Но ведь я буду рядом

      Джей проснулся от чужого будильника, настойчиво вторгнувшегося в его спасительный сон. Он зажмурился, не желая просыпаться. Какой ужасный звук…       Рядом послышался шелест одеяла, и вскоре мелодия, убивавшая в Джее все желание просыпаться, наконец прервалась. Но только парень собрался вновь нырнуть под темное покрывало сновидений, лишенных неотвязных мыслей, как появился новый раздражитель — буквально сразу после наступившей тишины рука, перекинутая через его талию, ласково скользнула по ней, а в волосы уткнулись мягкие губы.       — Проснулся? — прошептал Эдвард, ероша волосы парня своим теплым дыханием. По коже Джея пробежала волна мурашек. Его тело, еще несколько секунд назад состоявшее из напряженных игл, болезненно реагирующих на любое воздействие, мгновенно опалило жаром, неизбежным, опьяняющим и оттого невыносимым. Не открывая глаз, Джей уткнулся лицом в подушку. Его будильник все еще не зазвенел, а значит, еще есть время поспать. Есть время ни о чем не думать. Так пусть хоть в эти жалкие полчаса Бромшкот выйдет из его мыслей и оставит его в покое.       Рука Эдварда прошлась по изгибу бедра и замерла под ягодицами. Джей расплавился под этим покоряющим прикосновением, почувствовал себя беспомощным, и потому лишь сильнее стиснул зубы, никак не отреагировав на эти утренние ласки. Впрочем, Эдвард не стал долго на нем задерживаться и вскоре отстранился, напоминая о себе лишь тихим шелестом одежды. Джей глубоко вздохнул и упал вниз, в мягкий мрак, в котором так хотел остаться.       Тихая вибрация и отвратительная мелодия, знакомая Джею до последней ноты. Парень неохотно вылез из своего теплого, еще не остывшего после ухода Эдварда кроватного гнездышка и выключил будильник, на этот раз уже свой. Он потянулся, упорно отгоняя от себя все мысли и желая побыть необремененным раздумьями хоть несколько мгновений, и свесил ноги на пол. По дому уютно разлетался запах панкейков, и губ Джея невольно коснулась усмешка. Эдвард и панкейки. Эдвард. Панкейки.       Внешняя сторона этого утра была прекрасной. Завтрак, очевидно вкусный, готов, кровать все еще теплилась углями полыхавшего ночью костра страсти, зад приятно ныл, тело бодрое и готовое к будущему дню. На кухне потрясающий любовник, который может подарить ему удовольствие еще множество раз, и перед которым ты не несешь никакой ответственности. К которому влечет непреодолимая симпатия.       К сожалению, внутренняя сторона незамедлительно дала о себе знать, и Джей мгновенно испытал смесь досады, унижения и отчаянной растерянности. Как же так вышло? После того, как этот наглый ублюдок унизил его, Джей долгое время приходил в себя и размышлял о том, что же делать дальше. Он сотню раз убивал Эдварда у себя в голове, с наслаждением смакуя мгновения лишения его жизни. Одна мысль о встрече с насмешливой улыбочкой торжествующего Бромшкота заставляла его со злостью стискивать зубы. И даже, когда он наконец решился отыскать Эдварда, то решил прикончить его наедине, чтобы выстрел прозвучал с глазу на глаз, без лишних свидетелей. По правде говоря, он так же допускал возможность того, что убийство может не свершиться, и потому решил, что в таком случае никто не должен присутствовать при его неудаче.       Он всегда добивался того, чего хотел. Это не сложно, если приложить достаточно усилий.       Но почему сейчас?.. Почему, что бы Джей не делал, он всегда оказывается в этой постели? Он и не предполагал, что его визит к Бромшкоту вытечет в подобное.       Вчерашний вечер казался чем-то далеким и смутным. Джей помнил только взгляд широко распахнутых серых глаз, глубоких, но в то же время прозрачных, таких же, как у него и многих других. Испуганный и растерянный, полностью отражавшийся в его, Джея, глазах — человек Эдвард Бромшкот. Завеса, отделявшая внутренний мир Эдварда от Аллена, приоткрылась и окунула его в мир эмоций Бромшкота — страх, смирение, непонимание и борьба с собой. Такие простые и естественные чувства, свойственные каждому человеку, заставили что-то внутри Джея предательски дрогнуть, и его посетило страшное осознание того, что он неотвратимо падает в неизвестность, манившую его своей чудовищной притягательностью. Воспоминание об этом ощущении вызвало у Аллена дрожь. Он согласился, он отдался, принял поражение ради сводящей с ума близости с ненавистным ему человеком. Он смотрел в его глаза и боялся, осознавал свою беспомощность и бесплодность попытки убить, чувствовал, что не может разрушить их невидимую связь, и оттого ненавидел его еще сильнее.       -Дерьмо, — констатировал Джей, проводя ладонью по лицу. Он уже давно так не вляпывался. И вляпывался ли когда-нибудь вообще?       Что ж, прежде чем спускаться вниз на так и манящий запах панкейков, следовало решить, как же себя вести. Связно обдумать ситуацию в стенах этого дома, в которых произошло так много вещей приятных и не очень, не получалось. Вести себя холодно значило бы показать Бромшкоту его победу, еще больше унизить самого себя. Убежать, как в прошлый раз, еще хуже. Недолго поразмыслив, Джей решил держаться как обычно и действовать по прежнему плану, заключавшемуся в разоблачении мотивов и личности Эдварда. Позже, когда он останется наедине с собой, он обдумает все более тщательно.       Джей оделся и вышел из спальни, с каждым шагом все сильнее отвлекаясь от недавних мыслей. Запах панкейков усиливался. Как же неожиданно. Джей испытывал волнение, которое тщательно старался подавить, и на мгновение замер на последней ступеньке лестницы. Через секунду он встряхнулся и как ни в чем не бывало вошел на кухню, сонно зевая и оглядываясь по сторонам.       Эдвард стоял у плиты в просторной футболке и спортивках и переворачивал на сковороде очередной панкейк. Его лицо было задумчиво-непроницаемым, но, когда появился Джей, губ коснулась легкая улыбка.       — С добрым утром, — произнес он, оглядывая парня, отчего у того в очередной раз подкосились ноги, и с усмешкой добавил: — Прекрасно выглядишь.       Джей вновь зевнул и уселся за стол. Он весьма сомневался в том, что прекрасно выглядел, и потому расценил слова Эдварда как насмешку. Его волосы были всклокочены, а лицо наверняка все еще опухшее и совершенно непривлекательное после сна.       — Панкейки? Как неожиданно.       Эдвард выключил плиту и поставил тарелку с завстраком на стол перед Джеем. Запах выпечки стал нестерпимым, и у парня просто потекли слюнки. Черт, как этот Бромшкот умудряется быть таким неприступным и домашним одновременно? Разве насквозь прогнивший и жестокий человек будет готовить по утрам панкейки?       — Решил задобрить сурового мистера Аллена, чтобы он не вздумал опять приставить ко мне пистолет, — невозмутимо произнес Эдвард, расставляя на столе приборы. Джей усмехнулся, наблюдая за уверенными движениями Бромшкота, ловко поливавшим панкейки кленовым сиропом.       — Это лучшее из того, что ты мог сделать, — протянул Джей, приступая к еде. Откусив кусочек, он тщательно его прожевал и с удивлением поднял глаза на Эдварда. Панкейк просто таял во рту.       — Как вкусно! — не сдержался он.       Эдвард усмехнулся и сел напротив Джея. Никак не показав, приятны ему слова парня или нет, он взглянул на парня.       — Решил не сбегать, как в прошлый раз? — спросил он и тоже принялся за завтрак.       — Проблема не решится, если я сбегу от нее, — проговорил Джей, взяв еще один панкейк. Аппетит только разгорался, и потрясающий вкус такого, казалось бы, незамысловатого блюда лишь больше распалял его. Джей не мог не удивляться происходящему — они вдвоем с Эдвардом после всех порок и попыток убийства так мило кушают, что просто язык не повернется сказать, что они не друзья или хотя бы не любовники.       — О, и как же ты собрался решать эту «проблему»? — поинтересовался Эдвард. В его глазах светилось насмешливое любопытство.       — Когда придумаю, обязательно тебе сообщу, — с нотой язвительности ответил Джей.       — Что ж, тогда, пока ты думаешь над этим, — произнес Эдвард, аккуратным и уверенным движением макая панкейк в сироп, — Мы могли бы потратить это время с пользой. Пока я еще жив, — он взглянул на Джея и с интонацией, которую можно было бы назвать шутливой, продолжил: — У нас есть возможность доставлять друг другу удовольствие.       — Трахаться, ты хотел сказать? — небрежно спросил Джей, мысленно окончательно теряясь в происходящем.       Эдвард неодобрительно замер, но после произнес:       — Да. Трахаться. Нам обоим это нравится, так почему бы не извлечь из положения максимум выгоды для нас обоих? Если ты все равно избавишься от меня, — закончил он. В его глазах плясали насмешливые искорки.       Джей окинул Эдварда пристальным взглядом. Судя по тому, как тот не сводил с него глаз на протяжении всего их разговора, сомневаться в его желаниях не приходится. Одна мысль о том, что их крышесносный секс может повториться, приводило его похотливое Я в неописуемый восторг. И как точно Бромшкот последовал его плану, словно их мысли отчасти совпадают. Эдвард, похоже, считает смешными намерения Джея избавиться от него, и неудивительно. Впрочем, пусть думает, что хочет. Воспоминание о недавней порке заставило Джея содрогнуться от отвращения, но впечатления от бурной ночи были слишком сильны.       — Разбежался.       Эдвард довольно улыбнулся.       — Прекрасно. Знал, что ты согласишься.       — Думаешь, ты так хорош? — насмешливо спросил Джей. Он окинул Эдварда беглым взглядом. Волосы у Бромшкота были небрежно растрепаны, что парень посчитал весьма непривычным, ведь Эдвард казался образцом строгости и аккуратности; на шее алел свеженький засос (и когда только Джей успел его оставить?), вызывая у парня будоражащие воспоминания о прошедшей ночи; в глазах все тот же прохладный заинтересованный блеск. В целом, вид бодрый и уверенный. Джей отметил, что внешность Эдварда отнюдь не столь блистательна, как ему показалось в первый раз. Но что-то в нем было крайне притягательно, какая-то статность, мужественность и ленивая внутренняя сила. Это впечатление не вязалось с тем Эдвардом, которого Джей видел вчера — растерянного и испуганного, — и придавало Бромшкоту в глазах парня лишь больше интереса.       — Я это знаю, — сказал Эдвард и самодовольно усмехнулся. Он поднялся со стула. — Чай, кофе?       — Кофе, — зевая, произнес Джей, которому просто необходимо было взбодриться. Эдвард подошел к столу и принялся заваривать напиток. Джей молча прислушивался к его действиям и наблюдал за движущейся по кухне спиной Бромшкота. К запаху панкейков постепенно примешивался аромат свежесваренного кофе, делая утро еще более приятным. Атмосфера казалась крайне уютной, разве что…       Эдвард в голове Джея поочередно сменял образы. Один из них являл собой мерзкого и отвратительного извращенца, которого стоило задушить на месте, а другой — приятного мужчину средних лет, решившего стать его любовником к превеликому удовольствию обоих. Оба образа бесконечно манили и привлекали Джея, с каждой минутой он все мрачнее вступал в противоборство со своими чувствами. Почему этот хрен еще жив? Почему Джей не смог убить его в первый же день знакомства? Происходящее совершенно не вписывалось в планы Аллена, и он отчаянно не понимал, как вообще смог такое допустить. В его голове рядом с пустым местом ответа на вопросы густилось чувство близости Эдварда, его тело, голос, весь он. Что он делает такого, что Джей даже сосредоточиться не может в его присутствии?       Эдвард поставил перед Джеем кофе. Парень внезапно осознал, как тесно в этой маленькой комнате, что ему нужно на свежий воздух, подальше от Бромшкота и всех связанных с ним мыслей. Что происходит? Что ему делать? Он почувствовал настолько сильное отвращение к происходящему, что с трудом сдержал себя от желания выплеснуть кофе в лицо Эдварда. Резкая смена состояний и настроения также угнетала Джея, и он нервно усмехнулся, взглянув в матово блестящую поверхность ароматного напитка. Его взгляд скользнул по руке Эдварда. Достаточно длинные ухоженные пальцы, красивая кисть, сочетающая в себе мужественность и некоторое изящество. Такие безумно притягательные. Хотелось нагнуться и коснуться их губами, почувствовать их на себе…       Вкус кофе вторгся в мысли Джея, на мгновение оглушив его своей яркой насыщенностью. Этот ублюдок даже кофе готовит бесподобно…       Они молчали. Эдвард временами бросал на Джея взгляды, но долго на нем не задерживался, Джей же отстраненно, прикрываясь сонливостью, глядел куда-то в сторону либо же сквозь Эдварда. Обстановка с каждой секундой становилась для него все нестерпимее. Они оба не знали, что сказать. Разговор исчерпал себя, и им нечего было из него более выжать.       Джей не допил кофе и небрежно встал, прорывая обуявшую его томительную и тяжелую пелену.       — Прекрасный завтрак, — только лишь сказал он не без насмешки, — Хозяюшка.       Он прошествовал в коридор, предчувствуя скорую близость свободы и оттого едва сдерживая нетерпение. Эдвард прошел за ним и прислонился плечом к стене. Джей обулся, разглядывая какие-то незамысловатые черточки на обоях.       — Я позвоню, — нарушил молчание Эдвард, и что-то в его тоне вызвало у Джея прилив сладкой дрожи. Он на это лишь хмыкнул и накинул куртку.       — Пока, сладкий, — нарочито слащаво протянул он.       — Вечером.       — Кофе был очень вкусным.       — Не слишком поздно.       — Это было безумно заботливо, не ожидал от такого зану…- Джей развернулся и уже распахнул дверь, но Эдвард оказался совсем близко и жадно поцеловал его, мгновенно разбудив в парне все его самые темные и преступные желания. Поцелуй окончательно выбил Аллена из колеи, убрал опору из-под ног, и парень чуть было не остался здесь, за порогом этого мерзкого дома, в объятиях пленительного ублюдка. Их губы сливались, рождая новые вселенные, в которые их безвозвратно уносило, и каждый не хотел отрываться друг от друга. Ведь, как только закончится поцелуй, закончится и сладкое, невыносимое и такое манящее забвение.       Огромным усилием воли Джей отстранился и приложил палец к губам Эдварда.       — Не так резко, мистер Бромшкот, — хрипло усмехнулся он, — Не хотите, чтобы я уходил?       Полный желания взгляд Эдварда обжог его красноречивее всяких слов.       — До свидания, мистер Аллен, — лишь произнес он и поцеловал палец Джея, после чего отстранился.       Джей взглянул прямо в серые глаза, которые так и оставались для него загадкой, и развернулся, захлопывая за собой дверь.       В голове царил сумбур. С Джея спало то наваждение, непременно нападавшее на него в присутствии Эдварда, однако никакого облегчения ему это не принесло. Рядом с Бромшкотом все внешние проблемы притуплялись, Джей не мог ни о чем думать, кроме как о желанной близости с ним. Вырвавшись из манящей клетки, Аллен столкнулся с неприятным ознобом ответственности и обличающей совестью. Бесполезно задавать себе вопросы вроде «как я мог» или «почему». Что сделано, то сделано, каково бы оно ни было. Но как же поступить дальше?       К этим думам примешивались мысли о предстоящей работе и многое другое, чему Джей с радостью отдал бы большее предпочтение. Та часть его сознания, которая была поглощена вопросом Ньюта и Эдварда, отделялась от остального пеленой, напоминая о себе лишь нервным ощущением тревоги. От проблем не убежишь, и Джей это прекрасно понимал. Что ж, он подумает об этом, когда останется один на один с самим собой.       Перед работой он решил заехать домой, чтобы забрать кое-какие вещи, и потому вскоре уже находился у себя в коридоре.       -Привееет! — воскликнул веселый звонкий голосок, и на Джея налетела худенькая девушка среднего роста с белоснежными волосами и большими, до странности глубокими голубыми глазами, настроение которых парень мог угадать по любому волнению их синих волн.       Джей мгновенно забыл о всех своих горестях. Алекс, в голубой пижамке, по цвету чуть светлее глаз, в этом домашнем образе, с растрепанными волосами, выглядела просто очаровательно. Рукава открывали тонкие кисти рук с длинными пальцами, ступни облегали полосатые носки, фигура была необычайно хрупкой и тонкой, еще не избавившейся от детской угловатости, но приобретавшая изящные женственные черты.       — Папа убьет меня, если узнает о том, что ты прогуливаешь школу, — проговорил он, приподняв легкую фигурку над полом. — Решила избавиться от меня?  — У меня карантин, расслабься, — небрежно возвестила Алекс, — Ньют не может тебя встретить, потому что следит за пирогом. Джея словно облили ледяной водой.  — Ньют? — невозмутимо переспросил он.  — Привет, — из кухни показалась светлая голова, и Джей пожалел, что не может сейчас покинуть эту страну, планету, или вовсе даже отменить факт своего рождения. Ньют приветливо улыбался, несколько смущенно выглядывая в коридор в легком фартучке, — Я тоже тебя обниму, только подожди, пожалуйста.       Захлестнувшая Джея паника провинившегося школьника со страшным скрежетом врезалась в обыденность, с которой прозвучали слова Ньюта. В грудь впились клыки невыносимых противоречий, с треском разрывая его на части. Когда они виделись в последний раз после первого визита Джея в дом Эдварда?       Джей как можно дольше возился в шуточной борьбе за вешалку с Алекс и вскоре был вынужден ступить на кухню. Так странно. Ему не составляло труда веселиться с Алекс, как обычно, и улыбаться Ньюту, даже когда он готов был закричать от отчаяния и сделать все, что угодно, чтобы никого не видеть. Улыбаться было легко, ведь это всего лишь сокращение мышц. Такое несложно усвоить, когда ежедневно общаешься с огромным количеством людей с разными требованиями. Но разве может он улыбаться Ньюту, как тем посторонним, которым он ежедневно демонстрирует эту напускную доброжелательность?        Ньют заглядывал в духовку, сидя на корточках, и при виде Джея начал было подниматься, однако тот с приливом острого ужаса и поразившего его отвращения поспешно замахал рукой.  — Нет-нет, не отвлекайся, — он кивнул на руки Ньюта, покрытые корочкой теста. Ньют проследил за его взглядом и снова улыбнулся.       — Ой, — он засмеялся тихим фарфоровым смехом, и Джей словно увидел в своем подсознании, как его собственная рука с зажатым в ней гвоздем с удовольствием вонзает острие в висок и смачно, несдержанно и томительно ковыряет дыру в черепе.       Братья были очень похожи: черты, унаследованные от отца, с легкостью мог разглядеть в их лицах любой желающий. Чувственный изгиб губ, линия бровей и носа. Присущая всем Алленам бледная кожа, под которой виднелись голубоватые жилки, изящество, пронизывающее каждое движение, что-то общее в голосе и выражении лица — все говорило об их близком родстве. Но, несмотря на сходство, оба имели такие детали внешности, которые разительно отличали их друг о друга. Если изящество Джея было уверенным и ленивым, по-кошачьи независимым, то у Ньюта оно проявлялось в застенчивости и некоторой неловкости. Его тело еще не лишилось подростковой нескладности и угловатости: он был среднего роста, но из-за худобы казался выше, чем есть; с женственно-хрупкой фигурой, узкими плечами, тонкими кистями и длинными пальцами. И в то же время ему была присуща грациозность, приятная глазу простота, которая чувствовалась в каждом его движении. Его лицо отличалось серьезностью, под которой скрывалась наивная доброжелательность, глаза, обрамленные светлыми ресницами, сверкали глубокой мягкой синевой, под нижней губой темнела нежная впадинка, нос украшала практически незаметная горбинка. Густые белоснежные волосы придавали его внешности фантастический оттенок, что, впрочем, не мешало ему оставаться невероятно хорошеньким.       Ньют словно еще больше уменьшился после пережитого стресса, истончился и поблек. Джей с содроганием отвел от него глаза. Что он натворил?.. Им овладела решительность и непреодолимое желание снова кинуться к Бромшкоту с пистолетом, но… Теплые руки словно вновь обвили его грудь, и желанные губы мягко коснулись шеи.        «Ты думал, что сможешь убить меня?»       Джей закусил губу. Этот привычный жест напомнил ему о том, как чужие зубы страстно покусывали ее несколько часов назад, и внутренности свело сладкой судорогой. Слишком ярки еще были впечатления о прошедшей ночи и слишком многое он не успел еще понять и обдумать. Ньют, вместе с совестью, безжалостно вторгся в его шаткое внутреннее равновесие, не успевшее еще восстановиться.        С каким-то болезненным упорством Джей наблюдал за тем, как двигаются худые, тонкие руки, и думал, думал о том, что кто-то грубо сжимал эти кисти, выдавливая из них трепещущий огонек достоинства. Ньют, как на зло, в свободном белом свитере и узких темных джинсах выглядел особенно невинным и очаровательным.       -Джей!       Гвоздь замер. Очнувшись от своих мыслей, Джей встретился с вопросительным взглядом Алекс.       — А?       — Бэ, — Алекс усмехнулась, внимательно вглядываясь в его лицо. Джей с досадой вздохнул и невозмутимо встретил ее взгляд. Отношения между братом и сестрой были крайне доверительными, и парень находился в опасной ситуации: Алекс могла заметить его неустойчивое состояние и надумать лишнего. А Ньют… Ньют просто не мог подумать о нем ничего плохого. — Мы хотели сыграть в монополию, будешь с нами?       — А работу кто отменял? — он легонько щелкнул Алекс по носу, — Ты останешься здесь? — не глядя обратился он к Ньюту и болезненно напрягся.       — Джефф зайдет за мной после школы, — произнес Ньют своим негромким мягким голосом и достал из духовки ароматный и пышный пирог.       — Как раз поиграет с нами в монополию, — произнесла Алекс, деловито выплетая маленькие косички в волосах Джея.       Через минуту каждый уже сидел со своим куском и с удовольствием его жевал.       — Очень вкусно, — с набитым ртом проговорил Джей и тут же подумал о том, что с утра уже говорил нечто подобное. Ньют великолепно готовил и всегда старался радовать близких их любимыми блюдами, и это его увлечение постепенно перенимала у него и Алекс. Но аппетит Аллена-старшего испарился.       Ньют радостно улыбнулся в ответ на похвалу Джея. Грудь парня сдавило тисками этой всепрощающей улыбки.       -Спасибо, — произнес он и своей скромной благодарностью буквально разорвал в клочья что-то внутри брата, теплящееся безумной к нему любовью. Джей думал, что боль ему причинит отчаяние Ньюта, если он обо всем узнает, однако сейчас он был готов вытерпеть любую муку, лишь бы не слышать этих слов.       — Почему ты хочешь стать этим… физико-каким-то там… инженером, а не поваром? — спросила Алекс, делая глоток чая.       — Кулинария — это хобби, — пояснил Ньют, так же отпив чая.       — Не верится: ты так сильно переживаешь об экзаменах, что даже решил перевестись на домашнее обучение, — произнесла Алекс, склонив голову на бок, — Как тебе больше нравится — дома или в школе? Может, мне тоже перейти на домашнее обучение?       — Хм, сложно сказать. Дома мне спокойно, но я общаюсь только с Джеффом. Когда я ушел из школы, то лишился общения. Сейчас все заняты и не располагают лишним временем, — Ньют задумчиво отломал от пирога небольшой кусочек и внимательно посмотрел на брата.       — Как, кстати, твоя подготовка? — поинтересовался Джей, не сводя глаз со своего блюдца. Они так близко и так далеко. Если поднять глаза, то можно увидеть бледные веснушки на носу Ньюта и родинку на щеке.       — Хорошо, — с готовностью проговорил Ньют, — Самому разбираться в тестах не менее интересно, чем с остальными в классе.       — Мне кажется, что, даже если бы ты вообще не готовился к экзаменам, то сдал бы все на отлично, — фыркнула Алекс, — Не надоело еще веселиться вдвоем с Джеффом без родителей?       — Джеффу пока нет, — Ньют снисходительно улыбнулся, — Он совсем перестал учиться и успел уже надоесть мне своей заботой. Сегодня он приготовил для меня вафли, которые на вкус были просто ужасны. Я, конечно, сказал ему, что они потрясающие, но теперь он обрадовался и решил готовить мне их каждый день.       Джей едва заметно поморщился. Джефф, парень Ньюта. Они стали одноклассниками, когда Джефф перевелся в очередную школу после исключения из другой. Аллены сразу приняли его, как родного, ведь он был первым другом Ньюта, которого тот привел домой. Тот факт, что Джефф сирота, вызывал у них особое расположение. Ни о чем другом они, конечно, не догадывались. Но ярко выраженный в Джее братский синдром протестовал против появления рядом с братом незнакомца, к тому же такого наглого, как Джефф, несмотря на то, что тот не сделал Ньюту ничего плохого. А то, что их отношения давно уже вышли за пределы простого «ты мне нравишься», вызывало у него еще большее негодование. И сейчас неприязнь к Джеффу столкнулась с благодарностью к этому несносному парню: только с его помощью Ньют улыбался. Улыбался после того, как поближе познакомился со своим директором. Джефф — чужак, который стал для Ньюта настоящей опорой, когда ей перестал быть Джей. Ему хотелось уберечь Ньюта от любой опасности, даже от Джеффа, от всего — и он не мог представить, как будет находиться с ним рядом. Неужели Ньют не чувствует отвращение, неужели он не понимает?       — Я могу вернуться домой и мешать вам нежничать, — Алекс с улыбкой склонила голову на бок. На ее щеках образовались ямочки, и Ньют, улыбнувшись в ответ, мягко ткнул пальцем в одну их них.  — Ты же именно поэтому и сбежала от нас.       — Да, — Алекс согласно кивнула, со смехом отстраняясь, — Ты абсолютно прав. Пока нет мамы с папой, нужно пользоваться случаем и сбегать к Джею.       — Думаю, Джей такой же, как и Джефф в плане заботы, — мягко рассмеялся Ньют, — Скоро ты захочешь назад.       — Нет, — недовольно протянул Джей, внутренне содрогнувшись от этого сравнения, ставившего его на одну ступень с Джеффом, — Я точно ее никуда не отпущу. Нужно еще отыграться за то, что ты натворила в прошлый раз, — он шутливо пощекотал сестру, отчего та вновь прыснула.       — Может, вы с Джеффом тоже приедете сюда? — невинно спросила Алекс. Джей замер. Однако Ньют с улыбкой покачал головой.       — Нет, Джефф не хочет.       Облегчение, настигшее Джея после ответа Ньюта, разверзло между ними еще большую пропасть.       — Вечно он разделяет нас, — фыркнул он совсем как обычно и, почувствовав желание поскорее сбежать теперь уже из собственного дома, поднялся со стула. — Замечательный пирог. Оставьте мне на вечер.       Он прошествовал в коридор. Немного погодя Ньют вышел вслед за ним своими мягкими, почти бесшумными шагами, и замер возле вешалки, улыбаясь чему-то непонятному.       — Как ты? — спросил Джей, с болью вздрогнув. Он невозмутимо накинул на плечи куртку.       — Намного лучше. Я… Я больше не чувствую себя отвратительным, — тихо произнес Ньют, оглядываясь через плечо на кухню, из которой до них доносились шорохи, издаваемые Алекс, — Не знаю, что бы я делал без Джеффа.       Джей на мгновение замер и, глубоко вздохнув, прямо посмотрел на Ньюта, наконец сумев заставить себя взглянуть в его глубокие и еще такие детские глаза.        — Джефф молодец. И ты тоже, солнце, — его рука потянулась было к волосам Ньюта, чтобы по привычке их встрепать, но замерла на пол пути. Ньют улыбнулся и, подавшись вперед, обнял Джея. Тот же, не успев отстраниться, в ужасе распахнул глаза. Он ощутил тонкую нежность, полнившую объятия брата. Нежность, которая, он знал, могла преодолеть все что угодно. Которая доверчиво пробивалась сквозь беспросветную тоску, охватившую Джея, и согревала его. Такой хрупкий внешне, Ньют способен был преодолеть возникшую между ними пропасть. Только вот, цена за это могла быть слишком высока.       Джей чувствовал, что сейчас окончательно рассыплется в этих тонких руках, от которых он был бесконечно далек. Пожалуй, именно этого ему и хотелось — истлеть и рассыпаться, забыв обо всем.       Рядом оказалась Алекс и сменила Ньюта, вытеснив его.       — Ты долго сегодня? — спросила она жалобно.       «Я позвоню. Вечером».       — А что, будешь скучать по мне? — он с усмешкой взъерошил волосы сестры, — Я позвоню.       — Только не пропадай ночью, пожалуйста, — попросила Алекс, отходя назад, — Мне очень нравится спать с тобой в одной кроватке. Ньют с Джеффом все равно не пустят меня к себе.       — Хорошо, солнце, не переживай, — Джей обаятельно улыбнулся, взяв ждавшую его в коридоре сумку, — Пока.       — Пока, — протянули сзади два голоса, в которых, несмотря на веселость, слышалась досада.       Алекс уютно спала, прижавшись к его боку и дыша в его пижаму. Джей перебирал пальцами густые волосы сестры, словно присыпанные белоснежной сахарной пудрой, и устало думал о том, что ни к чему за этот день так и не пришел. На работе он был занят работой, а дома в принципе был не способен думать о серьезных вещах в присутствии Алекс. Он был растерян и оттого чувствовал себя выжатой губкой. К тому же, не мог уснуть. Потому что ждал.       Телефон в руке завибрировал, и Джей, дабы не разбудить Алекс, сразу же ответил на звонок. На экране светился знакомый номер, мгновенно обдав Аллена воспоминаниями сладкими и томительными, лишавшими его всякой возможности сопротивляться самому себе. Здесь, в этой постели, царила неизвестная почти никому атмосфера доверия и расслабленности, умиротворенного спокойствия. Однако, даже не ответив на звонок, Джей ощутил, как в его дом вторглось нечто чужеродное, разрушающее царившее вокруг равновесие.       — Добрый вечер, — негромко произнес он с несвойственной его домашнему голосу ленивой насмешкой.       — Добрый, — промурлыкал на том конце до дрожи волнующий голос, и Джей прикрыл глаза, окунувшись в его темную, невыносимо манящую глубину.