Что будет, если художник, писатель и редактор оккупируют квартиру?

Но Шурф быстро берёт себя в руки, грациозно, как только может он, поднимается с кресла и… Я впервые вижу такую гамму эмоций у него на лице! Он явно по привычке старается натянуть маску серьёзности, но то ли из-за моего присутствия, то ли из-за этого симпатяги у него это плохо получается и глаза выдают его излишнюю заинтересованность. — Ты что-то хотел, Макс? — Ага… Типа того, — и он кивает Рыбке, закрывая за собой дверь, и уже обращается ко мне. — А я и не думал, что так скоро тебя увижу, — и подмигивает. — Вы знакомы? — маска едва не трещит по швам. Только не говори, что ревнуешь, Сэр Рыбник, «бесчувственный скептик»! И я прячу улыбку за чашкой чая. А нет, показалось. — Сегодня как раз имела неосторожность быть захваченной обаянием этого молодого человека, — и я лезу в карман за немного помятой визиткой и наконец читаю: «Макс Фрай — писатель. Заместитель помощника главы редакции «Чаша»… Контактные данные… Вершитель.ру…» — И что же ты вершишь? Не судьбы ли людей? — Может, и их… Я, кстати, Макс буду, но ты это уже, верно, на визитке прочла. А тебя как величать, серебряноволосая незнакомка, что смогла заставить моего грозного начальника смеяться? Я даже немного завидую, ведь всё, чем удостоили меня — это горящие глаза да тень улыбки! — и он без церемоний подходит с столу, берёт недопитую белую кружку Шурфа с изображением маленькой рыбки и залпом опрокидывает в себя чуть остывшее её содержимое. А я сижу и пытаюсь понять, он так при Шурфе себя специально ведёт, чтобы растормошить, или же это обычная его манера поведения?.. — Позволь тебе представить, Макс, — Леди Теххи Шекк… Да поставь ты уже мою кружку на место. Если ты и эту разобьёшь, то я буду вынужден потребовать купить не одну, а сразу две взамен. — С запасом? Или вторую для дамы? — и он хитро смотрит, не выпуская белой ручки и проводя пальцем по рисунку. — Дама, если захочет, то и сама сможет купить, — шутливо вздёргиваю нос я. — Боюсь, что только лишь после первой зарплаты, — и Шурф идёт к столу и, немного порывшись в бланках документов, достаёт стандартный договор, что-то быстро там чёркает и протягивает мне. — Думаю, тут можно кое-что подправить, но этим займётся мой секретарь. Не знаю, что ты решишь по другим вопросам, но с этой минуты ты будешь числиться в штабе «Чаши», как главный иллюстратор. — А старого куда денешь? — Принимаю бумаги и быстро их перелистываю. — А его и не было. Мы всем отделом креативили, что могли… Но надо сказать, что если бы не Лонли, который постоянно доставал и практически от сердца отрывал красивые наброски, мы бы такого страху понарисовали… Хотя парочка внештатных художников у нас есть, — смеётся Макс, заглядывая мне через плечо и взирая на кругленькую сумму, — Ого! Шурф, а можно нескромный вопрос? — У тебя они скромными не бывают, — а мистер невозмутимость уже в мониторе и что-то там быстро печатает. Ну да, у него же ещё работа… это я как снег на голову свалилась в жаркий июнь. — Кем тебе приходится эта леди? — Подойди к крайнему шкафу и достань оттуда альбомы, но только аккуратно. — Макс и я недоверчиво на него смотрим, но по разным причинам. Ему не верится, что допускают к этому шкафу, а у меня рождаются подозрения. Дверка бесшумно открывается, из прозрачных файлов аккуратно извлекаются альбомы, и Макс осторожно кладёт их на стол, спрашивая, можно ли наконец все целиком посмотреть. Пролистывает парочку верхних и видит там мою подпись. А я узнаю свои старые студенческие работы, которые второпях забыла в общаге и даже не фотографировала, посему полагала, что они безвозвратно утеряны. Хотя половину из них я бы не показывала никому, особенно те, что в чёрном альбоме, к которому Макс тянет руки. — Нет! — мы одновременно подскакиваем с Шурфом из кресел, а Макс хитрой лисой хватает альбом и смывается, не дав нам опомниться. — Я сейчас сгорю со стыда, если ты мне сообщишь, что это тот самый, с тех времен, когда ты жил у меня. — Боюсь, мы сейчас сгорим вместе, потому что это он и есть. И да, у меня так и не поднялась рука его сжечь. Слишком красивые рисунки. *** Макс пулей выбегает из кабинета, быстро оглядывается и забегает в подсобку, где секретарь Шурфа пьёт кофе. С разгона залетает с ногами на диван и открывает первую страницу… — Макс, чего это ты там утащил? — Спрашивает Мелифаро, подходя ближе и нагибаясь. — Это Шурфа, только кофе убери. И я тебе этого не показывал, — тот лучезарно и понятливо кивает, отставляет потенциальную угрозу жизни для бумаги и садится рядом. Макс не понимает, чего эти двое так встрепенулись… Подумаешь, какие-то абстракции на первых листах, да и нарисованные не то шоколадными оттенками акварели, не то тем же кофе… Принюхивается: и впрямь кофе… — Хм, листай дальше, и будем считать, что у меня разыгралось воображение и это просто пятно, а не рука и спина, — задумчиво говорит внимательный Мел. Листаем дальше, и уже, кажется, с третьего листа цветные пятна начинают приобретать более чёткую форму мужского силуэта. И вот наконец пятна — уже никакая не абстракция, а лишь основа чёткого рисунка прекрасного голого тела… Макс с каждым всё более проработанным рисунком начинает краснеть, понимая, кто на них изображён. В самом конце нет цвета, а лишь чёткие линии и столь соблазняющий силуэт и… Крепкая рука выдёргивает альбом, и Макс подымает глаза, красный как помидор. — И? — спрашиваю я, стоя в дверях, а Шурф смотрит на изображение, закрывая и помечая у себя в голове наклеить стикер с грифом «секретно». — Не долистали. Но с них и этого хватило. Живо работать. — Есть, — и Мелифаро как ветром сдувает на рабочее место, вместе с кружкой кофе и печеньками. — А… эм… это… я… Шурф? Это ведь там ты нарисован? А можно досмотреть? — запинается Макс. — Леди, пойди окликни этот цветной ураган, что зовётся моим помощником. Он должен доделать документы, — а сам он сжимает альбом так, что костяшки побелели, смотрит на Макс и выходит. — Это ведь твои рисунки? — подаёт голос это чудо. — Теперь я, кажется, хочу не только досмотреть альбом, — и зажимает себе рот рукой, понимая, что сейчас наговорит глупостей в сущности незнакомке.