Dark Paradise

Иногда Чимину снятся его родители. На самом деле, он никогда их не видел и понятия не имеет, как они должны выглядеть. Он даже не уверен, живы ли они. Им, наверное, уже за сорок или даже за пятьдесят. Пак много раз думал о том, что, возможно, они жалеют о своём поступке, что они пытались отыскать его, но рациональная сторона его разума всегда подсказывает ему, что всё это звучит, как красивая фантазия или мечта, которой точно не суждено сбыться. Он никогда не скрывал, что ему было бы интересно с ними увидеться или, хотя бы, узнать их имена, но, когда ему в голову закрадывались такие мысли, Пак всегда себя останавливал, говоря, что на самом деле ему это не нужно. Точнее он не нужен им. Ведь такое решение нельзя принять, не обдумав всё несколько раз. Чимин всегда считал, что эти сны должны приносить счастье или хотя бы что-то хорошее, но всё происходит в точности до наоборот. Он не знает, считать ли это простым совпадением или чем-то сверхъестественным, но после таких сновидений всегда случается что-то плохое. Этим утром парень проснулся с колким чувством в груди. После тяжёлой ночи, которую сопровождали мёртвая тишина и непроглядный мрак, в голове всё спуталось, а в желудке неприятно тянуло от странного чувства тревоги. Он поспал от силы два часа, хотя и сном это сложно было назвать. Больше похоже на провал в памяти или кратковременную потерю памяти. Чимин много думал о том, что происходит с ним сейчас. С ним и Тэхёном. С ним и Чонгуком. С ним и… Юнги. Он вспоминал счастливое время, проведённое где-то в далёком детстве, за пределами этого мира, в когда-то ненавистном интернате, с его серыми стенами, на которых виднелись каракули непослушных детей, с разбитыми окнами и сквозняками в коридорах, от которых по коже пробегала дрожь. Учителя в том заведении всеми силами пытались не привязываться к сиротам, но по ночам даже самые хладнокровные из них не могли уснуть, размышляя о том, что даже бездомным щенкам, должно быть, живётся лучше, чем этим детям. Чимин сравнивает всё это с настоящим, словно тонким лезвием вырезая на своём теле воспоминания, обрывки фраз и даже вырисовывая раньше увиденные пейзажи. Несколько раз по его щекам всё же скатываются слёзы, а горло душит немой крик. Паку до отвращения себя жаль, но он абсолютно ничего не может сделать. Эта безысходность просто добивает его, несмотря на то, что взрослые люди всегда говорили, что можно найти выход из любой ситуации. Но, повзрослев, Чимин понимает, что есть вещи, к которым нельзя подготовиться, словно к контрольной, или решить, подсчитав на калькуляторе или списав у соседа по парте. Пак осознаёт, что готовился к совершенно другой жизни. Тихо шагая по холодному паркету, парень направляется к кухне. Сегодня ему не нужно идти на работу или ехать к Чонгуку, чтобы развлечь того или отрезать и выбросить на помойку ещё одну человеческую частичку себя. Чон улетел в Японию ещё вчера вечером, поэтому сегодня Чимин может вдохнуть на полную грудь. Но он не чувствует желанного облегчения и свободы. Он вообще не уверен, как должен себя чувствовать. Он всего лишь пешка, подделка в игре Чонгука. Монополия для взрослых, с мешками настоящих грязных денег и утраченной жизнью в глазах. Пак всего лишь временная замена кому-то постоянному. Он это понимает и прекрасно знает своё место, но от мысли, что всё может прекратиться, в его животе почему-то возникает давящее чувство. Он так привык быть таким, принадлежать Чонгуку, что от этого даже противно. Чон привязал Чимина к себе незаметно для самого парня и, наверное, для самого себя. Пак понятия не имеет, что чувствует к нему мужчина. Он всегда считал, что всё это — всего лишь временная заинтересованность, выгодная сделка или надёжные деловые отношения. Их нездоровая связь длится уже год, и Чимин уже начал забывать, для чего он всё это делает. Его Тэхёну нужно лечение, для этого нужны деньги, но парень уже не уверен, что возле Гука его удерживает только это. Чон так хорошо выдрессировал его, что сам Пак начинает себя бояться. Его спасает только то, что он прекрасно знает, что Чон Чонгук на самом деле не тот, кем хочет казаться. Чимин берёт кружку с полки и заваривает себе чай. Он несколько секунд медлит перед тем, как бросить в кипяток сахар. Он смотрит на маленькие мутные крупинки, которые медленно осыпаются, растворяясь в воде за считанные секунды, совершенно не понимая, зачем они вообще нужны. Если жизнь — дерьмо, то вряд ли удастся её чем-то подсластить. На самом деле, Чимин очень устал постоянно утопать в собственных страданиях, задыхаясь в немых криках и скручиваясь от фантомной боли. Он не может двинуться с места, но очень старается. Эта жизнь явно ему не подходит или ему просто хочется так думать, чтобы успокоить себя. Где-то глубоко внутри ещё остались частички его души, к которым Чонгук не успел прикоснуться, а эта жизнь ещё не полностью отравила то светлое, что в нём осталось. Пак хватается за это, как за последний шанс всё изменить, сказать «нет» или, наоборот, согласиться. Он чувствует себя глупым, не понимая, как правильно поступать в этой жизни и стоит ли вообще считать это существование жизнью. От глубоких размышлений Чимина отвлекает сообщение, пришедшее на его мобильный. Он подходит к столу, на котором лежит его телефон и несколько раз моргает, всматриваясь в незнакомый номер, прежде чем открыть СМС. «Так что насчёт встречи?» Чимин не сразу понимает, от кого оно, но всего через мгновение вспоминает о докторе Мине, с которым согласился пойти на так называемое свидание. Пак улыбается, чувствуя, как в его груди начинает жечь. Кончики пальцев начинают подрагивать, а в голове парня всплывают картинки, на каждой из которых — Юнги. Всё такой же серьёзный, очень привлекательный и тёплый. Чимин мысленно себя одёргивает и ругает, напоминая о том, что эта встреча должна стать последней, и что он должен оттолкнуть мужчину от себя. Мин Юнги слишком хорош для такого человека, как он. Чимин не сможет быть с ним откровенным, он не сможет дать ему то, что на самом деле нужно Мину. Хотя, откуда ему знать. Возможно, если бы они встретились не при таких обстоятельствах, шансов на успех было бы больше, но сейчас, когда в голове Чимина всплывает образ болезненно бледного Тэхёна, ухмыляющегося Чонгука и страшной старухи Жизни, которая ругает его, тряся своим тонким костлявым пальцем, он не может позволить себе утянуть на дно и Юнги. Он не хочет, чтобы Мин тоже видел эту жизнь. Парень собирается с мыслями и пишет: «Может, ближе к полудню? Где-то в 12:00.» Ответ приходит спустя пару минут, и за это время Чимин успевает сдержать внезапно подступившие слёзы и слабо улыбнуться, успокаивая себя. «Хорошо. Напиши свой адрес, я заеду за тобой.» Пак тут же пишет ответ. Его руки немного дрожат, из-за чего он не попадает по нужным буквам, несколько раз стирая и вводя новые символы. Это очень волнительно. Он уже очень давно не ходил ни с кем на свидания. Кроме Чонгука. Но это скорее можно назвать культурной прелюдией. Чимин чувствует себя нехорошо, соглашаясь на встречу. Он очень переживает о том, что Чон может узнать. Пак не уверен в том, как отреагирует мужчина, но знает точно, что это может принести неприятности как ему, так и Юнги. Чонгук — жуткий собственник, и Паку уже доводилось видеть его в гневе. И, скорее всего, тот парень, которому приказано следить за Чимином, уже где-то неподалёку, сидит на скамейке, ожидая, когда так называемый объект покинет свой дом. В ответ Мин присылает улыбающийся смайлик. Пак блокирует свой телефон, возвращаясь к уже остывшему чаю. Его разрывает на две части. Одна очень хочет встретиться с Юнги, узнать о нём побольше, хорошо провести время, а вторая — скребёт по его рёбрам, как ножом по металлической решётке, тихо напоминая о всём том, что он сделал, умоляя бросить всё сейчас, пока не поздно, и пока всё не зашло слишком далеко. Чимин не заключённый, но чувствует себя птицей, запертой в тесной клетке. У него есть выбор, но парню впервые хочется его лишиться. Поставив кружку в раковину, Чимин плетётся в комнату. Несмотря на то, что это их первая и последняя встреча, Пак хочет выглядеть хорошо. Он хочет быть хотя бы неплохим в глазах Юнги. Это, наверное, самая большая человеческая странность: в глазах людей, которые нам нравятся, очень хочется выглядеть лучше, чем мы есть на самом деле. Чим до конца не уверен в том, что Мин Юнги ему нравится, но тёплое чувство внизу живота говорит само за себя. Это немного смущает. Это странное глупое чувство, от которого никуда нельзя деться. Он проходит в гардероб, рассматривая свою одежду. У него много вещей, но большинство из них он не надевал ни разу. Это те вещи, которые присылают ему компании, чтобы сделать парня ходячей рекламой. Они красивые и дорогие, но Чимин предпочитает что-то обычное, а не вычурные наряды, в которых он выглядит, как дорогая шлюха, направляющаяся к очередному клиенту. Пак осматривает свои футболки, худи и свитера, размышляя о том, как ему лучше одеться для погоды за окном. Сегодня довольно прохладно, так как наконец-то наступила глубокая осень — первые морозы, холодный ветер, в сопровождении капель дождя, и сильный туман, из-за которого на дорогах случаются аварии. Когда-то Чимину нравилась такая погода, пока он не понял, что она отражает его внутренний мир. После этого всё поменялось. Настроение пропадало, желания выходить на улицу становилось всё меньше. Он уже давно привык наглухо закрывать жалюзи на окнах. Остановившись на тёмном свитере с V-образным вырезом, Пак начал перебирать брюки, которые были аккуратно сложены на полках гардероба. Достав свои любимые чёрные джинсы с разрезами на коленях, он бросает одежду на кровать, присаживаясь за письменный стол напротив. Он оглядывает вещи, переводя свой взгляд на отражение в зеркале небольшого шкафа-купе. Чем меньше времени остаётся, тем больше не хочется куда-то идти. Чимин не хочет снова разочаровываться в этом мире. Он не хочет жалеть о том, что собирается сделать, но чувствует, что эта ночь будет долгой, хотя бы потому что собственные мысли будут душить его, заставляя вспоминать всё то, что он так пытается забыть. Как только время приблизилось к назначенному, Пак начал собираться. Уложив волосы, он внимательно посмотрел на себя в зеркало, понимая, что, наверное, ничем не отличается от обычных людей. Впервые за долгое время он выглядит не как дорогой манекен, а как обычный парень. Проверив, выключены ли все приборы, он кладёт телефон в задний карман, подходя к большому шкафу в коридоре. Когда-то Тэхён шутил, что если сильно постараться, в нём можно найти вход в Нарнию. Он несколько минут медлит, выбирая подходящую куртку. Остановившись на тёмно-зелёной, он надевает её, наклоняясь, чтобы завязать шнурки на немного потёртых кедах. Ещё раз посмотрев на себя в зеркало, он выходит из квартиры, запирая дверь. В многоэтажке, где находится квартира парней, всегда очень тихо. Коридоры тонут в полумраке, а чёрные идентичные двери заперты на несколько замков, охраняя личную жизнь своих владельцев. Однотонные белые стены, которые тянутся к лифту, и тёмный ковролин, приглушающий любые шаги. На их этаже десять квартир, но знакомы они только с одним соседом. Его зовут Ким Намджун — молодой парень, всего на несколько лет старше самого Чимина и Тэхёна. Раньше он обращался к ним за помощью, ведь часто бывал в разъездах, строя карьеру музыканта. Парни присматривали за его растениями и собакой, которую вскоре он начал забирать с собой. Теперь увидеть его здесь — большая редкость. Иногда складывается впечатление, что дом вымер. Если бы не охранник и иногда слышный детский плач из соседней квартиры, Пак считал бы, что живёт здесь один. По началу, как только они переехали сюда, это их очень удивило. В интернате всегда было шумно. Сотни громких детей бегали по коридорам, десятки учительниц кричали на непослушных, а младенцы, которых только привезли, плакали. Даже в общежитии, в котором они жили первое время, всегда было громко, а здесь… Здесь настолько тихо, что, наверное, можно услышать разговоры, которые ведутся в стенах чужих жилищ. Чимин коротко здоровается с мужчиной на вахте и выходит из здания. Холодный воздух сразу пробирается под его куртку, от чего парень вздрагивает. Он смотрит по сторонам и, когда не замечает машины, которая могла бы принадлежать Мину, проходит дальше, ближе к обочине. Что-то странное ворочается у него внутри. Будто всё не на своих местах, и Чимин прекрасно понимает, что не должен быть здесь. Его снова начинает переполнять волнение и, чтобы отвлечься, он решает позвонить Тэхёну, узнать всё ли с ним хорошо. Он достаёт телефон из заднего кармана и нажимает на вызов. После нескольких гудков в динамике слышится знакомый и довольно бодрый голос. — Привет, что-то случилось? — немного настороженно спрашивает Ким, ведь Чимин звонит ему вот так просто очень редко, обычно он приезжает к нему лично. — Как ты? Поел? — задаёт Пак вопрос, который первым всплывает в его голове. — Да, всё хорошо, — быстро отвечает Ким. — Ты ждёшь доктора Мина? — Да, — мычит в ответ Чимин. — Знаешь, мне кажется, это плохая идея. — Почему? — резко спрашивает Тэхён, и Пак готов поклясться, что до этого парень лежал, а сейчас принял сидячее положение. — Тебе нужно развеяться, прекрати ныть и наслаждайся, — приказным тоном говорит Ким. Его бас разливается в сознании Чимина, заставляя мысли немного собраться в кучу. Пак несколько секунд молчит, выбираясь из мрачных закоулков своей головы, где наконец-то воцарилась тишина. — Но мне кажется, что это неправильно, — тихо отвечает Пак. — Он твой врач. — И что? Не твой же начальник, — выпаливает Ким. Внутри Пака что-то ломается с громким хрустом. Руки начинают дрожать, и он панически начинает бегать глазами по улице, выискивая подходящий ответ, который не усугубит ситуацию. Он нервно сглатывает, пытаясь пошевелить губами, но не может издать и звука. Его будто оглушили. — Ты прав, — натянуто улыбается Чим, благодаря всех богов за то, что этот разговор происходит по телефону. — Прекрати быть заложником своей жизни, — тихо говорит Тэ, будто чувствуя себя виноватым, от чего внутри Пака всё переворачивается, и он спешит сменить тему. — Тогда пообещай мне, что не будешь скучать, пока меня не будет, — говорит Чимин, вслушиваясь в каждый звук, доносящийся из динамика. — Благодаря подарку Джина, я ещё долго не буду скучать, — громко говорит Ким, и Пак ясно видит улыбку на его лице. — Тогда отдыхай, а я постараюсь заехать к тебе вечером, — пытаясь говорить обычным голосом, отвечает Чимин. Согласно что-то промычав, Тэхён отключается, и Пак кладёт телефон обратно в карман. На душе стало немного легче, но он всё равно чувствует горечь, которая заставляет ощущать себя ужасно растерянным. Он понимает, что Ким сказал это случайно, но страх внутри него вспыхнул жгучим пламенем, беспощадно опаляя стенки его желудка. Он бы очень не хотел, чтобы Ким узнал о том, как он зарабатывает на его лечение. Это может сильно ударить не только по Чимину, но и по Тэхёну. Спустя несколько минут возле Пака останавливается чёрная дорогая иномарка. Парень не видел этой машины раньше, поэтому немного напрягается. Модельный бизнес очень суров, нужно быть осторожным, ведь тебя могут с легкостью убрать, если ты кому-то мешаешь. Парень немного пятится назад, но, когда тонированное стекло опускается, а за ним появляется Юнги, останавливается. В этой машине Мин выглядит не обычным врачом, а сыном какого-нибудь конгрессмена или президента успешной компании. Чимин и представить не мог, что на зарплату доктора можно купить что-то подобное. Мужчина выходит из машины, подходя ближе к опешившему Паку. Парень чувствует некую неловкость, но пытается не выдавать её. — Привет, — Мин протянул Чимину руку. — Куда направимся в первую очередь? Пак почти безжизненно пожимает руку Юнги, застывая взглядом на его лице. Чёрная челка небрежно уложена назад, в глазах светится что-то непонятное, острые скулы обтянуты чистой бледной кожей, а широкая улыбка заставляет даже опешившего Пака приподнять уголки искусанных губ. Чимин откашливается, чувствуя, что его руки снова начинают подрагивать. Он отпускает руку мужчины и прячет ладони в карманы своей куртки. Дав себе несколько мысленных пощёчин, он снова поднял взгляд. — Это зависит от того, что Вас интересует, — немного скомкано говорит Пак. — Можешь называть меня просто хёном, сейчас мы не в больнице, — тут же отвечает Мин, а после задумчиво добавляет. — Ну, меня мало интересуют музеи и дворцы. — Можно погулять по торговому кварталу Мёндон, — поразмыслив, говорит Чимин. — Иностранцы часто идут туда, чтобы попробовать уличную еду и слиться с народом. — Я наслышан о нём, — восторженно протянул Юнги. — Было бы неплохо там прогуляться. Коротко кивнув, Пак направился к машине следом за Мином. Вне больницы Юнги выглядит другим. Несмотря на то, что одет он не строго: чёрная куртка нараспашку, тёмно-синяя футболка и узкие чёрные штаны, кажется, что сейчас он куда серьёзнее, чем в рабочее время. Когда он в белом халате, Пак не чувствует этой странной опаски, он видит перед собой только врача, который спасет своих пациентов, но сейчас перед ним состоятельный и уверенный в себе мужчина. Как только Юнги повернул ключ зажигания, машина тихо загудела. Чимин пристегнул ремень безопасности, рассматривая панель приборов. На стекле нет ни царапины. Кажется, что машина только из салона, ну, или за ней очень хорошо ухаживают. Невольно парень сравнивает этот автомобиль и автомобиль Чонгука. Чимин смотрит в окно, и кажется, что вид из этой машины совершенно другой, хотя ничего не изменилось. Всё такие же поникшие люди, магазинчики с вызывающими вывесками и улицы, которые видели больше дерьма, чем все люди, находящиеся в Сеуле, вместе взятые. — Съешь это, — выезжая на главную дорогу, Юнги протянул Чимину небольшой энергетический батончик. — Что? — Пак непонимающе посмотрел на мужчину. — Я говорил, что тебе нужно хорошо питаться, — не отрывая взгляда от дороги, проговорил Юнги. Его голос звучит так низко, что по спине парня пробегает табун мурашек. — Но я ел дома, — отвечает Чимин, не совсем понимая, что происходит. Он пытается звучать уверенно, но почему-то чувствует себя очень неловко. — Ты можешь соврать кому угодно, но не мне, — улыбаясь уголком губ, отвечает Мин. Чимин нервно сглатывает, но всё-таки берёт протянутый батончик. Он не видит в мужчине властного человека, но, почему-то, ему хочется слушаться. Это странно, но Паку нравится. Нравится, что о нём кто-то хочет заботится. Просто так, без какой-либо корысти. Это должно смущать, но Чимин уже очень давно забыл об этом чувстве. — Хорошая машина, — тихо говорит Пак, чувствуя некую напряженность в воздухе. — Она принадлежит моему отцу, — просто отвечает Юнги. — Моя ждёт меня в Нью-Йорке. — Ты живёшь в Нью-Йорке? — округлив глаза, спросил Чимин. — Да, — кивнул Мин, всё так же внимательно смотря на дорогу. Пак мало знает о Нью-Йорке, но ему известно, что это очень дорогой город. Внутри парня загорается интерес, который не получается унять. Ему интересно, как Мин смог достичь таких высот. Чимин уверен, что ему пришлось немало потрудиться, чтобы добиться этого. — Как так получилось, что ты улетел из Кореи в Штаты? — тут же спрашивает Пак, не в силах себя остановить. — Долгая история, — как-то странно улыбается мужчина. — И не слишком интересная. Лучше расскажи, как вы с Тэхёном познакомились. Чимина немного настораживает такая резкая смена темы, но он вовремя себя останавливает, строго напоминая, для чего он здесь. Но как только он разворачивается, то сразу обращает внимание на красивый профиль мужчины. Он быстро переводит взгляд, пытаясь отвлечься, но тут же натыкается на руки Мина, лежащие на руле. Тонкая сеточка вен ясно прорисовывается сквозь мраморную кожу. Пак быстро одёргивает себя, переводя взгляд на дорогу и пытаясь вспомнить вопрос, который задал ему Юнги. — Мы выросли в одном детском доме, — пожал плечами Чимин. — Там и познакомились. Мин поджал губы, наверное, понимая, что это был не лучший вопрос. Пак замечает это и продолжает: — Это не больная тема, — как-то тихо говорит Чим. — Всё нормально. Хотя на самом деле нет. Чимин до сих пор не уверен в том, что смирился с этим званием — сирота. Конечно, повзрослев, он перестал так зацикливаться на этом, делая вид, что он обычный человек. Но по вечерам он часто пытается найти причины того, что его просто-напросто выбросили, в себе или в том младенце, которым он когда-то был. — Я тоже не знаю своих родителей, — увидев поникшие плечи парня, начал Юнги. — Точнее, не помню. Пак с немым вопросом уставился на Мина. Он не уверен, что тот захочет рассказать, поэтому не спешит и молчит. Сам он не хочет никому рассказывать свою подноготную, так почему Юнги должен вдруг захотеть? Но впереди виднеется пробка, и Чимин понимает, что этот вопрос, скорее всего, был принят на обработку, так как у них, как минимум, двадцать минут свободного времени. — Когда во втором классе я вернулся со школы, то не обнаружил дома вещей ни мамы, ни папы, — начал Юнги, притормаживая перед остановившейся машиной. — Я им звонил, но мне никто не отвечал. Они уехали, чтобы начать новую жизнь. Мне пришлось жить у бабушки, но та была не особо рада спиногрызу вроде меня. Вскоре домой я приходил только для того, чтобы переночевать. Однажды, когда среди белого дня меня начала избивать группа парней, к нам подошёл господин Сон Дончжу и защитил меня. Он отвёз меня в больницу. Позаботился о мальчике, которого подобрал на улице. Когда меня выписали, он предложил пожить у него. Я согласился. Моя бабушка быстро забыла о моём существовании. Она терпеть не могла мою маму и меня самого, поэтому с радостью отдала мои вещи и пожелала добиться успеха в другом месте. Я понимаю её, наверное. И сейчас… сейчас мне даже сложно вспомнить цвет глаз моей мамы. — Сон Дончжу? — спросил Пак, когда пауза переросла в молчание, а в голове сложилась странная логическая цепочка. — Да, — промычал Юнги, нажимая на педаль газа. Чимину знакомо это имя. Оно есть на каждом подписанном им документе за последний год. Это имя в Сеуле произносят с восторгом и обожанием. Сон Дончжу — директор больницы, в которой Тэхён проходит лечение. Эта больница входит в тройку самых лучших лечебных заведений Кореи. Господин Сон — очень уважаемый человек. Осознание того, что он — отец Мин Юнги, бьёт по мозгам Чимина, как молния. Доктор Мин всё же оказался не простым врачом. Но он не похож на человека, испорченного деньгами и статусом. Когда он говорил, в его голосе не чувствовалось гордости, наоборот, много горечи и такой же безысходности, которую Чимин чувствует прямо сейчас. Он хочет понять его, но в голове возникает ярко мигающая красная лампочка, которая предупреждает его быть осторожным. Юнги такой же, как и он. Брошенный, оставленный на произвол судьбы своими родными. Это осознание застревает где-то в горле Пака, отдавая странным эхом внутри него. — Хэчжин, получается, твой сводный брат? — помедлив, спрашивает Чимин. — Ага, — как-то нервно отвечает Мин. Пак хочет задать ещё уйму вопросов, но видит, что этот разговор стал не очень приятным для Юнги. Чимин тихо отворачивается к окну, пытаясь переварить полученную информацию. Это неправильно, но теперь он ещё больше хочет узнать Мина. Ему очень комфортно с ним, пусть их разговор был очень провокационным и немного неловким. Несмотря на свою жизнь, мужчина по-прежнему остаётся в глазах Пака хорошим человеком. Парень очень хочет записать его в плохой список, доказать себе, что Юнги такой же, как Чонгук, что тоже будет использовать его, но, глядя на него, он не может этого сделать. Как бы сильно Чимин не уговаривал себя, он не может отказаться от него. Он смотрит на Мина и не может отвести глаз. — Нам лучше оставить машину здесь, — говорит Пак, когда впереди начали появляться высокие здания, — там всегда очень много людей, могут возникнуть проблемы. Согласно кивнув, Мин прижимается к обочине и заглушает мотор. Они выходят из машины, сразу улавливая смесь разных запахов, которая окутывает этот квартал. Тысячи духов, запах новых вещей, уличной еды и ещё множество того, что сложно разобрать. Юнги нажимает на кнопку сигнализации и направляется за Чимином. Пак очень давно вот так не гулял по городу. В последний раз это было, наверное, когда Тэхён ещё не попал в больницу. В отличии от друга, Чимин никогда не любил гулять в одиночестве, а позже на это просто не было времени. Постоянная работа, Чонгук, тихое одиночество квартиры, которое не хотелось покидать. Парень оглядывает знакомые дома, которые успели немного измениться за время его отсутствия. Немного странно быть здесь с кем-то другим. Пак помнит, как они впервые пришли сюда с Кимом. Как перепробовали всю еду, которую продавали пожилые женщины на улице, как заходили в каждый магазинчик, рассматривая вещи, которые им были не нужны, как выливали друг на друга дешёвые и дорогие духи из пробников, после чего ещё несколько месяцев не могли отстирать вещи. Чимин вспоминает всё это, и внутри образовывается ком. Ему так хочется вернуть то время. Вернуть того Тэхёна и того себя. Как только они дошли к самому центру квартала, Пак услышал восторженный вздох Юнги, который внимательно рассматривал всё, что их окружает. Сотни разных магазинов и торговых центров с яркими и сдержанными вывесками, с большими и маленькими окнами и витринами, тянулись вдоль дороги, по которой шли тысячи людей. Кто-то спешил, а кто-то просто наслаждался прогулкой. Кто-то громко смеялся, а кто-то бежал, смотря под ноги и разговаривая по телефону. Кто-то фотографировался с семьёй, а кто-то ругал ребенка, который уронил на землю своё мороженное. Десятки светодиодных экранов загорались на домах, объявляя о концертах, рассказывая о группах и поздравляя айдолов с днём рождения и проигрывая музыку, которая попала в мировой топ. Сотни рекламных щитов приглашали людей посетить рестораны или торговые киоски. Десятки небольших лавок, к которым выстроились огромные очереди из желающих попробовать местную еду. Кажется, что миллионы голосов сплелись в странное месиво, отдавая эхом в голове. Это эхо можно назвать голосом жизни. — Ты часто здесь бываешь? — спрашивает Юнги, рассматривая лежащие на прилавках вещи. — Нет, — Чимин отрицательно машет головой. — У меня много работы. — Здесь действительно круто, — поднимая голову, чтобы рассмотреть множество висящих фонариков, проговорил Мин. Наблюдая за мужчиной, Пак понимает, что тот напоминает ему ребёнка. Это разливается в его груди тянущим теплом, от чего парень начинает улыбаться. Несмотря на мерзкую погоду, по его телу проходят волны жара, а сердце заходится в бешеном ритме. Он тихо опускает глаза, чувствуя, что его щеки начинают заливаться лёгким румянцем. Это странно. Он не чувствовал этого уже очень давно, или, возможно, вообще никогда. Все попытки доказать себе, что Мин Юнги плохой, увенчались провалом. Он не может врать себе о том, что этот мужчина ему не нравится. — Ты должен попробовать токпокки, — беря восторженного Мина под руку и направляя его к одной из лавок, проговорил Чимин. Как-то растолкав с десяток людей, стоящих рядом с лавкой, они приблизились к женщине, которая быстро готовила еду, каким-то образом умудряясь продавать её и безошибочно отсчитывать сдачу. Запах жареного мяса и морепродуктов заставил желудок Пака противно заурчать. — Что это такое? — наклонившись к уху Чимина, чтобы тот услышал его сквозь шум толпы, спросил Юнги. От этой близости по спине парня пробежали мурашки, но он быстро себя одёрнул, разворачиваясь к мужчине. — Острые рисовые клёцки. Обычно их продают с мясом, но ты можешь выбрать с рыбой, морепродуктами или яйцом, — так же громко ответил Пак. Как только очередь дошла к парням, Чимин поспешил заказать еду, и уже через минуту женщина протянула им два средних стакана, под самый верх наполненных токпокки, и два набора деревянных палочек. Расплатившись, они начали пробираться обратно к дороге, пытаясь не запачкать людей и самих себя только что купленной едой. Выбравшись из толпы, они направились к свободной скамейке. — Знаешь, уличная еда не слишком полезная, — прищурившись, проговорил Мин. — Если ты бывал в Корее и не попробовал эту еду, значит приехал сюда зря, — настоятельно проговорил Чимин. — Я ел это уже десятки раз. — Айщь, — тихо выругавшись, Юнги взял немного еды из посудины и положил себе в рот под пристальным взглядом Пака. — Это… неплохо. Чимин слабо улыбнулся и сам принялся есть. Его желудок начал приятно заполнятся едой, и он почувствовал некое облегчение. — Тэхён говорил, что раньше вы жили не в Сеуле, — прожевав, сказал Мин. — Да, — Пак кивнул. — Наш детский дом находился в Кванджу, но родились мы не там. Я — в Пусане, а Тэхён — в Тэгу. Не знаю почему, но нас обоих отправили именно туда, — пожал плечами парень. — Так как ты оказался в Нью-Йорке? — Господин Сон отправил меня туда учиться, я жил с его братом, — отставляя стакан в сторону, начал Юнги. — Когда я решил, что хочу стать врачом, поступил в Гарвард и переехал в Массачусетс. Там я жил один и, когда получил диплом, решил вернуться к дяде. — Твой отец, наверное, тобой очень гордится, — восторженно проговорил Чимин. — Наверное, — Мин иронично улыбнулся. — Знаешь, я не был послушным ребёнком. — Ты так и не нашёл своих родителей? — тихо спросил Пак. — Я и не искал, — холодно ответил Юнги, от чего парень напрягся, внимательно наблюдая за выражением лица мужчины. Между ними повисло напряжённое молчание. Чимин чувствует, как что-то странное и горячее разливается в его груди. Он с горечью понимает, что в этом мире все одинаковые. По крайней мере, в его мире. В мире, где по случайности оказался Юнги. Пак чувствует, как к горлу начинает подступать что-то тяжёлое и непрошенное. Они с Юнги из одного мира. Только Мин не на самом глубоком дне, в отличие от Чимина. Он смог выбраться и стать хорошим человеком. Это то, чего Пак не сможет сделать, ведь у него нет такого выбора. Он либо существует так, либо смотрит, как на его руках умирает дорогой ему человек. — А ты хотел бы найти своих родителей? — неожиданно для парня спрашивает Мин. — Нет, — почти шепчет Пак, на что Юнги лишь измученно улыбается. — Не вешай нос, — хлопая Чимина по плечу, громко произнёс Мин. — У тебя есть Тэхён. Он точно не даст тебе соскучиться. — Ты прав, — на выдохе говорит Пак, разворачиваясь к мужчине и слабо улыбаясь в ответ. — У нас ещё полно времени, стоит прогуляться и рассмотреть здесь всё, — поднимаясь с насиженного места, говорит Чимин, и Юнги поднимается следом за ним. Они идут вдоль длинных улочек, которые, кажется, тянутся в бесконечность. Пак рассказывает Мину короткие истории о создании этого места, показывает небольшой парк неподалёку и создаёт небольшой список того, что должен сделать в Сеуле каждый турист. Время от времени Юнги вставляет несколько фраз, рассказывая о том, что помнит об этом месте. Им уютно в компании друг друга, несмотря на то, что всего час назад внутренние органы Чимина содрогались во время не самого приятного разговора. Пак спрашивает Юнги об университете, больницах и операциях. Тот рассказывает всё, как есть, громко смеясь, замечая искреннее удивление и пристальное внимание на лице Чимина. Впервые за долгое время голова Пака приятно пуста, точнее, там впервые спокойно. Он не думает о Чонгуке, тепло вспоминает о Тэхёне и может немного расслабиться, находясь в приятной компании. Парень не уверен в том, хочет ли он прекращать всё это. Не уверен, что сможет, ведь уже очень давно не испытывал к кому-то что-то подобное. Он чувствует себя глупцом, который, скорее всего, обожжётся и утонет в самом себе, когда его мечты и надежда, которая появилась, как первый подснежник весной, растопчут суровые события реальности. Но он хочет ещё немного побыть в этом розовом мире с человеком, который видит в нём что-то большее, чем обычную игрушку или утешение. Хрупкий хрустальный мир Чимина разрушает звонок мобильного Юнги. Увидев номер, мужчина сразу меняется в лице и быстро принимает звонок. Пока звонивший что-то рассказывает ему по телефону, Мин быстро смотрит на свои наручные часы и коротко сообщает о том, что будет через двадцать минут и просит подготовить операционную. Закончив разговор, он разворачивается к Чимину. — Извини, мне нужно ехать в больницу, — взволнованно говорит Юнги. — Могу я поехать с тобой? Мне нужно зайти к Тэхёну, — тут же спрашивает Пак. Быстро поразмыслив, Юнги согласно кивает головой. Пробежав большую половину пути, за считанные минуты они добираются к машине. Не медля ни секунды, Мин пристёгивается и поворачивает ключ в зажигании. Он резко выворачивает руль, сразу добавляя газу, от чего Чимина начинает трясти. Юнги выглядит, как супергерой, который спешит на помощь. Наверное, так и есть. Если бы не такие обстоятельства, Пак позволил бы себе подольше посмотреть на такого Юнги. Серьёзного, уверенного, с нотками азарта. Этот человек соревнуется со Смертью. Игра без правил, в которой для того, чтобы выжить, нужно быть умнее и хитрее этой дамочки в чёрной рваной мантии, с пустотой вместо лица и острой тонкой косой, которая может случайно зацепить и тебя. Чимин не может сдержать восторга, наблюдая за этим. Спустя пятнадцать минут машина, резко поворачивая, заезжает во двор больницы, останавливаясь у её входа. Мин быстро отстёгивает свой ремень и выходит с машины. Пак так же быстро выходит следом. Как только за их спинами смыкаются двери больницы, Мин разворачивается к парню. — Прости, что так получилось, — он виновато улыбнулся. — Я найду тебя позже. Договорив, он побежал к служебному лифту, минуя взволнованных медсестёр и парня-ассистента, который уже был готов к проведению операции. Чимин ещё какое-то время смотрел ему вслед, чувствуя, как всё пространство внутри заполняется странным жаром, а кончики пальцев начинают подрагивать от волнения. Чтобы успокоить разбушевавшийся ураган внутри себя, он проводит ладонью по волосам и, одёрнув себя, направляется к лифту. Ему не терпится рассказать всё Тэхёну. Сказать, что он был чертовски прав, хотя сам Чимин до конца в этом так и не уверен. Ведь что-то беспокойное до сих пор ворочается у него под рёбрами. Пак подходит к палате друга, стучит несколько раз и тихо открывает дверь. Холодный воздух вперемешку со страхом железными когтями разрывает его грудную клетку. Он панически оглядывает палату, не замечая в ней Тэхёна. Чимин несётся к медсестринскому посту, отталкивая прохожих, пытаясь не задохнуться от нехватки воздуха. — Где пациент из шестьдесят третьей? — запыхавшись, спрашивает Пак. Медсестра оторвалась от компьютера, поднимая взгляд на парня. Она тут же узнаёт его и поджимает губы. Девушка несколько секунд медлит, что-то обдумывая и измученно смотря на Чимина. — У него срочная операция. Её голос почти беззвучен, но Паку кажется, что он стоит возле огромной колонки. Её слова пронзают его грудь невидимыми ножами. Он отходит назад и быстрым шагом направляется обратно в палату. «Это шутка, они просто решили пошутить». Но комната по-прежнему пуста, лишь скомканная простыня на кровати, стопка книжек и телефон, лежащий на небольшом столике. Чимин опирается на кровать, хватаясь за грудную клетку и чувствует, как по его щекам начинают стекать слёзы. Он пытается их вытереть, но от этого становится только хуже. — Чимин? — знакомый хриплый голос вдруг раздался за его спиной. Пак не поворачивается. Он не хочет, чтобы кто-то видел его слёзы. Он не должен плакать, он должен бороться с этим и с самим собой. Пак втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы и выпрямляется. — Не дай ему умереть.