Ты с ума сошел?! Я натурал вообще-то!!

Да, я извивался в экстазе от каждых прикосновений, наконец-то они были нежными, не грубыми и садистскими, как это длилось долгое время, а именно желанными и такими приятными. Выгибаясь навстречу жарким поцелуям, я громко стонал, и цеплялся пальцами за волосы, плечи, всё, что мне попадалось под руки. Мне было не известно какой сейчас день, какое число, ночь или уже раннее утро. Я потерял счёт времени, да и оно уже было неважным. Ощущение чужой плоти внутри заставляло срываться на хрип. Это было чертовски возбуждающе, когда тебя медленно насаживают, а потом набирают темп и долбят всё сильнее и сильнее. Я не слышал ничего кроме собственного дыхания. Казалось, весь мир на мгновение умер, оставив меня в гордом одиночестве. Вот впереди бескрайний океан, ветер дует прямо в лицо, взлохмачивая волосы, и небо затянуто серыми тучами, сквозь которые слегка пробивается солнце. Одиночество и полное опустошение вперемешку с диким кайфом. Мои мозги уже похожи на месиво. Я скоро совсем перестану соображать. Меня будут трахать, а моей сущности уже будет всё равно. Умершее сознание ведь ничего не понимает. Руки и ноги по инерции будут шевелиться, а глаза хлопать в такт поступательным движениям. Через месяц, а может и больше Олег решил снимать наши с ним утехи на видео. Камера стала неотъемлемой частью процесса, записывая всю грязь и похоть, которая творилась в белоснежной палате. Меня иногда тошнило от лекарств, но это не останавливало голодного до секса Вишневского. Отснятый материал он заставлял пересматривать по нескольку раз, следя за тем, чтобы я не отворачивался. Однажды блондин пришёл ко мне, пощёлкивая ножницами. Его улыбка как всегда не предвещала ничего хорошего. Я вжался в койку и натянул на себя одеяло. - Сядь на стул. Покорно слезая с постели, я коснулся босыми ногами пола и уселся на крутящийся стул. Олег встал за моей спиной и провёл пальцами по всей длине моих волос. Уткнувшись носом мне в макушку, он долго вдыхал один ему известный аромат. Собрав пряди в пучок, врач стал резать их, словно созревшие колосья серпом. Ножницы шли туго, оставляя после себя рваные клочки. Срезанные части рассыпались по плитке, словно скошенная трава. - Уборщица подметёт, а ты просто слишком оброс. Я молча поднялся и подошёл к небольшому зеркалу, висящему над раковиной. Новая причёска, как и ожидалось, была уродливой. Какие-то ошмётки свисали по обеим сторонам моего лица. Хотелось заплакать, но желание хозяина закон и я должен это стерпеть. Еда уже не лезла в меня. Всё, что приносили на подносе, я выкидывал в мусорное ведро. Желудок скручивало так, что порой приходилось корчиться от режущей боли. Всё чаще я сидел в углу своего «дома», обхватив руками колени и пошатываясь словно метроном. Сосуды в глазах лопались с каждым днём всё больше и больше, наливая белки алым. Да, именно так выглядят психи, которые уже почти на грани. Вечером мне поставили капельницу и прицепили какие-то провода, чтобы снять показания. С каждой минутой я ощущал, как температура начинала расти. Я метался в агонии по простыням, мыча и кряхтя. Никто не пришёл проверить моё состояние, видимо они были слишком самонадеянные и стали халатно относиться к моему поведению. Сосредоточившись, я пытался совладать с собой. Мне хватило ума выдернуть из вены иглу и отодрать от себя присоски приборов. Я приподнялся на локтях, прислушиваясь к обстановке. Всё было так подозрительно тихо.