Что будет, если художник, писатель и редактор оккупируют квартиру?

— Я так и знал, что тебе понравится, — сзади послышались неторопливые шаги, и сильные руки легли на мои плечи. Никто из нас даже не подумал включить свет, мы так и стояли напротив окна в сумеречной комнате, освещаемой лишь далёкими огнями города. Вокруг царила тишина. Маски были отброшены, и в отражении стекла я видела его лицо, с немного пугающим оскалом. — О чём ты думаешь? — приподнимаю голову, откидываясь ему на грудь, обтянутую чёрной футболкой.  — О новом сценарии… А по мне слишком заметно? — и Рыбник обнимает меня, наклоняется, согнувшись так, что его подбородок оказывается на моём плече, и я вижу в сверкающей поверхности маниакальный блеск горящих глаз. — А я уж было подумала, что ты — монстр ночи и глубинных вод, принял меня за свою собственность и теперь запрёшь в своём логове, никому не показывая. — Какая умная Леди, — он прячет улыбку на моём плече, его руки сжимаются сильнее, взгляд становится опаснее. В свете прожекторов вертолёта, мелькнувшего за окном, в стекле поблескивают белоснежные зубы, так и застывшие в паре миллиметров от моего горла. Отражение показывает ту ещё картину — впивающийся в мою шею монстр, крепко сжимающий свою жертву… Но мы не выдерживаем и, рассмеявшись, портим всё маленькое представление. — А теперь, если серьёзно, пошли, покажу твоё новое место жительства и обитель творчества. — Шурф отпускает меня и щёлкает выключателем. — Ну точно решил запереть, — смеюсь я и жмурюсь от яркого света, хватаясь за твою галантно протянутую руку и обозревая пространство. Мы, оказывается, находимся в большой, практически пустой гостиной. Здесь, возле окна, стоит диван, а сбоку располагается выход на… пожалуй, открытую площадку — для балкона она великовата. Прохожу дальше, мысленно ставя галочку: вылезти туда днём и осмотреться! Чуть дальше виднеется кухня, отгороженная барной стойкой, а с другой стороны у стены — ещё один диван, большое белое кресло, компьютер со здоровенным монитором и стеллаж с книгами во всю стену… Ну кто бы сомневался! А в самом углу вижу зелёную дверь, контрастно выделяющуюся на фоне практически белых стен. Рыбник замечает мой взгляд, качает головой, говоря, что эта дверь не про меня и не нужно туда следовать ни за белым кроликом, ни за кем ещё. — Там твоя спальня или рабочий кабинет? — любопытство кошку сгубило… ну и меня в придачу. — Кабинет и выход в спальню. А вот за нами, сразу напротив панорамы, видишь лестницу? — признаться, я и не заметила на фоне белой стены стеклянные ступени в металлической оправе и тонкие перила, идущие вдоль этой же стены. — Две боковых двери под лестницей — это гостевая ванна и санузел, — и он приоткрывает дверь в… — Бассейн! С каких пор ты это ванной зовёшь? — моя челюсть падает ниже этой новостройки. — Для бассейна он слишком невелик. Поэтому это гостевая ванна с джакузи… — Ага, переростком, — перебиваю я. — Как раз под твой рост. И, дай отгадаю, ты тут по несколько часов безвылазно торчишь, а, Рыбник? — Бывает, — ну надо же, хотела подколоть, а получила чистосердечное признание. — Но в моей комнате есть душ. Пошли наверх. Мне дважды предлагать было не нужно. В этой комнате часть потолка оказалась стеклянной стеной, наклоненной под 60 градусов. Щёлкнул выключатель, и я как будто оказалась в гигантском аквариуме. За моей спиной единственная стена, а вокруг стекло. Лишь по центру, над диваном, нормальный потолок, по контуру которого идут роликовые прогоны направляющих, к ним прикреплены тяжёлые светонепроницаемые шторы. Помимо дивана, здесь стоит небольшой журнальный столик, пол обит мягким ковром, несколько подушек разбросаны в творческом беспорядке. — Здесь днём очень светло, даже жарко, если не открывать форточки и не задёргивать шторы. Должен заметить, что окна все регулируются электронным механизмом внизу или с пульта управления, — коим он и потряс перед моим носом и положил на столик. — Если диван — это непривычно для тебя, то сюда можно поставить кровать. Ещё из офиса можно принести стол и стул… — Не надо! — перебиваю я и встаю в центре комнаты. — Мне всё нравится. Только столик побольше нужен будет… А лучше два. — подскакиваю к шторам и пытаюсь их потормошить. — И лучше скажи, как с твоими собратьями по росту управиться. — Так же, как и с форточками. С пульта, — и Рыбка демонстративно закатывает глаза, ещё и прикрывая их рукой, вздыхая и немного переигрывая. Но пульт он берёт и объясняет значение кнопок. — А вещи ты можешь расположить в шкафу. Я начинаю оглядываться и крутиться на месте, как юла, разыскивая глазами шкаф и не находя. — А в этом аквариуме есть шкаф? — слышу раздражённое хмыканье, руки вновь ложатся мне на плечи… Да сколько ж можно-то? Там сегодня точно будут синяки! Эх, а я ведь почти и забыла об этой дурацкой его манере хватать меня за плечи, когда мы остаёмся наедине. И почему других он так не лапает?! Резкий поворот, не хуже чем в вальсе, и он подводит меня к стене. Я уже готова ожидать чего угодно — да хоть сканер сетчатки глаза! С этого дома станется. Но всё гораздо тривиальнее. Вижу раздвижную ширму, которую Рыбка отодвигает легким взмахом руки, и перед моим взором предстают дверь и зеркальные стенки шкафа-купе. Абсолютно пустого шкафа. — Ты здесь вообще, что ли, не обжился? — сую нос туда и чувствую, как меня тянут за плечи обратно (ну точно синяки будут!), одновременно прикрывая зеркальную дверь шкафа. — Знаешь, тут странная история вышла. Купил квартиру именно из-за этого второго этажа, но жить тут так и не смог, — он открывает соседнюю со шкафом дверь, ведущую в ванну — на этот раз самого обычного, не гигантского размера. — Дай угадаю, ты просто не помещаешься в эту ванну? — Если бы дело было только в ней, — смеётся и тянет меня к дивану, сам растягиваясь на нём, как ленивый кот. — Ты не поверишь, но тут оказалось слишком много света. И даже эти шторы не спасали. — А я давно тебе говорила, что работать ты можешь и днём, но творить — исключительно ночью. Ну или впотьмах, — стою у дивана и взираю на эту наглость. — А кто в этом виноват? Кто меня к этому приучил? — смеётся он и заставляет упасть на диван и его колени головой, крепко притягивая за талию. — Вот не клевещи! Неделя жизни со мной не могла кардинально перестроить твой организм. И прекрати меня так сжимать, я не игрушка. Добалуешься — куплю тебе плюшевого медведя или кота. Живого. Настоящего. Чтоб в тапки твои белые гадил. — Это вместо тебя-то, что ли? Против кота ничего не имею, если за ним будешь смотреть ты, но… — и он делает страшное лицо, — Но своих пленниц злое страшное морское чудище никогда не отпускает! И звонкий смех с первыми рассветными лучами озаряет стеклянный аквариум новой высотки, приветствуя будущий день.