В ритме мегаполиса

В последнее время меня посещают мысли о свободе. "Выгуливай своего демона" — а ведь этот совет может оказаться очень дельным. Что-то подсказывает мне, что Мэй, какой бы чокнутой она ни была, знает толк в подобных "прогулках". Кстати говоря, об этой плутовке... Мне так и не удалось синтезировать в собственном мозгу хоть какую-нибудь догадку о том, какого чёрта она делала на свадьбе у Сакуры и Саске. Учиха, чтоб его... Как только вспоминаю его имя, меня начинает колотить от злости. Он ведь свободен во всех смыслах: женился на женщине из-за внезапно вспыхнувшего чувства, вот так просто взял и забрал свою долю из захиревшего бизнеса, купил желанный дом (который я скорее поджёг бы вместо того, чтобы дать задаток), по опять-таки спонтанному зову попёрся в политику и конечно же, не смотря ни на какие косяки, продолжает вести себя, как король. А я, что я? Навсегда прикован к убыточному бизнесу и распят на нём же кабальными контрактами, женат по расчёту, стану отцом не по собственному желанию... Ещё совсем недавно мне казалось, что моя жизнь наконец-то в моих руках, но я и подумать не мог, как же это иллюзорно. Играть по правилам Ягуры, примеряя личину успешного бизнесмена, идти на поводу у Хинаты и быть примерным семьянином, потакать родне, став отзывчивым внуком, братом, племянником. Слишком много масок. Впрочем, какая разница, если под ними скрывается слабовольный, марионеточный неудачник?! Кто же сделал меня таким? Хината? Нет, она подарила мне пустую надежду на то, что моя жизнь в моих руках, а потом сама же её и растоптала. Саске? Вряд ли. Он только мозолил мне глаза своей независимостью, вызывая этим зависть. Может Сакура? Или Джирайя? Или Цунаде? Кто? Ответ есть. Я сам. Держать себя в узде, соответствовать притязаниям других, душить свои страхи и желания... Я просто-напросто сделал себя сам. "Выгуливай своих демонов". Вряд ли Мэй предполагала, что ей настолько глубоко удастся заглянуть в мою душу... – Что читаешь? – стоя позади, Хината игриво обвила мою шею руками. – Уже ничего, – я отбросил в сторону утреннюю газету и немного приподнял голову. – Ты что-то хотела? – Всего лишь хотела предложить стакан апельсинового сока и спросить, как ты себя чувствуешь после вчерашнего? – моя супруга натянуто улыбнулась. Знаю этот приём. Говорят, котят, которые нагадили, не следует ругать постфактум. Нужно непосредственно в процессе, так сказать. – Ты... Ты просто опять... – покусывая губу, начала она. – Я опять нажрался, как свинья. И мне искренне... – я хотел как можно скорее закончить разговор, дабы вновь погрузиться в недавно прерванные размышления. – Милый, не надо. Всё в порядке, – её ладонь нежно прошлась по моему подбородку. – Просто скажи, что больше не будешь, ладно? – Ладно, – я снова открыл газету. Несколько мгновений в гостиной было тихо. Хьюга увлеченно копошилась в шкафчиках с кухонной утварью, выискивая, очевидно, подходящую посуду для приготовления завтрака. – Знаешь, милый, у тебя такой забавный, обходительный помощник на работе, – вдруг защебетала она. – Мы с ним очень долго беседовали на свадьбе. Помощник? Беседовали? Вспомнил! Да японский же ж бог! Тот высоченный парень в смокинге, с которым она бесстыже кокетничала — Сай! Моя жена крутила хвостом перед этим кретином, а я по пьяни даже не узнал его. Первое недопустимо, а второе ну просто критически усугубляет ситуацию. – Беседовали... – не смотря на то, что мне хотелось вскочить с дивана и подлететь к Хьюге, я всё ещё удерживал себя в исходном положении. – Беседовали, значит... – Да, а что? – Да ничто! – вспыхнул я. – Ты с ним флиртовала! Думаешь, у меня глаз нет?! Стояла и лыбилась этому уроду, как... Как... Остаток фразы мне удалось кое-как проглотить, но это ещё не означало, что скандал окончен. – Ты объяснишь мне, что это было? А? – теперь я стоял перед хранящей молчание супругой. – Я всё понимаю, хочется разнообразия, гормоны бурлят. Но ты хоть себя в зеркало видела?! Уже пол животом подметаешь... К определённому моменту последовавшей далее тирады, я успел сотню раз пожалеть о том, что наговорил ей. Нужно было быть мягче, нужно было сдержаться... Сдержаться? Снова запереть своих демонов? Снова угодить кому-то там, кроме себя? Снова стать послушной зверушкой... Мои слова, наверное, звенели у неё в ушах ещё долго. Её губы несколько раз неуверенно дрогнули — верный признак готовности разреветься. Я молча смотрел на неё сверху вниз, ожидая какой-либо ответной реакции. – Вот скажи, флиртовать с каким-то хреном на глазах у мужа — это нормально? – уже не надеясь, что моя вторая попытка распечь супругу окажется удачнее, небрежно кинул я. – А почему бы и не пофлиртовать, если муж относится ко мне, как к пустому месту, если стесняется появиться со мной на людях, если прикоснуться ко мне не может без отвращения, если... – договорить всё это Хинате так и не удалось. Она расплакалась. Расплакалась, наверное, так сильно, как никогда. Через несколько минут я уже сидел под дверью нашей спальни, прислушиваясь к её рыданиям. Впервые она противостояла мне в словесной перепалке, впервые заперлась после ссоры в комнате... Кто виноват? Хината, спровоцировавшая меня своим поведением или я, неверно расценивший её безобидную беседу с чужим мужчиной? Но мы ведь вместе пришли на эту чёртову свадьбу и... И я бросил её там одну, предпочтя общество малознакомой нимфоманки. Кроме того, держу пари, что то, о чём мы говорили с Мэй, было больше похоже на флирт. Выходит, опять я виноват? Может Хината специально так улыбалась этому клоуну, чтобы заставить меня приревновать? Или она действительно флиртовала с ним, думая, что я не вижу? А может, стоя в одиночестве и глядя на всех этих разнузданных светских львиц, Хьюга решила хоть как-то развеять грусть, вот и завязала "разговор ни о чём" с первым попавшимся собеседником? Теперь уже сам только чёрт знает! Уйти сейчас из этой дурацкой квартиры и снова набраться? Или просто побродить где-нибудь, пока Хината не успокоится? Пожалуй, второе. Хотя, если бы голова не раскалывалась надвое от вчерашнего, я бы предпочёл первый вариант времяпрепровождения. А что, если на секунду сойти с ума и позвонить Мэй? Моя рука рефлекторно потянулась к внутреннему карману рубашки, но я тут же отдёрнул её, вспомнив, что оставил визитку в своём кабинете. Мгновение спустя, между моим средним и указательным пальцами уже была зажата матовая бумажка прямоугольной формы. "Теруми Мэй" — гласила крохотная надпись посредине. Звонить или не звонить? Отношения на стороне — не то, чего бы мне хотелось. Но беседа с единственным человеком, который воспринимает меня таким, какой я есть, сейчас просто необходима. Единственный выход для меня — просто не выходить за рамки дружеского консалтинга, ведь если я сделаю даже небольшой шаг навстречу Мэй, то непременно оступлюсь. Номер набран. Не смотря на дрожь в руках, я подношу трубку к уху. Гудки, гудки, эти бесконечно долгие, мучительные гудки. Я почти передумал. – Алло, – хриплое, определённо мужское, заставило меня вздрогнуть от удивления. – Мэй... Простите, я, наверное... – ещё немного и я бы без лишних слов прервал связь. – Это тебя, зай! – послышалось из динамика. – Слушаю, – уже знакомый прокуренный голос зазвучал у меня в ушах. – Это Узумаки. Узумаки Наруто, – куда увереннее начал я. – Мне нужно с тобой поговорить. – Когда и где? Вот это женщина! Никаких тебе вокруг да около. Сразу и по делу, почти как мужик или шлюха... В общем, мы договорились встретиться через пол часа в парке рядом с "Kyubi". Я только в фильмах и рекламе видел таких демонических женщин на новеньких Porsche Cayman. Обжигающе рыжие волосы, яркая красная помада, кожаные брюки, сигарета во рту. Естественно, ещё при знакомстве с Мэй я знал, что она принадлежит к золотой молодёжи (в кругу знакомых Кираби других и не водится). Повсюду одна, без телохранителей и надсмотрщиков, со своей спортивной машиной — в отличии от моей жены, Теруми точно не папина дочка. Она очень, повторюсь, очень плохая девочка. – Будем трахаться в машине или поедем в отель? – её своеобразное приветствие заставило меня пробудиться от разобщённых размышлений над участью "плохих девочек". – Э-э... Нет-нет, не будем тра... – я заметил, что мне легче произносить слово "трахаться", будучи в подпитии, а на трезвую голову с языка слетает только хьюговское "заняться любовью". – Тогда мы будем болтать. Долго и скучно. Верно? – она схватила меня за руку и чуть ли не волоком потащила к своей машине. – Не бойся. Я тебя не изнасилую, котик. – Котик? – я невольно прыснул. – Ты похож на кастрированного котика — никакого интереса к жизни, унылый вид... – Придумай что-нибудь другое или лучше не называй меня никак. Я не люблю клички, – мне хотелось рассмеяться, но потом внезапно стало грустно. Я сидел вместе с Мэй в Porsche и курил её длинные ментоловые сигареты. – Помнишь тот свой совет... Ну... О демонах? – неуверенно начал запуганный зверёк, сидящий во мне. – Ещё бы. – Я долго думал над этим и пришёл к выводу, что моя жизнь — клетка. Я делаю только то, что от меня требуют другие люди, то, что хотят они, а не я. И так было всегда. – А недоволен ты только сейчас? – выпустив на меня струйку ментолового дыма, Мэй ехидно оскалилась. – Нет. Я был недоволен всю жизнь. Были моменты, когда мне было сложно признать свою... Свою... – я запнулся, подыскивая подходящее слово. – Свою "марионеточность", – уверенно завершила моя рыжая собеседница. – Но сейчас я признал это. И не знаю, что делать дальше. Мне... Мне страшно, – я просто-таки заставил себя сказать последнее. – Почему же страшно? – даже не глядя на меня, пропела Мэй. – Если я, скажем, начну поступать так, как хочу, то могу сделать многим людям больно и окружающие... – Многие люди, окружающие... Бог мой, как же ты наивен! – вдруг загоготала Теруми. – Ты о них думаешь, конечно же. А они учитывают твои чувства, навязывая тебе своё мнение? Подсказываю, правильный ответ "нет". Им плевать на тебя. Также, как и мне. Единственное, чего я хочу от тебя — секс. Ни богатств внутреннего мира, ни постоянных отношений, ни денег, ни любви, ничего больше не надо. Всего лишь один невинный... – Самое интересное, что я понимаю все это и даже готов меняться, – я нетерпеливо прервал Теруми. – И в чём тогда проблема? Ты искренне хочешь перестать подчиняться и пресмыкаться, готов закрыть глаза на окружающих... – она сделала глубокую затяжку. – Я не знаю с чего начать, за что хвататься. Буквально всё в моей жизни — плод чьих-то настоятельных рекомендаций, чьих-то приказов, – я вдруг почувствовал лёгкую дрожь в руках. – Ну, тогда всё ещё проще. Если не знаешь, с чего начать, это означает, что к вопросу нужно подходить постепенно. От абстрактного к конкретному. Меняй только что-то одно, делая вид, что забыл об остальных областях жизни. А потом шаг за шагом переходи к отложенному "на потом", – Мэй устало вздохнула. – Вот какую мелочь тебе навязали? Ответь, что первое пришло на ум. – Мой Cadillac, – даже не задумываясь, брякнул я. – Вот и поменяй его на что-нибудь другое. А то выглядишь рядом с этим катафалком, как богатая деревенщина... После разговора с Теруми Мэй — моим новым другом, я вернулся домой невероятно воодушевлённым и чуть ли не с порога принялся лазить по сайтам автосалонов. Ссора с женой, какие-то там страдания, муки совести, да что уж там говорить, вся прежняя жизнь, казалось, осталась позади. Lotus Elise, Mercedes E-Class cabrio, Porsche Panamera, Nissan GTR... Или вообще какой-нибудь навороченный мотоцикл! Хотя, нет. Лучше всё-таки спорткар. Я лежал на софе, увлечённо разглядывая фотографии автомобилей, потому тихий стук в дверь кабинета мне удалось услышать не сразу. – Милый, ты сейчас не сильно занят? Мне можно войти? – едва слышное, но при этом невероятно возбуждённое пищание Хьюги вдруг напомнило мне о нашей недавней ссоре. Откровенно говоря, мне стоило бы ничего ей не ответить в знак того, что я всё ещё обижен, но стремительный порыв хорошего настроя просто не дал мне этого сделать. – Ну заходи, – не отрываясь от своего занятия, монотонно пробубнел я. Ответом на моё разрешение послужил невероятной силы вихрь, которым моя жена ворвалась в комнату. Под её несколько растерянным, но при этом весьма пристальным взглядом, я оказался просто не в состоянии дальше рассматривать спортивные машины. – Можно... Можно я присяду рядом? – несколько секунд попереминавшись с ноги на ногу, тихо спросила она. Раз уж пришла, да ещё и так пялится на меня, то почему бы и нет. Я ведь уже отвлёкся от своего дела. – Я тебя не сильно отвлекаю? Вот после этого вопроса я был готов просто взорваться. И как ей только удаётся воспламенить меня так быстро?! – Я внимательно тебя слушаю, – патетично, с расстановкой отчеканил я. – Если я тебя отвлекаю, милый, то... То я могу зайти позже, – видимо, заподозрив в моих интонациях откровенное раздражение, Хината готова была сорваться с места и исчезнуть с моих глаз по первому зову. – Нет, не отвлекаешь. Говори. Её трепет вдруг заставил меня почувствовать себя виноватым. Неужто я такой зверюга? Моя жена несколько раз до отказа набрала в лёгкие воздуха. В целом, то, как она заламывала пальцы на руках, краснела, облизывала губы — всё почему-то напоминало мне о нашем первом Большом разговоре, тогда, в офисе. – Милый... Я... Я хочу извиниться, – Хьюга неожиданно сжала мою руку изо всех сил, которые были предоставлены ей в распоряжение. – Я не должна была разговаривать с Саем, не должна была говорить тебе сегодня те глупости... Мне очень стыдно и я чувствую вину за то, что сделала тебе больно. Я не хотела... Оно... Оно как-то само вырвалось. Это вовсе не то, что я думаю и я не специально так долго говорила с твоим подчинённым. Просто, знаешь, мне иногда... Ну... Мне иногда очень хочется хоть с кем-нибудь поговорить. Но это не означает, что мы с тобой мало говорим и ты уделяешь мне мало внимания. Я понимаю, что сейчас ты должен много работать... Слушать дальше мне было просто невыносимо. Этот быстрый виноватый лепет, смиренно опущенная голова, нервно блуждающий по полу взгляд — всё, что касалось нынешней Хинаты меня раздражало. Она не сильная, волевая Сакура, не роковая Мэй, она — папенькина дочка, готовая в любой момент признать своё поражение, подчиниться, унизиться. В какой-то степени мне её даже жаль. – ...миленький, ты меня простишь? – глаза с сеткой полопавшихся сосудов вперили в меня свой полный инфантильной надежды взгляд. Она определённо чему-то радовалась. Наверное, тому, что я прямо сейчас возьму, и прощу её. – Знаешь, мне не сильно приятно видеть, что моя жена мило болтает с каким-то незнакомым мужиком, но... – я устало вздохнул, готовясь вынести окончательный приговор: "Прощена". – Но я... Мне было не с кем больше поговорить. Я никого не знала там и... И ты куда-то ушёл... – всё также нервозно перебила меня Хьюга. – Хочешь сказать, что я бросил тебя одну? – мне показалось, что я поизнёс это достаточно спокойно, даже в некоторой степени бесстрастно. Но Хинате, видимо, почудилось, что я тихо закипаю и она сильнее сжала мою руку. – Я всё понимаю, милый. Ты ни в чём не виноват. Я знаю, как со мной бывает тяжело. Я болтаю только о себе, а на другие темы мне сложно говорить. Я не очень умная, не такая, наверное, как те женщины, с которыми ты общался до меня. Но я обещаю... Обещаю, что попытаюсь заинтересовать тебя, что тебе будет не в тягость оставаться со мной... И что? Что дальше? Она наплела здесь с три короба всякой чепухи, примешала всё возможное и невозможное, посчитала, что я избегаю её общества, потому что мне элементарно неинтересно. Всё-таки, глупая девчонка. – Я честно-честно буду много читать, буду делать так, чтобы тебе было о чём со мной поговорить, чтобы ты любил меня, как раньше, – её глаза постепенно наполнялись слезами, но, при этом, ни одна слезинка не скатилась по щекам. – Э-эй, ну хватит. Прекрати, – я приподнялся со своего места и поднёс ладонь к её подбородку. Неужели, она действительно не понимает, в чём причина того, что наши отношения скатываются к чертям собачьим? Неужели думает, что все проблемы сходятся клином на моей неготовности к отцовству и отсутствии тем для разговора? Вряд ли. Наверное, Хината просто отчаялась искать причину. Если я расскажу, что корень зла в том, что меня систематически лишают права выбора, она вряд ли поймёт, да ещё и начнёт потом расспрашивать что, да как. А я... Что я? Тут уж я прямо отвечу, что мне навязали специальность, бизнес, квартиру, автомобиль, в конце концов, её саму, а теперь она навязывает мне ребёнка. И это будет конец. Причём, конец не только нашему хлипкому браку. – С чего ты взяла эту чепуху?! – снова солгать, попытавшись взять вину на себя, показалось мне наилучшим выходом. – Я люблю тебя также сильно. Хьюга лишь едва заметно покачала головой в знак несогласия и спрятав своё круглое лицо в ладонях, по-детски захныкала. – Я люблю тебя. Слышишь? Люблю также, как и раньше, – я попытался разнять её руки, но попытка оказалась неудачной. С одной стороны, меня колотило от злости на себя — вновь ставшего марионеткой, с другой мутило от сцен Хинаты, потому продолжать успокаивать супругу я не стал. Хотелось уйти из комнаты, но в виду того, что мы якобы "помирились" это нельзя было сделать. Оставалось лишь одно — ждать конца истерики. – Я... Я сейчас... Я сейчас успокоюсь... Сейчас, милый, – через несколько минут надсадного плача, Хьюга наконец подала срывающийся голос. Плакса. Она только и умеет, что реветь по поводу и без повода. Должен заметить, это уже здорово бесит. – Прости, пожалуйста... У меня... Ну... У меня постоянно перепады настроения... Только пару минут назад хотела смеяться, а сейчас... – Хината обессиленно улыбнулась сквозь слёзы. – Ты, наверное, думаешь теперь, что я чокнутая... – Нисколько не думаю, – обняв Хьюгу за плечи, я крепко прижал её к себе. – А прощаешь? – после минутной паузы проскрипела она. – Люблю и прощаю. Как странно иногда получается думать и говорить диаметрально противоположные вещи. Мы с Хьюгой несколько мгновений сидели практически неподвижно. Я вглядывался в её лицо, надеясь уловить хоть каплю веры в мои слова, она же, перестав истерично хватать воздух ртом, выжидающе замерла. Несколько раз её губы дрогнули, как бы намекая на то, что не всё ещё было сказано. – Мне, знаешь, не хватило бы смелости подойти к тебе сегодня и извиниться, – вдруг тихо начала она. – Я слишком страшный? – слегка наклонив голову набок, я с насмешкой посмотрел ей в глаза. – Нет, я была слишком обижена. Обижена? С трудом в это верится. Обычно, любая её обида проходит через час-два. А тут — "слишком обижена". Как-то уж через чур фатально. – Но теперь-то я понимаю, какой глупой была. Понимаю, что обижаться стоило тебе, а не мне... – опустив взгляд, моя супруга едва заметно, но при этом невероятно радостно улыбнулась. – А знаешь, кто нас помирил? Я замер, не совсем чётко понимая к чему идёт разговор, но всё моё недоумение чуть ли не мгновенно снял один единственный жест Хьюги — она аккуратно положила свою крохотную ладошку на выпирающий живот. – Сегодня малыш начал толкаться... Совсем легонько. Вот тут, – глядя на меня как-то радостно-опасливо, моя супруга немного сдвинула ладонь. – Когда ты ушёл, я уже перестала плакать, но на душе было почему-то пусто, ни о чём не хотелось думать, а потом... Потом он зашевелился. Я сразу поняла, что это наш кроха... Наверное, он очень хотел, чтобы папочка с мамочкой помирились, вот и решил меня "подтолкнуть" к этому. Лучше бы я закрыл уши и не слышал этого. Не хочу! Не хочу я становиться отцом! – Ты, наверное, не знаешь, но когда я начинаю думать о малыше, то я тут же начинаю думать о тебе, милый. Вы оба для меня неразрывно связаны. Он, как будто частичка тебя, живущая во мне... – Классно, – прошипел я, вперив лишённый интереса взгляд обратно в журнал. – Я тут, кстати, машину себе выбираю. Не хочешь посмотреть? Хьюга несколько секунд молчала, потом как-то снисходительно ухмыльнулась мне и приложила свою холодную ладонь к моей щеке: – Конечно хочу...