Но ведь я буду рядом

      Эдвард проснулся в девять часов. Он сходил в душ, побрился, облачился в комфортное домашнее одеяние и спустился на кухню. Далее в списке стандартных утренних ритуалов стоял завтрак. Эдвард вздохнул и, сварив себе кофе, без аппетита его выпил. На большее его организм оказался не способен. За окном светило противно-белое солнце. Погода была из разряда тех, что призывают к деятельности и активности, и, какие бы занятия не нашлись в доме, они кажутся ничтожными в сравнении с бурлящим за окном миром. Первый выходной безработного Эдварда ознаменовался непривычно поздним пробуждением и чувством собственной бесполезности. Эдвард тайно надеялся, что Джей решит нагрянуть к нему с утра пораньше и скрасит его окончательно лишившийся смысла день, однако тот в это время обычно предпочитал поспать.       Вскоре надежды Эдварда были подавлены и глубоко запрятаны. Найдя спасение от назойливого света в неосвещенном уголке гостиной, он устроился в кресле за чтением книги. Там его и потревожил через час энергичный дверной звонок. Все надежды разом выпорхнули из своей клетки и радостно закружились по комнате вместе с частичками пыли. Эдвард в несвойственном ему волнении торопливо поднялся и направился к двери, надеясь на то, что встретит там не агента рекламы или какого-нибудь заблудшего родственника.       — Привет, сладкий! — раздались первые за это утро слова в доме Эдварда, всколыхнув царящую в нем покойную атмосферу похлеще всякого назойливого солнца. Джей ввалился в дом, румяный и улыбающийся, — Я смотрю, ты очень рад меня видеть? Сказал бы тебе то же самое, но не могу, сам знаешь, — насмешливо произнес он, шмыгая носом, и Эдвард под его любопытным взглядом осознал, что все это время улыбался в ответ. Бромшкот усмехнулся и покачал головой. Его улыбка сбежала за кулисы, но все еще настойчиво оттуда выглядывала.       — Привет. Я думал, ты в это время еще спишь, — сказал он, наблюдая за тем, как Джей со все той же бьющей во все стороны энергией скидывает куртку.       — Только не сегодня! У меня большие планы. Но заранее не пугайся. Черт, я ужасно замерз! — пожаловался Джей, и Эдвард заметил выглядывающие из-под взлохмаченных прядей волос покрасневшие ушки, — Поэтому, пожалуйста, давай сначала чаю. Хотел вытащить тебя на улицу, но второго такого обморожения я не переживу. Нужно еще подумать. У тебя есть расческа?       Эдвард едва заметно улыбнулся и достал из ящичка возле зеркала свою расческу. Прервав словоизлияние Джея, он подошел к нему и, прежде чем тот сообразил, что происходит, аккуратно провел расческой по его волосам.       — Когда ты успел сотворить такое со своей головой? — поинтересовался он, в то время как расческа в его руке со всей возможной осторожностью продиралась сквозь спутанные прядки. Джей от удивления перестал шмыгать носом и, глядя на отражение Эдварда, возразил:       — Почему сразу я? Если ты не замечал, они постоянно путаются. Сегодня, к тому же, я половину пути до твоего дома шел пешком, а там ветрено.       — Ого, — Эдвард пощекотал покрасневшее ушко, с усмешкой заметив, как Джей поежился, — Ты встал так рано, еще и прогулялся. Что же тебя сподвигло на такое?       — Скоро узнаешь, — многообещающе сказал Джей, зловеще ухмыльнувшись, и Эдвард столь же выразительно приподнял брови. Когда расческа в очередной раз неторопливо прошлась по волосам Джея, пробудив на его коже полчища мурашек, парень напряженно повел плечами и выхватил у Эдварда расческу.       — Ты слишком долгий. Займись пока чаем, — проговорил он, принимаясь расчесываться самостоятельно. Эдвард встретился с его взглядом в отражении и насмешливо поцеловал его в макушку. Томительно-темные зрачки Джея вонзились в его лицо и тут же вознеслись к потолку. Эдвард усмехнулся и отстранился, скрываясь на кухне. Когда он вышел оттуда с чашками чая и парой конфет на небольшом подносе, Джей уже сидел в гостиной на диване. Завидев в дверях Эдварда, он оторвался от созерцания чего-то в телефоне и сказал:       — Солнце светило слишком ярко с утра, и я проснулся. А потом, отправляясь к тебе, решил, что погода слишком хороша для того, чтобы не прогуляться. Как тебе такое? Видишь, у меня нет никаких скрытых подтекстов, — он лукаво улыбнулся.       — Верю, — Эдвард водрузил поднос на стол и вместе с Джеем взял с него чашку, — Я уже начинал думать, что ты опять решил взять перерыв на две недели.       — И рад бы, да не могу, — усмехнулся Джей. Он невозмутимо взял с подноса конфетку, развернул ее, скомкал фантик и запустил его обратно на поднос, — Что новенького? Как твои любимые детишки?       — Детишки? А, да… Я уволился, — сообщил Эдвард без особого желания разговаривать на эту тему. Он боялся, что Джей прицепится к ней и изведет его своими одобрительными комментариями, ведь Аллен давно намекал ему на увольнение. Или, что еще хуже, выскажет ему свои новые, мгновенно меняющиеся планы на их совместное времяпрепровождение. Джей посмотрел на него и проницательно кивнул. Он сделал глоток чая и потер все еще шмыгающий нос, словно желая стереть с него злосчастную красноту румянца.       — Эх, теперь мы заживем как следует! Какие у тебя были планы на сегодня? Наслаждаться одиночеством и свободой?       — Что-то вроде того, — Эдвард с интересом смотрел на Джея, тело которого явно не торопилось оттаивать. Кисти его рук были такого же цвета, как и лицо, и Эдварду невероятно хотелось приласкать эту обнажившуюся естественность. Сам Джей привык думать о своей красоте как о неизменном внешнем блеске, силе, и не подозревал о том, насколько прелестным бывает в моменты, когда не контролирует и отпускает ее. Даже розовый, все еще влажный нос придавал ему лишь большее очарование. Эдвард жадно поглощал все эти мелочи в своем восхищении и наслаждался невинной беседой, которой Джей пытался оттянуть цель своего прихода. Эдвард вспоминал о том, как Аллен напрягся, когда Эдвард принялся его расчесывать, как сжались его плечи и как скоро парень выхватил у него расческу. Воспоминание это будоражило его. После всего наслаждения, которое они успели подарить друг другу, Джей напрягается из-за ничего не значащих прикосновений.       Эдвард взял его руку в свою и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. Рука Джея, раскаленно-холодная, беспомощно легла в его ладонь, и гибкие пальцы, лишенные обычной подвижности, напряженно замерли. Джей вздрогнул как ошпаренный, однако сохранил невозмутимость и приподнял брови.       — Вы сегодня удивляете меня, мистер Бромшкот. Что это за жест, вы хотите меня согреть? — он насмешливо улыбнулся и, еще мгновение назад растерянный, неожиданно мягко сжал руку Эдварда, не сводя с него глаз. Тот вздрогнул, застигнутый врасплох. Рука Джея отяжелела и начала явственно жечь его кожу.       — А почему вы удивляетесь? — поинтересовался Эдвард и, желая смять этот неуместный оборот событий, поцеловал руку Джея, в упоении вдыхая затерявшуюся в его запахе привязанность.       — Я смотрю, просто разговаривать с тобой невозможно, ты все сводишь к своим узким интересам, — заявил Джей, вновь вздрагивая и высвобождая руку, — Можно мне хоть чай допить?       Эдвард засмеялся и, успев заметить на лице Джея непроизвольную улыбку, придвинул его ближе к себе, отчего тот едва не разлил чай и что-то возмущенно сказал, однако в следующее мгновение уже великодушно целовал Эдварда с той же готовностью, с какой сам Бромшкот желал его. Эдвард мягко исследовал рот Джея и прислушивался к его дыханию и движениям, изучая свои владения. За эти несколько дней могло случиться все, что угодно, и Джей мог измениться до неузнаваемости. Но он все так же отдавался ему с безвольной непокорностью, все так же дразнил его одним своим существованием и чутко изучал Бромшкота в ответ. В тот самый момент, когда Эдвард собирался удовлетворенно отстраниться, парень вдруг запустил ему в рот леденец, все это время спрятанный за щекой. Томно улыбаясь, он отстранился, и Эдвард, удивленно приподняв брови, тут же снова наклонился к нему, пытаясь вернуть обратно неожиданное приобретение. Джей коварно усмехался, и, когда Эдварду все же удалось проникнуть сквозь его сомкнутые губы внутрь, вновь начал пытаться вернуть конфетку Бромшкоту, насмешливо мурлыкая. Эдвард мысленно поразился той ерунде, которой занимался, и хотел было покончить с этим перебрасыванием леденца, как тут случилось непредвиденное.       — Уже две минуты звонят, ты что, оглох? — насмешливо спросил Джей. Он выбрался из рук Эдварда и живо выпрямился, — Ждешь гостей?       Еще не успев ощутить холодок от догадки, кто же еще мог заявиться к нему в выходной день, Эдвард тяжело поднялся.       — Кто же это может быть? — продолжал кидать вопросы Джей, и вид при этом имел самый непринужденный. В глазах его плескалось торжество.       — Только не это, — негромко выдохнул Эдвард и, успев заметить, как Джей хищно усмехнулся, неохотно направился в коридор, неожиданно обнаружив за щекой уже практически рассосавшийся леденец. На выходе в коридор он замер и обернулся.       — Сиди здесь, — сказал он прохладно, зная, что Джея в случае чего невозможно будет остановить, — Надеюсь, тебе хватит сообразительности не высовываться.       Лицо не ожидавшего такой резкой смены тона Джея неуловимо утратило прежнюю игривость, и усмешка его заострилась. Ничего не сказав, он хмыкнул и закинул ногу на ногу.       Эдвард вздохнул и подошел ко входной двери, еще изнутри ощутив пышущий с улицы жар. Не поглядев в глазок и заранее запасаясь спокойствием, он неспешно открыл дверь. В дом деловито ворвалось что-то огненно-рыжее, хлестнув его волосами по лицу и обдав томным запахом туалетной воды.       — Привет, Ана, — сказал он в никуда, прислушиваясь к цокоту каблучков.       — Доброе утро, — небрежно ответила Андреа, скидывая шубку. Действие сие Эдвард счел недобрым, так как оно означало, что Ана собирается задержаться у него дольше, чем на пять минут. Если бы не присутствие Джея, он вполне мог бы побеседовать с ней в бесполезный выходной день, но одна мысль о встрече этих двух огней обдавала его холодом. Они превратятся в один огромный костер, который он будет не в силах потушить.       — Что же на этот раз тебя ко мне привело? — осведомился Эдвард, наблюдая за тем, как Андреа рассматривает себя в зеркале и поправляет волосы. Та усмехнулась.       — Странный вопрос, мой дорогой. Ты не отвечал на звонки, и я забеспокоилась. Но я смотрю, ты жив, и это радует, — сказала она и окинула прихожую внимательным взглядом, схватывающим все мелочи и изменения. Взгляд этот зачастую выводил Эдварда из себя. Глаза Андреа замерли на чужой куртке на вешалке, — Почему ты не отвечал мне?       — С каких пор ты стала моим надзирателем? — спросил он ужасно спокойно, но Андреа было не так-то легко отпугнуть.       — Ты не один? — быстро спросила она и ее пронзительно-зеленые глаза едва ли не со звоном встретились с вечно прохладными зрачками Эдварда. Тот выразительно вздохнул.       — Да. И я был бы очень тебе признателен, если бы ты удалилась. Я сам позвоню тебе, когда освобожусь, договорились?       Из гостиной высунулась ухмыляющаяся пепельноволосая голова. Спокойствие Эдварда, наблюдавшего за ее появлением из-за стоящей к нему лицом Андреа, накрыл ледяной мрак.       — Доброе утро! — воскликнул Джей, высовываясь из гостиной целиком и представая перед онемевшими супругами во всей своей красе. Краснота, заливавшая его лицо и руки еще несколько минут назад, неведомым образом испарилась, а по-прежнему растрепанная прическа являла собой верх элегантности. Даже складки свитера лежали как-то особенно хорошо, словно нарочно уложенные толпой модельеров. В глазах плескался томный и горячий шоколад, а улыбка могла разжалобить палача своей притягательностью. Андреа обернулась и неожиданно замерла, точно окаменев. Она стояла вполоборота к Эдварду, и тот мог наблюдать за тем, как ее глаза расширились, а брови медленно воспарили вверх. Вечно подвижные губы впервые остались без контроля и полуоткрылись в немом изумлении. Эдвард знал, что Андреа не так-то легко удивить, и непонимающе перевел глаза с нее на Джея. Тот улыбнулся еще шире.       — Доброе, — вымолвила она, медленно возвращая лицу прежние краски.       — Не вежливо выставлять гостей, даже не познакомив нас, Эд! — продолжал Джей, ужасно довольный. Эдвард же, к которому было впервые применено Джеем обращение «Эд», мрачно усмехнулся. Засранец.       — Не стоит, я думаю, — холодно сказал Эдвард. Андреа окончательно очнулась и кинула на Эдварда насмешливый взгляд.       — Андреа Бромшкот, очень приятно, — обернулась она к Джею, улыбаясь.       — Джей, — просто представился Аллен, словно соревнуясь с Андреа в степени обворожительности своих улыбок, — Та самая Андреа? Писательница?       Андреа кивнула, и ее губы смешливо дрогнули, через мгновение с усилием сложившись в невозмутимую линию. Эдвард переводил взгляд с нее на Джея и все отчетливее понимал, что ситуация стремительно от него ускользает, вертясь в ловких пальцах Джея. Что он отчаянно чего-то не понимает, а то, что он понимает, ему определенно не нравится.       — Не думала, что о моих книгах знает кто-то, помимо женщин, — проворковала Андреа, неумолимо отдаляясь от Эдварда.       — Ана, — негромко и внятно сказал Эдвард. Джей, чьи глаза горели, как у самого невиннейшего из хулиганов, встрепенулся еще сильнее.       — Моя сестра обожает ваши книги! — защебетал он, на что Андреа вновь издала что-то похожее на плохо сдержанный смешок, — И я о вас наслышан. Проходите, побеседуем. Я давно хотел познакомиться с женой Эдварда. Эд, сделаешь чаю?       Во взгляде, который Эдвард бросил на Джея, отразилось все его могучее желание отодрать засранца прямо в этом коридоре. Прекрасно это понимая, Джей одарил его ослепительной улыбкой и, не дав опомниться, скрылся в комнате. Андреа, плотоядно улыбаясь, направилась за ним. Кипя от раздражения, Эдвард зашел на кухню и с как можно большей скоростью принялся за приготовление чая. То, что Джей захочет выведать у Андреа об Эдварде как можно больше, очевидно, поэтому он так в ней заинтересован. Андреа он вполне доверял и мог не бояться, что она растреплет все, что не лень, первому встречному, однако ее поведение было подозрительно доброжелательным. С каких пор Андреа начали удивлять хорошенькие мальчики? Уж не поддалась ли она на обаяние Аллена?       Приготовив чай с рекордно быстрой скоростью, Эдвард поспешил в гостиную, еще до своего прихода услышав взбудораженное шушуканье. Нахмурившись, он вошел внутрь и застал Андреа с Джея сидящими на диване за милой беседой. Эдвард добавил к стоящим на столе чашкам с остывшим чаем еще две и сел в кресло рядом, сжимая в руке свою. Андреа сидела очень близко к Джею и держалась весьма развязно, лениво раскинувшись на диване, словно за эти пять минут они стали закадычными друзьями. Это насторожило Эдварда еще больше. В последнее время Андреа было не свойственно интересоваться милыми юношами, и уж тем более занятыми Эдвардом. Джей, ни капли не смущенный, все так же довольно усмехался, и в глазах его плескался азартный блеск. Эдварду казалось, что эти двое нарочно отдаляются от него, сбиваясь в маленькую стайку, и это… Раздражало.       — Почему ты не рассказывал мне ничего об этом милом молодом человеке? — спросила Андреа с непонятной Эдварду усмешкой. Ее лицо еще сохраняло оттенок удивления.       — Не посчитал нужным, — спокойно ответил Эдвард, усмехаясь в ответ и подавляя раздражение.       — Таком уж милом? — игриво спросил Джей.       — Получше предыдущих, — Андреа засмеялась, переглядываясь с Эдвардом, — Ты долго продержался, если вы действительно встречаетесь уже месяц.       Эдвард приподнял брови и вопросительно взглянул на Джея. Тот невозмутимо пожал плечами.       — Удивительно быстро вы нашли общий язык, — неторопливо произнес Эдвард, попивая чай, — Что еще интересного тебе рассказал Джей?       — Мы даже поговорить толком не успели, о чем ты, — хмыкнула Андреа, — Ответь мне лучше, почему ты все это время меня игнорировал?       — Мне было не до этого. В последнее время появилось много дел, о которых не хотелось разговаривать, — все так же спокойно сказал Эдвард, чувствуя, что эти двое нарочно хотят вывести его из себя, — Я потом тебе позвоню, — повторил он, показывая, что не собирается ни о чем ей рассказывать при Джее.       — А при мне ты, значит, ничего рассказывать не будешь? — вклинился Джей, нагло пользуясь положением, — Мы уже давно встречаемся, между прочим.       Вместо ответа Эдвард, все это время прокручивающий в голове варианты наказаний для этого наглеца, смерил Джея таким взглядом, отчего тот разом растерял весь свой пыл. Он попытался было выдержать взгляд Эдварда и сохранить дерзость, однако через пару мгновений отвел глаза, умудрившись оставить усмешку.       Лисьим чутьем Андреа почувствовала опасность и мгновенно на нее среагировала.       — Ладно, буду ждать твоего звонка. Только учти, если возьмешься не отвечать мне, то я снова нанесу тебе визит, — сказала она невозмутимо, но в выражении ее лица Эдварду почудился укор, адресованный только ему. Бромшкот едва слышно вздохнул и мысленно взмолился о том, чтобы этот разговор поскорее закончился. Что Андреа знает для того, чтобы судить его?       Джей быстро оклемался и вновь заговорил, словно ничего и не было.       — Одно мне непонятно, — протянул он, глядя на Андреа, словно только она одна могла ему все разъяснить, — И это ваши отношения. Вы оба одобряете полигамию? Или, как там… Свободные отношения?       Андреа звонко рассмеялась.       — Ты слышал, Эд? — она хлопнула рукой по подлокотнику дивана и, отсмеявшись, уже чуть более спокойно сделала глоток чая, — Нет, конечно. Все намного проще, мой хороший, или же немного сложнее. Мы с Эдом как минимум не живем вместе уже несколько лет. Но продолжаем дружить, да? — она посмотрела на Эдварда, но тот молча пил чай, внимательно прислушиваясь.       — Почему вы разошлись? — спросил Джей, всей позой выражая любопытство, и Эдвард с неудовольствием заметил, как Андреа задевает его своим плечом.       — Меня больше интересует, как мы вообще сошлись, — она вновь засмеялась, и Эдвард на этот раз тоже позволил себе усмехнуться, — Пожалуй, начать надо с этого. Эдвард прикрыл глаза и вздохнул, смирившись с неизбежностью. Что ж, ничего лишнего она Джею не расскажет.       — Мы учились вместе и хорошо общались, — начала Андреа, прерываясь на глотки чая и задумчиво усмехаясь, — Встретились однажды после выпуска, в, так скажем… Не самое лучшее время нашей жизни. И решили друг другу помочь. Как нам в голову пришло пожениться — до сих пор для меня загадка, но, помню, было чертовски весело. Мы были как минимум пьяны и подумали: а почему бы и нет? Так и началось. Вылезти из… Проблем у нас получилось. Нам было довольно хорошо вместе. Мне, конечно же, хотелось иных отношений первое время, но…. — Андреа томно вздохнула и с нарочитой горечью покачала головой, — Эду было не до меня, а потом это прошло. Мы постоянно ссорились, да, Эд?       — Потому что ты постоянно разбрасывала свои вещи, — улыбнулся Эдвард, даже сквозь свое раздражение и холодность сумевший вспомнить тоненькую и уже тогда ужасно дерзкую Андреа, всю в веснушках под вызывающей одеждой.       Андреа рассмеялась.       — Это был творческий беспорядок. Мы маялись всякой ерундой и постоянно занимались сексом. Тратили последние деньги на развлечения и пытались добыть их из воздуха. Было весело.       Джей молча моргал, переводя взгляд с Андреа на Эдварда и обратно. Наблюдая за его внимательным лицом, Эдвард подумал, что парень, вероятно, с трудом усваивает свалившуюся на него информацию. Джей почувствовал на себе его взгляд и повернулся к нему, не задержавшись в этом положении и тут же снова отворачиваясь к Андреа.       — То есть, сейчас у вас чисто дружеские отношения? — уточнил он.       — Ну да, — Андреа пожала плечами, — Мы их сохраняли даже тогда, когда оба ходили на сторону и прекрасно знали об этом, конечно же. Однажды, когда я была уверена в том, что Эд будет на работе дольше обычного, я привела сюда свою любовницу, — проговорила она и, видя, как удивленно вытянулось лицо Джея, с усмешкой продолжила: — Да, я обнаружила свою бисексуальность. Ну так вот. В самый разгар я услышала, как открывается дверь. И вскоре в спальню ввалились Эдвард и его любовник. После этого мы, сам понимаешь, решили разъехаться.       Эдвард усмехнулся. Воспоминания эти были пограничными, находились слишком рядом с теми, что он жадно лелеял и всеми силами пытался изгнать из своей души. Его жизнь с Андреа была припорошена ужасной тоской и равнодушием, владевшими им тогда, и теплые чувства едва сквозь них проглядывали. Сейчас он смог вынуть их на поверхность, однако они мучительно тлели в безжалостном горьком прошлом. В памяти неожиданно возникло видение: они втроем сидят на стульях в тесной квартире, заваленной всяким хламом. Они смеются и пьют среди измятых, разбросанных вокруг листков бумаги и бутылок: Андреа, тогда еще с короткой стрижкой; Эдвард. При мысли о третьем человеке Эдвард невольно посмотрел на Джея и вздрогнул, увидев в его смеющихся глазах, полных интереса, до боли любимое и невыносимо сжигающее его по ночам чужое отражение. Эдвард вздрогнул. Почему он не замечал этого раньше?       Андреа продолжала о чем-то говорить, но Эдвард не слушал и рассеянно наблюдал за Джеем, который ловил его взгляды и неловко ерзал на диване.       — Черт… Как много неожиданностей, — произнес Аллен, — Никогда бы не подумал. Вы были веселой парочкой. Мне почему-то казалось, что жена Эдварда — злая стерва, которая насильно женила его на себе и до сих пор мучает визитами.       — Это Эд тебе наговорил? — поинтересовалась она, кольнув мужа взглядом.       — Нет, — улыбнулся Джей, — Он мне как раз-таки не говорил ничего. Так почему вы до сих пор не развелись?       Андреа уже привычно поморщилась, будто услышала отвратительно фальшивый звук.       — Надо бы… Каждый год собираемся и каждый раз останавливаемся. У нас очень сложный раздел имущества, и нам обоим не до этой мороки. Особенно Эду, — она насмешливо улыбнулась, — К тому же, он совсем одичает, если исчезнет последний человек, связывающий его с миром.       — Конечно, кроме тебя мне совсем не с кем поговорить, — в тон ей сказал Эдвард и поднялся, взяв со стола пустые чашки. Ему сделалось нехорошо. Вот почему он не любил разговоры с Андреа — они говорили в основном о прошлом, а для дум об ушедшем необходимо подходящее время и настроение. Эти беседы всегда выбивали его из колеи как минимум до конца дня. Он вышел из комнаты и, поставив чашки на кухне, со вздохом прислонился к столу. Из-за окна по-прежнему гадко смотрело пустое солнце, и оно показалось ему едва ли не более никчемным, чем он сам со своими странными и никому не известными проблемами. Эдвард глубоко вздохнул, пытаясь изгнать из головы всякие глупости, и кинул взгляд в сторону гостиной, из которой слышалось торопливое и энергичное переплетение двух голосов. Голос Андреа журчал и переливался, безостановочно меняя интонации с серьезных на игривые. А голос Джея мягко обволакивал этот бурный ручеек, направляя его в свое, нужное ему русло. Эдвард не сомневался в том, что именно Аллен сейчас управляет происходящим и вытягивает из их разговора все, что хочет услышать. Глупый мальчишка, и зачем ему это? Надеется приблизиться к Эдварду, узнав о нем больше? Да он первым отвернется от него, когда узнает никчемные подробности его жизни. Когда узнает, что все вовсе не так прозаично. При мысли об этом Эдвард усмехнулся. Похоже, под влиянием парня собственное прошлое в его глазах начинало весить куда больше, нежели весило на самом деле, и осознание это вызвало у Эдварда новый прилив досады. Когда чувствуешь, что ты кому-то нужен, невольно начинаешь придавать себе большее значение.       Эдвард прождал на кухне, сколько мог, однако вскоре был вынужден вновь вернуться в гостиную. Воздух в той буквально бурлил от столкновений двух мощных сгустков энергии, и Эдварда обжигало предчувствие чего-то нехорошего, что могло предстать его глазам. Но Джей с Андреа по-прежнему увлеченно беседовали, и даже их взбудораженный шепоток самым естественным образом стих, едва Эдвард зашел в комнату. Он вздохнул и, почти незамеченный, снова сел в кресло. Разговор поддержать он никак не мог, слишком уж экзотичная была для мужчин тема: Джей нахваливал помаду Андреа, обсуждал с ней тонкости ее макияжа, а та в свою очередь положительно оценивала его одежду, хотя куда больше ее интересовало то, что под ней. Так казалось Эдварду, которого внимание супруги к его названному бойфренду медленно выводило из себя. Осведомленность Джея в данной теме не была удивительной — в конце концов, Аллен каждый день варится в ней на работе. Эдвард был ключевой фигурой этого утра, к которой было приковано все внимание, но присутствовал в гостиной он лишь в качестве наблюдателя. Какое-то время он отстраненно наблюдал за Андреа и Джеем, однако после со все тем же неизменным вздохом перевел взгляд в окно. Он не чувствовал связи между ним и Джеем, тот совершенно преобразился и лишь отдаленно напоминал того неприкрытого ничем юношу, который так прочно устроился в жизни Эдварда. Эдвард сомневался в том, что Джею была действительно интересна помада или тушь Андреа. Он мог воочию наблюдать за тем лицемерием, которое необходимо при работе с большим количеством людей и с которым был знаком и он сам. Эдвард наконец понял, что еще в этой ситуации его озадачивало. Джей, в последнее время такой мнительный, не долго думая вступил в разговор с новой знакомой, ни капли не смущаясь странных обстоятельств их встречи. Наверняка Андреа знала, кто такой этот «просто Джей». Неужели Аллен, который ужасно боится распространения информации о связи с Эдвардом, мог так легко вступить с ней в непринужденную беседу? Все это раздражало Эдварда, и он с глухим нетерпением ждал, когда же все это прекратится.       Спустя вечность Андреа засобиралась домой. Они с Эдвардом вышли в коридор, а Джей, направившийся за ними, был вынужден задержаться и ответить на телефонный звонок. Андреа воспользовалась этим обстоятельством и приблизилась к Эдварду, внимательно вглядываясь в его лицо. Ее беспокойство тяготило Бромшкота. Дабы дать ей хоть какой-то ответ, он негромко произнес:       — Я уволился.       Андреа на это лишь слегка вздернула бровь в удивлении и молча кивнула.       — Где ты его подцепил? — спросила она приглушенно, кивая в сторону гостиной.       — Не там, где обычно. И, похоже, надолго, — произнес он. Веснушки Андреа настойчиво выглядывали из-под слоя тонального крема, и это почему-то бросилось ему в глаза, когда он рассматривал ее озабоченно-серьезное лицо. Ее макияж показался ему нарочитым, непохожим на тот, который был присущ ей в его памяти. Даже духи отдавали чуждым, несвойственным ее образу запахом. Словно она пыталась спрятать ту Андреа, которую он знал. Но веснушки чутко отзывались на воспоминания, принюхиваясь к Эдварду и их бывшему дому, и настойчиво выползали наружу.       — Как-то обреченно звучит, — насмешливо сказала Ана, легонько толкая Эдварда одним пальцем. Тут же игривость ее сменилась серьезностью, и Андреа покачала головой. — Бедный мальчик. Знаю, что тебе не нужны мои советы, но постарайся думать не только о себе. Мне он понравился. И вот что… Звони, если захочешь поговорить, хорошо? — она накинула на плечи шубку и, приподнявшись, быстро коснулась губами его щеки.       Эдвард едва заметно поморщился. К чему эта опека? Даже если бы он позвонил ей, то она бы отложила разговор на потом, так как в ее нынешней жизни нет места для старого и давно пережитого Эдварда, и вспоминала о нем она только по выходным в припадке ностальгии. Андреа предпочитала звонить сама, нежели быть застигнутой врасплох чужим звонком.       — Не нужно опять выставлять меня безжалостным кретином, Ана, — монотонно произнес он, спиной чувствуя мягкое, кошачье приближение Джея.       — Какая жалость, что вы так быстро уходите! — сказал тот, обмениваясь с разом переменившейся Андреа лучезарными улыбками. Эдвард, оказавшийся на пересечении этих улыбок, был вытеснен их магнитными волнами и сдвинут в сторону. Новоприобретенные знакомые вновь возбужденно защебетали. Эдвард помрачнел, раздражаясь, и молча наблюдал за их прощанием, торопясь поскорее выпроводить Андреа.       — Пока, — наконец после бесконечного щебетания сказала она и скрылась за дверью. Эдвард глядел в ее покрытую лаком деревянную поверхность и не спешил оборачиваться. Тишина густилась где-то позади. Постепенно из воздуха перед ним выветривалось присутствие Андреа, оставшись лишь в воспоминании о холодном прикосновении ее губ. Джей стоял сзади, заодно с этой тишиной, и Эдвард знал, что, едва обернется, как окажется во власти неумолимой и поглотившей его мир силы.       Его талию осторожно обвили теплые руки, замирая на каждом участке своего пути в ожидании реакции Эдварда. Через пару мгновений в шею Эдварда уткнулось лицо Джея, на что живо откликнулись мурашки, его многочисленные детища.       — Доволен? — спросил Эдвард со вздохом, опуская глаза на руки Джея. Мысль о том, что Джей ждет от него агрессивной и враждебной реакции, неприятно кольнула.       — Какая… Знойная женщина, — пробормотал Аллен в его шею и щекотно потерся об нее носом. Через мгновение его тело беззвучно затряслось.       — Знойная? –усмехнулся Эдвард. Смех Джея, пускай и беззвучный, оказался заразительным. Аллен еще более щекотно начал дышать ему в шею, и Эдвард, поежившись, невольно рассмеялся в ответ. Он спиной почувствовал, как парень начал смелеть, однако тот не спешил смеяться в полный голос. Его руки над животом Эдварда несколько раз переплелись и снова расплелись.       — Скажи, Эдвард, она все наврала? — спросил он на ухо Эдварда. Бромшкот удивленно приподнял брови и повернул голову к Джею.       — С чего ты взял? Я тебе говорил то же самое, что и она, — сказал он, неторопливо выбираясь из рук Джея. Ему захотелось проветриться. Не глядя на парня, он достал из кармана сигареты и направился к двери.       — Куда ты? — спросил Аллен, шагая за ним.       — Курить.       В одной футболке Эдвард вышел на крыльцо. Джей последовал его примеру и тоже, в чем был, встал рядом. Эдвард вложил меж губ сигарету и удивленно покосился на него. Перед его лицом возникла протянутая бледная ладонь.       — Угостишь?       — Прямо-таки день неожиданностей, мистер Аллен, — протянул Эдвард, положив в центр этой ладони сигарету, — С каких пор вы курите?       Джей все это время не переставал растерянно улыбаться. Он небрежно пожал плечами, и улыбка его сделалась еще шире, словно его распирали мысли, которые он не мог сказать вслух.       — Я курю иногда. Как сейчас, например. Хотя так, как сейчас, со мной еще не было, — сказал он и снова засмеялся, — Это вредно, ты знал? Зачем ты куришь?       Эдвард задумался, поднося к сигарете зажигалку.       — Мне это нравится.       — Тебе редко что-то нравится, — Джей насмешливо коснулся Эдварда плечом, — Курение — это часть твоего образа. Рассказать, какой у тебя образ? — он встал прямо перед Эдвардом и приблизился, прикуривая. Оранжевый огонек тускло отражался в его зрачках, вскинутых прямо на Бромшкота. Джей начал замерзать, и сигарета в его губах порой подрагивала вместе с ним.       — Тебе стоит одеться, — отстраненно заметил Эдвард. Дыхание Джея мягко опалило его лицо, и Эдвард медленно втянул в себя эту частицу Аллена. Внутренности Эдварда заполыхали, и жар в сочетании с морозом, обжигавшим его кожу, родил в нем горячее чувство страсти.       Джей неторопливо отстранился и на слова Эдварда небрежно отмахнулся.       — Ты многое скрываешь, это настолько очевидно, что говорить об этом я не буду. И про твой вечный директорский образ самодостаточного и загадочного дяди с душевной травмой ты и сам прекрасно знаешь.       — Что? — засмеялся Эдвард, — Звучит, как описание героя романа Андреа.       — Может, ты был прототипом кого-нибудь из них? По-моему, в самый раз, — насмешливо сказал Джей, картинно любуясь Эдвардом, — Кумир учительниц и школьниц.       Эдвард снисходительно покачал головой и в очередной раз затянулся.       — Тебя она тоже использует как прототип, не сомневайся в этом.       Джей ухмыльнулся и через мгновение вновь неуловимо посерьезнел, не сводя темных глаз с Эдварда.       — Что-то в тебе есть такое, что вызывает доверие. И это касается не твоего образа в целом, а тех частичек, из которых он состоит, — он так прямо и внимательно смотрел в лицо Эдварда, что тот напряженно отвел взгляд, — Пожалуй, если бы не вся наша с тобой ситуация, ты бы вызывал у меня симпатию. То есть ты и сейчас вызываешь у меня симпатию, но это какое-то извращение. Возможно, все из-за того, что ты каждый раз очень заботливо меня кормишь. Или из-за того, что предугадываешь любое желание и всегда помогаешь мне, даже когда я этого не прошу. Расчесываешь, в ванной трешь мне спинку, а когда ты один раз ровно сложил мою одежду, ты меня и вовсе шокировал. Мне иногда кажется, что перед каждым моим приходом ты наводишь генеральную уборку. Ты это делаешь не потому, что притворяешься. Просто ты такой… Не плохой. Нормальный. Ты не можешь скрывать свою положительность, потому что это часть тебя. Это чувствуется в том, как ты трогаешь меня, даже как смотришь на меня. В последнее время я ощущаю это, даже когда просто вижу тебя или когда ты злишься. Вот эти морщинки возле глаз тебя с головой выдают. Это значит, что раньше ты много смеялся.Смеялся так, как ты, например, смеялся с Алекс. Знаешь, я на работе вижу сотни красивых, интересных людей, которые привлекательнее тебя в тысячу раз. Но если бы мне нужно было выбрать, с кем пойти пить кофе — с ними или с тобой, — то я выбрал бы тебя хотя бы из-за твоих морщинок. Ты мне ужасно нравишься, мне даже убить себя хочется от того, насколько, — сказал он с навешенной на лицо улыбкой, чудом державшейся на его щеках. Противоречие его слов со скрежетом вонзилось в сознание Эдварда, болью отозвавшись где-то в груди. По мере того, как Джей говорил, его глаза все лихорадочнее полыхали. Словно почувствовав это, он неловко засмеялся, — Но я просто извращенец, иначе я не могу объяснить, почему я так хочу тебя. И даже когда в тебе что-то искажается, это быстро забывается, потому что слишком неестественно. Ты в разы красивее всех, с кем я общаюсь, и я имею в виду не только твою внешность, а всего тебя. Я знаю, ты не думаешь об этом, но видел бы ты себя, то понял бы, насколько ты красив.       Что-то в его тоне смутило Эдварда, словно Аллен коснулся запретного. Он вздрогнул и, чувствуя, к чему ведет Джей, нахмурился.       — Зачем ты говоришь мне это? — напряженно спросил он, мучительно желая, чтобы Аллен прекратил. Джей порывисто шагнул к нему и схватил Эдварда за руку. Бромшкот распахнул глаза, оглушенный волной отчаянно-неустрашимой силы, плескавшейся в раскаленном взгляде Аллена.       — Ты больше не работаешь, тебя ничего здесь не держит. Может, уедем куда-нибудь? Подальше от всего этого. Я начинаю сходить с ума в собственном доме. Уедем куда-нибудь, где нас никто не найдет. Как тебе? — импульсивно и торопливо говорил Джей, боясь остановиться и растерять решимость. Он заглядывал в глаза Эдварда и наполнял того своей неудержимой страстью, заставлял задыхаться от чувства близости к нему, — Мы будем совершенно одни, только представь!       Эдвард едва не застонал от чувственного восторга, овладевшего им при мысли о том, что он подчинил себе это несмотря ни на что светлое существо. Но что-то робкое чувствовалось в том, как Джей сжимал руку Эдварда, и сквозь морозный румянец на его лице проступала густая, отчаянно-наивная правда. Робость эта обжигала Эдварда, неумолимо пробираясь сквозь застлавшую его сознание муть.       — Джей, — выдохнул он судорожно, делая шаг назад, — Нет. Ты…       — Да плевать! — Джей в отчаянии улыбнулся, снова приближаясь и хватая Эдварда за плечи, — Поехали, Эдвард.       Он замолчал, вглядываясь в лицо Эдварда, и взгляд этот наполнял Бромшкота наслаждением и испугом. Внезапный выпад Джея был похож на исповедь, хоть он ни в чем Эдварду и не признался. Пока схожесть эта не стала абсолютной, и на плечи Эдварда не взвалился груз ответственности, он должен был что-то сделать. Джей был распален, возможная опасность обжигала его, но не могла остановить порыв, с которым он обрушился на Эдварда. Он шел к Эдварду пешком, чтобы обдумать свое решение, в надежде, что морозный воздух выветрит из его головы всю дурь. Он боялся подносить Эдварду себя и вместе с тем страстно желал этого. Эдвард не мог вынести его алчущего, желающего взгляда. Обнаженность Аллена искушала его, но какая-то часть его сущности резко дернула за узду, не давая разогнаться.       — Нет, — повторил он уже более спокойно, отходя назад и высвобождаясь из рук Джея.       Глаза Джея с каждым мгновением все больше расширялись. Казалось, яростно клубившаяся мгла в них вот-вот выйдет за пределы зрачков и выплестнется на лицо.       — Эдвард…       — Оставь это при себе, Джей, — Эдвард прикрыл глаза, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух застревал где-то посередине, не проходя в легкие, — Мне незачем ехать с тобой.       — Почему? — спросил Джей в непонимании. Его губы болезненно скривились, — Ты же тоже этого хочешь!       Эдвард заставил себя посмотреть на Джея и, с трудом выдерживая его пронизывающий взгляд, произнес со все тем же невыносимым спокойствием:       — Не хочу.       Джей отшатнулся и, резко развернувшись, выругался. Он судорожно поднес к губам почти нетронутую сигарету. Не глядя на него, Эдвард зашел в дом и, затушив свою сигарету о пепельницу, обессиленно осел на тумбу.       Что это было?       На стене напротив него висело зеркало. Эдвард поднял голову и увидел в отражении свое растерянное лицо. «Видел бы ты себя, то понял бы, насколько ты красив». Эдвард непонимающе провел пальцами по своей щеке, ощутив грубоватую после бритья кожу. О чем говорил этот Аллен? Эдвард видел лишь усталое лицо среднестатистического мужчины средних лет. Он был не красив, но и не уродлив. Он всегда считал себя обычным. Эдвард вообще редко вглядывался в самого себя, обращая внимание лишь на ухоженность и чистоту. Его внешность и в подметки не годится внешности самого Джея. На лбу начали намечаться морщины, невзрачные серые глаза отталкивали своей прохладой. Порой Джей подолгу целовал, трогал его губы, говоря, что восхищается ими. Но рот Эдварда — отравляющая Аллена зияющая щель, спрятанная за двумя тонкими полосками обнаженной плоти. А его лицо — высушенный отпечаток прежнего себя, и оно постепенно изнашивалось. Неужели Джей видит его по-другому?       Эдвард растерянно усмехнулся. Ему было стыдно. Это был невольный, безотчетный стыд, причину которого он сам не мог определить. Чувство вины перед этим прекрасным юношей вызвало у него прилив страшной тоски. Эдвард прижался спиной к стене и прикрыл глаза. Куртка Джея висит в коридоре, и он непременно вернется за ней. Они увидят друг друга. Как теперь вести себя с ним? Эдвард давно замечал перемену в дыхании Джея, в его лице и даже в смехе. Пока эта непрошенная робость не говорила о себе открыто, Эдвард лишь наслаждался ей, не придавая никакого значения. Сейчас, вспоминая, как нежно замирали руки Джея на его теле во время их близости, как Аллен кричал от наслаждения, Эдвард содрогнулся. Что за черт…       Он вздохнул и нервно улыбнулся. Ничего не было. Это слишком абсурдно для того, чтобы быть правдой.       Джей пробыл на улице неимоверно долго. По крайней мере, так показалось напряженно ожидавшему его Эдварду. Он открыл дверь дрожащий от холода, с покрасневшим лицом и ушами, отрешенный и невозмутимый. В его волосах запутались снежинки, плечи были припорошены белой крошкой. Эдвард пристально вгляделся в лицо Джея и быстро поднялся.       — Джей.       Парень отстраненно усмехнулся, проходя мимо и не глядя на Эдварда. Обычная способность скрывать эмоции подводила его, или же Джею это попросту было безразлично.       — Иди сюда.       К его удивлению, Джей замер и, молча развернувшись, послушно нырнул в его объятия. Эдвард провел рукой по дрожащей спине и прикрыл глаза. Его окутала нежность к этому парню, шмыгавшему носом в его плечо, и вместе с ней глубокое сожаление. Ничего не говоря, он мягко поцеловал Джея в ушко и крепче прижал к себе. Джей сжал пальцами футболку Эдварда и, прерывисто вздохнув, через пару минут сказал:       — Снег пошел.