"Смерть придёт, у нее будут твои глаза"

Следующий визит был назначен через неделю. Адам пришёл ровно в пять, проявляя необычайную пунктуальность и заинтересованность в их сеансах. И пусть сам альфа считал это обыкновенной «обязаловкой», на которую он не слишком удачно подписался, Эрли упрямо продолжал повторять, что это необходимо самому мужчине. — Присаживайтесь, — с порога заявил бета, играя на опережение. В этот раз его задачей было вывести брюнета из зоны комфорта. — Вы взяли фотографию, о которой я Вас просил? Хартман ничего не ответил, усаживаясь на облюбованное кресло и молча протягивая психологу снимок. С фотографии ему искренне улыбался русоволосый паренёк, пытаясь частично прикрыть улыбку рукой, а второй одергивая край недлинной рубашки, очевидно, надетой на голое тело. Снимок был динамичным, готовым ожить в любую секунду и рассыпаться звонким смехом омеги. Но не ожил. — Очень красивый мальчик, — отметил бета, встречаясь взглядом с изумрудными глазами напротив, — из-за чего же вы расстались? Альфа молчал, изредка играя желваками и явно оживляя в памяти не самые приятные картины. Тяжёлый пронзающий взгляд опустился в пол, а из уст сорвалось короткое: — Он умер. Не «погиб», «ушёл в лучший мир» или что-то в этом роде. Мужчина констатировал факт, не украшая его лишними словами и не смягчая этого рокового события. Словно хотел насладиться болью утраты в полной мере. Можно представить, что одного осознания этого было мало. Будто само произношение этих двух слов было необходимым. — Примите мои соболезнования, — Эрли заметно помрачнел, бросая беглый взгляд на снимок, который уже не казался таким красочным, — я не предполагал, что Вы имели в виду гибель Вашего супруга. Альфа мазнул взглядом по обручальному кольцу на своей левой руке, мрачно улыбаясь. — Аден не был моим супругом. Я женился год назад на своём истинном. Теперь молчал бета. Периодически его рот приоткрывался, словно тот намеревался что-то сказать, но лишь напрасно хватал губами воздух в попытке произнести хоть слово. Психолог, похоже, был озадачен сложившейся ситуацией. — При каких обстоятельствах было сделано это фото? *** Мне хватило двух недель, чтобы влиться в коллектив. Ну, как влиться: найти своих единомышленников, определить нейтралитет и чётко обозначить неприятных мне личностей. Последний список возглавил он. За 14 дней я успел узнать и увидеть многое. Все омеги старше 9 класса (и не исключая его) в большинстве своём были «очень скромными» шлюхами. Подавители помогали им справляться с природным желанием, но никто не отменял человеческого фактора. Местные куколки флиртовали напропалую, пытаясь при этом выглядеть целомудренными и высокоорганизованными личностями. С последними двумя качествами были явные проблемы. Были и те, кого гормоны волновали мало. Беты и небольшое количество посвященных учёбе недо-омег составляли некую серую массу, немного разбавлявшую общую атмосферу блядства. По большей части таковые являлись отличниками или твёрдыми хорошистами, и неизменно входили в фан-клуб президента Грея. Если бы могли, они молились бы на него днём и ночью, целуя втихомолку светлый образ. Но тот самый уже живой образ был беспристрастен ко всему, чего не было в учебнике/конспекте или словаре. Но восхищались им от этого только больше. Альфы приняли меня как родного, хотя были и среди них те, кто разделял «веру»: прилежно учились, водили дружбу с омегами и и находились в непосредственной близости от предмета всеобщего обожания. Среди них был и Ник, заместитель главной омежьей задницы ученического совета, сосед по парте вышеназванного и по совместительству — лучший жополиз друг. Он был единственным альфой, которому Аден доверял свято и безоговорочно. И признаться — уже тогда это жутко меня бесило. — Ты не можешь ходить в школу в спортивных штанах. Брюнет обернулся нарочито медленно, смеряя омегу самоуверенным взглядом сверху вниз. Тот словно ждал его, пропустив добрую половину урока, но продолжая упорно поглядывали на наручные часы и входную дверь попеременно. Когда же его старания увенчались успехом, он непромедлительно поделился своими впечатлениями по этому поводу с альфой. — Ты же не дурак, Адам. У тебя всё в порядке с успеваемостью и поведением на уроках. Ты даже согласился вступить в волейбольную команду. Но это не даёт тебе права носить форму вне спортзала и опаздывать на уроки. Аден смотрел прямолинейно, пронзительно, почти болезненно. Хартман перестал удивляться беспрекословному подчинению учеников омеге: его глаза цвета холодной стали волей-неволей заставляли почувствовать себя неуютно. Смотрел всегда прямо в глаза, не отводя пристального взгляда, с вызовом, с неприсущей такому как он внутренней силой, он казался чем-то невообразимым и неправильным одновременно. Темноволосый тяжело вздохнул, сразу же сменяя мину усталости на лице на тёплую обыденную улыбку. — Я проспал, извини, — первое, что пришло в голову, — спешил, вот и натянул, что первое попалось. Говорить парню о том, что он занимался в спортзале с утра не позволяла гордость. Всем казалось, что подтянутое рельефное тело образовывалось само-собой, но и Адам не спешил опровергать эти легенды: ему нравилось, когда окружающие смотрели на него восторженно, с долей зависти, считая, что жизнь даёт альфе всё, и даже больше. И его устраивало быть «народным героем». Этого было достаточно. — У меня в раздевалке, кажется, висела сменка, — быстро добавил Хартман, не давая омеге опомниться, — я мигом переоденусь и приду. Обещаю. Он так быстро исчез за поворотом, что юноша даже не успел возразить. Тогда Адам действительно вернулся на урок в надлежащем виде. И следующие несколько раз тоже. Пару десятков раз. Дабы не потерять авторитет среди учеников, президент не ленился назначать парню отработки, просиживая вместе с ним вечера в библиотеке, или мед.пункте, будучи личным надзирателем. О да, он чертовски любил контроль. Коротко его портрет можно было описать тремя прилагательными: педантичен, самоуверен, всевластен. Именно таким он представал перед широким взглядом общественности. Но стоило только последнему ученику покинуть стены школы, как в идеальной осанке подрагивали хрупкие плечи, натруженные длинным рабочим днём и железной выдержкой. Альфа не один раз краем глаза улавливал, как идеальный ученик подпирал подбородок локтем и тихонько зевал, не забывая прикрывать рот рукой, даже если знал, что никто не видит. Или думал, что знал. Иногда, зачастую после тестов или контрольных, он клевал носом над учебником, отчаянно пытаясь не уснуть. Нетрудно было догадаться, как парень проводил свои бессонные ночи. И только однажды, убаюканный мерным стуком дождя о стекло, уснул прямо на книге, сам того не замечая. Альфа закончил с очередным стеллажом, возвращая последнюю книгу на своё место, и уже намеревался окликнуть русоволосого, но вовремя заметил, что тот спит. Недлинные пряди немного спутались, знатно подпортив всегда аккуратную прическу, и хаотично рассыпались, спадая на глаза. В этот момент омега выглядел так естественно, органично и, правильно? Беззащитный, абсолютно спокойный, без той забавной морщинки, которая появлялась каждый раз, когда он хмурился, Аден на 100% подтверждал свой статус: был мягким, нежным, невероятно притягательным омегой. Созерцание его сейчас навевало мысли о домашнем уюте и тепле, которые давно стали для Адама красивой сказкой. Заворожённый увиденным, брюнет просто не смог не коснуться шёлковых на ощупь волос, убирая их с лица спящего. Чуть светлые длинные ресницы напоминали опахала, которые удерживали объем волос. Альфа пропустил сквозь пальцы прядь, наслаждаясь мягким скольжением по пальцам, и наклонился ниже. Теперь он с уверенностью мог сказать, что перед ним находился предмет его мечтаний. В общую картину «идеала» не вписывался только железный характер парня и цвет глаз, который казался темноволосому скучным и холодным. Светлой, почти прозрачной кожи хотелось коснуться, но останавливало то, что Грей мог проснуться в любую секунду. Оставалось только наблюдать со стороны, впитывая в себя каждый сантиметр увиденного. Спящий тихо муркнул что-то под нос и, ощущая тёплое дыхание у лица, открыл глаза. Адам отшатнулся молниеносно, словно от пошести, все ещё будучи прикованным взглядом к омеге. Доходило до него долго. Аден сонно потёр переносицу, оглядываясь вокруг себя, и вновь посмотрел на альфу. По мере того как глаза юноши округлялись в неловком испуге, брюнет понял, что тот окончательно проснулся. Эмоции на лице омеги менялись быстрее, чем Хартман успевал их улавливать. Он неловкости до полного самоконтроля. Сероглазый бесшумно выдохнул, пропуская пятерню сквозь чёлку, и вернул себе надлежащий вид, возвращаясь взглядом к однокласснику. — Просто забудем об этом, ладно? Я крайне редко засыпаю в публичных местах, и не хочу, чтобы даже об этом кто-то знал. Адаму не оставалось ничего сделать, как послушно кивнуть, не переставая поражаться самообладанию сидящего напротив. *** — Я не намерен говорить об этом, — коротко бросил в ответ альфа, возвращая снимок себе и, бережно пряча его в нагрудный карман рубашки, бета понимающе улыбнулся, мол, нет так нет. — Что ж, полагаю, я достаточно услышал сегодня, — подвёл итог Эрли, делая короткие пометки на бумаге, — и теперь могу что-то сказать с профессиональной точки зрения. Харман едва заметно кивнул, позволяя психологу продолжить. — У Вас прекрасно поставлена речь, но всё, что Вы рассказываете об Адене, похоже на пересказ впечатленного школьника, — мужчина сцепил пальцы в замок, облокачиваясь локтями о стол, — но это не плохо. Напротив, этот факт является показателем Вашего особого отношения к нему. Все воспоминания аутентичные, не похожие друг на друга ни в чём: Вы словно пытаетесь смотреть на омегу со всех сторон. Улыбка медленно сползла с лица психолога, а взгляд помрачнел. — Ваша проблема не в том, что Вы не можете сжиться с мыслью о его утрате. Вы до сих пор живёте с мыслями о нём. На мгновение в зелёных радужках мелькнуло что-то нечитаемое, схожее с испугом и ошарашенностью одновременно. Казалось, эта неписанная истина пришла к нему только что, открывая глаза на правду. И эта правда больно била под дых, именно туда, куда меньше всего ожидалось. — Я женат. И в скором времени планирую завести ребенка, — нарушил тишину альфа, получая одобрительный взгляд в ответ. Он так и гласил «верно, так и надо», но всё же что-то казалось неправильным. И Адам продолжил. — Моего истинного зовут Тэо. Тот идеальный омега, каким я его всегда себе представлял: невысокий, с ровными гладкими волосами цвета спелого каштана и глазами из чистого золота. Идеальный во всех смыслах этого слова: женственный, с характерным изгибом осиной талии и шикарными бёдрами; ласковый и нежный, заботливый, домашний. Нет, конечно, у всех есть свои недостатки, но их у него гораздо меньше, чем преимуществ… Брюнет умолк на некоторое время, собираясь с мыслями, а Эрли в свою очередь не спешил перебивать его. Он предложил альфе кофе, разряжая обстановку и давая достаточно времени на размышления. Когда Адам вернулся к разговору, он выглядел готовым. — Я люблю его, — констатировал факт мужчина, делая очередной глоток крепкого напитка, — и не думаю, что отказался бы от него ради Адена. Но образ этого… его лицо с пустыми, почти стеклянными глазами не даёт мне покоя. Я каждый день вспоминаю его в деталях: широкие брови с характерным изгибом, которые подчёркивали строгость взгляда и делали его лицо ещё серьезнее. Он никогда их не щипал, я уверен. Потому что они были именно такими, как надо. Наверное, он и сам знал это. В добавок ко всему ресницы. Таких я никогда не видел: длинные, густые, но на кончиках они казались почти прозрачными. Когда Аден закрывал глаза они казались накладными и фальшивыми, но когда смотрел на тебя складывалось обратное впечатление. Правильные черты лица, чуть пухлые, аккуратные губы и три родники на правой щеке. Я их нарисовал бы даже с закрытием глазами; одна почти что на середине щеки, и две парные ниже, левее. Если их можно было бы соединить линиями, вышел бы равнобедренный узкий треугольник. Мужчина остановился, замечая, как специалист активно исписывал строчку за строчкой. — Я сказал что-то не то? Бета оторвался от пометок, поднимая взгляд. — Напротив. Вы дали мне ценную информацию. Это именно то, чего я хотел. Мужчина задумался ненадолго, решая, как лучше поступить, а затем протянул альфе визитку. — Время Вашего следующего приёма Вы выберете сами. Просто позвоните мне и предупредите накануне, я обязательно выкрою для Вас время. Дежурная тёплая улыбка и спокойный взгляд. Но от Адама не укрылось, что в этот раз психолог был и сам заинтересован в их следующей встрече. — Я позвоню, — небрежно бросил на прощание брюнет, словно оставлял случайного любовника без шанса на следующую встречу. Но визитку взял, предусмотрительно пряча в кошелёк, чтоб не потерять. — Вы можете не звонить, если не хотите, — про между прочим предупредил его Эрли, — последующие сеансы не являются обязательными. Альфа бросил на него стремительный взгляд полный немого недопонимания, но трактовал это как профессиональную этику. — Я позвоню, — отчётливее повторил он, закрывая за собой дверь с обратной стороны.