"Смерть придёт, у нее будут твои глаза"

Возвращение домой всегда было отдушиной и самым тяжёлым испытанием одновременно. Адаму нравилось, что муж всегда приветствовал его у порога, словно знал, когда он вернётся; нравилось целовать мягкие нежные губы и зарываться пальцами в водопад сладко-пахнущих шоколадных волос. В каждом омеге внешность говорит за него — и в случае с Тэо это не было исключением: он был мягким, сладким, желанным, и одурительно пах молочным шоколадом. Альфа всегда предпочитал чёрный, немного терпкий, с ощутимой горчинкой, но возлюбленный научил его любить этот запах сладкого, как сам сахар, лакомства. Он окутывал всю их квартиру, впитываясь в стены и кожу, казалось, каждая вещь в доме пахла им. Муж напротив утверждал, что даже после ухода брюнета на работу в комнатах витал запах свежей корицы. Тот самый, чуть горький, который так любил Адам. И, смешиваясь, они представляли собой идеальное сочетание, который каждый из двоих впитал кожей и сознанием. Омега всегда задерживался на несколько секунд у шеи своего благоверного, вдыхая пьянящий аромат специи, и неизменно твердил, что эта горечь самая сладкая в его жизни. Альфа всегда улыбался в ответ, награждая мужа очередным поцелуем… и нередко не только им. У этой пары семейные ужины зачастую перерастали в завтраки, а на десерт молодые люди предпочитали друг друга. Душ, два разгорячённых желанием тела, и непревзойденный запах шоколада с корицей, витающий везде. Хартман давно уяснил, что сопротивление тела, прижатого к стене, равно нулю. Давным-давно уяснил. *** После того случая в библиотеке, я уже не мог смотреть на него, как прежде. Аден обретал в моих глазах те самые черты, которые я так жаждал видеть в омегах. Нет, он по-прежнему не спешил улыбаться мне (да и кому-либо другому). Я отметил, что прежде ни разу не видел, чтобы это вечно хмурое личико улыбалось. Чего уж там, он даже спящим не улыбался. А жаль. Время утекало, как вода сквозь пальцы: я не успел опомниться, как с моего прибытия в новую школу прошёл ещё месяц. И дома всё было на удивление спокойно. Начав самостоятельную жизнь без опеки мужа, папа будто расцвёл, вновь начал улыбаться и чаще смотреть в зеркало. Как и все омеги, свято верующие в то, что изменения во внешности влекут за собой изменения в жизни, он в корень сменил гардероб и постригся. Доселе длинные, роскошные, но никак не подходящие для повседневной жизни волосы стали раза в три короче. И папе чертовски шли эти нежно вьющиеся локоны до плеч. Я, как не менее успешный в жизни сын, успел обзавестись парой хороших приятелей и множеством полезных знакомств. Насколько полезными они были для меня тогда могли судить только подростки: механик, который помогал нам чинить байк Роя, студент, бывший «главарь» местного общества альф, и диллер. всего. Хорошими приятелями стали двое альф из моего класса: Рик и Рой. Эти двое были близнецами, редкими оторвами без царя в голове, и самой приятной компанией в этом обществе зануд. Отец братьев был местным депутатом, что повышало рейтинг парочки ещё в два раза, и, собственно, ещё держало эти две неугомонные задницы в школе. Он щедро оплатил вынесенную с петель дверь раздевалки, нечаянно разбитый цветочный горшок, а также хим.набор для экспериментов из лаборатории. И это всё только за время моего прибытия там. Что радовало не меньше, парни быстро ввели меня в курс дела. — Здесь, конечно, не тюрьма, но это место похоже на сапёрную площадку: шаг влево шаг вправо — вот тебе и армагедец, — беззаботно улыбаясь, просветил меня старший из близнецов. — Он прав. Адди** следит за всеми пристально и чутко. А его верная псина Ник помогает ему в этом, — подтвердил Рик, бросая взгляд на парочку у окна. Омега сидел, чуть облокотившись спиной о крепкое плечо альфы, и лениво перебирал стопку бумаг. Блондин неоднократно предлагал ему помочь, но Аден мастерски его обламал, сказав, что лучшей помощи, чем опора, от него не будет. Ник капитулировал, замолкая. И хотя всё это выглядело достаточно банально и обыденно, смотреть на эту картину мне не хотелось. Закладывалось отчётливое ощущение того, что этот индюк напыщенный знал об омеге гораздо больше, чем я. Видел в сто раз больше, чем я. Об остальном даже думать не хотелось. — Да не залипай ты так на этих голубков, — меня по-дружески толкнули в плечо, заставляя обернуться, — они этого не любят. А Его Высочество Ник и вовсе ядом плеваться начнёт, если ты будешь засматриваться на президента. Поговаривают, эти двое уже года два встречаются. Осознание сказанного неприятно укололо. Как он мог достаться этому блондинистому придурку? Необоснованная ревность застилала мне глаза. Сказать, что я был в восторге от этого омеги или разглядел в нём своего истинного? Нет. Но чувство собственничества и предательский голосок подсознания, нашёптывающий «моё», разжигали сырые угли. — Лучше скажите, все ли здесь блюдут целибат? — сказал я, лихо сверкнув глазами, обращаясь к братьям. Те медленно расплылись в лисьих ухмылках, обращая свои взгляды на омежью половину. — Видишь вон ту рыжую бестию на последней парте? — негромко сказал Рой, — он частенько помогает нам «ремонтировать байк». Паренёк, сидящий в конце класса, был воплощением мокрых фантазий каждого из присутствующих. Длинноногий, худой, словно спичка, но с такой великолепной задницей, за которую хотелось подержаться. Из-под густых смольных ресниц сверкали ядовито-зёленые, с золотыми вкраплениями, глаза на пол-лица. Вздёрнутый носик, пухлые яркие губы и светлая кожа с россыпью мелких родинок на шее. Его хотели все — и он хотел каждого. Вид местного жреца любви возбуждал и разочаровывал одновременно. Я не любил омег, похожих на прожженных шлюх, и тем более являющихся ими. Но моя высокоморальная организация допускала вариант одноразового «свидания». Не помню, чтобы когда-нибудь задумывался о подобном. Но чем чаще я думал об Адене, тем сильнее мне хотелось насолить ему хоть чем-нибудь. Даже если он об этом не узнает. Просто хотелось самоутвердиться. На мой в меру покладистый, небуйный характер влияли и близнецы. За 30 дней, проведенных бок-о-бок с самой скандальной парой альф в школе, я понял, что жил чертовски скучно. И почему-то именно сейчас захотелось оторваться за все упущенные годы. Вечером того же дня я предупредил папу о том, что остаюсь ночевать у близнецов. Тот оторвался от глажки любимой кремовой рубашки, взглянул на меня ошалелыми глазами, с минуту помолчав, а затем искренне удивился тому, как быстро растут дети. Только после того, как я объяснил, что оба брата — альфы, папа облегчённо выдохнул, с чистой совестью отпуская меня к друзьям. — Не сидите до поздна, вам завтра в школу, — омега выюркнул из спальни, на ходу накидывая ещё теплую от утюга рубашку и застёгивая пуговицы. — Никакого алкоголя и прочего. Ты меня понял? — последние его слова прозвучали почти угрожающе. Я быстро кивнул, чмокнув родителя в щеку. — И тебе хорошего вечера, — многозначительно подмигнул я, улавливая лихорадочный блеск глаз папы. Тот искренне смутился, вспыхивая лёгким румянцем, но не спешил сдавать позиции. — Береги себя, — поцеловал меня омега в ответ, по-отцовски ласково трепая волосы. Я бросил в ответ беглое «пока» и исчез за дверью. Близнецы ждали меня уже в соседнем квартале, отсвечивая двумя байками, тем самым привлекая внимание прохожих. — А где второй-то наколдовали? — довольно присвистнул я, любовно проводя рукой по одному из мотоциклов. Рик и Рой привычно переглянулись, протягивая мне шлем. — Где наколдовали, там уже нет, — подмигнул мне старший, усаживаясь за руль байка с умопомрачительным, натёртым до блеска тёмно-синим корпусом, — прыгай, вечер только начинается. Второй раз просить меня не надо было. На ходу защёлкивая застёжку на шлеме, я по-удобнее устроился за Роем, следуя настоятельной рекомендации держаться по-крепче. Рик следом запрыгнул на красный Ducati, опережая нас и исчезая на повороте на главную дорогу. Рой не собирался медлить: выжал газ и рванул следом. За прочным пластиком шлема мелькали придорожные фонари и залитая неярким светом дорога. Оглушительный рёв мотора глушил все звуки ночного города, создавая некий вакуум тебя и тесных пары сантиметров рядом. Настолько тесных, что я отчётливо ощущал грудью биение сердца старшого из близнецов. Тот явно ловил кайф от происходящего. Впрочем, как и я. Рой быстро сравнялся с братом, и они ехали почти наровне, изредка обганяя друг друга ради забавы. Мы пролетели центр, словно по щелчку пальцев, оказываясь на частных территориях. Близнецы начали сбавлять скорость, в конечном итоге останавливаясь возле вполне себе такого особняка, надёжно расположенного за кованым забором. — Добро пожаловать, — в унисон ухмыльнулись альфы, избавляясь от шлемов, заботливо всучив оба мне в руки. Рик с ловкостью тигра спрыгнул с мотоцикла, оказываясь перед кодовой панелью, ввёл «ключ» и вернулся за руль. Автоматические ворота неспешно разъехались, закрываясь уже за нами. — Хотел бы я сказать, что эффекта «вау» не произошло, — многозначительно озвучил я, оглядывая территорию, пока братья парковали своих железных коней, — но тут просто… вау. Близнецы посмотрели на меня и дружно поржали. — Как сказал бы Адди: «У убогого и словарь убогий», — мастерски спародировал Рой, передавая даже мимику омеги. Почти идеально, но стальной блеск строгих раскосых глаз ему точно не передать. Я горько вздохнул, пропуская челку сквозь пальцы. Прекрасно. Приехал хорошенько «отдохнуть», а в конечном итоге опять гружусь мыслями о нём. — Какова программа сегодняшнего вечера? Младший прикрыл гараж, небрежно отряхивая руки и хлопая меня по плечу. — Бухло. Наркотики. И секс-с-с, — почти прошептал он мне на ухо, отстраняясь так же быстро, как и возник возле моего лица, — Нати уже ждёт нас внутри. Кем был Нати я искренно не знал, но уверенно мог заявить, что это был омега. Ну, или должен был быть. — И ваши родители будут спокойно это наблюдать? — искренне поразился я, топча свежевыкошенную лужайку вслед за близнецами. По дорожке мы трое не пошли сознательно, сокращая маршрут. Братья продолжали улыбаться. — Папа живёт за границей с любовником. Отец выставил его со всеми манатками сразу же, как узнал о его измене, — продолжил младший, дополняя сказанное Роем: — И да, они не были истинными. Брак по расчету, туда-сюда. Нас заимели да разбежались. Они говорили об этом так просто и беззаботно, словно это из не капли не волновало. И даже привыкнув видеть парней в извечно приподнятом настроении, я был поражён их безразличием. Но потом вспомнил себя и быстро откинул ненужные мысли — я и сам был ничем не лучше. — А отец на работе, — продолжил Рик, и в этой раз уже старший дополнил его: — Или в отеле. — Или в баре. — Или на свидании с тем красавчиком, — в унисон закончили оба. Мне оставалось только глуповато улыбнуться. Внутри гостинной, вальяжно закинув ногу на ногу, нас действительно ждал тот самый загадочный гость, оказавшийся рыжиком из класса. Я понял истинный смысл фразы «чувствовать себя как дома»: омега очевидно чувствовал себя удобно, не стесняясь устроиться на кучке мягких подушек. Рыжий без особого интереса потягивал что-то из бокала, лениво тыкая наманикюреными пальчиками в телефон, но бросил всё, как только заметил альф на пороге комнаты. Безразличие и скука на его лице мгновенно сменились на широкую кошачью улыбку. — Это и есть Нати, — констатировал факт Рой, неспешно обходя диван и, останавливаясь за спиной парня, наклоняясь к тому, — развлекаешься без нас, котёнок? Омега что-то неразборчиво промурлыкал в ответ, поочерёдно смеряя взглядом каждого из присутствующих и останавливаясь на мне. Эти бесстыжие зелёные глаза уже мысленно раздели меня и оттрахали. Рик хмыкнул, пожелав мне удачи, и куда-то ушёл, утягивая за собой брата. Остались я, рыжий, и бутылка отборного крепленого вина. — Ну привет, Нати, — ухмыльнулся я, предвкушая уже определённо удавшийся вечер. Омега щебетал и поглощал алкоголь бокал за бокалом. Я даже порядком удивился: при всём желании я не выпил бы столько за такой промежуток времени. Разве что на спор, но точно зная, что не в личных интересах. Нати же напротив, пил вино как воду, не уставая мило улыбаться. Закусывать губки. Накручивать волосы на пальчик, делая вид, что сосредоточенно слушает. Как бы невзначай касаться меня бедром, подбираясь всё ближе. Когда количество выпитого превысило 2/3 бутылки, а мы оба были вполне весёлые и раскрепощённые, вернулись близнецы, принося с собой ещё бутылочку, только в этот раз виски. Рой торжественно поставил на стол бутылку Дэниэлса, а Рик плюхнул рядом ведёрко со льдом. — Скучали? — хохотнул старший, уваливаясь по правую сторону от омеги, притягивая того за талию к себе, — нас не ждали, а мы припёрлись. Младший молча бросил взгляд на брата, уселся на кресло рядом, разом опрокидывая в себя бокал вискаря. Я последовал его примеру. Рой выудил из-под подушек пульт, быстро щёлкнув им куда-то в сторону, и в гостинной заиграл ненавязчивый лаундж. Близнец лично сунул омеге стакан с новым алкоголем и заставил выпить. И без того уже пьяненький омега едва не растекался на нём лужицей. Рик полез в карман, доставая горсть незнакомых мне карамелек в прозрачной обёртке, и бросил горсть брату. Тот благодарно улыбнулся в ответ, разворачивая две и вкладывая в послушно открытый ротик Нати. — Не торопись, соси тщательно, — протянул альфа, делая акцент на предпоследнем слове. Рыжий окончательно растаял. Хотя… Готов поспорить, что будь я омегой, я и сам бы от такого потёк. Рой бросил конфету мне, поглощая одну сам и наблюдая за тем, как яркая карамелька исчезает во рту брата. Я последовал их примеру, пихая сладость за щёку. Вкус оказался на удивление… странным? Не похожий на типичные-яблочного-лимонно-клубничные-конфетки, он был приторно сладким с примесью чего-то мне не знакомого. Надписи на этикетке не было, поэтому я так и остался теряться в догадках. Завязался разговор на тему байков, и братья о чём то рьяно спорили, всё время пытаясь завербовать одной из сторон конфликта. Я оставался нейтралитетом, в прочем, высказывая и своё мнение, частично схожее с обоими. В конечном итоге те остались довольны исходом, и продолжили подливать компании резко кончающийся виски. Лаундж медленно сменялся на клубную музыку, а затем на пошловатые медляки из стрип-баров. Я продолжал ловить на себе пристальные взгляды омеги, который буквально сверлил меня глазами, и пил, попутно досасывая конфету. И чем дольше я пил, тем мне становилось лучше. Когда и вторая бутылка подошла к концу, Рой наотрез отказался заканчивать вино, оставляя пустой стакан и обращая внимание на омегу. — Уже закончил? — спросил он, и рыжий ответил ему довольным кивком. — Ну да, естественно… Ты же в этом мастер. Затем произошло то, к чему медленно подходил вечер: Рой наклонился, цепляя подбородок Нати пальцами, и поцеловал его, зарываясь пальцами в медные волосы парня и несильно потянув их, заставляя омегу выгнуть шею. Рыжеволосый без тени смущения ответил, присасываясь к губам альфы и, обвиваясь вокруг него, словно хмель. Я хмыкнул, делая последний глоток из собственного стакана, и, чувствуя, как сам начинаю возбуждаться. Похоже, происходящее не устраивало только младшего из братьев. Он намеренно отвёл взгляд, облокачиваясь на локоть и, дождавшись, пока эти двое закончат, наконец сказал: — Я возьму ещё виски, — холодно бросил Рик, поднимаясь с кресла и покидая комнату. Брат провёл его взглядом и ушёл следом, оставляя омегу без ласки и внимания. Стоило ему только покинуть комнату, как рыжик набросился на меня. Мягкие, ещё влажные губы накрыли мои, заставляя ответить и пропустить юркий язычок внутрь. На вкус Нати был ещё слаще, чем на вид, оставляя послевкусие карамели на языке. Пах, к слову, ею же, с лёгким шлейфом вина на фоне. Мне нравилось. Когда губы парня опустились на мою шею, оставляя влажные засосы, а пальчики скользнули к ширинке джинсов, я опомнился. Так нельзя. Отстранив от себя плохо соображающего омегу я поднялся, сгребая его в охапку, покидая гостинную следом за близнецами. Потому что так нельзя. Потому что это гостинная, а значит, что сюда могли вернуться. Рыжеволосый бесстыдник начал расстёгивать мою рубашку уже в коридоре, присосавшись к шее, словно вампир, оставляя почти болезненные укусы. Я, ещё не совсем плохо соображая, решил подняться на второй этаж в поисках свободной спальни, как вдруг вспомнил про близнецов. Точнее они заставили о себе вспомнить. Наверное, и я, и рыжий охренели примерно одинаково. На втором этаже у лестницы, плотно прижатые к стене и друг к другу, взасос целовались близнецы. Руки старшего беспорядочно блуждали под джемпером брата, оглаживая спину, лопатки и, ненавязчиво опускаясь на округлости пониже, Рик пытался оттолкнуть его, упираясь обеими руками в грудь и, что-то протестующие мыча, Рой только слаще всосался, углубляя поцелуй. Тогда младший окончательно сдался. Пока я подбирал челюсть с пола, Рик заметил нас и, не отрываясь от брата, махнул рукой в сторону ближайшей двери, настойчиво поглаживая расселину меж ягодиц второго близнеца. Долго думать я не стал, исчезая за указанной дверью и, бросая омегу на удачно подвернувшуюся кровать. Он раздевался быстрее, чем я успевал об этом подумать, увлекая меня в очередной поцелуй и постанывая от нетерпения. У него уже стоял, а по бёдрам стекали капли смазки, дурманным ароматом растекаясь по комнате. Мне оставалось только избавиться от джинсов и позволить этой рыжей бестии делать со мной то, что ему хотелось. *** Нежно поцеловав спящего измотанного мужа в щеку, Адам бесшумно поднялся с постели, одевая свободные домашние брюки и выходя из спальни, тихо прикрывая за собой дверь. Мужчина почти механично вышел в коридор, достал из кармана пальто телефон и визитку, набирая указанный номер. — Добрый вечер, — негромко сказал альфа, когда на обратном конце ответили, — это Адам Хартман. Я хотел бы записаться на приём завтра. Нет, время не важно. Да. Спасибо. Не дослушивая короткие гудки, брюнет положил трубку, бросая телефон обратно в карман, и уходя в душ. Ему необходимо было смыть с себя последствия «ужина» и того воспоминания, которые так детально напомнило о себе, преобразившись в сон мужчины.