, нелицеприятные подробности из личной жизни отца, беременность жены, кидалово в исполнении лучшего друга. И без того много нежданчиков. – Ну что ж, теперь ты наконец решилась. Можешь говорить, – напряжённо подытожил я. – С нами что-то не то. Ну, знаешь... В наших отношениях... Может быть, ты пока не замечаешь, но я это уже чувствую. И... Я не знаю, почему всё так происходит, – Хьюга запнулась, переводя дыхание. – Хотя нет. Вру. Я знаю почему. Знаю, но просто не хочу признавать, что всё настолько серьёзно. – И? – я нетерпеливо стряхнул её ладони. – Мы оба ещё не готовы быть родителями. В этом вся причина. Вот только мне немного сложно свыкнуться с мыслью о ребёнке, а ты... Ты просто представил, что проблемы нет — придумал какие-то темы-табу... И это было бы не так уж и плохо, если бы малыш в твоём понимании не был нашей проблемой. Раньше мне казалось, что мы сможем преодолеть наши страхи вместе, но ты замкнулся в себе и только делаешь вид, что всё в порядке... Интересно, где она это вычитала? Откуда столько психологических абстракций и драматизма? Единственной исконно её мыслью во всём этом потоке чьего-то перелицованного бреда была фраза: "с нами что-то не то". И то только потому что она успела почувствовать это на своей шкуре, остальное же лексическое нагромождение — неумелая копипаста. Каким образом ей удалось сделать такой ёмкий вывод из сложившейся ситуации? Хината не настолько умна, чтобы рассуждать в подобном ключе. – Но постоянно "делать вид" очень сложно, наверное. И поэтому ты срываешься, – она неуверенно, как бы пытаясь найти подтверждение своим словам, посмотрела мне в глаза. – Я всё понимаю. У тебя большая нагрузка на работе, потом ещё мы не так долго живём вместе, чтобы привыкнуть друг к другу и самое важное — ты пытаешься абстрагироваться от своих страхов... Первое — сущая чепуха. Часто на работе я плюю в потолок, как в старые добрые времена. С Хинатой мы живём уже достаточно долго и мне не составило труда привыкнуть к этому факту. Мало того, у меня нет никаких страхов, от которых я пытаюсь абстер... Ну, короче говоря, от которых я хочу убежать. Словом, хьюговский психоанализ провалился с грохотом. – Ты хоть сама веришь тому, что говоришь? – я не смог сдержать хохота, даже глядя в эти по-щенячьи полные надежды глаза. Мне ни в коем случае не хотелось задеть её, но до меня только сейчас дошло, что это действительно "большой" разговор и подготовка к нему велась достаточно долго. – Я не знаю, чему верить... – Хьюга вздрогнула так, будто её проняло электрическим током. В последующие несколько секунд она молниеносно вскочила с пола и успела бы уже выпорхнуть из гардеробной, если бы я вовремя не схватил её за запястье. – Мне больно, милый. Пусти, пожалуйста, – Хината пыталась больше не поднимать на меня взгляда своих чуть ли не мгновенно покрасневших глаз. – Эй, постой... – моя железная хватка никоим образом не согласовалась с виноватым бормотанием, невольно вырывавшимся из уст. Не то что бы я действительно ощущал вину. Скорей, меня охватили умиление от "игры во взрослых" и жалость к Хинате, продувшей в эту самую игру. Всё-таки она потратила своё время, проштудировала какой-то псевдопсихологический бред, стоически вытерпела мои показательные выступления, а потом ещё и набралась смелости прямо, но при этом очень деликатно заявить мне о том, что наши отношения скатываются в никуда. – Не обижайся, малышка Хьюга, – меня почему-то передёрнуло от этого обращения. – Я всё понял... – Правда? – и снова пара по-детски светящихся надеждой глаз впилась в меня взглядом. – Правда-правда, – я рассмеялся этой прямо-таки безумной наивности, мгновенной вере на слово. Она крепко обняла меня за шею. Упираясь спиной в её ноги, чувствуя её дыхание возле своего уха, прижимая к груди её крохотный кулачок, я могу ненадолго почувствовать себя по-настоящему счастливым. Это как инъекции слабенького обезболивающего. Раньше оно было сильным, заглушающим любую боль. Сейчас же я привык к нему и вынужден довольствоваться кратковременным эффектом полузабытья. – Милый, я так рада, что у нас теперь нет никаких тем-табу и мы можем делиться всем... – конечно же я знал, что за ничтожную дозу обезболивающего и скорое примирение прийдётся поплатиться. А, впрочем, плевать. Моя жизнь никогда не будет прежней и никакие табу её не спасут. Единственное, что ждёт меня впереди — нескончаемая бытовуха... – Святые угодники! Ты уже пятый раз завязываешь мне этот идиотский галстук, – я вырвал предмет своего гардероба из трясущихся рук супруги. – Дай сюда! – Ой... Милый, прости, пожалуйста. Я немного волнуюсь... – И какого чёрта ты волнуешься? Свадьба всё равно не твоя. Нервы мотать себе и мне заодно, не вижу причины, – я раздражённо закатил глаза. Этот диалог выглядит достаточно странно, если не учитывать рассуждений, кристаллизовавшихся в области моего понимания "отношений без табу". Свобода слова со стороны Хинаты плюс мои окончательно развязавшийся язык и измождённое терпение, умножить на конфликт интересов, равняется взрывной коктейль имени Узумаки. – Знаю, что я уже достала тебя, но скажи, я очень толстая? – в который раз нервно поправляя на себе тёмно-зелёное платье, спросила Хьюга. – Если знаешь, что достала, то могла бы и не спрашивать. – Господи, я так и знала... – прикрывая тыльной стороной ладони рот, она принялась в исступлении пялиться на себя в зеркало. – Так и знала, что не нужно было заказывать платье заранее. А теперь... Теперь... Малыш подрос и... О, милый! Я выгляжу, как свиная рулька в сеточке, да? Не смотря на то, что столь опрометчивое сравнение невероятно меня рассмешило, я собрался с силами и сделав серьёзное лицо, металлическим голосом произнёс: – Ещё слово, и ты останешься дома. Есть фразы, которые лечат. Знакомьтесь, вышеуказанная формулировка, как рукой снимает любые признаки женской и детской истерики. Что я помню из того судьбоносного дня в жизни Саске и Сакуры, так это невероятное по своим размерам уныние, кучу незнакомых рож, дорогое спиртное, беседы на тему "А почему не было мальчишника?", розовое платье невесты и конечно же непредвиденный отказ нам с Хинатой быть свидетелями (видите ли, незадолго до начала празднетства оказалось, что женатые люди на эту роль не подходят). – ...Мне вовсе не жаль прощаться с холостяцкой жизнью. Я просто созрел для перемен, как в личной, так и в профессиональной жизни. Женитьба, частный дом, пока что незначительная работёнка в мэрии. Я полон новых идей, стремлений... – будучи со всех сторон окружённым знакомыми, праздно разглагольствовал Саске. Я стоял в стороне и изо всех сил подавляя раздражение, слушал весь этот бред. Один бокал шампанского, второй, третий, стакан какого-то слабоалкогольного пунша одним залпом, обмен приветствиями с Ягурой, Итачи и ещё какими-то абсолютно растушевавшимися в моей памяти лицами... Алкоголь невольно приобщает к созерцательному образу жизни. Вот, я наблюдаю за тем, как Сакура, органично вжившаяся в образ души компании, смеется, обнажая ряд недавно отбеленных зубов, как Суигетсу энергично размахивает руками, рекламируя какому-то пенсионеру одну из своих новых коллекций, как Шикамару, покачивая на руках младшего сына, устало прикрывает глаза... А вот и моя жена. Ей Богу, стеснительная как школьница на сельской дискотеке. Удерживает обеими ручонками стакан апельсинового сока и во все тридцать два улыбается какому-то высокому парню в смокинге. Высокому. Парню. В смокинге. Улыбается. Постойте-ка, не улыбается... Она с ним очень мило беседует, что б меня... Она флиртует! – Эй, ты сейчас бокал раздавишь, – чья-та рука, ни на минуту не дрогнув, обвилась вокруг моего торса. Приятный, но совершенно незнакомый женский голос, наглая манера заводить беседу. Кто бы это мог быть? Известно лишь одно — она определённо не принадлежит к моему кругу знакомств. – Жена должна подчёркивать статус мужа. А Хината рядом с тобой просто дурнушка. Вы совсем не смотритесь вместе, так что прекрати скрежетать зубами и ревновать её. Постойте-ка... Я знаю этот голос. Озабоченная девка с вечеринки, на которую меня однажды притащила Хьюга. Мин... Мэг... Мэй! Точно, это она! От одного её имени меня чуть не вывернуло наизнанку (хотя причина всё же, думаю, в том, что я немного перебрал сегодня). – Опять хочешь трахнуть меня? – даже не поворачиваясь к ней лицом, раздражённо прыснул я. – А почему бы и нет? – она сильнее сжала руки вокруг моего торса. – Советую заметить, что я не жигало и за деньги не продаюсь. – Тогда как объяснишь свой брак с этой дурой? – хрипловатый голос Мэй пронизывала издевательская холодность. Раньше она бы точно получила по морде за такие слова. Но сегодня я слишком пьян и зол. – При нашей первой встрече ты не знала обо мне ни черта. Позволь спросить, откуда теперь такие подробности? – Понимаешь ли, если я не получаю желаемое сразу, оно постепенно становится моей навязчивой идеей, – она забрала из моих рук очередной бокал с шампанским и отхлебнула немного. – Но это не столь важно. Важно другое — ты уходишь от темы и это шампанское просто мерзость. Пойдём, я покажу тебе, где можно выпить чего-нибудь покрепче. – Я уже нажрался в стельку, – попытался схитрить я. – Боишься, что твоя жёнушка пригрозит тебе за это пальчиком? – Мэй с лёгкостью потащила меня за руку вглубь толпы. Всё ещё пребывая под аффектом своей феноменальной податливости, я в какой-то момент вдруг почувствовал, что поступаю неверно. Жаль, что алкоголь способен оперативно притупить любое чувство. – Итак, ты женился на ней из-за денег её отца? – Мэй сидела напротив меня, потягивая из стакана Кровавую Мэри. – Да, – я устремил свой помутневший от спиртного взгляд на противоположную стену. – Но какая в общем-то разница, если ты хочешь один раз со мной переспать? – Почему один?! – она рассмеялась мне в лицо. – Стоп, – не знаю, что вдруг заговорило во мне, но я со всей силы сжал лежащую на столе руку этой рыжей девки. Казалось, Теруми даже не вздрогнула. Ни одна мышца на её лице не выдала настороженности или страха. Только глаза пылали, как два раскалённых угля. Несколько мгновений мы молча буравили друг друга взглядом. Первой капитулировала она, издав при этом громкий издевательский смешок. – Хочешь поиграть со мной, да? – в приступе бешенства я сжал её руку ещё сильнее. – Ты даже больше нравишься мне таким, – Мэй впилась ногтями свободной руки в тыльную сторону моей ладони. Таким? Не сдерживающим эмоции, полубезумным, упивающимся собственной и чужой болью... Одно лишь смутное осознание всего этого заставило меня ослабить хватку и тут же обмякнуть. – С ней ты сдерживаешь себя, а со мной можешь быть самим собой, – теперь Мэй удерживала меня за запястья. – Если ты игнорируешь то, что я женат, то... – у меня вдруг перехватило дыхание. – То... Как отнесёшься к тому, что Хината... Понятия не имею, почему мне хотелось продолжать этот странный разговор, ведь можно было просто встать и уйти. Однозначно, что-то да привлекало меня... Ну что ж, на войне все средства хороши. Я подумал, что эта рыжая нимфоманка из женской солидарности остановится хотя бы перед тем, что моя жена ждёт ребёнка. – Я знаю. Об этом уже все знают. Она же носится повсюду со своим животом, как самая настоящая курица-наседка, – Мэй презрительно фыркнула. Впервые никаких сюсюканий, радостных возгласов и траурных речей из разряда "твоей жизни конец, парень". Хоть и цель не была достигнута, т.е. Теруми не прекратила свои домогательства, я неожиданно почувствовал, как меня изнутри накрыло стремительной, прохладной волной удовлетворения. – Мы живём в свободном мире и можем делать абсолютно всё, – а вот эта её манифестационная реплика вызвала у меня невероятный восторг. Я молчал. Молчал, переваривая заспиртованными мозгами сказанное ею. – А... А что... – мой язык в как будто лишился костей. – А если я люб-лблю другую женщину, ну, кроме Хинаты? – Для того чтобы заниматься любовью, любовь больше не нужна, – весело отрезала Мэй. Любовь без любви, какая-то там свобода... Всё слишком сложно и я слишком пьян. – Ну что, ты согласен? Согласен на что? Понять мне, видимо, было не дано. Хотелось переспросить, но я вдруг обнаружил, что мозговая деятельность в речевом центре прекратилась. Мэй ещё что-то говорила, а я только смотрел на её огненно-рыжие волосы... Запомнить мне удалось лишь то, что на прощание она поспешно прошептала: "Выгуливай своего демона. А если понадобится помощь, можешь и позвонить". Понял я это достаточно поздно, как впрочем, и нашёл ответ на вопрос, что эта сумасшедшая делала на свадьбе у моих друзей (или теперь уже только подруги). В тот вечер, опасаясь бурной реакции родни на моё явно неадекватное состояние, Хьюга самостоятельно затаскивала меня в такси. – Ох, милый, ты снова... Снова напился... – тихое, жалобное звенело у меня в голове всю дорогу.