Что будет, если художник, писатель и редактор оккупируют квартиру?

Дальнейший день прошёл без эксцессов. Шурф заперся у себя в кабинете и наотрез отказывался кого-либо туда впускать, общаясь с секретарём лишь по телефону. Кстати о секретаре, он оказался очень жизнерадостным и компанейским парнем, болтающим без умолку обо всём на свете с сумасшедшей скоростью перескакивания с темы на тему… И в итоге я потеряла нить его рассуждений. Давненько на меня не было такой информационной атаки. Нет, Рыбка, конечно, тоже мог трепаться часами, но это было совершенно не то. Чётко поставленная, логически выверенная речь, подкреплённая доводами… Одно удовольствие слушать и только. А тут… в общем, от секретаря я смогла удрать лишь 3 часа спустя, и то под видом, что мне нужно в дамскую комнату, а сама, обнаружив лестницу на крышу, вышла подышать свежим воздухом. — И как тебе Мелифаро? — у самого края стоял Макс, облокотившись о поручень и дымя сигаретой. — Сущий кошмар, не так ли? — и он повернул ко мне голову, улыбаясь и щуря глаза от яркого света. — И не говори. Хотя работает он быстро. Договор был готов за какие-то считанные минуты, но вот… — и я подхожу и также упираюсь вытянутыми руками в металлическое ограждение перил, смотря на город. Тут, конечно, невысоко, всего 5 этаж, историческая застройка как-никак вокруг. Хоть здание, на котором мы стоим, и новое, под стеклянным фасадом, а превысить окружающие строения не имеет права. — Эх, жаль инструменты остались в сумке… Поэскизировать бы… Но сумка под надёжной защитой морского чудища, что хранит свои драгоценности пуще любого огнедышащего дракона, — смеюсь я. — Так, а в чём проблема? Давай сбегаю да принесу? — и Макс тушит сигарету, явно собираясь исполнить своё предложение. — И почему именно морского? Да и кстати, откуда ты его знаешь? — передумывает и приближается ко мне практически вплотную, а я поворачиваюсь, приподняв голову, и почти соприкасаюсь с ним носом. Для меня странно, когда ко мне так сильно приближаются, но почему-то с ним я не чувствую дискомфорта… — Мы жили вместе, — вырывается у меня, но я тут же поправляюсь. — Не в этом смысле, не подумай… — но Макс даже не отстранился. — Мы просто очень хорошие друзья, — отвожу взгляд чуть в сторону, но невольно поднимаю глаза вновь, — Шурфу нужна была тишина, а мне — натурщик. В то время он писал какой-то сумасшедший сценарий и курсовую, а мне нужно было позарез сдать 40 набросков за неделю и два чистовых, выверенных полотна… А в его комнате соседи учиняли погромы, масштабом от мелкой попойки до армагеддона, списывая всё на него, как на старшего, и натравили в итоге комендантшу. Уж не знаю, что они там не поделили… — Делаю шаг в сторону и оглядываю твоё лицо целиком, понимая, что хочу и его зарисовать. Эх… слишком много хочу… — Да мне и самой интересно… — Значит, нужно будет Шурфа расспросить как-нибудь об этом, — и он подмигивает, быстро чмокает меня в губы, и я слышу хлопок двери и быстро удаляющиеся шаги по лестнице. Вот опять он! Чёрт! И я оседаю на крышу. К моему удивлению, через пару минут на озарённую солнцем площадку с моей сумкой через плечо поднялся не Макс, а сам Шурф. Окинул меня недовольным взглядом и подал одну из подушек, что держал под рукой. — Леди, ну как так можно? На грязную ржавую крышу, да ещё и в платье. — Можно. Оно чёрное. — Беру подушку и сажусь на неё, продолжая упираться лопатками в ограждение. — А чего не Макс пришел? Или ты ему теперь мои работы вообще не доверяешь? — Для начала, я действительно не знаю, что у тебя в сумке… — Ну да, конечно, я же шла устраиваться на работу, а значит, там всё доверху должно быть забито порнографией, — бурчу я. А Рыбник смотрит не мигая и отвечает на полном серьёзе: — А почему бы и нет? — смотрю на него внимательно и начинаю ржать, откидывая голову на перила и несильно стукаясь головой, вижу улыбку на его губах. — Но причина в другом. Макс сегодня какой-то странный. Мало того, что он не воспользовался нормальной дверью, а зашёл через балкон из соседнего кабинета, так вначале ещё и потребовал твою сумку, сообщив, что ты хочешь рисовать и он любезно согласился поработать курьером. Потом стушевался и покраснел, ойкнул и попросил сделать это меня, под предлогом, что ему нужно работать, а мне проветриться не помешает. Что он начудил-то? Или это всё твои рисунки?.. Хм, обычно он отходчивый. — Да так, ничего особенного, — и я стягиваю с его плеча поклажу мирового зла и безумства, именуемую моей сумкой, давая ему возможность присесть рядом, но лишь получаю вторую подушку под спину и несгибаемую фигуру в белом, возвышающуюся на фоне ярко-синего неба. — А я ведь город планировала рисовать, — смотрю на тебя снизу завороженно. — Так и рисуй! Но только сегодня. Завтра я тебя посажу в офис, обложу книгами и буду парить вокруг, как коршун, указывая, какие именно моменты нуждаются в визуальном подкреплении. — И ты думаешь, из этого что-то выйдет? — усмехаюсь я, накидывая первые линии давно уже мне знакомого тела. А в голове всплывают губы Макса и… — Даже не знаю, — вырывает из раздумий приятный голос и порыв ветра в лицо. — Так что ты решила насчёт квартиры? — А я ничего не решила. Вы двое это уже сделали за меня. Шурф опускает голову и внимательно на меня смотрит: — Двое? Мне уже начинать ревновать?