"Смерть придёт, у нее будут твои глаза"

Утро следующего дня встретило меня похмельем, по истине адской головной болью и немалой долей сожаления о содеянном. Жмущийся под боком омега радости тоже не добавлял. На светлой коже шеи, перекрывая родинки, красовались следы от засосов, мелкие ранки от зубов и следы моих собственных ногтей. Невольно я, даже взглянув на свои руки, в который раз убедился в том, что ногти такие же короткие, как и вчера, но это не мешало мне поразиться масштабам наших «невинных игор». Спасибо и на том, что ума хватило метку не поставить. Или руки не дошли. И зубы. Выяснять, за какие пределы вышло это непотребство, я не собирался, поэтому, накрыв рыжего одеялом по самые уши, я поднялся с кровати, попутно одеваясь. Хотя, глядя присохшие белые пятна на постельном белье я догадывался, что светской беседой всё не закончилось. Нати продолжал умиротворённо посапывать, обнимая подушку, и я решил не будить бедолагу, на ходу собирая собственные вещи с пола, и, закрывая дверь спальни с обратной стороны. Пожалуй, только такому идиоту, как я, хватило ума одеваться в коридоре. Но, тем не менее, выходил в гостиную я уже при полном параде: весь мятый, заспанный, и не до конца соображающий, что к чему. — Доброе утро, жеребец, — уголком губ улыбнулся мне Рой, застёгивая манжеты школьной рубашки, — выглядишь так, будто из стиральной машинки вылез. Я проигнорировал колкость в свой адрес, внимательнее оглядывая комнату: просторная и светлая, выполненная в лучших традициях хороших дорогих гостиных с кожаной мебелью, она казалась уютнее залитая солнечным светом. Тот неприятно резал глаза, но отлично приводил в чувство ещё сонный организм. Только я открыл рот, чтобы спросить где находится ванная, как в гостиную вошёл младший близнец с подносом в руках. Готов поклясться, что тот волшебный аромат, который исходил от него, был ароматом кофе. — Ты гляди, кто проснулся, — Рик приветливо улыбнулся, подмигивая мне, за что тут же получил несильный шлепок по заднице. — Придурок, — шикнул альфа, дёрнувшись, но удержав поднос в горизонтальном положении, — в следующий раз я разолью его тебе на колени. Рой только хмыкнул в ответ, сцапав одну из чашек и по-удобнее устраиваясь на диване. Дежавю. Пазл в моей голове, не желающий складываться с самого момента пробуждения понемногу обретал недостающие элементы: мотоциклы, парковка, дом, вино, коньяк, конфеты, омега, целующиеся в коридоре бизнецы… — Так вы… — начал было я, но вовремя остановился, глотая недосказанное «встречаетесь». За такое, знаете ли, и в морду дать могут. —Умеем интересно проводить досуг, — закончил за меня старший, отпивая горячий напиток из чашки. Я мысленно похвалил себя за сдержанность. Было очевидно, что никто из двоих обсуждать это не хотел. — Но не советую акцентировать на этом внимание, — взгляд глаза-в-глаза и я понял, что он не шутит. — Я и не собирался, — честно ответил я, обводя взглядом обоих, — но третьим не буду, даже не просите. Братья по привычке переглянулись, и мы дружно посмеялись над этим. Затем Рик ушёл на кухню, уловив мой неравнодушный взгляд на дымящийся напиток, и сказал, что так уж и быть, сделает мне кофе. Рой указал мне на гостевую ванную, отметив, что у меня 15 минут на сборы. — Первую пару английского мы уже итак проспали, — осведомил меня старший из близнецов, — а если пропустим ещё и историю, Адди точно живьём нас съест и не подавится. — Хотя… — альфа туманно улыбнулся, блеснув карими глазами, — я бы не отказался, чтобы он меня немного покусал. Я только фыркнул в ответ, мол, плевать я хотел на этого мелкого, хотя на самом деле бесновался. Это назойливая мысль, или сероглазого хотели ВСЕ? Ей-Богу, даже омеги не оставались к нему равнодушными, и как минимум норовили прикоснуться, поправляя «выбившуюся из челки прядь». Бред? А я вот своими глазами видел. Беты как беты, но и те временами заглядывались на президентскую задницу. Мысли об этом не давали мне покоя всё время, пока я умывался, переступая следующую ступень эволюции и делая из обезьяны человека. Потому что-то, что заходило в ванную, разительно отличалось от того, кто из неё вышел. Словил себя я уже в зеркале, традиционно располагающимся над раковиной в ванной. Всё ещё заспанный, как не крути, с неглубокими кругами под глазами и свежими засосами на шее. И что-то мне подсказывало, что не только на ней. Взгляд зелёных глаз мутный, неясный, расплывчатый, словно я пил не вчера, а полчаса назад. Копна смольных чёрных волос находилась в полном кипише, торча во всех направлениях стрелки компаса. Губы красные, искусанные в кровь, немного припухшие. Красавец неписанный. Хоть сейчас на обложку журнала «Bomzhorno»*. Сяк-так привёв себя в порядок, вновь спустился в гостиную, обнаруживая там суетящегося омегу. Тот, поспешно завязывая галстук, направлялся к выходу, но, завидев меня остановился, расплываясь в довольной улыбке. — Повторим ещё как-нибудь. Мне понравилось, — прошептал омега, приближаясь к моему уху и, прикусывая мочку, а следом норовя куснуть и губы. Но эту его попытку я моментально присёк, отстраняясь от рыжеволосого. — Вы, шлюхи, как презервативы — вами два раза не пользуются, — расплылся в улыбке я, глядя на то, как меняется лицо парня. В этот момент я был последней сволочью, но просто не мог заставить себя изменить своим убеждениям. В итоге я отделался звонкой пощечиной и обиженным: «Да пошёл ты!…», чему был предельно рад. Это лучше, чем он начал бы просить меня не бросать его. — Вот это ты мудак, Ад**, — послышалось у меня за спиной, и я обернулся. Близнецы стояли в паре метров от меня, как всегда шикарные и непревзойдённые, полностью готовые к тяжёлому трудовому будню. — Парень так старался, ублажал тебя всю ночь, — в голубых радужках читалось дружеское понимание и присущая братьям чертинка, — а ты его так продинамил. — Красава! — хором подытожили близнецы, хлопая меня по плечам. — Готов поспорить, он даст ему ещё раз, — кареглазый обернулся к Рою, встречаясь взглядом с голубыми глазами напротив. — Не-а, — ухмыльнулся младший, и спокойно подал мне обещанный кофе, — у него же есть «гордость». По крайней мере, Нати любит, чтобы так считали. Братья пожали руки и обернулись ко мне с дружным «разбей». Идиллия. В школу выдвинулись сразу же после того, как я прикончил чашку «энергетика» и окончательно проснулся. Шли пешком, а потому всё-таки пропустили историю. И, конечно, не сложно догадаться, какая дружная компания сегодня оставалась фасовать таблетки в медпункте. Исполнительный и честный президент прочитал нам целую лекцию, старательно заменяя «идиотов, имбецилов и ушлёпков» более литературными терминами. Близнецы под конец пламенной тирады уже помирали, из последних сил толкая друг друга под рёбра и, пытаясь не ржать в голос. Я добросовестно слушал, смотрел, и ничего не запоминал. По большей части даже смотрел, но сути это не меняло. Грей, в последний раз мысленно воскресив нас, и, медленно, почти любовно расчленяя каждого, отпустил с коротким: «Марш на занятия». *** — Как выяснилось потом, «карамельки» были чем-то на подобии ВИА-гры, только послабее, но принцип тот же, — выдохнул Адам, потирая переносицу. — Их серьёзным минусом было то, что они отшибали память. С завсегдатаями такая фишка не работала, а вот новичков брало на «ура». Поэтому события той ночи я так и не вспомнил. Эрли, что-то коротко черкнув уже знакомом блокноте, обратил взгляд на альфу. — То есть, Вы не можете точно сказать, был у Вас тогда секс или нет? — невозмутимо спросил бета. Брюнет напротив заметно напрягся. — К чему вообще этот вопрос? Я не к сексологу пришёл. Мне абсолютно всё равно, был мой первый раз с Нати, или с Аденом. Дела это не меняет. — Ошибаетесь. Спорить со специалистом Хартман не стал. Себе дороже. Брайан Эрли был именно тем психологом, которого добрая половина клиентов считала мозгоправом, а вторая — «Иисусом». Он знал всё из ничего и чётко попадал в цель каждым вопросом или утверждением. И даже когда казалось, что мужчина несёт какую-то ересь, спустя время приходило осознание обратного. От него уходили, но спустя какое-то время всегда возвращались обратно. Таких людей Адам уважал и опасался. — Так значит, Ваши «похождения» тогда закончились на Нати? — как ни в чём не бывало продолжил бета. Хартман призадумался, взвешивая ответ, а затем коротко кивнул. Эрли сделал ещё пометку в блокноте, и окончательно от него оторвался, откидываясь на спинку стула. — Как долго Вы воздерживались? Альфа хмуро улыбнулся, с вызовом глядя на мужчину. — Воздерживался? Нет. Всегда находились желающие сделать мне «приятно», и к слову, от минетов я никогда не отказывался. Бета, выжидающе вскинув бровь, складывал руки на груди, ничего не ответив. — Но и не позволял никому оказаться в моей постели, — нехотя закончил зеленоглазый. Психолог довольно улыбнулся, не отводя взгляда от мужчины. — Так сколько? Адам сначала не понял, а потом сокрушенно вздохнул, отводя глаза в сторону. — Больше полугода. Ровно до тех пор, пока не начал с ним встречаться. — И что же Вы делали долгих полгода? — Разделял с близнецами их «интересный досуг» и пытался не забросить учёбу. Точнее, старательно засиживал с Аденом в библиотеке. Тот объяснял мне домашку, а я в тупую на него пялился. Так и жили. На пару минут в кабинете воцарилась тишина. Было слышно, как тикают наручные часы на запястье у брюнета. Тщательно всё обмозговав, бета сосредоточенно продолжил. — То есть, вы начали встречаться уже в старшей школе? Адам утвердительно кивнул. Эрли, широко улыбаясь, вновь раскрыл блокнот, щёлкая любимой чёрной ручкой. — Не хотите поговорить об этом?