Dark Paradise

Чимин всегда считал, что белые диваны возле операционной можно назвать диванами монологов, а стены, которые окружают это место — стенами слепой надежды. Когда Тэхён только попал в больницу, ему часто доводилось здесь бывать. Он много думал, молился и боялся, постоянно поглядывая на настенные часы. Ему всегда казалось, будто что-то не так. Что операция длится слишком долго, хотя на самом деле прошло от силы тридцать минут. Было сложно понять, что реально, а что — нет. Пак всегда доверял врачам и восхищался их умениями, но Жизнь — это очень коварная дама. Она может сначала дать надежду, показать небольшой кусочек счастья, который пропитает тебя теплом, а потом резко его отобрать, разбить перед тобой этот несчастный осколок, противно усмехаясь. Пак не может ничего, кроме как надеяться. Надеяться, уже даже смутно понимая, на что. Парень смотрит на свои сомкнутые руки, пытаясь остаться в этой реальности, пока где-то за стеклянными дверями Юнги борется за жизнь Тэхёна. Чимин же может только сидеть в окружении белых стен и пустоты, пытаясь найти в себе хоть какие-то крупицы сил, которые помогли бы ему не рассыпаться, как мука из случайно опрокинутой банки. Он так привык к Тэхёну. Наверное, Чимин даже не помнит, каково это — жить без парня, который помог ему остаться в этой жизни самим собой. Да и просто остаться в этой жизни так долго. Они ведь неразлучны с десяти лет. В интернате делили общую комнату, а позже и собственную квартиру. Пак совершенно не может представить себя без Кима. Это то же самое, что представить, будто на Земле нет кислорода. Он надеется, что Юнги сможет выиграть эту игру, и уже совсем скоро он снова увидит своего друга. Как бы Чимин не пытался сидеть спокойно и думать о чём-то другом, чтобы не свалиться в обморок от паники, которая волнами расходилась по его телу, танцуя в каждой клеточке, он не может не вспоминать всё то, что они пережили вместе. Это приносит много боли, но она кажется настолько привычной, что это даже страшно осознать. Пак так привык утопать во всём этом, что начал забывать, как они жили раньше. Как мечтали о чём-то светлом и великом, как открывали этот мир для себя, как вместе пробовали что-то новое и, на первый взгляд, необычное. Всё это было так давно. Складывается впечатление, что Тэхён находится в этой больнице уже целую вечность. Пак думает о том, что он уже и забыл, как в их квартире когда-то жило двое людей. Сейчас в его жизни появилась возможность вырваться из этой трясины. Посмотреть на жизнь другими глазами. Разрешить самому себе почувствовать немного тепла и заботы. Но он так привык думать, что не заслуживает ничего в этом мире, что даже сложно допустить мысль о чём-то подобном. Чимин не надеется на то, что Чонгук так просто отпустит его, он лишь умоляет всех известных ему богов, чтобы они дали ему ещё немного времени пожить в мире, где есть настоящие отношения и люди, которые не видят в тебе манекена. Пак всё ещё сомневается в правильности своего решения, ведь он знает, что Чонгук разозлится, но ничего не может с собой поделать. Кажется, что у него есть выбор, но на самом деле это очередной тупик… …Ледяной пол, который, кажется, больше похож на лёд, холодит босые ступни. Сквозняк, который дует с незакрытых окон и трещин, пробирается под идентичные светлые пижамы с потёртыми манжетами, странными светлыми полосками, кривыми швами и неровным покроем. Кажется, что эту одежду шили для заключённых. Хотя дети, живущие в интернате, именно так себя и чувствуют, ведь они совершили самое тяжёлое преступление — родились. По спине Чимина пробегают мурашки от каждого шороха, который слышно из других комнат. Несмотря на то, что этот этаж небольшой, так как до подросткового возраста много детей забирают из интерната в новые семьи, а оставшиеся занимают всего десяток комнат, в темноте кажется, что коридор просто бесконечный. Пак хватается за предплечье Кима, чтобы не споткнуться.  — Тэхён, я думаю, что это плохая идея, — прошептал Чимин, панически бегая глазами по старому коридору, стены которого завешаны разными картинами, чтобы скрыть глубокие трещины и странные пятна, которым, наверное, больше ста лет. — Ещё скажи, что нам лучше вернуться в комнату, — Чим не видел Тэхёна в темноте, но был уверен, что тот закатил глаза. — Но нам и вправду лучше вернуться, — строго проговорил Пак, продолжая следовать за Тэ. — Господи, тебе уже пятнадцать, а такое впечатление, что не больше десяти, — Тэхён остановился, аккуратно поворачивая ручку старой скрипящей двери, пытаясь открыть её, издав минимум шума, от чего Пак вздрагивает и оглядывается на коридор позади. Чимин никогда не разделял эту странную любовь друга к приключениям, он всегда пытался держаться в стороне от таких дел, но отпускать его одного было бы ещё хуже. Им не раз доводилось терпеть наказания за подобные выходки. Убирать двор, мыть полы или драить туалеты, что было самым отвратительным. Но сегодня Тэ превзошел все ожидания Пака и предложил пробраться в кабинет смотрительницы и спереть бутылку вина или чего-то покрепче. Чимин, естественно, отвесил Киму подзатыльник и отказался, но кто его будет слушать? Поэтому они дождались, пока все уснут, и отправились на так называемую вылазку. Несмотря на то, что алкоголь в интернате запрещён, это не мешает некоторым рабочим ходить по коридорам, пошатываясь со стороны в сторону, делая вид, будто ничего не происходит. У многих здешних учителей всегда припрятана бутылка виски или коньяка, которая аккуратно прикрыта тетрадями в нижнем ящике рабочего стола. Насмотревшись на искалеченных жизнью детей, сложно остаться при здравом уме или спокойно вернуться домой к семье, чтобы приготовить ужин. — А, может, наоборот? Я хоть немного думаю о последствиях, — возмутился Пак, тихо прикрывая за собой дверь и оставляя небольшую щёлочку, сквозь которую будет удобно наблюдать за обстановкой в коридоре. Он быстро обводит комнату глазами. Этот кабинет всегда открыт, но входить в него живущим здесь не разрешают, но это и не странно. Здесь лежит ковёр, который бережно покрывает натёртый до блеска деревянный пол, новые обои, цвет которых невозможно рассмотреть в темноте и красивая мебель из тёмного дерева. Несколько больших и маленьких шкафов набиты разным, дорогим по виду, хламом, купленным на деньги, которые начисляют интернату для того, чтобы сделать жизнь сирот хоть немного ярче. — Ты только посмотри, — открыв небольшой шкафчик в углу, восторженно присвистнул Тэхён. — Что там? — спросил стоящий возле двери Чимин. — Да этим можно весь интернат напоить, — отодвигаясь и открывая взору Пака множество разноцветных бутылок, ответил Ким. — Бери уже что-то и давай валить, — нервно проговорил Чим, чувствуя, как его пальцы начали подрагивать от холода, который уже пробрался под одежду. — Какой же ты всё-таки нудный у меня, — пробурчал Тэхён и, схватив самый неприметный бутыль, закрыл шкафчик. — Ладно, можем идти. Они тихо пробрались обратно к своей комнате за считанные минуты и, как только дверь за их спинами щелкнула, Пак облегчённо выдохнул. Он боялся, что за эти проклятые двадцать минут его сердце остановится или проломает грудную клетку. Это всё очень волнительно, но, даже несмотря на адреналин в крови и странное чувство, которое можно сравнить с каким-то счастьем или глупой радостью, он чувствует себя нехорошо. Он всегда говорил, что хочет жить правильно, быть примерным учеником и хорошим человеком, но Тэхён почти убедил его, что так жить очень скучно. Знакомые очертания крохотной комнатки постепенно успокаивают разбушевавшееся сознание Чимина. Он осматривается, чтобы убедиться, что здесь кроме них никого нет, и позволяет себе немного расслабиться, падая на собственную кровать. Это было круто, но не настолько, чтобы заставить его наслаждаться такими вещами и принять сторону Кима. — Ты слишком хорошо думаешь об этом мире, Чимин-и, — тихо тянет Ким где-то рядом с ухом парня. — Я уверен, что всё это куплено на деньги, которые должны были пойти на развитие интерната. Ну, или это одна из многочисленных взяток, так что не стоит расстраиваться. — Всё равно, зачем так рисковать? — поднявшись и наткнувшись в полумраке на глаза друга, спросил Пак. — Чего ты этим добьёшься? Нового наказания? От воспоминаний о грязных туалетах парня передёрнуло, а по коже пробежал лёгкий мороз. — Айщь, прекрати, — толкая Чимина в бок, проговорил Тэ, падая на кровать рядом с ним. — Это всё равно им не принадлежит. Пак не успел ничего сказать, как Ким одним движением открыл бутылку со светлой жидкостью и поднёс её к носу, чтобы вдохнуть пьянящий аромат непослушания и смешать его с адреналином, который всё ещё бурлил в его крови. Он на несколько секунд прищурил глаза, что-то обдумывая, а после приложил горлышко к губам и отпил. Пак внимательно посмотрел на друга, оценивая ситуацию. Если Тэхён выпьет эту бутылку в одиночку, то это может плохо кончиться. Начиная с того, что он начнёт искать новые приключения, и заканчивая тем, что ему просто может стать плохо, а медсестра его недолюбливает из-за того, что он когда-то соврал ей о своей болезни, чтобы не пойти на урок и в этот раз она точно не промолчит. Немного помедлив, он протягивает ладонь, выжидающе смотря на Кима. Тот сначала широко улыбается, а после перекладывает бутылку в руку друга. Они выпивают не впервые, и организм Чимина уже знаком с алкоголем, но почему-то чувствуется это по-новому. Возможно, из-за того, что у этой жидкости градус гораздо выше, чем у обычных энергетиков или пива, которое он пил один раз в своей жизни, когда какой-то дядя-толстосум возил их на экскурсию в город. Тогда ему и Тэхёну удалось удачно потеряться и зайти в местный паб. Это было действительно круто. Они вдвоём и весь город, раскрывший свои объятия, приглашая посетить самые разные места. После этого случая Чимин чувствует себя странно. Ему кажется, что между ним и Кимом появилась какая-то недосказанность, и это очень влияет на его мировоззрение. Он хотел поговорить об этом, ведь смена настроения друга была для него совершенно непонятна, но Тэхён быстро перевёл тему и ушёл от разговора. Паку не нравится это, он боится, что просто надоел парню, и теперь тот пытается от него как-то сбежать или просто не хочет обидеть, сказав всё, как есть, в лицо. Ким ведь прекрасно знает, что Чимин очень ранимый и по-девичьи нежный, он много переживает и всегда пытается всё продумать на несколько шагов вперёд, чего не скажешь о Тэхёне. Все всегда удивлялись тому, что они так долго дружат, ведь у обоих совершенно разные взгляды на жизнь и очень непохожие характеры, но, возможно, именно это удерживает их рядом и делает их отношения гармоничными. Один может промолчать, другой — возразить. Один может броситься в омут с головой, другой — несколько раз всё взвесить. Один верит, что жизнь прогнила до самой сердцевины, а другой всё ещё надеется, что в этом мире можно жить честно. — Почему ты сбежал вчера из столовой? — спросил Чимин, когда большая часть жидкости была успешно влита в их молодые организмы. — Не хотел всё усложнять, — пожал плечами Тэхён, подкладывая руки под голову, тем самым занимая больше места на подушке Пака. — Ты хочешь прекратить со мной общаться? Если да, то просто так и скажи, — приподнимаясь на локтях и напряжённо глядя на Кима в полумраке, проговорил Чимин. — Нет, не хочу, дурачок, — засмеялся тот, переворачиваясь на бок. — Тогда в чём дело? — тут же спросил Пак. Алкоголь кружит ему голову, и он уверен, что хочет узнать и решить всё прямо сейчас. Будет это обидно или нет, ему почти что плевать, он просто хочет узнать, а более подходящей ситуации, возможно, больше не будет. Ему очень сложно чувствовать эту странную отстранённость со стороны человека, которому он доверяет больше всех. — Как-то я думал о том, что твои губы, должно быть, очень-очень мягкие, — немного невнятно пробормотал Тэхён, пристыженно прикрывая глаза и глупо улыбаясь. — Что? — опешив, выпалил Пак. — Ну, помнишь, когда мы поехали на экскурсию, я рассказал тебе о подозрениях по поводу своей ориентации? Ты говорил, что тебе тоже было бы интересно узнать, гей ли ты, — оправдываясь, начал Тэ. — Тогда я подумал, что мог бы помочь тебе с этим. Я, конечно, понимаю, что это, наверное, мне пиво в голову ударило, но теперь эта мысль не даёт мне покоя. — Ты же шутишь, верно? — как-то резко сказал Чимин, ожидавший услышать, что он просто стал ненужным или что-то вроде того. — Айщь, вот видишь, поэтому и не хотел тебе рассказывать, — обиженно пробурчал Ким. Повисла тяжелая тишина, прерываемая булькающим звуком стремительно пустеющей бутылки и мыслями Чимина, сиреной орущими у него в голове. У него по коже бегут мурашки, а конечности вдруг заледенели. Так странно услышать что-то подобное от Тэхёна. Хотя это, наверное, ничего не изменит. Всего один поцелуй. Пак сможет понять, нравится ему или нет, и точно определиться, кто же он, наконец, такой. Не то чтобы это его пугало, выпитое хорошо скрывает всё то, что на трезвую голову показалось бы безумием, но где-то внутри него осталась мысль, которая не даёт ему покоя. Он понимает, что это неправильно, потому что у них не может быть ничего больше дружбы. Но если это так, тогда почему бы не попробовать? Если это ничего не изменит, тогда и переживать не нужно. Хотя, будь разум Чимина не помутнён алкоголем, он никогда в жизни о таком бы не задумался. — Мне… всё ещё интересно, — отставляя пустую бутылку, несмело говорит Пак. — Серьёзно? — Ким снова приподнялся. — Какая разница, правда? Убьём двух зайцев одним выстрелом. — Что-то типа того, — Чимин смущённо почесал шею, когда Тэхён сел напротив него. — Сделаем это… быстро? — Просто замолчи, хорошо? — Ким был заметно взволнован. Тэхён осторожно положил свою ладонь на затылок Чимина, чувствуя, как тот вздрогнул от его прикосновения. Он наклонился к его губам, никак не решаясь прикоснуться к ним своими. Тэ много думал об этом своём странном желании. Он ведь не такой сорвиголова, каким кажется на первый взгляд. Несмотря на то, что его часто посещают отчаянные мысли, он всегда сначала думает, стоит ли идти за ними. Он и об этом много размышлял и нашёл одно веское «но». Ему очень не хочется, чтобы этот поцелуй испортил их дружбу. Они подростки, и им прощаются такие грешки, ведь в их жизни, так или иначе, должна быть нотка какой-нибудь пошлости, но Тэхён слишком сильно боится потерять дружбу с Чимином, даже если ему чертовски интересно. Это не первый его поцелуй в целом, но первый с парнем, который, ко всему прочему, является его лучшим другом. За всю его жизнь никто не заботился о нём так, как Чим. Никто не оставался рядом с ним так долго. Но, если человеку положено присутствовать в твоей жизни, он останется с тобой, несмотря ни на что. Ким, вроде бы, прочитал это в какой-то книжке. Звучит не совсем уместно, а на пьяную голову и вовсе как бред сумасшедшего, но о последствиях хочется подумать позже. Ким притягивает Пака к себе и накрывает его губы своими. Он пытается раскрыть их, но чувствует зажатость Чимина и отстраняется. В головах обоих пролетают странные мысли, которые громко утверждают, что всё-таки лучше было этого не делать. Но Чимин хочет окончательно в этом убедиться. Подняв взгляд на Кима, который совершенно не представляет, что ему делать, и когда алкоголь позволяет фокусу нормально работать, Пак подаётся вперёд, повторяя поцелуй. Тэхён позволяет себе насладиться этим немного неуклюжим касанием, запуская свои пальцы в волосы Пака. Чимин не знает, что двигает им сейчас. Спиртное, обстоятельства, подростковое любопытство или, может, то, что ему просто понравилось… …Пак редко вспоминает этот случай. Для него он был слишком смущающим, случившееся полностью перевернуло его мир. На следующий день ему даже не хотелось смотреть Тэхёну в глаза. Точнее, он не знал, как это сделать. Было стыдно, потому что ему понравилось. Чимина пугало осознание того, что он превратился в кого-то другого. Пак много думал об этом, вспоминал детство. Как мальчики постоянно дразнили девочек, в то время как ему всё это было неинтересно. Он читал много книжек, занимался спортом, делал всё для того, чтобы не показаться каким-то другим. Будучи подростком, он никогда не задумывался о том, чтобы вести сексуальные отношения со сверстницами. Какое-то время у него даже была девушка, но она совершенно не интересовала его в плане секса. Честно говоря, он даже не считал, что они встречаются, чего нельзя было сказать о ней. Так что было бы неправильно утверждать, что это осознание повергло Чимина в шок. Просто в интернате их учили, что такие люди живут неправильно, что их никогда не примет общество, и что это, в какой-то степени, грязно. Не совсем понимая, что они имели ввиду, Пак всё равно не хотел, чтобы его считали грязным. Хотя спустя пару лет он понял, что грязь — это совершенно другое. Даже самые правильные и чистые стоят по колени в дерьме. Несмотря на смущение Чимина, парням всё-таки удалось поговорить спустя несколько дней после случившегося. Это был один из самых тяжёлых разговоров в жизни Пака. Но именно в тот день они поняли, что никогда не будут любовниками, и что это была обычная глупость, которую однажды стоило сделать. Они решили, что гораздо важнее быть друг для друга семьёй. Чтобы каждый знал, что у него есть брат, который всегда примет его таким, каким он есть. Семья — это единственное, что им было нужно. В груди у Чимина ноет приглушённая боль. Он нервно поглядывает на дверь, которая ведёт в операционную, надеясь, что она вот-вот распахнётся, и ему сообщат хорошие новости. Он не верит, что Тэхён может так просто сдаться после всего того, что им довелось пережить за прошедший год и за прошедшую жизнь. Они поднялись с самых низов. Приехали в Сеул, с трудом понимая, что им нужно делать, боялись ходить по незнакомым улицам, но в скором времени появились на подиумах больших модных домов, пока Чонгук не пригласил их в своё агентство. Чимин не представляет, что он будет делать, если Тэхён решит сдаться. Это ведь была даже не его мечта — стать моделью. Он решился на это только потому, что Ким обещал, что всегда будет рядом и поможет ему справиться со всеми трудностями. Несмотря на то, что он научился с ними бороться, вдруг оставшись без своей самой главной опоры, эта жизнь продолжает резать его на лоскутки. Пак терпит эту боль лишь потому, что ему есть, ради кого жить, принимает эти страдания, как должное или, может быть, как наказание за свою грязную жизнь. Услышав, как открывается дверь операционной, Пак резко вскакивает на ноги, подходя ближе. За стеклянной раздвижной дверью появляется Юнги. Он немного медлит, прежде чем выйти к Чимину, что заставляет сердце парня замереть, в опасении услышать самое страшное. Не глядя на Пака, врач снимает маску, комкая её в руке и, глубоко вдохнув, приближается к двери, которая тут же распахивается. — Как он? — дрожащим голосом спрашивает Чимин, не дожидаясь, когда доктор заговорит первым. Сейчас не время медлить. В его глазах уже выступили слёзы, а внутри всё сжалось в тугой узел, не позволяющий даже вдохнуть. Всё это происходит, будто в замедленной съёмке. Словно ты уже с нетерпением ждёшь концовку фильма, но в то же время боишься узнать, что твой любимый герой был награждён посмертно или, в конце концов, стал участником неудачного эксперимента. Чимин волнуется, не зная, чего ему стоит ожидать. — С ним всё будет хорошо, — раздался усталый голос Юнги. Он выглядит очень серьёзным, будто всё ещё сосредоточен на операции. В его голосе пролетает лёгкий холодок, от которого по коже Чимина пробегают колкие мурашки. Внутри него что-то щёлкает, и ему кажется, что теперь весь мир летит в ускоренном режиме, а он просто стоит и наблюдает за всем этим, замерзая во времени. Паку впервые очень хочется согреться и покинуть этот мир, сквозь зубы называемый жизнью. Он больше не может сдерживать слёзы. Чимин опускает голову, пытаясь их скрыть, и делает несколько шагов вперёд, лбом утыкаясь в твёрдую грудь Мина. Парень шмыгает носом, чувствуя, как кожа на лице становится влажной. Он обвивает свои руки вокруг туловища Юнги, пытаясь не зарыдать во весь голос. Его накрывают смешанные чувства, которые сложно описать. Он чувствует боль, облегчение и радость. — Я так благодарен тебе, — тихо говорит Чимин. Юнги обнимает его за плечи, крепче прижимая к себе, чувствуя, как тело Пака содрогается, а сам он всхлипывает, пытаясь делать это как можно тише. Мин чувствует, как в его груди что-то покалывает. Что-то, о чём он очень давно забыл, так как раньше ему это было не нужно. Этот парень заставляет его чувствовать огромную ответственность за всё, что он делает. Раньше он пытался скрыть это чувство, чтобы было проще жить. Ведь не все операции заканчиваются так, как мы этого хотим. Даже у самых умелых хирургов на столе умирают пациенты. Юнги пытался принимать это, как что-то естественное, как судьбу, которую нельзя изменить, сделав разрез или зашив открытую рану. Мин пытался не утонуть в чувстве вины и не вести чёрный список, о котором хирурги обычно вспоминают со слезами на глазах или со стаканом виски в руке. Но он почувствовал это сегодня, когда ощутил холодную сталь скальпеля сквозь резиновую перчатку. Он понял, что не сможет простить себе, если не спасёт парня, не только лежащего перед ним на операционном столе, но и сидящего на диване за несколькими белоснежными стенами. Юнги привык заботиться только о себе. Несмотря на то, что у него была семья, которая приняла его и сделала своей частью, он всегда чувствовал себя одиноким. Иногда в его жизни фигурировал дядя Кукхван — брат его названного отца. Они довольно близки, но Юнги никогда не хотел открывать себя для кого-то ещё. Дядя заменил ему обоих отцов, но Мин не смог быть с ним полностью откровенным. Он знает, что дядя любит его, как своего кровного сына, но чувство собственной ненужности так никогда и не покинуло мужчину. А сейчас… сейчас ему хочется открыться. Часами говорить и ещё дольше — слушать. Позвонить нужным людям и извиниться. Он врач, человек, которому по профессии положено быть небезразличным к чужим жизням, но он всегда работал только на себя. Сейчас он смотрит на Чимина, понимая, что ему вдруг захотелось заботиться о ком-то ещё. После стольких лет достаточно эгоистичной жизни это немного пугает, но ему нравится быть частью чьей-то судьбы. — Это моя работа, Чимин-и, — тихо хрипит врач рядом с ухом Пака, пытаясь собрать себя в кучу. Чимин резко отстраняется, будто всё это время был в бреду. Он быстро вытирает слёзы и несколько раз вдыхает и выдыхает, успокаиваясь. Он, наверное, не должен был переходить границы. — Прости, — растерянно говорит Пак, смотря на носки своих кед. — Всё нормально? — тут же спрашивает Мин, немного ошарашенный резкостью Чимина. — Да, — быстро отвечает парень, вытирая остатки влаги с лица манжетам куртки. — Как скоро я смогу его увидеть? — Он пробудет в реанимации, пока не очнётся, — говорит Юнги. — Возможно, пройдёт несколько дней, прежде чем он сможет прийти в себя. — Всё это время я не смогу навещать его? — Пак нервно дёргается. — К сожалению, — покачал головой доктор. — Таковы правила больницы. Навещать больных в реанимации могут только близкие родственники, извини. Всё внутри Чимина сжалось. На душе стало как-то мерзко. Он не мог понять, почему в такой ситуации нужно придерживаться каких-то правил. У Тэхёна кроме него никого нет. «Получается, что всё это время он будет один?». Это неправильно, но Пак по-прежнему ничего не может поделать. — Не извиняйся, — парень слегка улыбнулся, поджимая губы. — Ты сообщишь мне, когда можно будет к нему прийти? — Конечно, — кивнул Юнги. — Поезжай домой. Выглядишь очень уставшим. — Тебе тоже нужен отдых, — всматриваясь в усталые глаза мужчины, проговорил Пак. — У меня ещё есть незавершённые дела, — втянув воздух сквозь сомкнутые зубы, ответил Юнги, устало разминая шею. — Нужно разобраться с документами, так что я останусь здесь. Но перед этим мне нужно немного передохнуть. Если хочешь, можем спуститься и выпить кофе, — Мин посмотрел на настенные часы. — Айщь, уже половина одиннадцатого. — Ничего, я… я не против, — тихо отвечает Пак. Это даже немного странно. На секунду ему показалось, что Мин прочитал его мысли. Ему и вправду не слишком хочется сейчас ехать домой. В последнее время Чимину тяжело справляться со всем в одиночку, а в стенах пустующей квартиры его ожидает только вечно перегруженное сознание, удушающий мрак, мёртвая тишина, которая иногда кажется слишком громкой для восприятия, и много напоминай о Тэ, от чего будет в разы хуже. Видимо, даже квартира скучает по его голосу и виду. Юнги с Чимином молча направляются к лифту. Отчего-то кажется, что всё это происходит не впервые. Будто они делали так сотни раз, и сегодня просто очередной день, когда у них нашлась свободная минутка, чтобы поболтать. Пак хотел бы, чтобы это было так. Чтобы это была его постоянная жизнь, но, смотря на своё отражение в зеркале лифта, он понимает, что чувствует себя неправильно. Он корит себя за то, что вместо Тэхёна теперь его мысли занимает доктор Мин. Пак считает, что не может жить для себя, пока его друг в беде. Как бы хорошо не было, всё это давит на него. В просторном помещении с большими окнами, множеством маленьких белых столиков и с большим количеством растений расположилось кафе больницы. Днём здесь всегда много людей, а сейчас только несколько врачей, которые остались на дежурстве, две девушки из персонала, убирающие столики, пока парень за кассовым аппаратом подсчитывает выручку за день. Обои тёплых желтых тонов сильно разнятся с общим дизайном больницы. Даже сейчас, когда за окном непроглядная холодная ночь, здесь тепло и уютно. Купив себе кофе, а Чимину — чай, Юнги направился к одному из свободных столиков у окна. Пак последовал за ним, попутно рассматривая фотографии, которые висели на одной из стен. Сев за столик, Чимин рефлекторно обхватил свой стаканчик пальцами в попытке согреться, хотя, на самом деле, ему было тепло. Юнги сел напротив и начал медленно отпивать горячий кофе, который, по его выражению лица, наверное, был не таким вкусным, как он ожидал. — Что будешь делать? — спрашивает Мин, когда тишина начала казаться затянутой. — Завтра нужно поехать на работу, — пожал плечами Пак. — Мы готовимся к новому показу. Он состоится через пять дней, нужно примерить наряды, подобрать образы и так далее. — Наверное, это круто — быть знаменитым, — восторженно протянул Юнги. Внутри Чимина неприятно скрутило. Он бы хотел рассказать Мину, как всё это происходит на самом деле, и что в этом очень мало приятного, но он понимает, что это не совсем то, о чём нужно говорить с человеком, который тебе нравится. Пак уже точно убедился, что Юнги ему нравится, и это заставляет его сознание содрогаться. Чонгук сделал его слишком послушным. Выдрессировал, как щенка. Именно из-за того, что Чимин понимает и знает, какой на самом деле человек Чон Чонгук, он опасается делать неправильные шаги. Но он так давно не испытывал внутри себя тепло, заполнившее пустоту, которая всё это время причиняла ему много боли, что даже опасаясь неминуемых последствий, ему всё равно хочется рисковать. — Наверное, — иронично улыбнулся Пак. — Ты тоже знаменит, медсестры только о тебе и болтают. — Они просто восхищаются моими навыками, — безразлично пожал плечами Юнги. — Конечно, если в навыки входит красивое лицо и обаяние, — засмеялся Чимин, а Мин последовал его примеру. Пак так давно не смеялся, что ему кажется, будто он чувствует ноющую боль в горле. Как будто это не его смех, а он слышит кого-то другого. Находясь в компании Юнги, Чимин не чувствует себя отбросом. На мгновение ему кажется, что он сможет жить в таком мире. В голове начинают возникать яркие красочные картинки, где они с Тэхёном снова смогут гулять, где Пак может строить отношения с таким человеком, как Мин Юнги. Ему очень хочется назвать всё это своим будущим, но прошлое резко хватает его за руку, разворачивая к себе. По ту сторону всё не так. Грязные деньги, разбитые мечты, никакой надежды и сломанная милая игрушка, которая лежит в чужой постели, безжизненно смотря в потолок своими пластиковыми глазами. Чимин хочет вырваться из этого и остаться здесь, в тепле. Но он так привык к своей жизни, что очень боится в ней что-то менять, даже если это принесёт ему что-то хорошее. — Не хочешь как-нибудь вместе поужинать? — Юнги вырывает Пака из транса, от чего тот теряется. — Что? — не расслышав вопроса, спрашивает он. — Ужин. Вдвоём. Хочу извиниться за испорченную прогулку, — улыбаясь уголком губ, повторяет Мин. В сравнении с Чонгуком, выглядит это не опасно, а игриво, от чего Паку на мгновение становится не по себе. — Ну… я не против. А когда? — пытаясь скрыть глупую ухмылку, спрашивает Чимин. — Не знаю, у меня будет много работы ближайшие несколько дней, — задумчиво протянул Мин, — Может, после твоего показа, будет что отметить. — Неплохая идея, — опуская глаза, отвечает Пак, чувствуя что-то странное в своём животе. — Отлично, — Юнги улыбнулся так широко, что в уголках его глаз появились морщинки. — У тебя был тяжёлый день, я вызову такси, — поднимаясь с насиженного места, Мин потянулся за телефоном в карман своего халата. — Да, спасибо, — неловко ответил Чимин. Он чувствует себя так странно. Ему хочется улыбаться, смеяться и плакать одновременно. На мгновение ему кажется, что от всего, что происходит вокруг, у него начинает кружиться голова. Будто он попал в чужую жизнь и очень сильно хочет остаться. Выбросив стаканчики в мусорное ведро, Чимин вышел из больницы следом за Юнги. Они стали ждать такси. Повисшее молчание не было таким напряжённым и тяжёлым, как раньше. Пак вдыхает холодный воздух, чувствуя, как лёгкие начинает легонько покалывать. Даже воздух пахнет по-другому. Он кажется лёгким и приятным. От него не лезвием режет лёгкие, а расслабляет прохладой. — До встречи, — отчего-то хрипло говорит Мин, когда жёлтая машина с чёрной полоской на боку останавливается рядом с ними. — До встречи, — улыбаясь, вторит Пак, садясь в такси. Чимин говорит водителю адрес, и тот тут же двигается с места. Пак откидывается на спинку сидения, устало выдыхая. Это был очень долгий день, и всё, что ему сейчас нужно, это горячая ванна и мягкая постель. Хочется на несколько часов отключить свой мозг и, наконец-то, выспаться. Машина быстро минует улицы Сеула. Впервые парню кажется, что ночь — это время для сна и отдыха. Кажется, что все те люди, которых он видел раньше, ему привиделись, и ночной город совершенно пуст. Многоэтажки с темными окнами стоят, накрытые пеленой тишины, оберегающей сны живущих там людей. Магазинчики с плотно закрытыми дверями и яркими вывесками ждут завтрашнего дня, чтобы встретить новых посетителей. Всё в этом городе спит. Кажется, что это именно то место, где такой человек, как Чимин, сможет отдохнуть и набраться сил. Спустя несколько минут пути Пак чувствует вибрацию в своём кармане и тут же достаёт телефон. Не глядя на имя отправителя, он открывает текст сообщения. «Скучаешь по мне? Или хорошенький доктор тебя развлёк?» Чимин медленно сглатывает, прежде чем перечитать текст. Всё вокруг него внезапно трескается и разбивается с оглушающим звоном. Его сердце заходится в бешеном ритме, когда он поднимает взгляд к углу экрана, где написано имя отправителя. Его руки начинают дрожать, и он с трудом начинает набирать текст ответа. «Не понимаю, о чём ты.» Он пишет это лишь для того, чтобы потянуть время. Он знал, что это случится. В глазах Чимина начинает собираться влага, и он с трудом может с собой совладать. Парень разворачивается к окну, чтобы успокоить своё сознание и отвлечься, но всё что он видит — это медленно разлагающийся труп мегаполиса. Дома кажутся безнадёжно пустыми, а торговые лавки — брошенными. В тёмных переулках начинают появляться странные фигуры, которые собрались сделать что-то плохое. «Ты всё прекрасно понял, Чимин-и. Я ведь думал, что мы договорились.» У Пака складывается впечатление, что он слышит голос Чонгука в своей голове. Он, подобно грому, обрушивается на его сознание, в котором уже начала зарождаться искренняя надежда. Парень с трудом может сдерживать слёзы, поглядывая на лобовое стекло, где видна дорога, освещаемая фарами такси. Ему кажется, что он слишком заигрался, хотя на самом деле только-только вошёл во вкус. Он закрывает глаза и видит себя с Юнги, гуляющих по городу, не замечающих за своими спинами тяжёлую чёрную тень кого-то третьего, кто всё это время был рядом, следил за ними и докладывал Чонгуку. «Всё не так, как могло показаться на первый взгляд.» Пока он печатает это сообщение, его поглощает паника. Он несколько раз стирает и вновь набирает текст, пытаясь сообразить, какой ответ удовлетворил бы Чона. Он смотрит на своё отражение в стекле, понимая, что всё это не могло не случиться с ним. Ему не могли дать шанс на лучшую жизнь. Он её не заслужил. Пак так верил в то, что всё может каким-то волшебным образом измениться, что забыл смотреть на мир открытыми глазами. Его разрывают на части собственные терзания. Машина медленно тормозит возле дома Чимина. Он оплачивает дорогу и быстро выходит, чтобы не впасть в истерику на глазах у постороннего человека. Больше он себе этого не позволит. Он благодарен, что Юнги смог стать для него отдушиной, хотя бы на такой короткий срок. От осознания того, что больше они общаться уж точно не смогут, в его груди начинает быстрее разрастаться немая боль, которая практически парализует его, не давая возможности сделать и шага. Пак чувствует, как по его щекам текут холодные слёзы. Он с силой сжимает проклятый телефон в своих руках, надеясь, что Чонгук сможет почувствовать его злость, отчаяние и страх. Он хочет быть с Юнги, просто говорить с ним и видеть его, но Пак боится, что Чон не станет церемониться. Чимин хочет прямо сейчас написать ему, что всё кончено, что он постарается выжить без его грязных денег, что он ему больше не нужен. Но он не может врать самому себе. Пак привязан к Чонгуку странными узами, которые оказались крепче, чем он ожидал. Он приручил его и научил выживать в этом мире самостоятельно, но если Чим сейчас уйдёт, то никогда не сможет выбраться из этого болота. Он загнётся рядом с Тэхёном, который больше никогда не сможет встать с больничной койки. Это осознание бьёт парня под дых, и он хочет закричать. У него нет выбора. У него его никогда не было, но он не может и не хочет вечно быть подстилкой Чонгука. Не дождавшись ответа на последнее сообщение, Чимин поднимается к себе, выискивая ключи в кармане своей куртки. Он замёрз до ломоты в костях, но практически не чувствует этой боли. Он тихо заходит в свою пустую квартиру и иронично улыбается омерзительной тишине, от которой в ушах начинает звенеть. Пак снимает с себя верхнюю одежду и обувь, бросая её куда-то вдаль коридора. Парень беззвучно плетётся к себе в комнату и, дойдя до двери, резко разворачивается, направляясь в комнату Тэхёна. Немного помедлив, он ложится на кровать, поджимая ноги к животу. Теперь нужно просто как-то пережить ещё одну ночь.