И вновь настанет утро

Был какой-то уровень богатства, который Тэхен еще мог себе представить. Например, он мог представить ситуацию, в которой семья живет засчет одного кормильца. Он видел людей, которые могли тут же отвести свою машину на починку, как только та сломалась, доплачивать за более быстрый интернет или хранить свой дом в тепле всю зиму. Он не имеет ничего общего с этими людьми, но, тем не менее, прекрасно имеет представление об их существовании. Он понимает, как эти люди зарабатывают и как умудряются сохранять свой заработок. И это то, чего бы он хотел для себя и своей будущей семьи. Однако что-либо более шикарное, чем тот уровень жизни, при котором тебе не нужно питаться неделю одной только фасолью, было за пределами его понимания. Люди, которые владеют несколькими машинами и домами с дополнительными ванными, которые имеют возможность взять отпуск и путешествовать, которые закупают в «Хол Фудс»* продукты, что могли бы купить в «Гросери Аутлет»**, которые тратят сотни долларов или даже больше на одну единственную брендовую вещь – эти люди не существовали в мире пусть и богатого на воображение Тэхена. Он пытался осознать это ранее, но настолько заблудился в деталях, что потерял суть в целом. Излишек был ему незнаком. Тэхен никогда не был настолько беден, что ему приходилось голодать или бояться за свою жизнь. Его семья никогда не была лишена дома или боялась его потерять, насколько ему известно; у него всегда была одежда, позволявшая не замерзать, и он всегда хорошо питался. Когда Тэхен был маленьким, у него была своя комната, но когда его брат вырос достаточно, чтобы не спать с родителями, ему пришлось потесниться. Тэхену не была знакома нищета, но и похвастаться ему было нечем. Его семья всегда едва сводила концы с концами. У них не было ничего, кроме друг друга. Вот почему дом, в котором жил Хосок, ввел его в ступор. Он был невероятно роскошен. На первом этаже находился рынок, по которому оживленно сновали стильно одетые парочки, разнося насыщенный запах свежих овощей. Здание было высоким: возможно, Тэхен не мог сказать точно, в шестьдесят этажей. Оно было настолько высоким, что, когда он смотрел на его вершину, она расплывалась, а очки с его носа съезжали на лоб. Они прошли к боковой стороне здания, и Хосок приложил что-то к чистой домофонной клавиатуре. Загорелся зеленый огонек, и они вошли внутрь. Все, вплоть до светящихся кнопок лифта, на которые нажимал Хосок, казалось ужасно дорогим. Тэхен чувствовал себя не в своей тарелке, и, казалось, будто его вскоре выпроводят из такого престижного места, однако Хосок улыбался и переговаривался с ним в течение всего пути к апартаментам, в то время как Сунен трещал губами и перебивал его. Тэхен испугался своего собственного отражения в сияющем идеальной чистотой зеркале. Он выглядел неопрятно и жалко рядом с одетым в аккуратно выглаженную черную водолазку и такое же черное, сидящее по фигуре пальто Хосоком. Они поднялись на восьмой этаж, и Хосок сразу поднял Сунена на руки на случай, если тот решит убежать в неверном направлении по коридору, вдоль которого протянулось окно во всю стену с видом на серое небо и едва выглядывающие из-за облаков лучи солнца. В конце этого коридора была красная дверь с двумя замками. Когда они зашли внутрь, Тэхен какое-то время не мог проронить ни слова. Потолок был очень высоким, выше даже чем в коридоре с его изумрудного цвета коврами, и, наверняка, это увеличивало цену за проживание, ведь так? В гостиной, как и в холле, были окна высотой во всю стену, занавешенные струящимися белыми шторами, в промежутках которых были видны окна здания напротив и крыша соседнего, что было поменьше, и на вершине его располагался небольшой парк. Вокруг были дома с остроконечными крышами высотой с маленькую гору, телефонные провода, перетянутые через улицы, а справа, где, как казалось Тэхену, был север, располагалось огромное количество таких же огромных зданий из серого и черного кирпича, а через реку протянулся затянутый туманом зеленый мост. Листвы на светло-коричневых до такой степени, что на свету они казались серыми, деревьях, протянувшихся вдоль улиц, не было. Все кругом казалось серым, даже небо было настолько мутным, что он не мог сказать, есть ли на нем облака или нет. Вид на поднимающиеся вверх дороги с темными, кажущимися почти черными, вечнозелеными рощами, вдали прорезающимися сквозь туман, казался красивым. Здесь холодно, странно, и Тэхен еще плохо тут ориентировался, но вид был замечательный. В нескольких блоках отсюда проехал пригородный поезд, отчего Тэхен сразу вспомнил о доме. Хосок что-то говорил, но он все пропускал мимо ушей. Тэхен взглянул на него, только когда тот уже подошел ближе. Мебель вокруг была темной и гладкой, а кухня сияла хромированными фасадами. По всей комнате разбросаны игрушки; это место казалось чересчур изысканным для такого, в котором могут жить дети. Как минимум, тут слишком холодно, чтобы чувствовать себя комфортно. - Такой вот у нас дом, - закончил на этом Хосок. - Он очень красивый, - сухо сказал Тэхен, не будучи уверенным в своих словах. - Спасибо, - ответил Хосок, отпуская Сунена с рук. Тот побежал в другую сторону комнаты, принимаясь рыться в игрушках. Гостиная была такая же большая, как и дом, в котором Тэхен с матерью, отцом, бабушкой, братом и сестрой жили все вместе. И он в какой-то степени ненавидел это. Потому что не мог находиться здесь, не думая о том, как много эта квартира стоит. Если его комнатушка, которая представляла из себя скорее грязный шкаф с разваливающимся душем и недостатком места для хранения вещей, стоила девятьсот долларов, то эта должно быть стоит примерно сто миллионов долларов за месяц. Но Хосок, наверняка, ее не снимает. Настолько шикарные квартиры обычно являются кондоминиумами (дал. сокр. «кондо»)***, потому он наверняка ею владеет. И стоила она ему куда больше, чем Тэхен может себе представить. Сунен тяжелыми шагами расхаживал по квартире и выкидывал вещи из контейнеров, что стояли по углам задней стороны комнаты. Как казалось Тэхену, он был на что-то зол: Сунен вел себя, как его брат, когда тот хотел, чтобы на него обратили внимание. Хосок прошел на кухню и открыл сверкающий холодильник. Он сказал, что Сунен хочет есть. Тэхен прошел и уселся рядом с тем местом, куда плюхнулся Сунен, принявшийся дергать в разные стороны плюшевую куклу. Он взял другую, медленно, так, чтобы Сунен мог видеть. - Нет. Мое, - сказал мальчик. - Веди себя хорошо, Сунен-а, - донесся голос Хосока с кухни. - Ты уверен, что не хочешь поиграть со мной вместе? – вновь попытал удачу Тэхен. Сунен на секунду взглянул на него, но больше ничего не произнес, потому Тэхен просто продолжил играться с ним. Он подкрался к нему ближе. Потом еще ближе. И затем прошептал: «Что он делает?», указывая на куклу, которую Сунен дергал в разные стороны. - Танцует, - ответил он. Но это не было похоже на танцы. Скорее на попытку убийства. Но Тэхен просто сказал: «О, круто» и тоже начал, используя кукольное тельце, имитировать танцевальные движения. - Нет, - тут же сказал Сунен. По всей видимости, то, как Тэхен раскачивал ею, ему не понравилось. Он попытался вырвать ее из рук Тэхена, но тот дернул обратно. - Я играюсь с ней, - сказал он. – Тебе она нужна? - Дай мне. Тэхен решил, что уже достаточно: он не был уверен в том, умеет ли Сунен говорить «пожалуйста», поэтому просто передал ему игрушку. - А вот это наши спальни, - указал Хосок, проводя его по коридору. Сунен все еще шумел по-прежнему без какой бы то ни было причины. - Это комната Сунена, - сказал Хосок, заводя их внутрь. В сравнении с широким деревянным полом, высоким потолком и гигантскими окнами, кровать Сунена в форме гоночной машины и пластиковые полки со шкафом казались крошечными. - Отлично, - единственное, что ответил на это Тэхен. - Моя кровать – машинка, - сказал Сунен. - И как ты ей управляешь? – тут же спросил его Тэ. - О, - Хосок, улыбаясь, сказал своему сыну, - У тебя же в шкафу лежит руль. Сунен побежал туда, крича и разбрасывая вещи в разные стороны, и пока он это делал, Тэхен все же сказал: - У вас и впрямь большая квартира. Это кондо? Ему нужно было знать. Эта мысль так и не отпускала его. - Да, - ответил Хосок, - Я купил эту квартиру до того, как родился Сунен. Тогда еще я не был один. Его объяснение звучало так, будто он прекрасно знал, насколько странным считает Тэхен то, что он растит ребенка в подобном месте, где скорее должны жить даже не помышляющие о детях восходящие звезды, а не одинокий парень, ухаживающий за карапузом. Тэхена удивило то, что Хосок не женат. Он думал, мама Сунена должно быть постоянно пропадает на работе или что-то вроде этого. Наверное, Хосоку после развода трудно привыкнуть одному воспитывать ребенка. Довольно грустно думать об этом. Скорее всего, именно потому Сунен настолько испорченный. Тот тем временем закончил рыться в игрушках и достал не руль, а большой игрушечный меч. Он дважды довольно сильно ударил Хосока в грудь, перед тем как тот вырвал его из рук мальчика. Сунен закричал, принялся пинаться и топать ногами. - Бабушка купила ему эту штуковину. Каждый раз, когда я хочу его выкинуть, он замечает, - сказал Хосок. - Аа, - только и вымолвил Тэхен. Он начал понимать, что эта работа действительно стоит того, сколько за нее платят, и, возможно, продолжать учиться дальше было бы куда проще. Но он все равно будет тут работать хотя бы потому, что чувствовал, будто обязан стать тем самым голосом разума, здравомыслия и благовоспитанности в жизни этого мальчика. И совсем не потому, что думал, будто ему будет здесь весело. - Итак, что вы решили? – спросил Хосок. – Сунен-а, тихо. Сунен перестал кричать, подбежал к ноге Хосока, и тот поднял его. Мальчик тут же прокричал что-то невнятное ему на ухо, отчего он вздрогнул. - Я хочу здесь работать, - ответил Тэхен. - Вы готовы начать завтра? – спросил Хосок, провожая Тэхена к выходу. Тот кивнул. Стараясь игнорировать извивающегося и кричащего Сунена, который тут же выпрыгнул из его рук и, приземлившись на землю, убежал в неизвестном направлении, Хосок уточнил, - 8:15 подойдет? Или вы хотите подойти раньше, чтобы задать интересующие вас вопросы? Мы встаем очень рано. - Можно тогда в 8? - Отлично, - сказал Хосок, - Как хорошо, что вы серьезно к этому отнеслись, спасибо вам за это огромное. - Не стоит благодарности, - помотал головой Тэхен. Он помахал на прощание Сунену, который показал ему язык, вышел, позволив Хосоку закрыть за ним дверь, и направился обратно в сторону лифта с гигантскими зеркалами, чтобы спуститься к массивной двери, за которой скрывались холодные и шумные улицы. Тэхен пошел в сторону дома, засунув руки в карманы и чувствуя, что кроссовок из тонкой материи явно недостаточно, чтобы защитить его от простуды. Все будет хорошо. Хосок знает, что он тут только на несколько месяцев. Это быстро закончится. Тэхен совсем не похож на этих людей. И тот факт, что они корейцы, совсем не улучшает ситуацию. Когда Тэхен был в возрасте Сунена, он жил в шумном доме, где всегда пахло вкусной едой, и едва говорил по-английски, так как всегда проводил время с семьей: дрался с братьями, играл в грязи, но всегда знал, как нужно вести себя с родителями. И его брат с сестрой росли точно так же. Сунен же совсем на них не похож. Он живет один со своим усталым отцом в большом и неуютном доме. Это разрывало ему сердце и заставляло скучать по семье еще сильнее. Даже три недели без них казались ему слишком долгими, а ему предстоит находиться здесь еще почти пять месяцев. Он до этого уже уезжал из дома, правда, в другой город для того, чтобы учиться в колледже, но навещал родных каждые выходные и даже в те вечера, в которые особо скучал по Джесону и Джису, его брату и сестре. И это первый раз, когда он настолько далеко от них уже огромное количество времени (не будучи в состоянии сесть на автобус каждый раз, когда ему хотелось поесть маминой еды на ужин), что это расстояние причиняло ему буквально физическую боль, потому Тэхен и звонил родителям каждый день, что он сделал и сейчас, добравшись до своей неудобной кровати в маленькой холодной квартирке. - Тэ, дорогой, что случилось? - голос его матери звучал рассерженно, и, конечно, она была зла. Зла, потому что Тэхен оставил их, а теперь находится в другой стране без особой причины, в то время как никто не может успокоить Джесона так быстро, как он, и никто не может быть таким же рассудительным, как Тэхен, когда отец в очередной раз раздувает из мухи слона. И сейчас он бросил стажировку и просит ее оплачивать его счета. Конечно, она зла. - Привет, мам. Я устроился на работу. - Хочешь сказать, ты нашел ее за пару часов? Тэхен взглянул на время на своем ноутбуке. Сейчас полвосьмого, а он звонил ей в полдень. - Да, - ответил он, - Буду ухаживать за ребенком богатея. Она вздохнула. - Что ж, пусть ты и не можешь присматривать за своими братом и сестрой, то хотя бы один ребенок будет в безопасности. - Прости, - поспешил извиниться он. – Я хочу вернуться домой. Но пока что не могу. - Я знаю, - сказала она, при том звуча так, будто действительно понимала это, – Мы просто скучаем по тебе. И я не знаю, почему ты все бросил. Хочешь поговорить с детьми? - Да, передай им трубку, пожалуйста. Тэхен услышал, как они бегут к его матери, чтобы взять телефон. - Тэтэ, - донесся голос Джэсона. - Оппа, - подключилась Джису. - Привет, ребят, - сказал Тэхен, – Чем вы сегодня занимались? - Играли! – прокричали оба. Затем Джису добавила: – Бабушка водила нас на рынок. - Отлично. Вы купили что-нибудь классное? - Нет, только конфеты, - ответил Джесон. - А по мне, звучит неплохо, - сказал Тэхен, улыбаясь, несмотря на свои многочисленные дурные мысли, так как общение с братом и сестрой, людьми, которыми он дорожил больше всего на свете, уже делало этот отвратный день не таким ужасным. Все ведь в порядке, не так ли? Осталось только пять месяцев, и он сможет наконец вернуться домой.