И вновь настанет утро

Утром, когда оставалось три минуты до восьми, в квартире раздался звонок, но только на долю секунды. Хосок даже сначала подумал, что ему показалось. Недосып и прежде подбрасывал подобные сюрпризы, однако из гостиной прибежал Сунен и спросил: - Папа, что там? - Наверное, Тэхен пришел. Подождем, пока он позвонит вновь, и тогда откроем ему. - Тэхен? Хосок кивнул. - Да, Тэхен. Твоя новая няня. Ты вчера играл с ним. - Я ненавижу Тэхена. - Надеюсь, ты ему это в лицо не скажешь. Бедный Тэхен. Сунен всегда любил делать то, что ему запрещали. Он кричал: «Я ненавижу Тэхена! Я ненавижу Тэхена!», пока тот вновь не разобрался, как работает домофон. И Сунен продолжал кричать, даже когда Хосок уже подошел к двери. - Тэхен? - Да, – донесся хриплый голос. – Я правильно все делаю? - Правильно. Прости, тут довольно сложно разобраться. Я сейчас тебя впущу, погоди немного. И он повесил трубку, нажав на кнопку, чтобы разблокировать дверь внизу. Сунен уже перестал кричать, когда Тэхен поднялся наверх, но, когда тот зашел в квартиру, начал вновь. Переполненный чувством стыда Хосок понимал, что выглядит, как дерьмовый отец, но, стараясь не терять лицо, он извинялся перед одетым в зеленую, с разрезом у воротника майку, джинсы и такое же, как и вчера, синее поношенное пальто Тэхеном. - Все в порядке, - сказал он, но ему очевидно было некомфотрно. - Спасибо, что пришел пораньше. На столе лежит листок – там вся необходимая информация. Обычно я принимаю душ, после того, как приходит няня. В другое время не получается. - Хорошо, - сказал Тэхен, опираясь о кухонную стойку и немного подозрительно поглядывая на Сунена. Тот тем временем говорил плюшевому тигренку: - Я ненавижу Тэхена. - Этим я, пожалуй, и займусь, - продолжил Хосок, - если ты не против. Боже. Какой же он херовый отец. Хосок не может заставить своего ребенка прекратить говорить новой няне, что он ненавидит его, и даже не пытается, а только ведет себя так, будто ничего не происходит, и что Сунену явно совсем не на пользу. Хосоку просто нужно принять душ. Тэхен кивнул. Его глаза немного расширены, будто он совершенно не уверен, было ли это правильным выбором приходить сюда, и Хосок его прекрасно понимает. Все няни до него были напуганы в первые дни. Ни одна не шла на это целиком добровольно. И когда Хосок направился по коридору в свою спальню, он услышал, как Тэхен сказал: «Сунен, привет. Рад тебя снова видеть». А пока закрывал дверь, Сунен ответил: «Уйди». Хосок быстро принял душ. Он беспокоился, что к тому времени, как он закончит, Сунен чересчур разойдется, пусть и знал, что все станет действительно плохо, только когда он уйдет на работу. Сунен смышленый ребенок. Он знает, что, когда Хосок уходит, он может делать все, что угодно, с человеком, который присматривает за ним, и тот ничего папе не скажет. И Хосоку оставалось только гадать, что такого чудовищного творил Сунен, что все няни с таким рвением покидали его дом к концу дня. В своих отчетах они никогда об этом не писали, а могли только сказать: - Мы ходили в парк сегодня. - И как прошло? - спрашивал он. - Хорошо, - отвечала каждая, с диким взглядом, заученно пожимая плечами, отчего сразу становилось понятно, как нелегко приходилось им переживать все нападки Сунена, швырял ли тот игрушки в них или же намеренно причинял себе боль. Хосок знал, что он умеет унижать, умеет быть по-настоящему злым. Сунена иногда сложно любить так, как любит его Хосок. Хосок выбежал из дома в 8:45. Перед уходом он попытался поцеловать Сунена, но тот увернулся, отчего его усталая улыбка на секунду дрогнула, и он сказал: - Что ж, тогда, Тэхен, ты можешь звонить мне в любое время. Неважно по какой причине. Многое я расписал в напоминалке, но, уверен, у тебя еще будут вопросы. - Я обязательно позвоню, - сказал Тэхен, понимая, что его голос звучит немного напряженно. Он не знал, чего ожидать от сегодняшнего дня. И Хосок, одетый стильно (словно по-деловому, однако его работа не требовала офисного дресс-кода, потому на нем были только кремовая кофта с высоким воротом, плотное серое шерстяное пальто и перекинутая через плечо кожаная сумка), помахал им на прощание и оставил Тэхена наедине со своим непредсказуемым ребенком. И Тэхен совсем не удивился тому, что, как только Хосок исчез за порогом дома. Сунен тут же начал вести себя по-свински. Он был уверен в том, что это произойдет. - Где папа? - Ты знаешь где он, - ответил Тэхен. – Папа ушел на работу. - Почему? – начал рыдать Сунен. Его лицо было красным, и он действительно выглядел печально, и Тэхен бы обязательно подошел обнять его, если бы не боялся сделать все только хуже, потому только ласково ответил: - Ты, наверняка, знаешь почему. Потому что он уже взрослый и должен зарабатывать деньги, чтобы заботиться о тебе. Сунен ударил ручкой по полу и шмыгнул носом. Он пробормотал что-то едва различимо, и, когда Тэхен попросил его повторить, взвизгнул от раздражения, но все-таки сказал вновь: - Ты не работаешь. - Я работаю, - возразил Тэхен. – Раньше я исследовал, откуда появились те или иные скелеты древних животных, а теперь должен играть с тобой. И он в попытке продемонстрировать поднял игрушку, но Сунен визжал на него до тех пор, пока Тэхен не положил ее на место. Похоже, ему не понравился его ответ, только вызвал еще больше слез. И, скорее всего, эти вспышки гнева будут продолжаться весь день. У этого ребенка, помимо друзей и семьи (за исключением отца), напрочь отсутствуют манеры и причины не устраивать хаос. Тэхен всего лишь посторонний, а Сунен – испорченный ребенок. Он предполагал, что будет нелегко и практически не расстроен по этому поводу. Тэхен поднялся со своего места, оставив Сунена рыдать в одиночестве, и, пройдя к стойке, начал читать заблаговременно исписанный Хосоком листок. Сунен тем временем пытался откусить плюшевому мишке ухо, но, бросив это дело, принялся бить двух барби друг о друга до тех пор, пока у одной не отвалилась рука. Он снова заплакал, но Тэхен решил не трогать его и продолжил читать. Никакого жесткого графика там составлено не было, только ряд советов, связанных со скачками настроения мальчика. Один из пунктов предполагал поход в парк, и Тэхену показалось, что неплохо бы вскоре сделать это. В записи значилось: «Парк – это любимое место Сунена. Он не всегда хорошо ведет себя с другими детьми и часто пытается выбежать на проезжую часть. Пожалуйста, пишите мне, если собираетесь вести его туда». Тэхен достал свой разбитый телефон и отправил Хосоку сообщение: «Я отведу Сунена в парк». Хосок позвонил через десять секунд. - Алло, - ответил на звонок Тэхен. - Ты ведешь его в парк? - Да, ему нужно побегать. - Он хорошо себя ведет? Тэхен отставил телефон от уха и направил микрофоном в сторону гостиной, где заливающийся соплями и слезами, пытающийся подняться на ноги Сунен кричал: «Папа! Иди домой!» - Мне кажется, что тебе не следует этого делать, - сказал Хосок. - Почему? Из-за того, что было написано в напоминалке? – низким голосом спросил Тэхен. - Его трудно контролировать, и он плохо ведет себя с другими детьми. - Если я пообещаю, что буду держать его в узде, то можно мы хотя бы по округе пройдемся? У него столько энергии: он уже сломал две игрушки. Ой, теперь и третью. Хосок вздохнул. - Парк находится через блок отсюда, на тринадцатой улице. Там нет никаких игровых площадок, но побегать можно. Сунен из тебя всю душу вытрясет. - Я готов к этому, - уверенно произнес Тэхен. Хосок дал ему еще пару инструкций и затем сказал: «Один момент», кому-то, кто находился в его кабинете, перед тем как распрощаться с Тэхеном. - Ты все еще можешь звонить мне, когда угодно. - Я понял, - Тэхен повесил трубку, затем повернулся к Сунену и сказал: - Когда взрослые разговаривают, нужно вести себя тихо. Но Сунен в ответ только шуметь стал больше. Парк был небольшим и представлял собой сплошной блок из деревьев с острой, пушистой каймой, пропускающий сквозь свои ветви ровный утренний свет на тропинки внутри. Тэхен с трудом одел Сунена в теплую куртку и маленькую шапочку (правда, тот по-прежнему говорил, что ему холодно), с трудом посадил в большую коляску-трость, с трудом вывез его из здания, и с таким же трудом ему предстоит держать Сунена за руку, пока они будут гулять по парку. Когда они добрались туда, на этот зеленый островок, окруженный со всех сторон высоченными зданиями, Тэхен вынул Сунена из коляски и сказал: - Давай побегаем. Казалось, что Сунена переполняли эмоции, и затем он мигом устремился, но не в сторону парка, конечно же, а в сторону дороги. Ситуация мгновенно стала чрезвычайной. Тэхен поймал его за руку, когда тот уже перескакивал через бордюр и, наклонившись к нему, прошептал: - Если ты еще раз так сделаешь, мы пойдем прямиком домой. Сунен зарычал, обернулся и ударил Тэхена в живот. Он вырывался и кричал, пока Тэхен пытался усадить его обратно в коляску, и, вероятно, если бы его моторика была достаточно развита, для того чтобы расправиться с ремнем безопасности, то Сунен без раздумий выпрыгнул бы из коляски на проезжую часть. - Это тебе за то, что ты ударил меня, - сказал ему Тэхен. Сунен ничего не ответил, слишком занятый криками и воем, но Тэхен продолжал разговаривать с ним по пути домой. - Если ты дерешься, то мы сразу прекращаем все веселье. Тэхен хотел, чтобы тот услышал это, пусть даже и оставил бы без ответа вновь. Но, к счастью, когда они добрались до дома, Сунен уже устал кричать, и очередных вспышек энергии у него не было вплоть до ланча. Телефон Хосока не разрывался от звонков, как тот того ожидал, и, если честно, желал этого. Тот факт, что Тэхен присматривает за его ребенком и при этом связывался с ним только дважды, заставлял его нервничать. Оттого он и проверял телефон каждые десять секунд, даже брал его с собой, пока ходил в буфет за кофе или в уборную. А когда у него была встреча с клиентом, то он заранее предупредил ее: - На всякий случай говорю, - сказал он, - Мне могут позвонить. Я нанял новую няню и пообещал, что буду на телефоне в любой момент, когда возникнут вопросы. Та не казалась расстроенной по этому поводу, скорее умиленной. - О, так у вас есть ребенок? – спросила она. Хосок улыбнулся, взял фотографию со стола, где были он с Суненом, и показал ей. - Сунен. Ему четыре. Каким-то образом фотографу удалось запечатлеть один из тех немногих моментов, где они выглядели счастливыми. Пусть Хосок и казался нервозным, а Сунен заплакал мгновение спустя, но фотография получилась милой. - Боже, какой хорошенький малыш. Вас только двое? - Да, - Хосок широко улыбнулся и начал обсуждать уже деловые вопросы, чтобы ему не пришлось дальше говорить на эту не очень приятную ему тему. – Итак, интегрированные социальные медиа. Во время ланча, Сунен кинул все свои яблочные дольки в Тэхена и больше не съел ни кусочка. Тэхен решил, что если тому хочется голодать, то это его выбор. Позже Сунен просил что-нибудь перекусить, но Тэхен только сказал ему: - Ты кинул в меня свой ланч, вместо того, чтобы нормально поесть. А перекусим мы только через час. - Мне больно, - закричал Сунен, и Тэхен на мгновение даже поверил в то, что он морит голодом этого ребенка. Но, когда он написал Хосоку, тот сказал, что все будет в порядке и Сунен спокойно доживет до перекуса. День был тяжелым, но тэхенова решимость была непоколебима. Он понял, что ему, как человеку, который не приемлет беспорядок, понадобится неделя, чтобы привыкнуть к такому, а Сунену и того больше. Возможно, к третьей неделе они будут куда дружелюбней относиться друг к другу. А пока он очень устал, и когда Хосок вернулся домой, у них был очень беглый разговор, в котором Тэхен уверял папашу, что все прошло хорошо, и он обязательно вернется следующим утром, и когда он вышел на уже темную и слишком холодную улицу, то изо всех оставшихся сил постарался добраться до своей квартирки поскорее. У него дома, в Корее, наверняка, уже 8, и Джэсон и Джису готовятся ко сну, поэтому ему нужно спешить, если он хочет успеть поговорить с ними сегодня (после целого дня с упрямым Суненом, ему хотелось хоть как-то наверстать потраченное на сплошные заботы время). И у него получилось. - Как вы там, ребята? – спросил он, пытаясь хоть что-то разобрать в том шуме, доносящемся с другого конца. - Наша яма уже такая глубокая, - ответил один высокий голосок (он не всегда различал их через телефон), - Возможно, уже глубиной девяносто футов. - А может уже и сотню, - донесся другой тонкий голосок. Тэхен был в курсе, о чем они говорят: те выкопали яму глубиной в три фута и уперлись в старый фундамент. Джису и Джэсон очень хотели добраться до центра Земли, с тех пор как Тэхен взял им из библиотеки книгу о тектонических плитах. - Продолжайте копать, - сказал он им, - И скоро доберетесь до земной коры. - А потом и до ядра, - сказала, по всей видимости, Джису, так как, в отличие от Джэсона, была всезнайкой. - Ядро, скорее всего, будет слишком горячим. Но, думаю, вы справитесь. Джэсон неожиданно сменил тему, что обычно водится за неугомонными четырехклашками. - Мама сказала, что ты работаешь няней. - Да, стажировка была слишком тяжелой. - Ты сдался? Тэхен засмеялся и поудобнее лег на кровать. - Скорее всего, да, прости. - За кем ты присматриваешь? - За маленьким мальчиком по имени Сунен. Ему четыре. - Он хороший? Тэхен подумал немного и сказал: - Не такой хороший, как вы, ребят. На второй день, Тэхен прибирал весь тот беспорядок, что учинил Сунен в своей комнате, пока тот раскрашивал картинки на кухне. Через открытую дверь было все слышно, и он, если что, тут же мог прибежать к мальчику, потому Тэхен понемногу начал расслабляться, позволяя Сунену побыть наедине с собой, ведь он знал, что тот устроит такой же бардак снова, в независимости от того, смотрит Тэхен или нет. И, откровенно говоря, если бы Тэхен был в другой комнате, то масштабы беспорядка были бы куда меньше. Потому он и оставил Сунена ненадолго одного раскрашивать картинки, чтобы собрать все игрушки, которые тот раскидал по всей комнате, вместо того чтобы спать. Спустя минуту он решил проверить его и вернулся на кухню, где вновь обнаружил бардак. И это его совершенно не удивило. Сунен сидел на полу под столом, разливая яблочный сок из бутылочки на пол, растирая лужу руками. Тэхен подбежал и поднял его на руки. - Ой, нет, липко, - сказал Сунен и захихикал. Тэхен отмыл его руки в раковине, отчего тот опять заплакал и не останавливался до тех пор, пока его отец не вернулся домой. Сунен злой. И тут ничего не попишешь. Сунен злобный мелкий засранец. Он довольно хитер, что Тэхен понял к концу недели, когда почувствовал, как тот потихоньку изводит его, пытается выжить. Сунен никогда не играет спокойно, никогда нормально не ест. Он шумный, постоянно плюется, плачет по любой причине, кричит, дерется, много не говорит, но при этом знает, как сложить слова так, чтобы они звучали обидно и мерзко. Уже на четвертый день Тэхен почувствовал, что присмотр за Суненом превращается в каторгу. По утрам он не хочет никуда идти, просто мечтая поскорее вернуться к семье, будто ничего и не было. Но даже Сунен иногда мог быть милым ребенком. Точнее от подобного были только проблески, и то только когда Хосок возвращался домой после длительного рабочего дня. Тэхен видел как тот переставал демонстрировать свое безобразное воспитание, и лицо его озарялось простой радостью от возможности, наконец, увидеть своего папу. И Тэхену от этого было только хуже. Лексикон Сунена был слишком мал для ребенка его возраста. Он узнавал не все буквы алфавита и считал только до 11. Тэхен, как предполагалось, иногда должен был разговаривать с ним на корейском, но его ответы были такими короткими (даже на английском), что нельзя было точно сказать, понимает тот хоть слово или нет, потому Тэхен каждый раз после любой фразы на корейском говорил ее английский эквивалент, при этом не понимая, есть ли вообще какая-либо другая причина этому, кроме того, что такому мажору как Хосок приятно растить двуязычного ребенка. Сунен так долго рос в обстановке вседозволенности, что Тэхен даже не знал, можно ли его перевоспитать. И те моменты, когда приходит Хосок, и Сунен становится милым, с удовольствием обнимается с отцом, все таки зарождают в его голове мысли, что может этот мальчик на самом деле не такой глупый и непослушный, каким хочет казаться. Становилось все очевиднее, что Сунен намеренно пытается заставить Тэхена чувствовать себя отвратно, и причина тут совсем не в том, что он не умеет иначе. И это обнадеживало его, ведь причина, по которой он работает здесь (кроме нужды в деньгах, кроме того что он должен вернуться домой, не представляя из себя бремя для семьи), - это то, что он всегда хорошо обходится с детьми и знает, как заботиться о шалопаях, ведь он помогал растить трех, и сам был таким же. Сунену нужен кто-то кроме одиночки Хосока (тот раздражал его с каждым днем все больше), кто бы вырастил из него приличного человека. Было по-своему приятно осознавать, что внутри этого крикливого, ожесточенного и безудержного сгустка негативной энергии все-таки бьется человеческое сердце. Но на практике это было скорее душераздирающе. Сунен умеет хорошо себя вести, но продолжает упорно добиваться того, чтобы Тэхен поскорее покинул их дом. Сунен не глупый, не злобный и не безнадежный, как бы он ни хотел убедить в этом Тэхена. И пусть последний и пытается изо всех сил достучаться до хорошего ребенка, который возможно, прячется, слабый и беззащитный, где-то глубоко внутри, пока что в ответ он получает только агрессию, которую Сунен безустанно на него вываливает. Это трудно. Тэхен отводит Сунена в парк каждый день, и каждый день, когда Сунен бьет его, пытается убежать в опасном направлении или же, наоборот, сам представляет собой угрозу, Тэхен тут же сажает его обратно в коляску и увозит домой. Каждый день он произносит одно и ту же фразу: «Я довольно ясно тебе объяснил, как ты должен себя вести, когда мы идем гулять в парк. И если ты не следуешь этим правилам, то мы идем домой». Возможно, Сунен проверял его, выяснял, когда же он, наконец, сдастся и перестанет выводить его на улицу вообще, но Тэхен был не менее упрям. Весь свой первый выходной Тэхен спал. Помимо этого, он, кликая мышкой по экрану компьютера, перевел на свой счет в банке внушительную (но в то же время честно заработанную) выплату, что Хосок перечислил ему, и принял ванну в своей уродливой и пустынной квартирке. Здесь всегда либо слишком жарко, либо слишком холодно. Тут есть батарея и кондиционер, но сделать местную атмосферу уютной невозможно никаким способом. Он скучал по своей семье. И Сунен только сильнее заставлял его скучать по ним. Он скучал по брату и сестре, которые сейчас как раз в том возрасте, чтобы постоянно драться и приносить неприятности. Однако они умеют не только озорничать, но и слушать. Они проказники, но об уважении знают не понаслышке. Тэхен скучал по своей бабушке, которая приходила к ним почти каждый день. Тэхен скучал даже по своим родителям. Пусть те иногда жестки с ним, да и в целом не идеальны, однако он всегда чуствовал, что его дом навечно останется его домом. И когда ему становилось совсем тяжко, он знал, что всегда может туда вернуться. Даже когда семья находилась на грани распада, он не был один. Сунену, скорее всего, очень одиноко жить в этой холодной квартире, в которой он даже ни к месту. Лежа на своей маленькой кровати и читая различную информацию в интернете, просто чтобы скоротать время, так далеко от своих родных, которых он действительно любит всем сердцем, Тэхену казалось, что он все-таки немного понимает этого ребенка. Хосок стал миллионером в семнадцать. Оглядываясь назад, нельзя сказать, что он действительно заработал эту сумму. В старшей школе он писал код для одного сайта, и внезапно некая компания предложила ему за него большие деньги. Он устарел почти мгновенно, так как был слишком уродливым, полным глитчей, а возможность посылать аудио в чатрум распространилась по всем остальным конкурирующим площадкам сразу же, как только появилась. К концу года компания, выкупившая сайт, прикрыла проект, но предложила Хосоку высокооплачиваемую работу сразу после выпуска. "Пусть ваш проект и не прошел проверку временем", - значилось в их письме, - "Ваш высокий уровень интуиции, предпринимательского чутья и изобретательности в столь раннем возрасте свидетельствуют о большом потенциале". Хосок не сказать чтобы любил свою работу, но он был хорош в своем деле и получал за это приличные деньги. Настолько приличные, что было даже немного страшно и не могло не озадачивать, и Хосок был уверен: как только он исчерпает себя, они немедленно от него избавятся. А еще он был уверен в том, что, получая такие деньги, состариться ему суждено уже к тридцати пяти. Но все пока идет хорошо, и сейчас, в свои двадцать шесть, он успел закончить несколько успешных проектов, и, как Хосоку казалось, больше в жизни ему ничего и не нужно. Однако, пусть он всегда будет богат, на самом деле, Хосок все же нуждался в некоторых вещах, и его жизнь пока нельзя было назвать счастливой. Большую часть времени он чертовски уставал, и никакой одобренный НАСА матрас или сифонная кофеварка это не исправит. Тэхен обычный человек, и ему тоже порой нужно принимать душ. Он пытался выискать время, когда Сунен был бы чем-нибудь отвлечен. Если бы Тэхен сказал ему, куда направляется, то наверняка по возвращении застал бы сплошной кавардак. Потому он старался незаметно ускользнуть и тут же быстро вернуться, перед тем как Сунен заметил бы его отсутствие. И это не всегда возможно было сделать. С одной стороны, ему казалось, что он чуть ли не на цыпочках ходит, дабы угодить этому ребенку, а ведь не следовало бы. С другой, Тэхен знал, что если он внезапно ворвется в жизнь этого мальчика и начнет диктовать правила, то сделает только хуже. В один из дней, когда Тэхен вышел из ванной, то обнаружил Сунена, копающимся в его сумке. Тот вытащил оттуда его любимую записную книжку в кожаном переплете, вырвал несколько страниц, а на оставшихся что-то калякал. И это был первый раз, когда Тэхен поднял на него голос. - Не смей! – крикнул он, вырывая вещь из рук Сунена и с нежностью укладывая ее обратно в сумку, - Делать так больше. Сунен казался напуганным: его глаза были широко раскрыты, и Тэхен даже на секунду задумался, мог ли крик с самого начала стать решением всех его проблем. Мальчик, конечно же, заплакал, но он даже и не подумал извиниться, да и вообще вряд ли ведал, что творит. В этом, на самом деле, и проявлялось его коварство, что только в очередной раз разочаровывало Тэхена. Ничего хорошего в этом ребенке нет, и перевоспитать его не получится, убедился он. Все-таки этот день выдался довольно странным: Сунен вел себя неловко, менее агрессивно, но все же не так, чтобы было комфортно рядом с ним. Теперь казалось, что он боится Тэхена. А Тэхену сложно было угадать, притворяется ли тот, чтобы смутить его, или же он действительно был расстроен. Теперь между ними появилась дистанция, которой раньше не было. Но ведь прежде там была только злоба, агрессия и ни грамма любви, но это по крайне мере было хоть что-то. Сунен стал немного тише и сдержанней, и когда Тэхен взял его за руку, чтобы тот перестал рисовать на столе, он вздрогнул и заплакал, но это были совсем не те прежние рыдания. И вовсе Сунен не злой. Тэхен понял, что совсем не в курсе кто такой Сунен, и каковы причины его поступков, но все же он не злой. Потому Тэхен решил больше никогда не кричать на него. На второй день следующей недели, когда Хосок вернулся домой, он застал Сунена, как обычно кричащим на Тэхена. «Ненавижу тебя!» - вопил он. И даже когда он заметил Хосока, Сунен и не подумал останавливаться. Будто специально разыгрывая сцену. - Я ненавижу тебя. Больше никогда не приходи. Тэхен сидел на полу, стоически на него уставившись и поджав губы. - Тебе очень не повезло, раз ты меня ненавидишь, ведь уходить я никуда не собираюсь, - сказал он, затем взглянул на Хосока и, коротко улыбнувшись, промолвил, - Здравствуй. Как видишь, у нас был безумный день. - Я вижу, - нерешительно ответил Хосок. Тэхен поднялся и любезно, будто ничего и не случилось, прознес: - Все же я соврал: мне нужно уходить, но только до завтрашнего дня. Увидимся утром, Сунен-а. Покрасневший, с полными слез глазами, Сунен крикнут ему в ответ: - Ненавижу тебя! Тэхен снял свою сумку с крючка и, будто бы торопясь, спросил: - Все ведь в порядке? - В полном, - ответил Хосок, - Мне очень жаль за все. Увидимся завтра. - Хорошо, - сказал Тэхен, - Пока, Сунен. Затем он быстро открыл дверь, но довольно бесшумно закрыл ее за собой. Почти каждый день Тэхен по возвращении домой плакал, просто потому что сильно уставал. Может, причиной было еще то, что он сильно скучал по дому, Джису и Джесону, и с каждым днем это чувство росло в нем только сильнее. А еще он ненавидел здесь жить, испытывая только разочарование. Тэхен старался изо всех сил, но, казалось, будто ничего не получал взамен. Он столько свободного времени провел, просто рыдая в кровати или пялясь в потолок. Здесь много прекрасных ресторанов и великолепных баров. С общественным транспортом все в порядке, и есть огромное количество мест, куда можно было бы прогуляться. Перед тем как приехать сюда, он даже присоединился в интернете к какой-то группе людей, которые так же, как и он, недавно приехали в город и желают завести друзей. Но Тэхен просто ничего не делает. Он позволяет какому-то четырехлетке топтаться по нему, а затем приходит домой, весь уставший и тоскующий по дому и настолько разочарованный, что ему ничего больше не остается, кроме как плакать.