Что будет, если художник, писатель и редактор оккупируют квартиру?

— Лето, жара, август месяц… И кто додумался отключить кондиционер в зале общей работы?! Я вас, между прочим, спрашиваю, уважаемые! — влетает злой растрёпанный Мелифаро. Волосы у него прилипли ко лбу, капельки воды стекали по лицу вниз, на мокрый воротник тонкой кофты. Щёлкает затвор фотоаппарата, Макс лучезарно улыбается, на что Мел психует и хлопает дверью. — Ну и зачем ты это сделал? — интересуется Шурф, не отвлекаясь и перебирая документы, сидя в кресле, наслаждаясь прохладой кабинета. — Да просто фотоаппарат был под рукой — непонимающе улыбается горе-папарацци и пожимает плечами. — Да он о кондиционере, Макс, — сижу на диване за спиной Рыбки, рисую и греюсь в лучах солнца. Вот же развели морозилку. Пойти на крышу, что ли, прогуляться… Там всяко теплее. — А я кондиционер и не трогал. Да и Мел скорее выглядел, как жертва потопа, а не знойной пустыни. В дверь нерешительно стучат, я и Рыбка даже не успеваем шелохнуться, а Макс кричит «войдите». На пороге объявляется блондинчик. Он нерешительно топчется в дверях, в руках сжимает какую-то металлическую вещь, а сам весь облит водой. За его спиной в дверном проёме видно, как Мелифаро суетится, настраивает кондиционер и на кого-то кричит по телефону, нарушая былую тишину кабинета. — Это… Сэр Лонли-Локли… Я случайно кран сломал, вот… — и это чудо нерешительно кладёт на край стола переключатель от крана. Я более внимательно смотрю теперь на это «чудо» и не понимаю: как? Ну как такое тщедушное создание могло отломать кран?! Ты в Халка, что ли, превращаешься?! Или что? Шурф же даже не обращает внимание. Коротко кивает, принимает к сведению новую информацию и просит отдать отломанную часть крана Мелифаро. Макс тоже на удивление спокоен. Лишь встаёт из кресла и провожает посетителя к двери, странно расставляя руки, будто это чудо может в любой момент грохнуться, и нужно срочно спасать мебель. Дверь закрывается, и в кабинете опять тихо. Только и слышно, как ловкие пальцы Шурфа гуляют по клавиатуре, быстро перебирая кнопки. — И что это было? — Ну я же сказал, что потоп, — и Макс плюхается рядом со мной на диван, стараясь разглядеть в наброске будущий «шедевр». — Это Луукфи, как ни странно, но он из отдела по связям с общественностью и заведует архивом. Только вживую его с клиентами нельзя пускать общаться, что-нибудь да учудит. Не специально, разумеется, — Шурф как всегда лаконичен, ни грамма сверх необходимой информации, и я взираю на Макса: хоть ты мне объясни, что это за «монстрик» ходячий. — Ну не нравится он окружающим предметам, вот они и ломаются по неосторожности. Потом поймёшь, привыкнешь и перестанешь удивляться. Хотя у меня у самого глаза на лоб по первости лезли… *** Кран в итоге починили, кондиционер в розетку подключили и настроили (о провод всё тот же Луукфи запнулся), Мелу нашли сменную одежду и фен для волос… Хотя как — нашли… Сам нашёл (всё сам!) в ящике стола отсутствующей сотрудницы, которая сейчас была в командировке за границей на переговорах с пражским издательством «Буривух». Мел в женской золотистой кофте, да ещё и с изображением совы… Мда… Но ему шло, как ни странно… В какой-то момент Макс хватанул меня за руку, подобрал две подушки и отправился на крышу, увлекая меня следом. Рыбка на мгновение поднял голову от работы, но тут же опустил вниз, ставя кондишку на морозильную мощность. Бр… — Намёк валить и не мешать понятен, — подмигнул Макс. — Главу только не забудь дописать, а то мне придётся явиться по твою душу под конец недели и испортить выходные, — доносится вслед, а Макс уже тянет меня за руку по лестнице вверх. Ну вот, ещё один тактильный любитель нашёлся на мою голову… — Теперь буду коллекционировать синяки на запястьях. Заведу альбомчик, стану вставлять туда постадийные фотки цветения, подписывать дату, от кого и в каких обстоятельствах… — понимаю, что несу этот бред вслух… Да что со мной не так?! А Макс смеётся, нет, просто загибается от смеха, но руки не отпускает. Мы уже на крыше, и он кидает подушки вниз и притягивает меня к себе, хватая и за другое запястье. — Ну тогда тебе одним альбомом не отвертеться! — отпускает запястья и хватает резко за талию, отчего я теряю равновесие и падаю на него, а он только этого и ждал, хитрец! И ловит в плен мои губы. Ох… Этого я не ожидала, но не отталкивать же его… И я отвечаю на сперва смазанный поцелуй. — Это такой намёк, что ты собрался пройтись своими талантливыми руками по всему моему телу? — разрываю нашу нехитрую связь и смотрю ему в глаза. — Ну вообще-то у меня и язык талантливый, — и тут Макс слегка краснеет, понимая, в каком контексте и что он только что ляпнул. — Ох. Я не то хотел сказать. Нет, я имел ввиду что мой талант заключён в словах, а не руках, но… Прозвучало как-то не очень для писателя, правда? — и он вновь смеётся. — И не для писателя тоже, — подхватываю сброшенные подушки и складываю их у ограждения, а Макс устраивает нас поверх них. — Макс, ты всегда так быстро сближаешься с людьми? — В основном, да. Но если тебе не понравилось, можем сделать вид, что был сильный порыв ветра, снёсший наши седалищные принадлежности, и мы просто гонялись за ними по крыше и в итоге поймали. — Хорошая история. Но я и сама не знаю, какая из двух, сбывшаяся или несбывшаяся, мне нравится больше... Впрочем, Макс не позволил мне ни размышлять на эту тему, ни копаться в себе любимой. Он просто задрал голову наверх и стал говорить, на что похожи пролетающие на горизонте облака, шутя и отвлекая меня, более не пытаясь лезть к моим губам, а лишь изредка хватая за руку и сжимая мою ладонь.