Но ведь я буду рядом

      Виски словно тисками сжала головная боль. Джей негромко застонал и с усилием приоткрыл глаза, перед которыми сразу же предстала незнакомая люстра. Джей перевел мутный взгляд чуть ниже и узрел такой же незнакомый шкаф, стоящий в углу нечеткой, размытой гостиной.       Где он вообще? Поехал к какой-то девушке после пьянки, и она оставила его одного на диване? И почему он в верхней одежде?       Ему понадобилось какое-то время, чтобы осознать, что гостиная была вовсе не незнакомой. И что на этом же самом диване он когда-то занимался крайне грязными вещами с еще более грязным человеком. И это осонание, равно как и воспоминания о прошедшей ночи, поразили его острием испуга и еще более сильным приливом головной боли. Однако, чувствовал он себя настолько хреново, что был просто не в состоянии думать о чем-либо, кроме как о желании избавиться от последствий ночного веселья.       — О боже, — лишь простонал он, закрыв рукой лицо.        — Доброе утро, — внезапно непринужденно раздалось совсем рядом, и парень похолодел. Он сквозь пальцы взглянул на обладателя голоса и похолодел еще сильнее. — Как спалось?       — Прекрасно, — хрипло пробормотал Джей и тяжело сел, морщась от головной боли. — Который час?..        Эдвард заботливо протянул ему стакан воды и таблетку аспирина. Джей настороженно взглянул на него, сделал из стакана пару жадных глотков и принял лекарство. Бромшкот поднял взгляд на висящие на стене часы.        — Полдвенадцатого. А что, ты куда-то спешишь? — в его голосе звучала скрытая насмешка — он явно забавлялся происходящим. Джей был вовсе не уверен в том, что способен хотя бы выйти за пределы этого дома. Его плохое самочувствие мешало осуществить наилучший вариант развития событий — уехать прямо сейчас. После всего, что он натворил, находиться рядом с Эдвардом было крайне опасно.       — Нет. Не хочу затруднять тебя своим присутствием, — так же хрипло проговорил парень и, не выдержав, вновь страдальчески завалился на бок.        Эдвард хмыкнул.       — Сегодня выходной, так что можешь не переживать об этом, — словно сквозь пелену произнес он с подозрительным дружелюбием. Джей окинул его расплывающуюся фигуру тяжелым взглядом. Уже совершено ни о чем не думая, он поморщился от очередного прилива головной боли и произнес:       — Ну раз ты не против…        Мысли разбегались, поддаваясь болезненной пульсации в висках, и Джей уже не думал ни о чем, кроме как о спасительном сне. Лишь только его веки сомкнулись, как он мгновенно погрузился в забвение.       Когда он снова проснулся, комнату не заливал более дневной свет, и Джей по-прежнему в ботинках и куртке лежал уже в полумраке. Что ж, он проспал весь день и чувствовал себя, на удивление, много лучше. Телефон, наверное, трещит от обилия пропущенных вызовов.       Джей не сдержал короткого смешка. И как ему только в голову пришло пьяному отыскать номер Эдварда и позвонить ему? И почему он до сих пор не связан и не раздет, где все извращенческие штучки, которыми Эдвард собирается его наказывать? Он ведь наверняка хочет это сделать.       По груди Джея вновь пробежал холодок при мысли о том, как именно Эдвард мог бы его наказать (хотя некоторые предположения казались весьма привлекательными), и он решил как можно скорее убраться из этого дома. Но в мгновение ока мысли приняли другое направление — он не знал, чего можно ждать от Эдварда, и неопределенность заставляла его чувствовать некоторую интригу. Опасения насчет Бромшкота вскоре вытеснило любопытство. Парень неторопливо поднялся с дивана и направился в коридор.        Там он нос к носу столкнулся с Эдвардом, чуть не налетев на него. Тот приподнял брови и с интересом скользнул по Джею взглядом. По телу парня разрядом тока прошла дрожь. Он почувствовал свежий запах Эдварда, отдающий гелем для душа, и исходящее от его тела томительно-манящее тепло. У Джея внезапно пересохло во рту и он отступил на безопасное расстояние. Тут же его внимание переключилось на другое.       — Ты что, в футболке? — изумленно спросил он, оглядывая фигуру Эдварда в светло-серой футболке с логотипом какой-то фирмы и домашних спортивных штанах. — Вау. Я думал, ты и спишь в костюме.       Эдвард снисходительно оставил его реплику без внимания.       — Как ты себя чувствуешь? — осведомился он.       — Намного лучше, — не без довольства произнес Джей, скидывая с себя обувь и вешая куртку, — Ты такой заботливый.       Он прошествовал мимо Эдварда в ванную и там наконец смог сбросить с себя грязную одежду. Затем Джей пристально осмотрел себя на наличие каких-либо следов и сделал вывод, что Эдвард вовсе не насиловал его спящего. Что ж, это хорошо и одновременно странно. Что у этого Бромшкота на уме?        Джей залез в ванну и принял долгожданный душ, с наслаждением смыв с себя все напоминания о вчерашнем времяпрепровождении. Джей прекрасно понимал, что от такого, как Бромшкот, следовало ожидать самого худшего, но при одном его виде у парня просто подкашивались ноги. Эдвард был таким… Обычным. Домашним в этих штанах и футболке. Он не переставал источать скрытую опасность, но и она казалась заманчивой и притягательной. Джей поморщился, думая о том, что он себе позволяет с человеком, которого в пору застрелить. Сможет ли он вообще дождаться исполнения своих планов касаемо мотивов и личности Эдварда? Пока все шло гладко, но неизвестно, что произойдет с ними обоими в дальнейшем. Его головушку заполняли мысли о разоблачении, раскрытии Бромшкота, и он не мог удержаться от желания позабавиться. В присутствии Бромшкота он чувствовал себя совершенно свободно и спокойно, и осторожность заглушало желание подразнить этого чересчур снисходительного и закрытого мужчину. Моральные принципы Джея были крайне относительными и далекими от общепринятых, что отчасти следовало из его быстрого постижения всего окружающего и обстановки, в которой он рос. Он по-прежнему желал насладиться местью, но рядом с Эдвардом почти вынужденно вызывал в себе эти чувства. Нужно просто вести себя уверенно и не показывать этому ублюдку, что он немного… Боится.       Как ни странно, но, освежившись, он лишь больше осмелел. Джей исследовал шкафчик Эдварда, не нашел в нем совершенно ничего интересного и почистил зубы его зубной щеткой. Вытерся полотенцем, еще сохранившим влажность и запах Эдварда, обмотал его вокруг бедер и в таком виде вышел из ванны. Джей невозмутимо прошел по лестнице на второй этаж и зашел в спальню, оказавшуюся столь же малоговорящей в своей аккуратности и минимализме, как и весь дом.        Из коридора послышались шаги, и оказавшийся в дверях Эдвард молча прислонился к дверному косяку. Джей, не обращая на него внимания и напевая какую-то песню, распахнул шкаф. Достав первые попавшиеся трусы, он снял полотенце и кинул его Бромшкоту, после чего непринужденно натянул на себя белье.       Эдвард ловко поймал полотенце.        — Ты ужасно наглый, — произнес он, и Джей почувствовал на себе его изучающий взгляд. Парень ухмыльнулся и надел первые попавшиеся футболку и джинсы, чье наличие в гардеробе Эдварда вновь повергло его в удивление.       — Ты не первый говоришь мне это, — он потянулся, подошел к Эдварду и бесстрашно положил голову ему на плечо. — Покорми меня, пожалуйста, — попросил он, дурея от близости к Бромшкоту и собственной наглости.       — А больше тебе ничего не сделать? — усмехнулся Эдвард. Джей отстранился и умоляюще взглянул в его лицо.       — Ну пожалуйста. Я не умею готовить.       Эдвард насмешливо сощурился и, с мгновение глядя в глаза Джея, от чего тот просто расплавился и мысленно стек на пол, благосклонно произнес:        — Окей. Я приготовлю тебе что-нибудь.       С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, а Джей, все больше удивляющийся этому непонятному человеку, последовал за ним. Он что, и готовить умеет? Стоит на кухне в фартуке и как ни в чем не бывало готовит какие-нибудь блинчики, как домохозяйка?       Вопреки ожиданиям Джея Эдвард не надел фартук. Он невозмутимо достал из холодильника несколько яиц, а Джей уселся за стол, с любопытством наблюдая за уверенными движениями Бромшкота. Тот разбил яйца в миску, взбил их венчиком и посыпал зеленью.       — Ты случайно не знаешь, почему я все это делаю? — внезапно прервал он молчание, и Джей вздрогнул от мгновенно повисшего на кухне напряжения. Уверенность и спокойствие парня как ветром сдуло. Он окинул фигуру ловко орудующего венчиком Эдварда пристальным взглядом, но тот по-прежнему казался каким-то необычайно естественным.        — Не можешь устоять перед моим обаянием, — проговорил Джей, скрывая охватившее его смятение.       Эдвард негромко рассмеялся, тонкими пластами нарезая бекон.       — Ага. Особенно когда ты звонишь мне бухой в три часа ночи.       — Я такой красивый, даже бухой, что ты не можешь мне сопротивляться, — лениво протянул Джей, внимательно наблюдая за Эдвардом. Не дожидаясь его реакции, он произнес: — Ты готовишь, у тебя в доме абсолютная чистота. Идеальная домохозяйка.        Эдвард усмехнулся, кинув бекон на разогревшуюся сковороду.       — Мне пришлось научиться готовить, а порядок легко поддерживать, когда живешь один.       Джей удивленно приподнял брови. Итак, это первое, что Эдвард сказал о себе за все время их знакомства. Парень мгновенно уцепился за тонкую ниточку, тянущуюся из темного и непонятного клубка жизни Бромшкота. Накидываться на Эдварда с расспросами не стоило, и потому Джей решил для начала побеседовать с ним на отвлеченную тему, а дальше — как пойдет.        — Мне так не кажется, — протянул он, постукивая пальцами по столу, — Лично я не смог бы выжить без домработницы. Эдвард вылил содержимое миски в сковороду и наконец повернулся к Джею. На его лице были все те же невозмутимость и легкая усмешка. Казалось, его больше занимал не их разговор, а сам Джей.       — Потому что за тобой всегда кто-то убирал, — произнес он, в свою очередь наблюдая за Джеем.        — Глупо пытаться самому делать такие вещи, когда есть возможность переложить их на другого для вашей взаимной выгоды, — произнес Джей, теребя пальцами прядку волос.        — Но что ты будешь делать, если лишишься такой возможности? — спросил Эдвард, и Джей вновь почувствовал напряжение.       — Не лишусь, — ответил он. Его лицо едва уловимо посерьезнело. Взглянув в глаза Эдварда, Джей натолкнулся на всю ту же стену. Холодные серые глаза не выражали ничего, кроме равнодушного интереса.       Эдвард усмехнулся уголками губ и, достав из шкафчика тарелку, ловко выложил на нее горячий омлет. Через несколько секунд эта тарелка и приборы уже стояли перед Джеем. Изголодавшийся Джей довольно окинул взглядом аппетитно пахнущее кушанье и приступил к еде. На мгновение в его голове пронеслась мысль о возможной отраве в пище, однако парень быстро ее отсеял. Если бы Эдвард хотел избавиться от него, он сделал бы это раньше. Да и что-то подсказывало Джею, что Бромшкот избавляться от него вовсе не собирался. Хоть он и подозрительно дружелюбен…        — Приятного аппетита.        — Благодарю.       — Будешь чай, кофе, сок? Или что-нибудь покрепче? — Эдвард в ожидании подошел к холодильнику. Джей с новым интересом посмотрел на Бромшкота. Что-нибудь покрепче? Это что, попытка вновь его споить? И с кем это Эдвард распивает хранящиеся у него спиртные напитки?        — Сок, — проговорил Джей. Алкоголя ему уже хватило со вчерашнего.       Расправившись с омлетом, парень сделал пару глотков прохладного яблочного сока и, едва сдерживая смешки от нелепости всего происходящего, отставил тарелку.       — Окей. Спасибо тебе за все, Эдвард, я тебе очень признателен. Но, — Джей посмотрел на часы и встал, — Мне пора домой.       — Да? Уже уходишь? — насмешливо спросил Эдвард и двинулся вслед за вышедшим в коридор Джеем. От этой насмешки у парня пересохли губы. Тем не менее он протянул руки к висящей на вешалке куртке и по-прежнему невозмутимо обернулся к Бромшкоту.       — Будешь скучать по мне?        — Возможно. Только вот… — Эдвард вздохнул, и тут же его губы сложились в уже знакомую Джею язвительную усмешку, заставившую парня похолодеть, — За тобой должок, сладкий. Неужели ты забыл?       Эдвард подчеркнул слово «сладкий». Джей вдруг осознал, что за этот вечер Бромшкот впервые употребил по отношению к нему такое обращение. Дружелюбие мгновенно приобрело иную, искаженную форму. Как-то неожиданно Эдвард оказался совсем рядом, но даже сейчас Джей попытался вести себя непринужденно-непонимающе.       — Да, совсем забыл поцеловать тебя в благодарность, — проворковал он и коснулся губами щеки Бромшкота, в то время как разум стремительно пытался придумать способ отступления.       Бромшкот рассмеялся, и смех этот колючими мурашками холода прокатился по позвоночнику Джея. Эдвард провел рукой по щеке замеревшего парня и взглянул ему в глаза.        — Ты должен мне минет, Джей, — ласково промурлыкал он.       — Что? — ошарашенно спросил Джей.       Эдвард нежно улыбнулся.        — Что слышал, сладкий, — подражая словам Джея после своего неудачного минета в офисе парня, протянул он. В тот же момент Эдвард вжал Джея в дверь и грубо раздвинул коленом его ноги. Джей слегка распахнул глаза, растерявшись. Он мгновенно окунулся в водоворот из пьянящего запаха и сладострастного влечения. У него закружилась голова от этой всепоглощающей близости и соприкосновения их тел, и парень изо всех сил попытался совладать с собой. Его пугало свое состояние и то наркотическое воздействие, которое оказывал на него Бромшкот. Эдвард злится. Он невероятно сексуален, но вот только кто знает, что придет ему в голову… И минет?! Отсосать ему? Ну нет. Джея передернуло от отвращения при этой мысли. В его груди тугим жгутом свернулся страх, и парень судорожно дернул за ручку двери. Но дверь не шелохнулось, а Эдвард, настойчиво целующий его шею, лишь насмешливо куснул его за мочку уха.       — Для начала тебе придется найти ключи, мой хороший.        Джей с досадой выругался и, схватив Эдварда за плечо, попытался оторвать его от себя, но тот всем своим весом вдавливал его в дверь. Бромшкот провел носом по шее Джея и оставил легкий поцелуй у него под скулой. Джей прерывисто вздохнул. Черт, это невыносимо… Он совершенно не может сопротивляться, когда уже одно его дыхание сводит с ума…        — В скольких задницах был твой член? — презрительно спросил Джей, с огромным трудом не отвечая на ласки Эдварда, — Даже если бы я хотел это сделать, меня бы вырвало.       Эдвард хмыкнул и слегка отстранился.        — Не бойся, — насмешливо проговорил он, — Ньюта же не вырвало.        Глаза Джея сузились. Рванувшись, он оттолкнул Эдварда и с силой ударил его кулаком в живот.       — Сука.       Бромшкот отшатнулся, согнувшись. Джей с ненавистью и отвращением смотрел на этого жалкого в своей самоуверенности прогнившего человека, к которому его непреодолимо влекло. Шагнув к нему, он схватил его за волосы и с удовольствием рванул их вверх, но в тот же момент Эдвард неожиданно подался вперед, резко толкнув парня. Джей с грохотом врезался в дверь и застонал от боли, напоровшись спиной на дверную ручку, однако его стон заглушил поцелуй, а тело жадно обвили сильные руки. И Джей, ни о чем более не думая, отдался этим сладким губам и рукам, поддался сводящему с ума порыву и целовал, и кусал, и трогал…       Эдвард вплел пальцы в волосы Джея и грубо потянул за них, после впиваясь губами в нежную кожу открывшейся шеи. С губ Джея сорвался хриплый стон, полный нескрываемого желания.       — Отвали от меня, — выдавил он в последней попытке справиться с собой, однако его тело обмякло в руках Эдварда, и Джею ничего не оставалось, кроме как целиком отдаться воле Бромшкота. Эдвард усмехнулся на ухо парня и укусил то место на шее, которое только что целовал, отчего Джей тихо вскрикнул.        — Ты же говорил, что хочешь меня, — хрипло прошептал Бромшкот, сдирая с Джея футболку.        Сознание заволокла уже знакомая Джею мутная пелена, марево вожделения, превратив разум парня в безвольно сопротивляющуюся непонятную частицу, в то время как его тело пылко отдавало себя в полное распоряжение Бромшкота. Из последних сил Джей заставил себя выговорить:        — Староват будешь для того, чтобы я тебя хотел, — его усмешка погасла в очередном стоне, когда Эдвард дорожкой жгучих поцелуев прошелся по его груди и прикусил небольшой розовый сосочек.        — Но у тебя стоит, сладкий, — насмешливо проговорил Эдвард и в подтверждение своих слов накрыл ладонью чуть ли не разрывающий ширинку стояк парня. Уже через минуту Джей стонал как сучка, извиваясь в руках Эдварда, который мучительно медленно поглаживал и сжимал его член, смакуя каждую эмоцию парня, упиваясь его стонами и тяжелым дыханием. Их губы то сплетались в поцелуе, то с чмоканьем разъединялись, и Эдвард, бравший всю инициативу на себя и не дававший Джею даже двинуться лишний раз, ласкал губами его тело, целуя и покусывая бледную кожу. Джей не мог говорить, не мог думать, не мог ничего — он лишь плавился в руках Бромшкота и стонал, целиком отдавшись похоти и наслаждению.       Каким-то образом они добрались до спальни, в которую Эдвард буквально затолкнул парня, а после подошел сзади и опустил губы на его спину. Он провел языком по позвоночнику, не упустив ни одну выпирающую косточку, в то время как его руки сжимали и пощипывали соски Джея. Спина и плечи парня покрылись алыми пятнами засосов, и он изнемогал от страстной истомы, прижимаясь бедрами к члену Эдварда. Джей ничего не соображал, он был одурманен, ослеплен охватившим его желанием, и потому в первую секунду даже не заметил, как его руки за спиной сковали наручники.       Эдвард отстранился после негромкого щелчка замка и окинул парня оценивающим взглядом. Джей подергал руками и, тяжело дыша, почти с мольбой взглянул на пожиравшего его глазами Бромшкота. Почему он отошел?.. Все было неважно, кроме его губ и прикосновений.        — Извращенец, — прошептал Джей. Эдвард же хмыкнул и достал из ящика стола черную полоску непрозрачной ткани. Подойдя к Джею, он неторопливо завязал парню глаза. Это далось ему с некоторым трудом — тот не стоял на месте и так и норовил прильнуть к нему.        — Тебя это настолько возбуждает? — спросил Бромшкот и медленно провел рукой по спине парня, почувствовав охватившую того дрожь.        — Очень… Возбуждает, — хрипло выдохнул Джей, на что Эдвард удовлетворенно усмехнулся и с размаху толкнул парня. Джей вскрикнул и беспомощно врезался лицом в пол. Сморщившись от боли, он попытался было перевернуться на спину, однако на его плечо легла нога и вновь вернула его в прежнее положение.       — Что ты творишь? — растерянно выдавил Джей, не в силах трезво оценивать происходящее.       — Знаешь, Джей, — начал Бромшкот, неторопливо стянув с парня джинсы, — Все справедливо. И ты совершенно прав, когда пытаешься наказать меня, — в его голосе прозвучала очередная насмешка с примесью какой-то новой, неизвестной Джею ранее интонации. — Я этого полностью заслуживаю. И… Ты безумно мне нравишься. Джей, — Эдвард повторил его имя, чуть выделив звук «ж», словно пробуя на вкус. Он лениво подцепил пальцами резинку трусов и освободил парня от последнего элемента одежды. — Твое тело, эта нежная белоснежная кожа… — Бромшкот обвел ладонью ягодицы парня, внезапно сжав одну из них, и это действие трепещущей вспышкой откликнулось в животе Джея. — Но вот только… Я не люблю, когда меня выводят из себя, хоть это сделать довольно трудно. Понимаешь?       Джей ничего не понимал. Он сгорал от возбуждения и потому лишь негромко застонал, воспринимая лишь бархатный, чуть хрипловатый от желания, все такой же нестерпимо насмешливый и оттого еще более волнующий голос. Эдвард негромко рассмеялся.       — Ты выбрал неправильную тактику. Насмехаться надо мной, — он поднялся и раздельно, максимально четко закончил: — Я не позволю.       Джей, с трудом воспринимая речь Бромшкота, со все той же почти детской растерянностью хрипло изрек:       — Что?..       Лишенный зрения, он напряженно вслушивался в шаги Эдварда, звук выдвижения ящика комода и какие-то непонятные шорохи.       — Хм, возможно, это разъяснит тебе, что к чему? — задумчиво проговорил Бромшкот, и в это же мгновение по спине Джея скользнуло что-то прохладное и гибкое, словно…       — Ублюдок, — прошипел Джей, почувствовав, как вместе с очередным приливом возбуждения по телу прокатилась волна холода. Он с силой дернул руками и, убедившись в том, что они надежно скованы наручниками, выругался. — Ты что, хочешь выпороть меня?!       Эдвард нагнулся к уху Джея, и тот буквально почувствовал его довольную усмешку.       — Я просто хочу преподать тебе урок, сладкий, и показать, что лучше меня не злить, — прошептал он и нежно коснулся губами щеки парня.        Возбуждение Джея схлынуло. Он задергался, чувствуя себя безвольным и беспомощным и оттого испытывая ярость и унижение. Вместе с тем в его животе сгустился липкий страх, который парень старательно пытался прикрыть другими чувствами, не желая признавать свою слабость.        — Это тебе лучше меня не злить! Я убью тебя, если ты это сделаешь, мразь!       — Один раз ты уже пытался сделать это, — пренебрежительно заметил Эдвард и приподнял Джея за бедра, поставив того на колени. Джей зарычал, разрываясь от унижения.       — Какая же ты сука.       Он попытался отползти, но по ягодицам предупреждающе скользнули концы плетки. Эдвард негромко рассмеялся.        — Как считаешь, тебе хватит пятнадцати раз? — спросил он, поглаживая ладонью зад Джея.       Несмотря на пропитывающий парня страх, уже с трудом скрываемый от самого себя, по его телу вновь прошлись, лаская, предательские пальцы возбуждения. Вся ненависть, которую он испытывал к этому человеку, сейчас достигла своего пика, а осознание того, что он сам смог так легко отдаться ему в руки, заставляла испытывать еще большее унижение наравне с желанием. И все же, какая пьянящая смесь чувств…       — Да хоть сто, блять! — зло выкрикнул он. — Если дотронешься до меня, то я точно убью тебя, урод!        — Тише, детка, — проворковал Эдвард, скользя концами плетки по спине и ягодицам Джея, — Сто все же многовато. Даже для тебя.        Джей прерывисто вздохнул и в бессильной злости закусил губу. Этот гондон добивался именно такой реакции и сейчас, вероятно, усмехается своей мерзкой усмешечкой.        — Да пошел… Ааа!!! — вскрикнул он, когда зад обожгло неимоверно резкой болью, словно ножом резанувшей его тело. Парень сжался в испуге и тут же, не в силах поверить в то, что все это действительно происходит, с силой закусил губу. Он не любил боль. Его кожа была слишком нежной и чувствительной, и даже синяки оставались на ней дольше, чем следовало. Что уж говорить о том, что и любое воздействие на нее повреждающих предметов переносилось парнем с трудом. Джей чувствовал, как горит длинная полоса удара на коже, четко представлял границы, в которых распространялась боль, и с дрожью думал о том, что Эдвард не остановится и завершит начатое до конца.        — Раз, — произнес тем временем спокойный голос Эдварда. — Как тебе?       Проигнорировав слова Бромшкота, Джей вновь с силой дёрнул руками, звякнув наручниками.       — Блять, — пробормотал он, вновь тщетно пытаясь порвать цепочку, — Блять, блять, блять!..        — Тише, — голос Эдварда был невероятно спокойным, что только подливало масло в бушевавшее в груди Джея пекло. Каждое слово Бромшкота камнем падало куда-то вглубь его тела, гулкой дрожью отдаваясь в конечностях.       — Пожалуй, мы посмотрим, сколько ты продержишься.        Не успел Джей осознать, что вообще имел ввиду Эдвард, как его зад вновь обожгло пронзительной болью.       — Два.       Джей вскрикнул, сжавшись, и с усилием сдержал стон. Этот ублюдок добивается от него именно такой реакции — неприкрытого страдания и подчинения. Джей осознавал, что вся его самоуверенность сейчас не стоит и гроша. Возможно, стерпеть унижение и покорно вынести наказание было бы наилучшим вариантом, но поддаваться Эдварду Джей ни в коем случае не желал. Он ни разу не сталкивался с таким видом получения удовольствия, как порка, и в обычных обстоятельствах с готовностью бы попробовал себя в новой обстановке. Но тогда он бы контролировал себя намного лучше, не раздираемый противоречием между ненавистью и жаждой удовольствия, он бы четко осознавал, на что идет. Однако, уже после второго удара Джей с трудом отогнал порыв мольбы Бромшкоту о пощаде и со страхом осознал, что еще немного, и вся его внешняя защита рухнет, обнажая ничем не прикрытую настоящую сущность.       — Три, — удар. — Четыре. Пять.       Эдвард с упоением истязал бледные ягодицы, а Джей, к своему нарастающему ужасу, не мог сосредоточиться на унижении и желании свернуть Бромшкоту шею — его до дрожи возбуждала бурлящая ярость в поглотившей его темноте и зависимость от воли ненавистного ему человека. Он ничего не видел, не мог пошевелиться, оставаясь наедине со своими ощущениями, яркими полосами врезающимися в сознание. Стиснув зубы, он выдержал первые шесть ударов, и его состояние выдавали лишь сжавшиеся до побеления костяшек кулаки и дрожь после каждого соприкосновения плетки и разгоряченной кожи. Неизвестность положения угнетала его.       Бромшкот, казалось, был неутомим, и даже после сотни ударов был бы способен придумать какое-нибудь изощренное продолжение их занятия. Но после седьмого удара ему внезапно наскучили однообразные взмахи плеткой и он, лениво нагнувшись к Джею, скользнул пару раз ладонью вдоль его члена. Пальцы Эдварда словно нажали на невидимый курок, и Джей, сорвавшись, глухо застонал от наслаждения, а потом от боли, когда после долгожданного удовольствия его вновь настиг мучительный удар по ягодицам.       — Сдохни… Сдохни, урод! — слова прервались свистом рассекаемого воздуха и очередным ударом, после которого последовал надрывный вскрик.       Джей не мог точно вспомнить, сколько ударов он смог вытерпеть после своего последнего яростного возгласа. Словно в тумане он вскрикивал и пытался увернуться от плетки, стонал, когда Эдвард неожиданно решал усугубить пытку ласками, лишь усиливающими последующую боль, и все сильнее терялся в диссонансе ощущений. Повязка на глазах намокла от слез, чувства обострились стократ, и из груди парня наравне со вскриками вырывались тихие всхлипы. Подсознательно он еще пытался удержать себя от пика унижения, но боль стала настолько невыносимой, что заполнила собой каждую клеточку дрожащего тела, и в сочетании с возбуждением создала сумасшедший, почти безумный коктейль ощущений.        — П-пожалуйста, — еле слышно прошептал Джей, через силу выдавливая из себя слова.       — Что-что? — на волосы легла рука, потянув за них, и Джей почувствовал над ухом горячее дыхание Эдварда.       — Перестань, — проскулил Джей, — Я… Н… Не могуу… Пожалуйста…       Пальцы разжались, и голова Джея безвольно вернулась в прежнее положение. Руке Эдварда хватило лишь пары движений, чтобы довести парня до предела, и тот со стоном утонул в чудовищной смеси физического удовлетворения и противоречивых эмоций. Эта заключительная вспышка ощущений лишила Джея последних сил и способности связно мыслить. Эдвард что-то сказал, но Джей ничего не слышал сквозь пелену из всепоглощающего страха, боли и слез. Он дернулся и сжался, когда осторожные пальцы Бромшкота словно острыми лезвиями прошлись по измученной коже. С его лица сняли намокшую повязку, а затекшие руки освободили от наручников. Щеки коснулись мягкие губы, и обессиленное дрожащее тело Джея оказалось в воздухе.       Джей всхлипнул и зажмурился, тихонько застонав от случайного прикосновения Эдварда к одной из ссадин.       — Ну-ну, тише, Джей, — смог разобрать он наполовину в забытье.       Он смутно помнил, как Бромшкот уложил его на диван и обработал ссадины какой-то мазью. Далее же его упорно сопротивляющееся усталости и желанию провалиться в спасительный сон сознание уже было не способно воспринимать происходящее и наконец сдалось под давлением пережитого.       Джей вдохнул запах чужого постельного белья и мгновенно уснул, спасаясь от реальности в мире грез.