Обратная сторона

Ночной полумрак, заливал просторную, богато обставленную антикварными вещами и предметами искусства комнату, посреди которой стояла массивная, старинная, деревянная кровать, искуссно увитая, по воле мастера, резьбой в виде виноградной лозы. Ночь была спокойной, по воздуху разливался аромат цветов, доносилось стрекотание сверчков, а где-то в отдалении ухнула сова, однако, обнаженное тело девушки, метавшееся во сне посреди постели все покрылось бисеринками пота, золотистые волосы разметались по подушке, из груди вырывалось шумное дыхание. Темари спала рвано, ей было то жарко, то холодно, она постоянно металась, пока в конечном итоге не проснулась окончательно. Шелковое постельное белье было скомкано и раскидано по огромной кровати, напряжение не отпускало тело, она вся была словно сжатая пружина. Тогда, в купальне, девушка так и не закончила того, что начала, и сейчас не высвобожденное желание угольком прожигало ее тело, не давая окунутся в омут сна. Через окна в комнату заглянула полная луна, ее серебристый свет окутывал хрупкое, на фоне кроватного монстра обнаженное тело, и казалось, что кожа тоже излучает свет. Полежав пару минут с открытыми глазами, Темари села на край кровати. Полная луна дарила достаточно сияния, чтобы хорошо видеть все вокруг, а резкий свет ламп разрушил бы таинственную атмосферу ночи. Поэтому девушка не стала включать освещение. Она пыталась вспомнить что ей снилось. Но обрывки сна, все еще путались с реальностью. В сознании всплывали лишь какие-то несвязные картины, в которых мелькал Киба, с которым она занималась сексом, но он периодически превращался то в Шикамару, с его презрительным огнём в глазах, то в Итачи, чей взор, казалось, мог заморозить море. Темари поняла- сегодня она больше не уснет. Казалось, даже воздух в комнате пропитался неутоленной похотью и желанием, оседал на теле каплями, словно яд, впитывался в кожу, проникал в кости. Напрягая невидимые струны внутри, заставляя соски затвердевать, а напряжение тугой змеей сворачиваться внизу живота. Темари опустила ноги на ковер; даже это, такое повседневное прикосновение по разгорячённому естеству, было болезненно-чувственным, словно поцелуи любовника. В голове мелькнула и испарилась мысль, что Кибе нравилось целовать пальцы ее ног. Она прошла к мини бару и налила в стакан виски. Жесткие грани широкого стакана впились во вспотевшую, миниатюрную ладошку, охлаждая кожу. Темари не стала добавлять лед. Ей хотелось не разбавленного ничем жесткого, обжигающего горло, полноценного вкуса этого мужского напитка. Девушка вернулась назад на кровать, и немного подержав напиток во рту, откинув голову, сделала глоток. В лунном свете сверкнула длинная шея, и она почувствовала, как вИски, обжигая глотку, проходит по горлу. По белой коже скатилась капелька пролитой жидкости. Она мажущим движением, словно стирает помаду, вытерла рот. Пухлые губы прорезала кривая ухмылка, отражая лунный свет, блеснул ровный, острый, твердый краешек белоснежных зубов, сделав ухмылку похожей на оскал. Если бы завтра были какие-либо встречи, она ни за что не стала бы пить. Отец держал всех троих в жестких, словно прутья стальной клетки, рамках понятий о правильности поведения клана Но Собаку. Но для нее и для братьев они существенно различались. Темари была «папина дочка», ему нравилось баловать ее, словно маленькую девочку, почти мимоходом даря подарки просто неприличной стоимости. Любой каприз, любое желание – выполнялось незамедлительно. Бриллианты, виллы, даже собственный остров. Все на что хватит фантазии и что можно было купить за деньги. Но на этом ее свобода и заканчивалась. На вещах. Вне этого была жесткая дисциплина. Требование идеального поведения. Всегда собранная, трезвая, здравомыслящая, ни одного лишнего слова или движения, безукоризненная вежливость, юбки только ниже колена, никаких декольте, никаких ругательств. Идеальная учеба в университете, идеальное поведение на встречах. Даже объятия и наклон головы при приветствии были отрепетированы до мелочей. Холодная, твердая, совершенная – словно ограненный алмаз. Идеальная дочь, для идеального отца и главы сильнейшего клана. Младшие братья жили словно в другом мире. Они не знали что такое роскошь – вещи, купленные отцом, в их жизни были только самые необходимые, хотя и качественные. Хороший, но не самый дорогой ноутбук - для работы, качественная, но не эксклюзивная машина - чтобы совершать необходимые поездки. Потому что отец считал, что на роскошь, мужчина, должен зарабатывать сам, а безделушки - удел женщин. И братья впахивали как проклятые. Сначала в институте, потом в фирме отца, начиная с самых низов. Но взамен, он дал им свободу жить, как захочется. Запретные соревнования и клубы. Оргии, с кем угодно: женщины, в любом количестве, мужчины, алкоголь и наркотики. Все что захотят. Единственное, чего им, наверное, нельзя было делать - это пожирать грудных младенцев посреди многолюдной площади. Хотя, даже проверни они такое, Темари не была уверенна, что отец их не отмажет. Однако они помнили, что несмотря на то, что «вне галстуков» они могут делать что хотят, отец выкинет их с должности за любой проступок, который не простил бы своим сотрудникам, в стенах фирмы, а значит, в понедельник в десять утра, никаких опозданий или запаха алкоголя. И все же впахивая до седьмого пота, в свободное время они уходили в отрыв с размахом, едва ли дозволенным простым смертным. То есть устраивали вечеринки, переходящие в настолько разнузданные и дикие оргии, что заставили бы покраснеть любого сценариста самого жесткого порно. А ее отец держал на коротком поводке. В 22 года Темари все еще была девственницей. О чем, казалось, знали абсолютно все. Парни старались не встречаться с ней взглядом, боясь грозного батюшку. Девушки, усмехаясь, шептались по углам. Раздражение росло изо дня в день, наполняя ее до краев, выливаясь в необоснованную грубость с остальными и медленно начиная перетекать в паранойю. С каждым днем, все острее казалось, что в тысячах взглядов устремленных на нее, бьётся лишь одна мысль: Девственница, Девственница, ДЕВСТВЕННИЦА. Это так ужасно. Так убого. Ее никто не хочет, не хочет. НЕ ХОЧЕТ. Уродина, ущербная БРАКОВАННАЯ. Пока не появился Киба. Они встретились на одном из вполне приличных студенческих праздников. Он был бунтарь, играл в рок-группе. В университет приходил раз в семестр. Потому, видимо, и не знал про нее. Она спиной почувствовала его оценивающий взгляд, обернулась и увидела пару нахальных глаз, пристально смотрящих на нее, а точнее на ее грудь. И тут в ее голове что-то щелкнуло. Она взяла его за руку, отвела в пустующий класс, и заперев на ключ дверь, начала молча раздеваться. На его лице сначала большими буквами было написано удивление. Но он не стал задавать вопросов. Лишь положил руку на женскую грудь и поцеловал, жадно, с желанием. И это было то, что нужно. Темари нужен был парень, который хочет ее. Когда все закончилось, она не получила особого удовольствия. Но вздохнула с облегчением. Потом они встречались еще несколько раз, на отмененных парах, на прогулянных парах, в перерывах между парами. Но никогда после универа или вне его. Отец хорошо знал, когда она приходит и куда уходит. Во второй раз ей понравилось чуть больше, в третий она первый раз застонала. Киба и впрямь был хорош. Но вне секса они были абсолютно чужими друг-другу людьми. Пожалуй, даже , он ее бесил . Все, что его интересовало – это его группа, собака Акамару, выпивка и бесконечные бабы, о которых он не стесняясь рассказывал Темари. И поскольку Киба – был идиот, и не умел держать язык за зубами, хвастаясь друзьям о своих «подвигах», то отец все узнал. И был в бешенстве. Темари не пускали даже в институт. Братьям пришлось приложить не мало усилий, чтобы убедить отца что на дворе двадцать первый век, и то, что произошло – не трагедия. Отец успокоился. Но с тех пор ни один мужчина не мог подойти к ней ближе, чем на пушечный выстрел. Кибе же пришлось уехать в другой город под страхом смерти. В то же самое время, когда отца не было в особняке, братья устраивали подлинный беспредел. Под который им было отведено целое крыло. Второе крыло – принадлежало ей. Особняк был достаточно велик, чтобы Темари и дикие оргии братьев никак не пересекались между собой, но ее манило любопытство. Условие было только одно для всех троих. Темари не должна видеть это даже краешком глаза. Наказание было суровым – полное лишение наследства и изгнание из семьи. Отец знал. Братья – которые зубами выгрызали свое право на наследство, не станут играть с такими вещами. Темари, которая не испытывала иллюзий по поводу своего умения «выживать» на улице – Тоже. Но он ошибся. Та ночь была похожа на эту, такая же полнолунная и теплая. Темари не спалось, и она, накинув легкий халатик, решила прогуляться по особняку. Она знала, что как раз на кануне братья приехали домой, но толком поговорить не получилось, они успели лишь перекинуться парой слов. Девушка спускалась вниз по спиральной лестнице. Ступенька за ступенькой, справа оказалась дверь ведущая в другое крыло. Она остановилась. Стоит лишь опустить ногу на ступеньку ниже и опасность минует, ноги сами понесут ее дальше, от этого соблазнительного прямоугольника двери. «Ну же! Всего один шаг вниз. Ты ведь знаешь, что будет, если ты ослушаешься отца. Ну же. Ну же. НУ ЖЕ» Но она продолжала стоять как загипнотизированная, глядя на влажный, зовущий блеск металлической ручки. Она с трудом отвела взгляд от нее, на краешек собственного тонкого халатика. «А может братья и не устраивают ничего «такого» От мимолетного образа слова «такое» Ее соски затвердели под халатиком… «Я ведь так давно их не видела. Надо хотя бы из вежливости зайти поболтать, а если они «отдыхают», я как услышу – сразу поверну назад.» В глубине ее сознания кто-то мерзко, похотливо усмехнулся, облизав губы раздвоенным языком «как же, не делают, ты ведь видела, как уходила днем прислуга из того крыла, как перешёптываются твои служанки. Ты же знаешь, что все это значит, верно?» Темари махнула головой, отгоняя эти мысли «Ничего это не значит, если что я сразу…» Она уже шла по коридору ведущему в другое крыло. Где-то в середине коридора, темноту прорезал слабый луч света, от приоткрытой двери. Оттуда доносились звуки голосов, характер которых весьма однозначно говорил о том, что там происходит.«ПОВОРАЧИВАЙ НАЗАД» - орал инстинкт самосохранения. Но этот луч света влек ее нестерпимо, такой зовущий, сладкий, откровенно-нахальный «смотри, здесь не заперто, прислуги нет, никто не узнает. « Темари не заметила, как начала красться. Она сглотнула и заглянула в щель. В комнате клубился дым от сигарет, судя по стонам, из разных концов комнаты, там были еще несколько парней и девушек, но смог, застилающий комнату, не давая рассмотреть подробнее. Она увидела Гаару. Никогда до этого она не видела его ТАКИМ. Она знала брата всегда молчаливым и спокойным, до такой степени, что казалось у него нет эмоций в принципе - только холодная, стальная воля и тяга к победе. Лишь когда он смотрел на родных и немногочисленных друзей, его взгляд едва заметно теплел - и это была высшая форма проявления эмоций для Гаары. Казалось он словно высечен из камня, и так было всегда, даже в том возрасте, когда все ребятишки озорничают, познавая мир, он смотрел вокруг не по-детски спокойным, холодным, серьезным взглядом. Сейчас же ее брат был олицетворением похоти. Дым от ароматических трав и сигарет, казалось, можно потрогать. Стоны, повисали в воздухе и смешивались с дымом. Атмосфера просто пульсировала сексом, в такт вдохам и выдохам, срывающихся с влажных губ и превращавшихся в стон. Он полулежал и был абсолютно расслаблен, сильные плечи, четкие контуры мышц, его тренированное тело поблескивало каплями влаги. Голова откинута назад, В его нефритовых, глазах затуманенных от наслаждения и, возможно, марихуаны, ей мерещились неясные призраки его видений. Ярко рыжие волосы, в этой пелене дыма болезненно-ярко контрастировали с размытыми контурами вещей, возможно, она слегка надышалась наркотиками, потому что ей казалось, что волосы ее брата впитывают страсть из атмосферы, пульсируют цветом и становятся ярче , в такт со стонам, наполнявшими просторную комнату. С пересохших губ парня срывается глухое дыхание, она видела, как поднимается и опускается его грудь. Две красивые обнаженные девушки, у которых из всей одежды были только цепочки на шее и талии, облизывали его увитый венами, твердокаменный член. Их влажные язычки касались его самыми кончиками, ведя влажную дорожку снизу вверх, иногда они переплетались, сливаясь в поцелуе, но не отрываясь от члена Гаары. Он взял сигарету и, затянувшись, выпустил облако дыма. Одна из девушек взяла его орган в рот полностью, Темари видела, как влажные губы девушки сомкнулись на нем. Гаара глухо зарычал запустив пальцы в длинные, черные волосы мулатки, они словно струи темного шелка скользили между его пальцев, он задвигался в ней, подчиняя ее ритм своему собственному, не торопясь, остро ощущая как мягкие теплые, влажные губы двигаются вдоль его члена, поднимаясь и опускаясь. Как язычок проходится по вздутым винам. Он не торопился, делал все медленно, оттягивая разрядку, накапливая пульсирующее удовольствие до уровня, когда сдерживать его будет болезненно – невозможно. Темари шумно выдохнула, Его прикрытые, затуманенные удовольствием глаза неожиданно широко открылись и с предельной ясностью Гаара посмотрел в то место, где стояла девушка, в его взгляде сверкнул злой огонь. Ледяные иглы ужаса пронзили ее насквозь, она даже дышать перестала. Отец четвертует их – если узнает. "Гаара знает что она там", она была уверенна, если он сейчас окликнет ее - ей конец. Но через пару застывших мгновений, в течении которых девушка, делавшая ему миньет два раза подняла и опустила свою голову, плотнее обхватывая губами член парня - Гара, громко застонал и расслабился. Он зарычал и снова посмотрел в сторону Темари, но теперь он смотрел по-другому, глаза горели ярким, демоническим огнем, ничем не контролируемой, похоти, губы исказила улыбка, больше похожая на оскал. Это длилось лишь мгновение. Затем он подтянул девушку, делавшую ему миньет к себе и плавно вошел в ее влагалище. Он все еще усмехался, но его взгляд уже снова подёрнулся дымкой, воздух прорезал стон. Похоже, он решил, что для них обоих будет лучше, если сестру всё-таки, никто не обнаружит. И, кажется, его заводило ее подглядывание. От этого зрелищ возбуждение начало подниматься в ней от низа живота горячей волной, тело оделось в мурашки. Проведя пальцами по промежности, она почувствовав как из влагалища выделяется смазка. Она сглотнула и облизнула пересохшие губы, тело накрыл сухой, точно в лихорадке, жар. Неожиданно, она почувствовала как чьи-то руки скользнули под ее халатик и сжали грудь. Она выпрямилась, собираясь закричать, когда рука парня, выскользнувшая из под халата, накрыла ее рот, а уха коснулся горячий, сухой, хриплый от желания шёпот. - Я не знаю кто ты, но судя по всему ты тут быть не должна, раз подсматриваешь. Если вскрикнешь, все тут же узнают о твоем присутствии. И Темари не вскрикнула. Поняв что она не закричит, он снова шепнул: "Не поворачивай голову, не важно кто я, то что происходит там, интереснее, разве нет?" Темари снова посмотрела в щель, Гаара взял одну из девушек, ласкавших губами его член, и вошел в нее, медленно и ритмично двигаясь. С размерами у ее брата было все в порядке, и девушке, которая сейчас была на нем, явно все нравилось. Темари видела, как затвердели ее соски, а в это время незнакомец сжимал ее собственные между пальцев, нагло лаская грудь. Темари видела, как выгнулась девушка, как с ее губ сорвался стон, а в это время незнакомец, откинув с ее попки халат, погрузил свой палец во влагалище. Девушка не носила белья, когда спала. Темари хрипло застонала, она понимала, что сейчас течет как последняя потаскуха, и удивлялась сама себе. - Тише, - раздался нагловатый шёпот - весь дом переполошишь, я смотрю ты вся мокрая уже... У Темари все внутренности сжались в ожидании, никогда в жизни она так отчаянно не хотела, чтобы ее трахнули. Она была почти на пределе, когда почувствовала, как кто-то водит горячим и твердым членом между ее ног, подразнивая, она выгнулась ожидая, ощущения заполненности внутри своего напряженного от ожидания влагалища. Он подождал еще секунду и шепнув ей на ухо - Маленькая потаскушка. Резко и глубоко вошел в нее. Она вскрикнула от переполнявших чувств. И тут же, испугавшись, сама себе зажала рот. Темари тут же почувствовала, как кто- то больно укусил ее в плечо. - Я же сказал, тише! Но опасения были напрасны, в общем гвалте их голоса просто потонули. Он стал входить в нее грубо и жестко, все ускоряя темп и словно наказывая за неуместный вскрик. Но Темари не могла сдерживаться, она уже хрипло стонала во все горло, когда оргазм накрыл ее и она почувствовала, как стенки ее влагалища, успокаиваясь еще несколько раз сжались вокруг его члена. Она успела услышать как хрипло он дышит, как сам почти кричит от нахлынувшего возбуждения. Как в последний момент выходит из нее и кончает ей на попу. Перед глазами стоял туман, она слышала лишь его тяжелое дыхание и то, как бешено колотится его сердце, капелька пота упала на обнаженную, женскую спину. Он обнял ее и прижал к себе, вдохнув аромат волос, поцеловал в шею. Откуда-то, она знала, что поворачиваться нельзя, и сейчас, когда возбуждение спало, девушка, честно говоря, боялась что обернувшись, увидит урода или старика. Уж лучше не знать. Поэтому Темари не поворачивалась. А "некто" постоял, уткнувшись носом в ее волосы несколько секунд, успокаиваясь, затем молча отпустил ее и ушёл, не сказав больше ни слова. Темари не обернулась и также молча ушла к себе. Из комнаты брата все еще доносились стоны, но ей было не интересно. Она еще несколько раз подглядывала за братьями, мастурбируя, но ничего подобного с ней больше не случалось. С Гаарой они по этому поводу ни разу и словом не обмолвились. Темари, вспомнила это все так живо, что опять почувствовала возбуждение. - А эти двое, всё-таки, наглецы, явиться ко мне в комнату и так меня разглядывать.... Надо бы их проучить, но как? Девушка поняла что окончательно проснулась и уже больше не уснет. Села на кровать, задумалась, потом махнула рукой. «Ааа, была не была.» Она вышла из комнаты и свернула в узкий боковой проход который вел прямо в подвал, где и содержались заключенные