please cure my uglified soul.

      — Откуда у тебя мой номер? — равнодушно спросил Чонгук, глядя на сидевшего напротив парня, который с невинным видом потягивал свой лавандовый раф через трубочку.       На его удивление, тот решил встретиться не где-нибудь возле метро или просто на улице, а в уютной кофейне, затерявшейся где-то в городских улочках. Это место выглядело довольно по-девчачьи, но Чонгука всё устраивало: в дневное время ему нравилось находиться в тихих немноголюдных местах вроде этого. Существо же напротив него в этот раз было без макияжа и теперь уже куда больше походило на просто миловидного парня. Тот состроил удивлённое лицо.       — Ты же сам мне его дал, хён, — он отвлёкся от своего напитка и улыбнулся. — Кажется, ты плохо помнишь ту ночь, да?       — Не то что бы… — Чонгук смутился, но не подал виду. Важно было одно — забрать свою карточку и поскорее свалить домой.       — И хорошо, — посмеялся парень, отпивая ещё немного кофе. — Ничего заказывать не собираешься?       Чонгук сузил глаза, глядя на излучавшего детскую непосредственность парня.       — Слушай, может, просто отдашь мне кредитку?       Тот нахмурился.       — Расслабься. Ты что, торопишься куда-то? В клубе ты был гораздо проще.       Чонгуку начинало надоедать. Он чувствовал себя, будто находится на свидании с надоедливой смазливой школьницей.       — То, что было в клубе — было в клубе, — выдохнул он, протягивая руку в требовательном жесте. — Ну? Или по-твоему у нас свидание?       Парень на секунду застыл, непонимающе хлопая глазами, а потом как-то странно усмехнулся и хлопнул по вытянутой ладони, вызвав тем самым недоумение Чонгука.       — Имя моё тоже не помнишь? — спросил он с той же усмешкой.       Чон молчал, чувствуя себя всё более и более странно.       — Пак Чимин, — бросил парень, не дожидаясь ответа.       — …А, — только и выдавил из себя второй. — Чон Чонгук, приятно познакомиться. Теперь ты отдашь мне мою карточку?       Чимин улыбнулся, допивая свой кофе, затем встал из-за стола, обошёл его, медленно ведя аккуратными пальцами по столешнице, и остановился возле Чонгука.       — Отдам, когда вспомнишь, что ты мне сказал прошлой ночью.       Стоило этим абсурдным словам слететь с его губ, Пак лёгкими шагами направился к выходу и уже через пару секунд оказался на улице. Закипая, Чонгук помотал головой и вскочил с места, быстрым шагом догоняя этого чудика. Нагнав его уже на улице, Чон схватил парня за плечо и развернул к себе.       — Что за дела? Ты понимаешь, что творишь?       Чимин пожал плечами всё с той же лисьей улыбочкой.       — А что я творю? Ты сам мне отдал свою кредитку, и это твои проблемы. Всё ведь просто: тебе всего лишь нужно вспомнить свои вчерашние слова.       Они продолжали идти по улице, а Чонгуку лишь оставалось закатывать глаза.       — Не помню я, не помню. Я что-то тебе обещал? — устало спросил он.       — Кто знает, — неопределённо пожал плечами Пак.       — Ты что, даже подсказку мне не дашь?..       Чимин молчал. Тем временем они завернули на другую улицу и вскоре оказались в располагавшемся на ней небольшом зелёном парке.       — Между нами что-то было? — закатывал глаза Чонгук.       — Смотря что ты имеешь в виду.       — …Мы целовались?       Пак бросил в сторону парня неоднозначный взгляд, и у того по спине прошёлся холодок.       — Что? Что-то большее?..       — …Придурок, — бросил Чимин, ускоряя шаг и уходя вперёд.       — Я просто пытаюсь догадаться, что за хрень ты хочешь от меня услышать и на почве чего я это мог сказать, — выдохнул Чон.       — Не было ничего такого, — просто ответил Пак. — Хотя ты и пытался зажимать меня возле туалета.       Чонгук устало выдохнул, вороша пятернёй волосы на затылке. «Как же всё это достало…»       Они шли молча, и всё это походило на романтическую осеннюю прогулку в парке, где кругом были одни парочки и семьи с детьми, а ещё кругом стояли ещё не закрывшиеся точки с сахарной ватой и прочими вкусностями. Отвратительно сладко.       — Почему бы тебе просто не отдать мне эту чёртову карту? На ней не так много денег, если тебя это интересует.       Чимин прыснул со смеху.       — Ты так забавно пытаешься от меня отмахнуться. И ещё ты на удивление неразговорчивый. Не то что вчера.       Чонгуку уже начинало становиться не по себе, когда он думал, что же такого мог наговорить этому парню в пьяном угаре посреди ночи. Внезапно тот остановился и пристально посмотрел в глаза Чонгука. У того отчего-то прошлись мурашки. Этот взгляд он определённо уже видел. Его глаза были какими-то гипнотическими.       — Никогда не знаешь, кто способен исцелить твою изуродованную душу, — тихо проговорил он и просто пошёл дальше, а Чон так и остался стоять, как вкопанный, глядя ему вслед.       Эти слова эхом раздавались в его голове, и внутри вдруг вспыхнули странные смешанные чувства: злоба на непонятное поведение этого парня и желание схватить его за шкирку и развернуть к себе, чтобы ещё раз увидеть эти чёрные глаза и прочитать в них то, о чём этот гадёныш думает.       Он резко сократил расстояние между собой и Чимином и схватил того под локоть, намереваясь развернуть в свою сторону, но тот повернулся сам и мягким движением накрыл своей ладонью его, отводя руку парня в сторону. И, как бы Чонгуку не хотелось, прочитать мысли этого парня всё-таки было вряд ли возможно. Он молча стоял и смотрел в глаза Чимина, сам не замечая, что почему-то сжимает его руку.       Кажется, в его голове начинала складываться приблизительная картина прошедшей ночи. Торопливо выпустив руку нового знакомого из своей, он отвернулся и зашагал дальше, прокручивая в голове воспоминания. Чимин молча шёл рядом, как ни в чём ни бывало разглядывая деревья и бегающих поблизости детей.       Итак, минувшей ночью Чонгук завалился в клуб, там его уже ждала компания друзей и знакомых, в которой были новые лица, в том числе и этот Пак Чимин. В какой-то момент все разбрелись по углам: кто-то отрывался на танцполе, кто-то знакомился с симпатичными студентками, кто-то просто болтал на совершенно неинтересные Чонгуку темы. Тогда он начал погружаться в неясное апатичное состояние, сопровождаемое нежеланными воспоминаниями о событиях недавнего прошлого и мрачным чувством опустошения. Именно в этот момент поблизости вовремя оказался этот парень. Он вырвал Чонгука из меланхоличной задумчивости и предложил выпить, тот согласился, они сначала долго о чём-то разговаривали и пили, а после уже танцевали вместе с остальной компанией.       Он вспомнил, как в какой-то момент начал откровенно разглядывать худое и в то же время хорошо сложенное тело этого женоподобного парня, который, вероятно, был немногим младше его. Вспомнил его соблазнительный взгляд и эти пухлые губки, невинно звавшие «хён» и прямо-таки призывавшие к действию. Вспомнил, как прижимал его к стене в укромном закутке большого клуба и чувствовал горячее отрывистое дыхание на своей шее. Вспомнил, как попытался поцеловать и столкнулся с полным неуверенности, почти напуганным взглядом. В один момент всё происходящее, хоть подобное и происходило с ним десятки раз, стало казаться таким неправильным и отталкивающим. Разом его накрыл целый шквал неясных мыслей и вопросов к себе от одного только этого взгляда. Зачем? Какова конечная цель? Какова ценность всего происходящего? Что будет после? Что будет с ним в конце концов? С каких пор его жизнь стала такой?       — Хён… — испуганно прошептал парень, прижатый им к стене, когда на его скулу сверху упала тёплая слеза.       Чонгук, уже плохо соображавший от затуманившего разум алкоголя, болезненно улыбнулся. Он не помнил, когда он плакал в последний раз до этого момента. Он слегка отстранился от Чимина, протянул правую руку и с несвойственной ему нежностью провёл по его щеке, вытирая с его красивого лица свои же слёзы.       — Прости… Ты мне нравишься, — вдруг выдал он совершенно нелепую школьную фразу, в то время как Чимин возле него молча хлопал ресницами, ошарашенный такой внезапной переменой. — Знаешь, я хочу отвезти тебя в одно моё любимое место, о котором не знает никто, — бросил он и уронил кружившуюся голову на плечо ничего не понимавшего парня.       «Может быть, ты сможешь исцелить мою изуродованную душу, » — повторил Чонгук свои вчерашние слова. Пока он один за другим вытаскивал из подсознания отрывки той ночи, на улице успело стемнеть, а они с Чимином дошли до берега реки Хан. Поняв, что он нечаянно сказал это вслух, Чон раздражённо прикусил губу, но сказанного не воротишь. В его груди переливались слишком сложные чувства: он будто бы жалел о произошедшем, но какой-то частичкой себя словно вернулся в то вчерашнее состояние.       — Ты всё-таки вспомнил, — с неясной полуулыбкой хмыкнул Пак. — Это было слишком искренне, чтобы так просто забыть.       Сказав это, он остановился возле скамейки на берегу реки и сел на неё, разглядывая чёрную водную гладь, освещаемую фонарями. Чонгук внимательно наблюдал за ним. На его симпатичном лице красовалась та же лёгкая полуулыбка, но было видно, что за ней он прятал то же самое, что в тот же момент Чонгук пытался спрятать от самого себя.       — У меня есть мотоцикл, — спустя где-то минуту тишины как бы невзначай бросил он. — Хочешь увидеть то место, в которое я обещал тебя свозить?