Ты с ума сошел?! Я натурал вообще-то!!

Я лежу на чем-то прохладном, телу приятно, по венам пробегает горячая, обжигающая кровь, которая заставляет пульс зашкаливать. Свет прожектора вспыхивает резко и слишком ярко, от чего приходится жмуриться. Прикрыв лицо ладонью, медленно поднимаюсь и всматриваюсь сквозь бьющие по глазам прямые лучи. В ушах всё отчётливее слышится гул толпы. Рёв нарастает громче и громче и вот уже окончательно от криков сердце готово разорваться. Я оглядываюсь вокруг: оказывается, я стою на огромной сцене, где повсюду раскиданы провода, валяются сломанные инструменты и неизвестные люди курят, сидя на колонках и выпуская вверх колечки дыма. Подхожу к краю сцены и развожу руки в стороны, надеясь, что все, кто стоит напротив меня взорвутся от счастья. Аплодисменты следуют незамедлительно, женский ор будоражит. Вот я - ваш Бог, ваш Идол, тот – кому вы раскрыли свои объятия. Шагаю вперёд и падаю вниз. Тысячи рук подхватывают меня, и, словно на волнах, я перемещаюсь то влево, то вправо. Глаза… страшные, горящие красным… Какие же они жуткие! Почему все так смотрят на меня, словно пытаются наброситься и сожрать? Стая голодных, диких зверей. Да и к чертям! Разорвите меня на части, чтобы я больше не мучился! Странная музыка начинает играть, надрываясь с каждой нотой. Гитарные рифы звучат рвано, словно струны сейчас порвутся и заставят пальцы истекать кровью от порезов. Говорят, чтобы жить вечно, сначала нужно умереть. Может это наконец-то случится? Давно хотелось попробовать каких-то новых ощущений… Пластиковая трубка или нечто похожее упёрлось мне в гланды. Откуда это могло взяться? - Красавчик, приди в себя! Этот голос… Манящий, сладкий, от него пьянеешь и начинаешь вести себя непозволительно развязно. Бархатистый, чуть с хрипотцой тембр может принадлежать только моему хозяину. Опасный голубоглазый блондин, который прочно засел в моём сознании. Ему хочется подчиняться, сходить по нему с ума, быть его жертвой и собственностью. Наконец начинаю соображать, что это очередные галлюцинации. Вот уже несколько недель я путаю реальность и вымысел. Со мной происходит что-то невероятное. Нормальные мысли всё реже появлялись в мозгах, уступая место бреду. Вновь трубка больно прошлась по горлу. Видимо мне снова что-то вводили, очередной препарат, а это воткнули, чтобы я мог дышать. Олег творил со мной всё что хотел. Овладевал по несколько раз на дню, заставляя извиваться под ним и кричать иногда от боли, а иногда от удовольствия. Я словно послушная шавка слушался каждого его слова. В палате, которая уже стала мне родным домом, меня сажали на цепь, пристёгивая к батарее. Не знаю, может, опасались, что я сбегу? Душа рвалась на волю, но что-то цепляло, и постоянная жажда близости с Вишневским не давала даже попытки смыться из этого ада… Может, давно надо было отправиться на тот свет? Найти колющий-режущий предмет и вогнать по самое «не балуйся», чтобы алые пятна забрызгали эту надоевшую идеальную белизну. Но никто же меня в этом не поддержит. Никто не подтолкнёт. Вообще, у человека, склонного к самоубийству напрочь отсутствует чувство юмора. Я явно не подходил под эту категорию. Куда мне с моим вечным позитивом. Даже в сложившейся ситуации можно найти для себя выгоду. У меня есть регулярный секс, еда, причём вкусная, богатая витаминами, над головой крыша и я не прозябаю на улице с протянутой рукой. Холодная ладонь коснулась моего тела, заставляя вздрогнуть. Мне так не хватало нежности, последние дни блондин был чересчур груб. Так хотелось почувствовать на себе поцелуи, которые были бы чувственны и в то же время горячи, чтобы они вдыхали в меня жизнь, наполняя лёгкие свободой. Я слишком люблю мечтать и впадаю в отчаяние, когда всё рушится в миг, не проявляясь, не рождаясь на свет.