Dark Paradise

— Вы сегодня превзошли все мои ожидания! — восторженно кричит визажист, довольный не только созданными образами, но и самим показом. Обычно этот парень очень сдержан и спокоен, но в такие моменты кажется, что его кто-то подменяет, ведь это просто невозможно, чтобы один человек излучал столько радости и счастья. Все громко разговаривают, делятся впечатлениями и делают друг с другом селфи. Несколько новых моделей притихли по углам, звоня родителям или любимым, чтобы рассказать о своём, возможно, первом успехе. Парни мельком рассматривают наряды девушек, а те, в свою очередь, не стыдясь, разглядывают одежду, которая подчёркивает подкаченные тела сильного пола. Этот шум, да и весь показ в целом, угнетает Чимина. Он сидит в одном из белоснежных кресел и вспоминает, как они с Тэхёном так же радовались после своего первого показа. Как обворожительный Тэ вкрадчиво подмигивал девушкам, от чего те просто таяли. Чим помнит, как к нему пытался подкатить какой-то богатый и напыщенный мужчина лет пятидесяти, и тогда Тэхён, как настоящий рыцарь, спас его, намекнув тому, что сердце этой птички уже занято, а спать он может только дома, в своей постели. Тогда Пак был не таким, как сейчас. У него была тонкая ранимая душа, милая улыбка, которая сводила с ума, хитрые игривые глаза, некая нотка женственности и какой-то даже слабости. Он вспоминает это, и в его груди начинает ворочаться ноющая боль. Те времена уже давно начали казаться обычными снами или игрой воображения. Сейчас он изменился. Холодный острый взгляд, плотно сомкнутые губы, чёрствый, но всё такой же слабый внутри, пытается спастись, балансируя на месте. Завтра операция. Чим пытался настроить себя на самое лучшее, но в последнее время это лучшее не совсем такое, каким хотелось бы его видеть. Ему нужно будет ждать примерно три часа, чтобы потом любезный или не очень врач вышел из операционной и сообщил результат. Чимин уверен, что за это время он, как минимум, трижды умрёт и, возможно, раз пять потеряет сознание. Сидеть там одному будет страшно и мучительно, но у него никого нет. Чонгук, разве что, но, скорее всего, это только сильнее растянет время ожидания и не принесёт ничего хорошего. Пак не виделся с Чонгуком уже три дня, и это одиночество должно быть спасительным, но ему стало только хуже. В голову постоянно пробираются мысли, которым совсем там не место. Он всё больше боится остаться один и скоротать свои дни в постели Чонгука или в пустой квартире, где должны жить двое. Он и Тэхён. Больше никого. «А что, если я останусь один, а после надоем Чону?». Этот вопрос всё чаще возникает в голове Чима. Он уверен, что тогда ему ничего не останется, кроме как пойти на мост Мапо и отдать себя потоку воды и ветра. Как бы он не хотел это признавать, но Чон Чонгук привязал его к себе или, может, Чимин просто к нему уже привык. Если Чон откажется от него, то одиночество Пака увеличится в несколько раз. От этого становится мерзко — от самого себя и своего существования. Иногда Чимин думает: «Хорошо, что у меня нет родителей, потому что, узнай они о моей нынешней жизни, всё равно бы бросили». Почему-то в голове парня никогда не возникала мысль, что если бы его не оставили, не бросили, как паршивого котёнка, то всё могло бы быть совершенно наоборот. Он всегда считал себя причиной всех на этом свете неприятностей, но, пока Тэхён был рядом с ним, мир казался в разы проще, и воспринимать его было гораздо легче. Парень всегда поддерживал его, не позволяя другу окончательно утонуть в депрессии, но сейчас самому Киму нужна помощь. Грудь пронзает током, а к горлу подступает горький ком, когда на бэкстейдж заходит Чонгук. Он широко улыбается и благодарит моделей за хорошую работу, быстро рассказывает о том, что всё прошло лучше, чем когда-либо, но мало кто на самом деле его слушает. Все смотрят на него заворожёнными взглядами, а некоторые девочки и вовсе плавятся на глазах, нервно сглатывая от малейшего его движения, потому что владелец модного дома сегодня выглядит просто невероятно. Кожаные штаны, подчёркивающие его стройные подкачанные ноги, чёрный шёлковый пиджак с синим узором, который едва заметно поблёскивает, когда на него попадает свет, свободная чёрная рубашка с глубоким V-образным вырезом, который открывает шикарный вид на острые ключицы и волны мышц, немного взъерошенная чёлка и слегка подведённые глаза. Чимин, рассмотрев его с головы до ног, подумал, что это совпадение, но, оглядев всех моделей, а после уловив на себе собственнический взгляд, понял, что и его одежда была подобрана не просто так. Сегодня образ Пака — это черные зауженные брюки, синяя, под цвет узора на чонгуковом пиджаке, рубашка и чёрный пиджак с почти незаметным рисунком под цвет ткани. Если поставить их рядом и спросить у прохожих, что они думают по поводу их костюмов, то большинство бы сказали, что это парные наряды. Очень дорогие парные наряды. Чимину противно от мысли, которая почти никогда не покидает его — он чья-то собственность. Ему паршиво от того, что он сам на это согласился. Он смотрит на Чонгука, пока тот говорит с главным визажистом, который не только самый главный, но и самый громкий. Пак видит, что слушает его Чон в пол уха, потому что смотрит прямо ему, Чимину, в глаза. Он напрягается всем телом, когда в глазах Гука появляются мелкие, еле заметные искорки, но от них по коже сразу пробегают мурашки, а кончики пальцев начинает покалывать. Чимин хочет кричать о том, что он его не хочет, что всё это приносит ему боль, но в то же время он призывно шепчет, умоляя о большем. Чонгук имеет особенную силу, грёбаные сверхспособности, из-за которых Чимину хочется быть покладистым, быть ближе, но, в то же время, стереть все воспоминания, вырезать все картинки, забыть все ночи, сбежать, запрыгнув в первый попавшийся поезд, потому что он просто очередная дорогая шлюха в элитном борделе Чон Чонгука. Хотя, видимо, он какой-то особенный, потому что Чонгук трахает только его, любит его тело и готов целовать каждый его участок, оставляя следы, чтобы все знали, кому принадлежит эта игрушка, и что трогать её нельзя ни в коем случае, а если кто-то и посмеет, то после очень пожалеет. Это должно тешить самолюбие, но внутренности противно дрожат, а на языке оседает горький привкус.  — Чимин, нужно поговорить, — подойдя ближе, говорит Чонгук, и, согласно кивнув головой, Пак идёт следом. Они выходят за пределы бэкстейджа, подальше от любопытных цепких взглядов. Чонгук редко разговаривает с моделями, стараясь никого не выделять, хотя все давно знают, что у него только один любимчик. Завистницы считают это всего лишь интересом к красивому личику, которое приносит ему большие деньги. Наверное, им так легче. — Сегодня будет вечеринка, и я хочу, чтобы ты пошёл со мной, — улыбаясь, говорит Чонгук, когда они отходят на приличное расстояние, останавливаясь возле тёмного коридора, который, похоже, сегодня не использовался, так как свет в нём выключен. — У Тэхёна завтра операция, — выдавливает из себя Чимин. Говорить об этом почти невозможно. — Она же в полдень, да? Не переживай, я тебя отвезу, — снова этот тон, который даёт понять, что Чон не настроен отступать. — Но… я хотел отдохнуть, — прикрыв глаза, говорит Пак. — Не волнуйся, дорогой, эта ночь не будет слишком утомительной для тебя, — касаясь кончиками пальцев лица Чимина, говорит Чон, и парню не остаётся ничего, кроме как согласиться. — Нравится наряд? — оглядывая Чимина с ног до головы, спрашивает Гук. — Да, — честно отвечает Чим, ведь он действительно выглядит прекрасно. — Тебе очень идёт, — улыбаясь уголком губ, говорит Чонгук, а все внутренности Чимина делают сальто. — Что-то ещё? Я хочу уйти, — вглядываясь в свои ботинки, нервно бормочет Пак. — Я пришлю к тебе домой курьера с одеждой, — тихо отвечает Гук, немного приближаясь к Чимину. — Я кое-что подобрал для тебя на сегодняшний вечер. — Ты так не уверен в моих способностях? — приподнимая бровь, интересуется парень, ведь Чонгук лишает его права выбора даже на одежду. — Нет, милый, но ты получаешь деньги за то, чтобы быть таким, каким я хочу тебя видеть, — Чонгук явно немного раздражён таким поведением Чимина. Пак сглатывает подступившую влагу и до боли сжимает кулаки. Его сердце бешено бьётся от обиды и злости, а земля под ногами начинает покачиваться, как корабль на штормовых волнах. Он медленно поднимает взгляд на Чонгука, надевая свою маску безразличия и лишь мило улыбается: — Хорошо, папочка, — говорит Чим, пытаясь каждым звуком вспороть прекрасно бледную кожу Гука, но тот лишь ухмыляется и закусывает нижнюю губу. — Я заеду за тобой в восемь, — пытаясь справиться с желанием коснуться щеки Чимина, холодно отвечает Чон и уходит в направлении своего кабинета. Чимин несколько секунд стоит неподвижно, а после его улыбка исчезает, как краска с лица дешёвой куклы, валяющейся под дождём. Он обхватывает себя за плечи и почти беззвучно всхлипывает, опускаясь на корточки. Этот мир полностью прогнил, а вместе с ним сгнила душа Чимина, которую Чонгук только что в который раз проткнул острым лезвием меча. Иногда ему кажется, что всех в этом мире прокляли, и теперь каждый скитается по миру в поисках последнего пристанища. Прокляты абсолютно все. Кто-то — любовью, которая казалась вечной и безграничной, но в последний момент показала своё настоящее чёрное и мерзкое лицо. Кто-то — семьёй, которая спустя шестнадцать лет сказала тебе валить нахер и делает вид, что тебя никогда и не существовало, или и вовсе бросила, как только ты появился на этот свет. Кто-то проклят деньгами, которые, кажется, могут заменить пищу и воду, но, в конечном итоге, ты лежишь в пустом гробу, а твоими разноцветными бумажками кто-то подтирает зад. Этот мир похож на один из кругов Ада, и никто, наверное, не удивится, если так и есть на самом деле. Чимин ещё несколько раз всхлипывает, пока не слышит тихий шорох и невнятный мат в конце тёмного коридора. Он вскакивает на ноги и, быстро вытерев выступившие слёзы, пытается всмотреться в непроглядную темноту. — Кто здесь? — спрашивает Пак, когда понимает, что рассмотреть ничего не получится. — Мм-м… — послышалось несмелое мычание. — Ты только ничего не подумай, я просто ждал тут кое-кого. Из мрака, поправляя пиджак и красные волосы, выходит знакомый Чимину парень. Пак немного расслабляется, пока не замечает гаденькую улыбку. — Так значит, ты спишь с господином Чоном? — привалившись на стену возле Чимина, спрашивает он. — Что?! Нет!.. Я… — Пак теряется, не зная, что ответить. — Да-да, именно. Ты — его сучка, вот почему тебе всегда достаётся лучшая одежда, — возмущённо бормочет парень, складывая руки на груди. — Хосок, — умоляюще говорит Чимин. — Пожалуйста, не говори никому, я… я сделаю всё, что ты захочешь. — Нет, парень. Ты заигрался, я сейчас же всё расскажу, — парирует Чон и направляется прочь. Чим, паникуя, догоняет его и хватает за руку. — Всё не так просто, — говорит ему Чимин. — Если сохранишь это в секрете, я поговорю с Чонгуком, и ты станешь моделью месяца. Парень останавливается и, немного помедлив, разворачивается к Паку лицом. Прищурив глаза, он внимательно смотрит на стоящего перед собой, а после, высвободив запястье из хватки Чимина, снова складывает руки на груди. Чим знает, что отказаться от такого предложения не сможет ни одна модель в их агентстве. Получив этот титул хотя бы раз, ты сможешь участвовать в более серьёзных фотосессиях, а на показах носить более дорогую одежду. Вдобавок ко всему, ты получаешь большую возможность поехать за границу, чтобы представлять модный дом Чон Чонгука. Пак знает, как долго Хосок стоит на месте. Он ещё ни разу не попадал в номинацию, но постоянно очень усердно трудился, чтобы достичь хотя бы неплохого результата, так что для него это может быть единственный шанс. — Где гарантии? — спрашивает Чон, прикинув в голове все плюсы и минусы. — Только моё честное слово, — чувствуя себя немного увереннее, отвечает Чимин, внимательно рассматривая лицо парня. — Идёт, — немного поколебавшись, он протянул Паку руку. — Но если не выполнишь своё обещание, о твоём секрете узнает весь Сеул. Чимин в ответ лишь кивнул и вернулся на бэкстейдж, чтобы собрать свои вещи и поехать домой, а после отправиться на вечеринку. Желудок Пака скручивает, когда следом за ним заходит Хосок и начинает о чём-то рассказывать ещё не переодевшимся девушкам. Чимин пытается вслушаться, но не может ничего расслышать из-за шороха чужих нарядов, работающего фена и других разговоров. Но когда девушки начинают громко смеяться, а сам парень обнимает обеих одной рукой, Чим понимает, что речь идёт явно не о нём, и с облегчением выдыхает. Теперь ко всем уже имеющимся проблемам добавилась ещё и эта. Чимин не очень доверяет людям, поэтому поговорит с Чонгуком при первой возможности, ведь он так испугался, что кончики его пальцев дрожат до сих пор. Он может стерпеть то, что стал персональной шлюхой Чонгука, но если об этом узнают все, Пак точно не сможет пережить это со спокойной душой, да и не понятно, сможет ли пережить вообще. Насмешки, обвинения, угрозы… Он не уверен, что сможет выдержать всё это. Любезный водитель такси довольно быстро доставил Чимина домой, и спустя полчаса он уже стоит под горячими струями душа в своей ванной, пытаясь немного расслабиться и прийти в себя. По его лицу текут холодные слёзы, которые смывает вода. «А что, если Чонгук разозлится?». Пак понимает, что в этом его вины, как таковой, нет. Он постарался усмирить парня любым способом. Он сделал всё правильно, но… что, если Чонгуку это не понравится? Чимин обхватывает себя руками, понимая, что просто накручивает себя, но это происходит само собой. Он не может с этим ничего поделать. Дрожащими пальцами он выключает воду и берёт полотенце. Его мысли спутаны, а голова начинает болеть. Он опирается на умывальник, пытаясь устоять на ватных ногах, а после поднимает голову и смотрит на своё отражение. Закусив нижнюю губу и кое-как сдержав слёзы, он отворачивается и, повязав полотенце на бёдра, направляется в спальню. На несколько мгновений он останавливается возле двери, которая ведёт в комнату Тэхёна, а после тихо её открывает, будто боясь кого-то спугнуть. Здесь всё осталось, как прежде. Большая кровать у окна, стеклянный письменный стол, большой шкаф с зеркальными дверцами и мягкий ковёр, который больше похож на плед. Чимин оставил всё на своих местах, даже странные пугающие статуэтки, которые раньше обещал выкинуть при первой возможности. Когда здесь нет Тэхёна, на душе очень сыро и одиноко. Кажется, что весь мир перестал существовать, и живым остался только Чимин, которого прокляли на вечную жизнь. Он несколько раз разглядывает комнату, а после мысленно обещает Тэхёну, что он сюда ещё вернётся. Вернётся, чтобы собрать вещи и уехать вместе с ним куда-то за пределы этой никчёмной жизни. Спустя несколько минут звучит звонок домофона, и Чимин плетётся к двери. Через минуту перед ним стоит мило улыбающийся парень с большой чёрной коробкой в руках. Сначала он рассматривает неприкрытое тело Пака, на что самому Чиму в данный момент совершенно плевать, но быстро приходит в себя и вспоминает нужные слова. — Здравствуйте, это от господина Чон Чонгука, — бормочет парень, протягивая коробку Чимину. — Спасибо, — бросает Пак и, закрыв дверь, направляется в свою комнату. Чимин ожидал найти внутри какую-нибудь записку, но ничего такого не было. Он начал рассматривать вещи, нервно подсчитывая, сколько всё это может стоить. Сегодняшний наряд для вечеринки — чёрные зауженные брюки, такого же цвета рубашка и туфли, темно синий пиджак с серебряной вышивкой и чёрная кожаная портупея, которая плотно обхватывает его талию. В этой одежде Чимин чувствует себя не совсем уютно. Чонгук придумал всё это, чтобы потешить себя, и от этого по коже Пака пробегают колкие мурашки. Он и вправду просто кукла. Пытаясь не обращать внимания на ненужные мысли, Чимин собирается ровно к восьми. Приводит волосы в порядок, слегка затемняет веки, чтобы сделать свой взгляд ещё выразительнее, сменяет висячие серьги обычными серебряными кольцами и, быстро посмотрев на своё отражение в последний раз, поправляет немного тяжёлую из-за железных элементов портупею и надевает тёмное пальто. Он медлит при выборе шарфа, но останавливается на сером и, немного неряшливо повязав его на шею, выходит из квартиры. Возле главного входа его уже ждёт машина Чонгука. Глотнув лёгкого морозного воздуха, Чимин быстро направляется к ней. — Ты надел то, что я тебе прислал? — интересуется Чон, как только Пак садится в автомобиль. — Да, — тихо отвечает он. — Хороший мальчик, — нажимая на педаль газа, хмыкает Чонгук. Неоновые вывески ресторанов и магазинов загораются одна за другой, освещая яркими красками лица прохожих. Серый серп луны сменил уставшее солнце, обнажая своим холодным светом самые мерзкие углы этого мира. Охранники выкидывают напившихся мужчин из неизвестных баров. Школьницы в коротких юбках и с ярким макияжем дефилируют на высоких каблуках, чтобы привлечь внимание окружающих. Когда это внимание перерастёт в обыкновенные домогательства, они будут бежать домой со слезами на глазах. Пьяные подростки рыскают по улицам в поисках приключений. Дорогие машины, аккуратно припаркованные возле элитных клубов и борделей, покорно ждут своих владельцев. Одинокие женщины медленно плывут сквозь толпы людей, безуспешно пытаясь найти себе компанию. Внутри всё переворачивается и холодеет, а пучки пальцев начинает неприятно колоть, когда в тысячный раз смотришь на потоки нечистот среди нравственных руин лишённого мечты города, который когда-то любил. Чимин скручивается в комок то ли от холода, то ли от отвращения ко всему в этом мире. Он начал замечать всё это относительно недавно. Раньше он считал, что ночная жизнь ничем не отличается от дневной. Но сейчас он понял, что всё то, что происходит в позднее время суток — это и есть настоящее лицо жизни. Старуха в чёрном полупрозрачном платье, которое обнажает её дряхлое сухое тело с многочисленными шрамами, гнойными ранами и грубыми некрасивыми рубцами. У неё седые редкие волосы, которые неряшливо спадают на плечи, длинные ногти с облупленным красным лаком. Под её размазанным макияжем скрывается застывший крик. — Чимин, — обращается к нему Чонгук. — Мы на месте. Пак выпрямляется, поправляя шарф и пытаясь вернуться обратно в этот мир. Он так задумался, что даже не заметил, как остановилась машина. — С тобой всё нормально? — зачем-то спрашивает Чон, помогая Чиму выйти из машины. — Да, конечно, — бросает тот, глядя на высоченное здание перед собой. Здесь этажей пятьдесят, не меньше. Несмотря на то, что Пак часто ходит с Чонгуком на такие вечеринки, в этом месте он ещё не был. Этот отель выглядит гораздо дороже всех предыдущих, которые тоже были очень недешёвыми. Всё сделано в бежево-золотых тонах, красивые красные дорожки, уходящие вглубь коридоров, живые растения, милые птички в клетках, много персонала, который охотно вызывается проводить гостей к нужному месту, забирая их верхнюю одежду. Несколько девушек бросают восторженные взгляды на Чимина и Чонгука, но поспешно возвращаются к работе, когда к ресепшну подходят новые клиенты. — Хорошо выглядишь, — томно говорит Чон Паку на ухо, цепляясь пальцем за один из ремешков портупеи, когда они заходят в лифт следом за проводником. — Я знал, что тебе будет чертовски идти этот образ. От голоса Гука кожа парня покрывается морозными мурашками, и он хочет отстраниться и встать дальше, но его тело будто обездвижено. — Но меня больше интересует то, что под всем этим, — горячее дыхание Чонгука обжигает кожу на шее Чимина, и он вздрагивает, когда слышится звоночек, оповещающей об остановке на двадцатом этаже. Этот этаж отличается от первого. Здесь нет коридоров, лестниц и номеров. Это просто огромная комната с большими окнами, выходом на террасу, барной стойкой и множеством мягких черных диванов. Здесь очень много людей, и играет громкая музыка, от чего Чимин сразу теряется, но Чонгук хватает его под руку и притягивает ближе к себе. Впервые в жизни Пак благодарен за это, ведь он никогда не любил большие толпы в мигающем полумраке. А после того, что произошло с Тэхёном, ему даже страшно. Все присутствующие — люди из высшего общества. Владельцы модных домов, интересующиеся модой конгрессмены, всемирно известные модели, дизайнеры и критики. Все, как на подбор, и Чимину сразу же становится не по себе. Кажется, что все смотрят на него с презрением, хотя на самом деле никому нет особого дела до очередного лица в толпе. Кто-то танцует, кто-то разговаривает с друзьями, кто-то скучает возле бара, а кто-то даже заключает сделки и строит бизнес. — Мне нужно поговорить кое с кем. Иди к бару и закажи себе чего-нибудь, — громко говорит Чон, пытаясь перекричать музыку и, когда Чимин согласно кивает, уходит вглубь толпы. Пытаясь быть осторожным, чтобы не задеть никого из танцующих и просто стоящих, Чимин пробирается к барной стойке и садится на мягкое кожаное сидение, рассматривая содержимое бара. Обычно Пак пьёт под настроение. Он не один из тех, кто пьёт только вино или только пиво. Оглянувшись на толпу, Чимин чувствует, что сегодня точно не винный день. — Что будете? — спрашивает молодой бармен с аккуратно завязанным чёрным галстуком. — Джин со льдом, — тут же отвечает Пак, складывая руки в замок на колене. Как только бармен ставит напиток перед Чимином, тот выпрямляется и немного отпивает. Горькая жидкость согревает горло и желудок, от чего голова Пака на мгновение мутнеет. Он отставляет стакан в сторону, продолжая скучающе рассматривать наряды людей и мечтая поскорее убраться отсюда. Пусть даже и к Чонгуку, там хотя бы тихо и спокойно. Пак совершенно не понимает, как Тэхёну могли нравиться такие вечеринки. Он вечно звал его с собой, за компанию, но для Чимина это скорее было пыткой, нежели отдыхом. Но, если хочешь быть успешным и знаменитым, стоит время от времени посещать подобные мероприятия и зарекомендовать себя, не только как красивое лицо, но и хорошего собеседника. Таких любят. — Разве у такого красивого парня не должна быть компания? — спрашивает высокий темноволосый мужчина где-то чонгуковых лет, садясь на соседний стул и приказывая бармену налить ему рома. — Да мне и так вроде бы неплохо, — отвечает Пак, снова отпивая немного из своего стакана. — Почему ты здесь один? — не унимается старший, продолжая жадно раздевать Чимина глазами. — С чего ты взял, что я один? — приподнимает бровь Пак, равнодушно глядя на сидящего напротив него человека. — Ты ведь сидишь тут в одиночестве, — пожал плечами тот, потягивая свой ром. — Я могу составить тебе неплохую компанию на этот вечер. Меня зовут Джихон, — он протянул Паку руку, но тот лишь ухмыляется. — Чимин, — опёршись на стойку, говорит парень. Он прекрасно понимает, чем всё это может закончиться, если сейчас придёт Чонгук. Он будет очень зол. Поэтому лучше не быть милым и постараться как-то оттолкнуть нового собеседника. — Так почему ты здесь? — отставляя стакан, спрашивает мужчина. — Почему у тебя так много вопросов? — пытаясь быть отстранённым, говорит Пак. — Ты очень красивый, — подмечает тот, крутя в руках стакан, только что снова наполненный внимательным барменом. Чимин слабо улыбается внутри, но скорее иронично, нежели польщённо. Эта красота скрывает его гнилую душу и уйму проблем, которые в любую минуту могут вырваться наружу и раздавить Пака под собой. — У тебя новый знакомый? — на плечо Чимина опускается ладонь, а за спиной слышится знакомый бархатный голос. — Только что подсел, — отвечает Пак, чувствуя, как рука на его плече сжалась. — Не пора ли тебе свалить отсюда? — интересуется Чонгук у Джихона, косо улыбаясь. Его тон — сама вежливость. — Почему это? — возмущается тот, пытаясь всмотреться в лицо мужчины, стоящего за спиной Чимина. Когда затуманенное ромом сознание наконец выдаёт срочную информацию, он подскакивает с места. — Хотя, наверное, вы правы, господин Чон. Извини, Чимин, я… у меня дела. Джихон быстро растворяется в толпе, которая за последние двадцать минут стала в разы больше. Пак поднимается с насиженного места и разворачивается к Чону. Глаза того блестят, а губы плотно сжаты. Все внутренние органы Чимина содрогаются, и он нервно сглатывает подступивший ком. — Он прикасался к тебе? — холодно спрашивает Чонгук. — Нет, — еле выдавливает из себя Пак, и взгляд мужчины смягчается. — Знаешь, меня так раздражают чужие руки, которые хотят потрогать то, что принадлежит мне, — говорит Гук Чимину на ухо. Пак нервно оглянулся по сторонам, пытаясь удержаться на непослушных ногах. — Ты же знаешь об этом? — хрипло спрашивает Чонгук, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза Чимину. — Да, — самими губами говорит Пак. — В этом отеле подготовлен номер для нас, — тихо говорит Чон, а после прикрывает глаза. — Больше нет смысла оставаться здесь. — Но как же вечеринка? — тут же выпаливает Чимин. — Устроим собственную, — ухмыляется Чонгук, хватая Пака за предплечье и направляясь к лифту. Пак послушно плетётся за ним, пытаясь не потеряться в толпе людей, которые уже вовсю веселились на большой площадке для танцев. Добравшись до лифта, Чонгук тут же нажал кнопку тридцать второго этажа. Как только дверца закрылась, весь шум исчез, оставив после себя только странный гул в голове. Повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь шорохом галстука Гука. Чимин тихо смотрит на своё отражение в зеркальной стенке лифта, понимая, что как бы он не хотел изменить всё происходящее, это уже не остановить. Он хорошо одет. Так, как хочет Чонгук. Он делает то, что хочет Чонгук. Он там, где хочет Чонгук. Пак вздрагивает, как только лифт открывается, а после, опустив голову, следует за Чоном. Как только Гук открывает дверь карточкой-ключом, Чимина окатывает волна свежего прохладного воздуха. Большая комната, поделённая на две секции. Огромная кровать, небольшой бежевый диван и несколько кресел под цвет ему, большой мягкий ковёр, несколько растений в углу, невероятных размеров шкаф-купе, натёртый до блеска, и несколько ниш для личных вещей. На столике стоит два пакета — сменная одежда для него и Чонгука, если они не успеют закончить все свои дела. Чон подходит сзади и снимает с Чимина пиджак, целуя тому шею и самыми кончиками пальцев задевая обнажённую кожу. — Знаешь, я никогда не устану повторять, что ты только мой, — говорит Гук, зарываясь носом в волосы Пака. — Для меня невыносимо видеть возле тебя кого-то другого. Чимин не понимает чувств Чонгука, ведь они не пара, и это только деловые отношения. Возможно, он так привык к тому, что Чимин рядом и делает всё, что только он захочет, что теперь просто не хочет делить с кем-то свою игрушку. Между ними речь о серьёзных отношениях никогда не шла, тем более, что ни одному из них они не нужны. Чонгук — слишком занятой человек, отношения будут его только отвлекать и обременять, а Чимин просто не хочет ни к чему привязываться, чтобы потом ему не сделали больно. — Почему ты не можешь запомнить одну простую вещь? — разворачивая Пака лицом к себе, холодно спрашивает Чон. — Я не хочу, чтобы кто-то приближался к тебе. — Хорошо, — кивает Чимин, пытаясь унять нарастающее волнение. — Сегодня я хочу увидеть, что ты только мой, — косо улыбаясь, говорит Гук, расстёгивая пуговицы на рубашке Пака. — Чего ты хочешь, папочка? — тихо спрашивает Чимин, проводя кончиками пальцев по шее Чонгука. — Я хочу видеть, как ты реагируешь на меня, — стягивая с Пака одежду и целуя тому шею, отвечает Гук. — Сегодня я буду только наблюдать за твоим красивым телом, — прошептал он, проводя пальцами по рельефному животу Чимина. Пак готов кричать о том, что Чон Чонгук — грёбаный извращенец, что ему нравится его мучать, но он не может скрыть от себя тот факт, что эти игры ему интересны. Этот тон, эта обстановка, такой Чонгук. Чимин нервно сглатывает, когда Чон отстраняется и присаживается в одно из кресел напротив кровати. Пак не совсем уверен, что ему делать, но постарается угодить Гуку. Эта ночь будет долгой и даже не потому, что Чимин не сможет уснуть. Это будет сладкая пытка, которая в конечном итоге растворится и исчезнет. Пак в тысячный раз разобьётся о скалы, потеряется в большом океане, потерпит крушение, растворится и попытается забыть всё. После он будет долго собирать себя по кускам, обещая себе, что однажды всё это кончится. Он будет обещать себе, что сможет справиться, но сам будет сидеть и мечтать о быстром конце. Это не жизнь. Больше похоже на ненужное одолжение судьбы. Чимин уже даже не знает, стоит ли надеяться, что всё это не вечно. Он не уверен, стоит ли сохранять те никчёмные остатки надежды, которые всё ещё живут в нём, закрытые под десятью печатями. Пак просыпается рано утром и тихо встаёт с кровати, пытаясь не разбудить Чонгука, который всё ещё крепко спит. Чимин идёт в ванную, взяв свой пакет с чистой одеждой. Он не хочет надолго оставаться здесь. Он очень волнуется о Тэхёне, который, наверное, уже проснулся и готовится к предстоящей операции. Пак решил, что сразу поедет в больницу, ведь так будет быстрее, и он сможет дольше побыть рядом с Тэ, который сейчас нуждается в его поддержке. Чимин быстро принимает душ, а после, повязывая полотенце на бёдра, подходит к зеркалу, чтобы рассмотреть лицо, на котором ещё остался макияж. Он несколько раз умывается холодной водой, тем самым немного взбадривая своё сознание. Сегодня его отражение слабо напоминает живого человека. Несмотря на то, что он неплохо спал, его одолевает усталость. Темные мешки под глазами, бледная кожа и красные белки. Но он быстро приходит в себя, старательно вытирая влагу на теле. Чим несколько раз проходит взглядом по посиневшим участкам кожи, которые всё ещё чувствуют горячие губы Чонгука, и тихо вздрагивает, пытаясь выкинуть эту ночь с головы. Он совершенно не понимает, как может жить с этим. Услышав шорох в комнате, Пак быстро возвращается на землю, одевается и укладывает немного влажные волосы, после спешно выходя из ванной. Его встречает Чонгук в одних боксерах, с кем-то разговаривающий по телефону. Видимо, этот кто-то достаточно важен, раз Чон принял вызов в столь раннее время. Он стоит у окна, одной рукой сжимая телефон, а другой нервно стуча по небольшой подставке для цветов. — Хорошо, я встречу тебя, — закрыв глаза и тяжело выдохнув, ответил Гук и прервал разговор. — Тебе нужно идти? — поинтересовался Пак, складывая свой вчерашний наряд в освободившийся пакет. — Это была моя мать, — холодно кидает Гук, натягивая штаны и спешно застёгивая ремень. — Она прилетела без предупреждения и… Сколько? Чонгук достаточно взволнован по сравнению со своим всегда спокойным и холодным образом, поэтому Чимин не смеет его задерживать и даже помогает застегнуть мелкие пуговицы на его рубашке. — Пятнадцать миллионов, — тихо говорит Пак, ведь так много ему ещё не доводилось просить. — Хорошо, — скомкано сказал Гук, посмотрев на часы. — Извини, но я не смогу тебя отвезти. Напиши мне, как всё пройдёт, — бросает Чонгук напоследок и, схватив телефон, направляется на выход. Чимин никогда не встречал маму Чона, да тот никогда и не говорил о ней, поэтому видеть его таким взволнованным как-то странно. Но это хотя бы немного показывает, что Чон Чонгук — такой же обычный человек, как и все остальные. Пак собирает свои вещи, проверяет, на месте ли его телефон, и выходит из номера, в последний раз окидывая помещение презрительным взглядом. Это неплохой номер, но он очень надеется, что здесь ему больше не доведётся побывать. Чимин идёт к лифту и нажимает кнопку вызова. Как только лифт открывается, Пак заходит в него, пытаясь втиснутся между несколькими мужчинами и женщиной. Он чувствует себя не совсем хорошо, находясь в таком дорогом месте. После того, как Чонгуку пришлось срочно уехать, он чувствует себя брошенным. Будто им попользовались и выбросили. Пак быстро смаргивает влагу, скопившуюся в глазах и, как только лифт довозит его к нужному этажу, направляется к гардеробу, чтобы забрать своё пальто. На улице он садится в первое остановившееся такси и, назвав адрес больницы, погружается в ожидание. Он просит мужчину остановиться возле супермаркета, чтобы купить Тэхёну чего-нибудь вкусного и несколько батончиков для себя. Пока машина стояла в пробке, Чимин успевает накрутить себя, что он не успеет, что подведёт своего Тэ-тэ, даже несмотря на то, что сейчас только одиннадцать. Но спустя всего каких-то десять минут, он уже стоит перед главным входом, пытаясь собрать все свои оставшиеся силы в кулак и натянуть на уставшее лицо хоть какую-то улыбку. Получается не очень, поэтому Чимин решает просто быть серьёзным, ведь для улыбок пока нет причин. Он проходит внутрь здания, сразу направляясь к лифту, который был битком набит разными людьми. Пак кое-как протискивается внутрь и, убедившись, что его не придавит тяжёлая дверца, нажимает на кнопку. На этаже, где находится палата Кима, как всегда, спокойно. Несколько медсестёр у поста, пациенты, которые прогуливаются по коридору, как по улице, маленькие дети, достающие врачей разными расспросами. — Привет, Тэхён-а, — спокойно говорит Чимин, заходя в палату друга. — Привет, — протягивая руки для объятия, ответил Тэ. — Тебе идёт новая причёска, — погладив Кима по гладко выбритой голове, слегка улыбается Чимин. — Заткнись, хорошо? Я подам на них в суд, — возмутился Тэхён, почесав затылок. Пак присел на край кровати, поставив пакет в небольшую тумбочку. — Волнуешься? — спрашивает Пак, когда тишина в палате становится непривычно напряжённой. — Да, — честно отвечает Ким, поджимая под себя коленки. — Врач заходил? — интересуется Чимин, чтобы немного разбавить обстановку. — Мм-м, да, — задумчиво отвечает Тэхён. — Знаешь, он кореец. Кореец из Америки, ха. — Тебя это не устраивает? — спрашивает Чим, не совсем понимая тон друга. — Нет, он милый, — тут же выпаливает Тэ, заставив Пака слабо улыбнуться. — Пообещал мне, что если я буду смелым, то он протащит сюда шоколад. Чимин подавил в себе смешок. Это действительно мило, но Тэхёну не десять лет. Хотя, видимо, это помогло, ведь друг не в таком депрессивном состоянии, в котором ожидал его увидеть Пак. Это хорошо, и Чим чувствует некое облегчение, на смену которому быстро приходит суровая реальность, когда медсестра просит его покинуть палату, чтобы подготовить Кима к операции. Чимину хочется возразить, сказать, что он останется и никуда его не отпустит, но понимает, что это глупо, ведь его другу пытаются спасти жизнь. — Будь сильным, Тэхён, — просит Чимин, провожая сонного от анестезии Кима к операционной. Как только медсестра отпихивает его, и перед самим носом Чимина плотно смыкается стеклянная дверь, он понимает, что испытание началось. Он приседает на небольшой диванчик для ожидающих и начинает молиться. Молиться за то, чтобы Тэхён смог выжить, за то, чтобы рука врача не дрогнула, за то, чтобы Господь не оставил его одиноким. Он нервно мнёт подол своей рубашки, пытаясь успокоить своё бушующее, как штормовое море, сознание. Когда над дверью загорается красная лампочка, оповещающая о начале операции, Пак всем телом вздрагивает и вжимается в сидение, обхватив себя руками. Это невыносимо — просто сидеть и ждать, но что он может сделать? В мыслях всё чаще начинают всплывать воспоминания о том, как счастливый Тэхён играет с животными, или как они вместе противостояли хулиганам в интернате. Чимин сам не замечает, как по его лицу начинают течь слёзы, но стереть их у него нет сил. Он вспоминает всё. Каждое мгновение, каждый звук, каждый день. Вдруг в его сознание врывается образ ухмыляющегося Чонгука, собственное жалкое отражение и старуха-жизнь, которая наблюдает за всем, отпивая чёрную жидкость из треснутого бокала. Чимин поглядывает на часы, висящие напротив, но с каждым его взглядом стрелка только замедляется. Он закидывает голову и прикрывает глаза. «Мой Тэхён выживет». Он повторяет это, как мантру, как заклинание, как приказ кому-то свыше. Он не знает, чего ожидать завтра от этого проклятого мира, но он уверен, что Тэхён должен выжить. Чимин обессилено скручивается в комочек, пытаясь согреться и не потеряться в этой тишине. Спустя бесконечность дверь операционной отваривается, и за стеклом появляется мужчина в синей форме. Он опирается на дверь и снимает шапку, которая удерживала его чёлку. Тряхнув головой, он проводит рукой по волосам, а после обращает внимание на полуживого парня, который ждёт за стеклянной дверью. Мужчина устало выдыхает и, сняв маску, направляется к Чимину. — Ты, наверное, Пак Чимин, — хриплый голос быстро вернул Пака на землю, и он тут же выпрямился, ожидая услышать об операции. — Да, это я. С ним… всё хорошо? — быстро спросил Чимин, всматриваясь в уставшее лицо хирурга. — Да, операция прошла хорошо, скоро он придёт в себя, — мужчина положил руку на плечо парня и мягко улыбнулся. На мгновение Пак почувствовал лёгкий ток, а после — тепло. В глазах напротив читалось такое сочувствие и забота. Внутри Чимина всё сжалось, а на глазах выступили слёзы, но он попытался их сдержать. — Как вас зовут? — шмыгая носом, спросил Пак. — Мин Юнги, — не колеблясь, ответит тот. — Большое спасибо, доктор Мин, — прошептал Чимин, потому что кто-то резко отобрал у него голос и даже возможность дышать.