Dark Paradise

«Я так соскучился, Чимин-а», — повторно раздаётся в голове парня, острыми иголками задевая его сознание. Этот голос кажется настолько громким и реальным, что в ушах начинает звенеть, хотя губы Чонгука по-прежнему тесно сомкнуты, а сам мужчина выжидающе смотрит на побледневшего парня, не издавая ни звука, будто боясь спугнуть маленького зверька. Чимин застывает, роняя палочки на белоснежную постель, на которой тут же отпечатываются красные пятна от соуса. Пак понимает, что начинает сходить с ума, видя этого мужчину прямо перед собой, всё ещё надеясь, что он далеко, и это — всего лишь игра его больного воображения. На глаза наворачиваются слёзы, когда все сомнения покидают его, а в голове снова раздаётся жуткое: «Я так соскучился». Эти слова разливаются эхом в его голове, гулко ударяясь о стенки черепной коробки. Счастливая улыбка сменяется опущенными уголками побледневших губ, конечности моментально каменеют. Чонгук смотрит прямо ему в глаза. Смотрит своим холодным, но заставляющим всё тело гореть, взглядом, от которого внутри Пака всё превращается в пепел за долю секунды. Все воспоминания проносятся в голове, как машина перед человеком, сидящим в первом ряду на гоночных соревнованиях. Его тело вспоминает все прикосновения, убийственные, но всё равно желанные. В голове парня начинает нарастать угрожающий аккомпанемент приказного тона господина Чон Чонгука, который приглушённо звучит на фоне надвигающейся катастрофы. На мгновение Чимину кажется, что он готов закричать. Этот внутренний крик, в котором собрались отголоски всех давно похороненных грёз, разбивает хрустальное сознание парня, и оно рассыпается на множество песчинок, острыми дротиками впиваясь в его сердце. Пак хочет переиграть эту сцену. Переписать сценарий или сжечь дотла ненавистные белые листы с красиво вырисованным текстом его жизни. Чимин, как никто другой, знает, каково это — быть зависимым от мрачной безысходности, быть осуждённым самим собой и запертым в собственной жизни, отравленной множеством предрассудков. После небольшого перерыва он снова столкнулся с этим, убеждаясь в том, что в этом мире для него есть только одно место, его личный ад, который он привык называть своей жизнью. Ему кажется, будто когтистая лапа только что вырвала его сердце, и теперь внутри огромная кровоточащая рана. Словно вошедший человек ранил его огнестрельным оружием, или кто-то исподтишка вспорол его грудь острым ножом. Пак хорошо знаком с этим кем-то. Он слепо верил, что сможет сбежать от своей судьбы, но это то же самое, что убегать от разъярённой раненой волчицы, защищающей своих отпрысков. Эта жизнь не особо походит на сон. Если задуматься, то всё это скорее похоже на болезненные видения, от которых по коже пробегают мурашки, и ты просыпаешься от того, что кажется, будто ты падаешь или спотыкаешься. Хотя, наверное, так и есть на самом деле. В этой жизни сложно удержаться на ногах, упав на землю, не содрать коленки, а после суметь найти в себе силы, чтобы подняться и сделать новый шаг. Иногда всё это вводит тебя в заблуждение. Когда не понимаешь, что происходит на самом деле. Ты думаешь, что способен мечтать, и что твои мечты обязательно сбудутся, что у тебя всё получится. Вроде бы даже веришь в собственные силы, но, как только вера в себя начинает крепнуть, этот мир растворяется, водой утекает сквозь пальцы, и всё, что ты можешь сделать, это наблюдать за бессмысленностью своего существования. Будто знакомая тебе реальность — это самая глупая шутка саркастичной дамы Судьбы. — Извините? — оборачиваясь, спрашивает Юнги, увидев застывшее лицо Чимина. — Вы, наверное, ошиблись палатой? Немного помедлив, Чонгук переводит свой взгляд на сидящего у подножья кровати мужчину. Пак пытается следить за каждой деталью в Чоне, чтобы быть готовым к тому самому моменту, когда всё закончится так же быстро, как и началось. Но тот лишь слабо улыбается уголком губ и приподнимает голову. — Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук, — говорит он, проходя внутрь и прикрывая за собой дверь, будто игнорируя сказанные Юнги слова. — Я — владелец Модного дома, в котором работает Чимин. Я был в отъезде, когда всё это случилось, поэтому мне хотелось убедиться, что с ним всё хорошо, и вскоре он сможет вернуться к работе. По глазам Мина было сложно что-то понять. Спокойный взгляд, немного сведённые к переносице брови и плотно сомкнутые губы. Чимину на мгновение показалось, что Юнги, как опытный сыщик, воссоздаёт картины чужого прошлого в своей голове. Молчание затягивалось, и парню казалось, будто мужчина вот-вот найдёт ответы на все свои вопросы и даже больше. От этой мысли по спине парня пробежал холодок. Кажется, будто прямо сейчас всё должно встать на свои места и закончиться. Кажется, будто прямо сейчас всё должно взорваться и разрушиться. Пак почувствовал нотки паники. Он знает — ему надо что-то сделать, но совершенно не представляет, что. Должен ли он что-то сказать? Или ему стоит убежать и забиться куда-то в угол? А, может, просто громко закричать, чтобы в палату вошли медсёстры, которые, наверное, смогут остановить надвигающийся торнадо? Или надо самому вмешаться? Когда в голове стали появляться нежеланные мысли, его начал захватывать страх. Даже зная о том, что Чонгук привык играть чисто, он опасается того, что тот сейчас набросится на врача, чтобы показать, кому на самом деле принадлежит эта милая игрушка и что претендовать на неё может только один мальчик. Его сердце ускоряется с каждой секундой тяжелого молчания, которое мгновенно оплело стены палаты тёмной паутиной. Складывается впечатление, будто вся эта обстановка стотонным грузом повисла над Чимином, а он только и ждёт, когда же порвутся тонкие натянутые тросы, одновременно боясь и желая, чтобы всё это побыстрее закончилось. — Вам не стоит волноваться, с ним всё хорошо, — поднимаясь с насиженного места, начал Мин. — Я лечащий врач Чимина, Мин Юнги, — мужчина протянул Чонгуку ладонь, и, немного помедлив, тот пожал её в ответ, слабо поклонившись в знак уважения, понимая, что стоящий перед ним немного старше. — Не знал, что врачи в этой больнице практикуют подобные методы лечения, — косо улыбнулся Чон, кивая в сторону кровати, на которой были разложены коробочки с едой. Всё внутри Пака тут же оборвалось, а на лице Юнги застыла странная смесь растерянности и серьёзности. Будто он не ожидал прямо сейчас услышать что-то подобное, но всё же был готов к этому. — Это я попросил, — слова самовольно вырвались изо рта Чимина, о чём он тут же пожалел, встретившись с суровым взглядом Чонгука. — Мне нужна нормальная еда, чтобы быстрее выздороветь. С моей стороны было бы невежливо, если бы я не отблагодарил врача Мина за выполнение моей просьбы и спасение моей жизни. Я хочу в скором времени вернуться на работу, мне нужны силы. Пак говорил так быстро, что почувствовал, как его лёгкие сжались от нехватки кислорода. Он не знает, откуда в нём появилось это желание бороться и силы к противостоянию, но он прекрасно понимает, что если продолжит просто молчать, то Чон воспользуется этим, и у Юнги могут возникнуть проблемы. Чимин хорошо знает методы Чонгука и полностью уверен, что и в больнице у него есть знакомые, занимающие высокие должности, а репутацию врача очень легко запятнать сплетнями. Паку очень нравится Мин Юнги, и он не хочет, чтобы тот страдал из-за него. — Не беспокойтесь, — вежливо протянул Юнги, будто показывая Чимину, что он может сам справиться со сложившейся ситуацией, от чего Пак почувствовал, как в груди защемило. — Правила нашей больницы позволяют делать подобные вещи. Мы можем выполнять пожелания пациентов, если только, конечно, это принесёт им пользу, — врач на мгновение замолчал и опустил глаза вниз, осматривая свой белый халат, а после, слегка улыбнувшись, поднял взгляд на Чонгука и продолжил: — Я бы посоветовал вам отправить всех моделей агентства на медосмотр. Если все они в таком же ужасном состоянии, в котором был Чимин, вам стоит пересмотреть некоторые пункты контракта и подобрать им другие диеты. Взгляд Чонгука хищно впился в Мина. Слова Юнги заметно задели Чона, хотя мужчина смог это скрыть за абсолютно беспристрастным видом, который тут же привлёк внимание Чимина. Он знает, как Гук не любит, когда ему говорят, что нужно делать, а чего не стоит. Чон не любит, когда им кто-то командует или даёт советы. Но, несмотря на замораживающий взгляд Чонгука, Юнги остался спокойным и в меру серьёзным, даже немного саркастичным, будто у него в кармане есть ещё много козырей. Складывается впечатление, будто для обеих эта ситуация достаточно азартна, хотя Паку кажется, что он вот-вот потеряет сознание или упадёт в глубокую кому, из которой вряд ли захочет когда-нибудь выйти. — Наверное, мне стоит прислушаться к вам, — проговорил Чонгук, вернув себе прежнюю хладнокровность. — Говорят, вы хороший врач. В ответ Мин лишь чуть заметно склонил голову, понимая, что конфликт в больнице — не самая лучшая идея. Мужчина понимает, что Чон Чонгук — непростой человек. Юнги подозревает, что что-то здесь не так, хотя, возможно, он просто самовлюблённый избалованный наглец, один из тех, кто только и хочет как-нибудь задеть других, что бы там ни было. Мысли мужчины перебивает голос стоящего напротив человека, слова которого, в этот раз, были адресованы Чимину. — Так как всё это произошло в рабочее время, агентство оплатит твои счета, не беспокойся о деньгах, — сдержанным уверенным тоном сказал Чонгук, поправляя ворот рубашки. Пак уверен, что Гук еле сдерживает себя от того, чтобы не начать разборки прямо здесь. Парень не знает, благодарить ли ему высшие силы за это или же опасаться странного затишья. Хочется верить, что всё это — лишь глупая игра его нездорового воображения или страшный сон, от которого он через несколько минут проснётся и сможет всё забыть. — Спасибо, — парень слабо кивнул, чувствуя, как от напряжения у него затекли мышцы шеи. В груди Пака противно заныло. Всё, что нависало над ним мгновение назад, громко обрушилось на его всё ещё слабое тело. Смотря на Чонгука, который слегка улыбается, Чимин понимает, что и эти деньги — его долг, а, возможно, даже месть. Чон не глупый — он уверенный в себе игрок, который уже очень давно решил сорвать куш. Даже если он и согласится уступить, то это случится только тогда, когда это будет в его личных интересах. Парень опускает голову вниз, чтобы даже случайно не столкнуться взглядом с Юнги. Он чувствует себя грязным и беспомощным, а теперь ещё и виноватым, ведь Чонгук уже смог затащить Мина в свою грязную игру или обязательно попытается это сделать. Чимин понимает, что этими деньгами Чон ещё больше привязывает его к себе. Это — ещё один билет на аттракцион. Кажется, будто прямо сейчас перед Паком застыло всё его прошлое и будущее, и неугомонная стерва Судьба неизменно нависла над его головой, настойчиво прося его сделать выбор и нетерпеливо стуча острыми ноготками по пластиковому подоконнику. Она ждёт, когда же Чимин выберет дверь, чтобы отправиться вперёд или назад, туда, от чего он так отчаянно удирает или туда, куда так напропалую пытается сбежать. Из-за благородного жеста Чонгука Паку кажется, будто он видит, как желанная дверь постепенно закрывается, и он отдаляется от неё, уплывая по течению времени, не в силах ему противостоять. — Вы очень заботлив, — говорит Мин, бросив взгляд на свои наручные часы. — Но время посещений заканчивается через пять минут. Вам лучше уйти, чтобы не нарваться на разборки с персоналом. Голос Юнги звучит достаточно доброжелательно, от чего внутри Чимина всё несколько раз переворачивается, и если бы он сейчас стоял, то точно бы потерял равновесие от волнения. Невозможно уловить ту мысль, которая бы точно описала мнение Мина о происходящем. С одной стороны, он удивлён, а с другой — раздражён. Хотя, пробыв достаточно времени в этом бумажном мире, он оставил попытки понять таких людей. Юнги просто привык принимать всё, как есть. Будь то эгоистичный богач, вежливый попрошайка или кто-то ещё. Он привык принимать всё со спокойным выражением лица и состоянием души. Мин Юнги — один из тех, кто не пытается изменить себя для этого мира и не стремится преобразовать мир, подстраивая его под себя. Он принял решение просто быть его частью. — Наверное, вы правы, — кивает в ответ Чонгук, а после разворачивается к Паку. — Не забудь позвонить Хосоку, как только тебя выпишут. Скорейшего выздоровления. Эти слова ранят сознание Чимина, от чего по его коже пробегают мурашки, а желудок неприятно скручивает. В голове возникает множество новых вопросов, большинство из которых — хорошо забытые старые. Пак мгновенно одёргивает себя, чтобы пауза не показалась слишком длинной. — Хорошо, я позвоню, — сипло говорит Пак. — Спасибо за беспокойство. — Хорошего вечера, — Чон слегка качнул головой, получив такой же кивок в ответ от Мина и, в последний раз взглянув на Чимина, вышел из палаты. Парень облегчённо выдыхает, пытаясь успокоить своё сердце и сознание, которое, похоже, уже начало медленное самоуничтожение. Ему до сих пор непонятно, что творится в голове у обоих мужчин, но он очень рад, что всё это закончилось. За это недолгое время он успел несколько раз попрощаться с жизнью. Он очень сильно боится Чонгука, того, что он может сделать, и это до чудовищного отвратительно. Чимин на самом деле чувствует себя щенком. Маленьким запуганным существом, которое не может найти себе места и достойного хозяина. Этот факт не хочется признавать и принимать, но он не может убежать от того, что с ним сделал господин Чон. Даже когда чувствует, что нужно действовать, он инстинктивно останавливает себя. И даже осмелившись запротестовать или вмешаться, он тут же хочет отступить и попросить прощения. Но у кого? Да и за что? Наверное, он ещё не готов открыто воспротивиться Чонгуку. Чимин чувствует себя самым настоящим трусом и слабаком, от чего думать о чём-то хорошем сейчас становится в разы тяжелее. — Чонгук, должно быть, хороший человек, хотя сразу и не скажешь, — размышляя вслух, проговорил Мин, заставляя Пака вздрогнуть. — Не каждый работодатель так заботится о подчинённых. Но, должен сказать, его характер оставляет желать лучшего. Юнги сел на своё место напротив Чимина, снова беря палочки в руки, пока сам парень пытался справиться с тяжёлым ступором, в который его ввели слова Мина. «Хороший человек». Звучит так искривленно, фальшиво и неправдоподобно, что это даже не укладывается в голове. Будто это самая глупая ложь, будто эти слова были сказаны о другом человеке, просто Пак не услышал начало фразы. Парень не может разобраться в своих чувствах в этот момент. Его поглощает тёмное возмущение, холодное непонимание и острое желание обо всём сейчас же рассказать Юнги. Но это было бы самой большой глупостью, ведь этот розовый мир и так трещит по швам, а мечта быть желанным в этой жизни всё ещё надёжно спрятана в самом укромном уголке сознания Чимина. — Ты так разволновался… Вы с ним не ладите? — после длительной паузы спрашивает Мин, внимательно рассматривая лицо Чимина. Мужчина не уверен, есть ли в этой ситуации какие-нибудь недосказанности, но что-то внутри него требует от Пака объяснений. Он не знает, стоит ли ему думать о чём-то плохом или продумывать все возможные варианты, которые тоже, скорее всего, будут не самыми приятными. Мин хочет быть уверенным, что Чимин с ним полностью искренен или, хотя бы, не скрывает чего-то такого, что потом может сильно ударить по их отношениям и по самому Юнги. Он не хочет вновь, после стольких лет, разочаровываться в этом странном чувстве в груди, от которого по всему телу бегут мурашки, а сердце бешено колотится о рёбра. Старые раны всё ещё напоминают о себе, и он не хочет, чтобы к ним добавилось несколько новых. — Нет, просто… просто его визит был для меня неожиданностью, — скомкано отвечает Пак, пытаясь не выдать все свои чувства и то, насколько сильно происходящее расшатало его хлипкое подобие душевного равновесия. — Ты с Хосоком, должно быть, довольно близок, раз даже Чонгук знает о вашей дружбе, — прожёвывая кусочек кимчи, говорит Юнги. — Он, наверное, пару раз видел, как мы разговаривали, но мы не близкие друзья, — ответил Чимин, пытаясь понять странный тон Мина и то, почему Чон чувствует за собой право так руководить Хосоком. Паку действительно непонятно, как так произошло. В его голове всплывает только одна версия, и она не самая приятная. Мысленно он ставит ещё одну большую галочку в своей голове. После выписки он обязательно поговорит с кем-то из этих двоих, чтобы понять, что происходит и, в случае чего, избавить Хосока от так называемых обязанностей. Чимин не совсем уверен насчёт того, можно ли ему лезть в это, но он не хочет, чтобы из-за его глупости или этого идиотского стечения обстоятельств пострадал человек. Он почти не знает этого парня, но, кажется, он не такой уж и плохой, хотя что-то внутри него советует ему быть осторожнее. Аппетит пропадает так же быстро, как и романтическое настроение, которым была полна эта комната всего двадцать минут назад. Чимин больше не чувствует того согревающего пледа эмоций, который приятно окутывал его. Всё растворилось, как снег под жаркими лучами солнца. Складывается впечатление, будто сказанные в его адрес слова Юнги были лишь частью его воображения. Он не чувствует, что способен кому-то нравиться по-настоящему. Он не чувствует, что всё это реально. — Ты, наверное, ложись спать, — поднимая взгляд на Чимина, говорит Мин. — Выглядишь не очень, тебе нужно хорошенько отдохнуть, если хочешь, чтобы завтра тебе разрешили поехать домой. Чимин хочет попросить, чтобы Юнги не уходил, чтобы остался с ним хотя бы ненадолго. Возможно, он нашёл бы в себе силы для того, чтобы обо всём рассказать мужчине или покончить с их отношениями раз и навсегда, но парень понимает, что сейчас ему нужно о многом поразмыслить и, может, даже принять какие-то решения, поэтому он лишь согласно кивает, принимаясь помогать Мину собирать пустые коробочки. Что-то внутри Пака по-прежнему сжимает стенки его желудка. Он смотрит на Юнги, вспоминает Чонгука, пытаясь найти своё место, безуспешно барахтаясь в сжимающемся вокруг него пространстве. Он даже не уверен, что всё это происходит наяву, и ему хочется себя ущипнуть, чтобы поскорее проснуться. Складывается впечатление, словно он начал терять себя. Не просто рассыпаться, а разрушаться, с каждым разом теряя всё больше и больше. Глубокие трещины уже сумели добраться до самой подкорки его сознания. Очень хочется верить, что признание Юнги не было плодом его воображения, но, наверное, если бы это действительно оказалось фантазией, было бы в разы проще. Чимин не знает, как правильно себя чувствовать сейчас. Он не хочет быть тем, кто разрушает чужие жизни, погружая их в собственные проблемы и тонны лжи, которую уже просто невыносимо держать на своих плечах. — Я приду к тебе завтра утром, — останавливаясь в дверном проёме, говорит Юнги. — Спокойной ночи. — Спокойной, — тихо повторяет Пак, провожая выходящего взглядом. Чимину показалось, будто с уходом Юнги все его внутренности покрылись льдом, а сердце остановилось. Он чувствует себя одиноким и брошенным. По его лицу начинают непроизвольно катиться слёзы, и Пак бессильно склоняет голову вниз, тихо всхлипывая и чувствуя, как они капают с кончика его носа, оставляя мокрые следы на его больничной рубашке. Ему не хочется верить, что конец так близок. Он лишь желает счастливой жизни для себя и Тэхёна. Парень чувствует, как в груди разливается немая боль. Ему очень хочется всё это остановить, но он чувствует себя парализованным. Ему хочется прямо сейчас пойти к Тэ и рассказать ему всё как есть, чтобы друг дал какой-нибудь совет, помог ему справиться со всем, что на него навалилось. Но Чимин понимает, что сейчас Тэхёну помощь нужна, как никому другому, поэтому он постарается справиться в одиночку. Он очень устал просто наблюдать за своей жизнью и мириться со всем, что в ней происходит. Он больше не хочет терпеть, но осознаёт, что по-прежнему вынужден это делать, ведь только грёбаные хрустящие бумажки могут спасти его Тэ-тэ. Чимин чувствует, что вот-вот разорвётся. Ему придётся снова поехать к Чонгуку, но он не хочет терять Юнги, не хочет скрывать от него что-то, не хочет, чтобы Юнги узнал, кем ему приходится быть для Чонгука, чтобы выжить в этом проклятом мире. Пак хочет жить как все нормальные люди, но понимает, что как только придут новые счета, ему придётся забыть обо всём. И, если ему придётся выбирать, он выберет спасение жизни Тэхёна, забыв о том, что его жизнь вообще существует, и что она тоже требует внимания. В голове Чимина возникает немного безумная мысль, которая одновременно пугает и даёт слабую надежду. «Может, Чонгук сможет принять всё это?». Может, Пак всё-таки найдёт в себе силы, чтобы оставить его позади? Чимин уже несколько раз думал об этом, но всегда пытался обрубить подобные идеи на корню. Парень прекрасно понимает, что всё это глупо, ведь Гук уже очень давно дал понять, что не позволит Чимину быть с кем-то другим, но надежда всё равно еле заметно тлеет глубоко внутри Пака. Он ведь знает все стороны Чонгука, он знает, что в мужчине сохранилась доля человечности, поэтому не перестаёт надеяться. Парень вспоминает о том, что Чон рассказывал ему о девушке, на которой его хотят женить. Это даёт Паку ещё один небольшой толчок. Возможно, у него получится взять себя в руки и, наконец, завязать с подобной жизнью, несмотря на большие риски. Он чувствует резкий прилив силы, и ему кажется, что он готов действовать прямо сейчас, но мрачные мысли снова оплетают его сознание. «А как же Тэхён?». Сможет ли Чимин самостоятельно поддерживать его? Сможет ли сам парень выжить, оставшись без поддержки Чона, хоть как бы извращённо это не звучало? Подобные мысли пугают Пака, напоминая о его жалком положении, напоминая о безуспешной борьбе с тенью, которая оказалась гораздо сильнее и хитрее, умудряясь раз за разом подставлять Чимину подножку. Ужасная пустота снова захватывает Пака. Кажется, будто, пройдя длинный тяжёлый путь, он снова оказался в его начале. Будто, что бы он ни делал, всё будет зря. Будто всё говорит ему перестать бороться, ведь, как только он разгоняется, сразу же теряет управление. Ему страшно идти на встречу чему-то новому и неизведанному. Он боится, что не сможет справиться, и всё, в конечном итоге, приведёт его обратно к Чонгуку и этой грязной жизни подстилки, вот только обходиться с ним будут по-другому. Так, как он того заслуживает. Чимин уверен, что, после неудачи и возвращения, он больше не сможет терпеть всё это. Он окончательно сломается и будет существовать, как привидение прежнего себя или просто перестанет пытаться делать хоть что-то, позволяя всем терзать свою душу, пока тело не потеряет все силы и превратится в пепел. Спустя полчаса размышлений, Пак всё-таки понимает, что это было поспешное решение — вот так взять и покончить со всем сразу. Он не уверен, что готов признать своё поражение и, всё-таки, сделать то, что должен был ещё когда собирался на встречу с Юнги. Чимин не хочет отпускать Мина, но понимает, что и его самого никто не отпустит. Он выбрал эту жизнь и теперь не знает, что с ней делать. Точнее, не знает, как сделать правильно, не знает, как обыграть соперника. Пак чувствует, что ему есть за что бороться, но он по-прежнему не уверен, что сможет выстоять до конца. Ему кажется, что уже совсем скоро его покинут все силы. Чимину очень сложно лелеять в себе надежду, когда частицы её выливаются из его глаз горькими слезами, которые он просто не может сдержать, чувствуя всю низость своего положения и отвращение от самого себя. Спасая одну жизнь, он полностью уничтожает другую — свою. Но разве он этого заслужил? Чимин всего лишь хочет, чтобы его друг снова был рядом с ним, шёл с ним в ногу и смеялся в один голос. Неужели он просит о многом? Неужто в прошлой жизни он был плохим человеком и жёстко обошёлся с дамочкой Судьбой, что сейчас она так зверски мстит ему? У парня нет ничего. Ни состояния, ни друзей, ни родных и близких. У него есть только он — Ким Тэхён. И даже его хотят у него отобрать. Судьба манит его конфеткой, подталкивая к Юнги, но тут же её отбирает, возвращая в его жизнь Чонгука, напоминая о том, что парню ещё ни разу не удавалось от неё сбежать. Пак хочет кричать о несправедливости этого мира, но всё что он может — это тихо умываться слезами, чтобы ещё больше не раззадорить мстительницу, которой его страдания приносят пьянящее удовольствие. Глубоко вдохнув застоявшийся воздух палаты и вытерев обжигающие кожу слёзы, Чимин выключает свет и ложится на кровать, сворачиваясь клубком под тяжёлым одеялом. Он позволяет себе немного помечтать о лучшей жизни, прикрывая глаза и пытаясь поддерживать мягкое тепло в груди, которое то возникает, то исчезает. Будто, чтобы согреться, ему нужно бороться с самим собой. Ему всегда было интересно, каково это — быть кем-то другим. Перед глазами начинают мелькать счастливые воспоминания, где всё было хорошо, где Тэхён всегда был рядом с ним, а к проблемам быстро находились решения. Пак хотел бы вернуться назад, чтобы навсегда остаться там, откуда когда-то так спешил сбежать. Он очень соскучился по детству, а когда-то казалось, что это невозможно. Но сейчас, понимая, что у современной сказки нет счастливого конца, он осознаёт, как сильно ошибался. Уставший от бесконечных терзаний, парень медленно проваливается в сон, не замечая, как по его щеке стекает последняя одинокая слеза, которая, подобно мечтам Пака, медленно растворяется на белоснежной простыне. Бодрое утро провожает уставшую ночь яркими лучами ещё тёплого осеннего солнца. Порывистый ветер гоняет по асфальту опавшие листья, будто возвращая их к жизни, несколько секунд кружа в быстром танце. Сигаретный дым курящих на остановке людей растворяется в воздухе, не успев пропитать собой одежду стоящей рядом толпы. Однотипные массы офисных планктонов спешат по делам, боясь опоздать с отчётом или не успеть сделать все запланированные до вечера дела, чтобы уже ночью вернуться в пустую квартиру или к уже давно спящей семье. Ночные клубы с непривлекательными потухшими вывесками ждут ночи, чтобы снова приютить молодёжь, желающую напиться и потанцевать, пытаясь произвести впечатление на богатеньких сынков конгрессменов, которые будут сидеть на балконе, выискивая себе потеху на ночь. Уличный сброд прячется по углам, чтобы не наткнуться на осуждающие взгляды прохожих, которые, проживая свой обычный день, даже не подозревают, что ночью выученные наизусть улочки выглядят совсем по-другому. Чимин не сразу открывает глаза, с трудом справляясь с тяжёлыми ото сна веками. Палата, залитая солнечным светом, кажется ещё белее, от чего кожа парня приобретает синюшный оттенок. Тяжёлая голова немного гудит, не позволяя Паку сразу вспомнить все события вчерашнего дня. Складывается впечатление, будто он спал несколько дней, а не несколько часов. Но воспоминания всё же наваливаются на него, и парень чувствует, как его желудок начинает скручивать. Его накрывает волнение, но парень старается отложить всё это на задний план, ведь сегодня ему нельзя быть слабым. Чимин переводит взгляд на настенные часы, надеясь, что его сон продлился не так долго, как ему показалось. Маленькая чёрная стрелка застыла напротив девяти, и Пак подрывается с места, понимая, что если он не придёт к Тэхёну к десяти, как он делает это обычно, то он точно что-то заподозрит, начнёт волноваться или завалит его кучей ненужных вопросов, что сейчас было бы совсем некстати. Чимин подходит к пакету с вещами, вспоминая о любезном Хосоке, но тут же прогоняет все мешающие мысли, вынимая одежду и раскладывая её на кровати, чтобы поскорее найти необходимые вещи. За своей суматохой парень не замечает, как в палату заходит врач. — Привет, как себя чувствуешь? — бодро говорит Юнги, наблюдая за мельтешением Чимина. — О… Привет, — парень вздрогнул от неожиданности, застывая с пакетом руках. — Не знаешь, когда меня выписывают? — быстро и немного резко спросил Пак. — Я как раз пришёл сообщить тебе об этом, — становясь напротив Пака, спокойно проговорил Мин. — После обеда тебя повторно осмотрят и, если всё будет в порядке, отпустят домой, так что можешь не спешить собирать вещи, — кивая на одежду, закончил Юнги. — Но мне нужно пойти к Тэхёну сейчас, — возвращаясь к пакету, отвечает Чимин, на которого стала накатывать паника. — Меня не могут выписать быстрее? — Просто переоденься, — пожав плечами, предлагает Юнги. — Он же не знает, что ты здесь. Пак на мгновение застывает, прокручивая слова Мина в своей голове. Из-за резкого прилива волнения, ещё не отойдя от сна, Чимин совершенно не может собрать мысли в кучу. Он глубоко вдыхает, чтобы привести сознание в порядок. — Точно, — на выдохе говорит парень. — Я сейчас иду к нему и могу подождать тебя в коридоре, если хочешь, — улыбнувшись, предлагает Юнги. — Было бы отлично, — охотно соглашается парень, неловко улыбаясь в ответ. Пак неожиданно вспомнил, что доктор Мин вчера, вроде как, признался ему в своих чувствах, и сейчас это немного смущает, учитывая то, что события вчерашнего дня совсем затмили этот тёплый островок в сознании парня. Юнги выходит из палаты, оставляя Чимина наедине со своими странно танцующими мыслями. Парню нравится то, что заставляет его чувствовать мужчина, но, чувствуя тепло, Пак вспоминает, почему не позволяет себе даже думать об этом, ведь он совершенно не подходит Юнги, и его жизнь — его личное наказание — всё испортит. Он понимает, что «долго и счастливо» это не про него. Чимин так не хочет отстраняться, но он просто обязан не дать Чонгуку и самому себе испортить такого чистого человека. Взяв себя в руки, Пак быстро достаёт одежду и переодевается, пытаясь вспомнить что-то хорошее, чтобы натянуть хоть какую-то улыбку на лицо. Собравшись, он останавливается на несколько секунд, прежде чем выйти из палаты. Пак понимает, что забыл что-то важное и, быстро осмотрев комнату, он натыкается на своё пальто, лежащее на кресле. Чимин облегчённо выдыхает, понимая, что это могло бы быть главным проколом. Конечно, он бы смог как-то выкрутится, но так он может избежать десятка лишних вопросов. Накинув на плечи последний предмет одежды и глубоко вдохнув, Пак выходит в коридор, где, облокотившись о стену, его ждёт Юнги. Чимин рефлекторно осматривает его с головы до ног. Как всегда уставшее выражение лица, руки, спрятанные в карманы белоснежного халата, на котором синей ниткой вышито: «Доктор Мин Юнги. Нейрохирургия», идеальный профиль и слегка растрёпанные чёрные волосы, немного небрежно убранные со лба. Паку кажется, будто этот человек идеален во всём, и он уж точно не достоин быть рядом с ним. «Юнги заслуживает лучшего», — фраза сотню раз пролетает в голове Чимина, пока он минует трёхметровое расстояние к мужчине. — Готов? — широко улыбаясь, говорит Юнги. — Вроде как, — скомкано отвечает Пак, следуя за Мином к лифту. В тесном пространстве между металлических стен парень почти начинает задыхаться. Из-за большого количества людей Юнги стоит очень близко, от чего сердце Пака вынуждено биться в два раза быстрее, не давая владельцу нормально совладать с собой. Кажется, будто прямо сейчас оно проломит его грудную клетку, выпадет на грязный пол лифта и будет затоптано десятком пар ног, которые спеша куда-то, нетерпеливо топчутся на месте. — Всё нормально? — тихо спрашивает Юнги, практически у самого уха парня, от чего по всему телу того пробегает горячая дрожь. — Да, просто немного волнуюсь, — сглотнув, отвечает Чимин. Как только дверь лифта открывается, все люди спешат выйти. Едва лишь появляется больше пространства для того, чтобы поймать немного свежего воздуха, Пак чуть ли не открытым ртом хватает долгожданный кислород. Это кажется нереальным, чтобы кого-то так влекло к другому человеку. Парню очень не хватает этого ощущения, но он не может себе его позволить, ведь сейчас в приоритетах на первом месте здоровье Тэхёна, он не может подвести своего друга, поддавшись на такое желаемое искушение. Быстро миновав расстояние к нужной палате, Юнги остановился у двери, чтобы пропустить Чимина перед собой. На мгновение Пак почувствовал смущающую неловкость, а потом его взгляд наткнулся на бледного, но улыбающегося Тэхёна, который сидел на кровати, внимательно читая одну из принесённых Паком книжек. Ему осталось дочитать всего несколько страниц. Кажется, будто этот парень полон энергии и новых сил. Будто всего неделю назад совсем не он был на волосок от смерти. Будто он лежит здесь с какой-нибудь простудой и через несколько дней будет готов вернуться домой. Это очень радует Чимина, и, благодаря этому, натянутая неживая улыбка сменяется счастливой и искренней, а на глаза наворачиваются слёзы, ведь он боялся увидеть в глазах друга тихое отчаяние и холодную пустоту. Пак очень надеется, что Тэхён действительно чувствует себя лучше, ведь бывали дни, когда он был весёлым и говорил о том, что уже совсем скоро будет готов поехать домой, но всего через пару дней всё кардинально менялось. Парень неподвижно лежал, часами смотря куда-то в сторону, игнорируя врачей и Чимина, который в такие дни боялся ехать домой, оставаясь ночевать возле палаты. Эти воспоминания заставляют его сознание похолодеть и быть бдительным. — Э-эй, привет, — проходя в палату, говорит Пак, слыша, как следом заходит Юнги и прикрывает за собой дверь. — Привет, — вторит Тэхён, отрываясь от книжки и улыбаясь Чимину. Глядя в глаза друга, Пак начинает верить, что всё действительно хорошо. Уголки губ Тэ чуть заметно подрагивают, и Чимин обращает на это внимание, немного настораживаясь. — Как ты себя чувствуешь, Тэхён? — спрашивает Юнги, сразу подходя к капельнице и что-то проверяя. — Хорошо, — откладывая книгу и уделяя всё внимание пришедшим гостям, отвечает Ким. — Ничего не болит? — разворачиваясь к парню, спрашивает Мин. — Немного колет в висках, когда резко двигаюсь, — поморщившись, говорит Тэхён. — Это пройдёт, — кивнул врач, подходя к карточке, прикреплённой к углу кровати. — Но если боль увеличится, то сразу же зови медсестёр. — Ладно, — быстро ответил Ким и тут же перевёл свой взгляд на Чимина, тихо стоящего в стороне, наблюдая за другом и за работой Юнги. — Ты снова плохо ешь? На твоих костях скоро кожа начнёт трескаться. — Ничего подобного, — неловко улыбнулся Пак. Он не хотел бы обсуждать это в присутствии Мина. — Я хорошо ем, не выдумывай. Чимин сел на край кровати, поправляя сбившийся плед на ногах Тэхёна. Пока Юнги делал нужные записи в карточке, в палате повисла тишина. Хотя правильнее будет сказать — спокойствие. Только в этой комнате Пак чувствует себя лучше. Когда он здесь, ему кажется, что время за стенами палаты останавливается, будто он берёт тайм-аут у своей жизни для того, чтобы хоть немного передохнуть и возобновить запас энергии и сил. — Ты часто спишь? — голос Мина прервал тишину, заставляя Чимина встрепенуться. — Несколько раз в день, — поразмыслив, отвечает Ким. Кивнув, Юнги снова черкнул что-то в карточке. Внутри Пака начал разгораться интерес и волнение. Он боится, что вновь не сможет быть рядом с Тэ-тэ. — Всё хорошо? — выпаливает Чимин. — Да, — кивает доктор, не отрываясь от записей. — Не волнуйся. Чимин поёжился от того, что Мин обратился к нему неформально. Это как-то непривычно, когда они не вдвоём. Пак мысленно одёргивает себя, напоминая не привыкать к этому и не забывать о том, что он должен сделать уже в скором времени. Тем более, в этом нет ничего такого, парень вообще не должен обращать внимание на подобные вещи. Юнги задаёт ещё несколько вопросов касаемо самочувствия Тэхёна, проверяет повязку и, отключив парня от капельницы, говорит, что зайдёт позже, и уходит, слегка улыбнувшись Чимину. Это смущает парня ещё больше, от чего Пак теряется и чувствует себя каким-нибудь подростком. Он не привык к такому и от этого чувствует себя нехорошо. Будто нарушает правила. Хотя, так и есть. Пока он здесь — он играет с огнём и терпением Чонгука. — Та-а-к, если вы пришли вместе, и доктор Мин обращается к тебе на «ты», — тихо начал Ким, как только врач покинул палату. — Значит, вы ходили на свидание? Значит, вы вместе? Или доктор Мин тебе признался? Или ждёт признания от тебя? Я много пропустил? От столь большого количества вопросов у Чимина закружилась голова. Он поднял взгляд на друга, который за долю секунды смог подвинуться очень близко, почти вплотную к Паку, от чего тот начал заметно нервничать. Он уже и забыл, каким Тэ бывает навязчивым. Это напоминает ему о хороших временах, когда он мог слушать болтовню Тэхёна часами напролёт, пока тот готовил обед, убирался в квартире или, идя домой пешком, рассказывал ему новости по телефону. Кажется, что это было целую вечность назад, а эти воспоминания — лишь плод его воображения. — Мы не вместе, — только и смог выдавить парень, чувствуя, как волнение прошлось по всем его конечностям лёгким морозом. — Мы… ходили гулять, но ничего больше этого. Да это и неважно. Меня больше интересует, как ты? Чувствуешь себя лучше? — поспешил перевести тему Пак, тут же натыкаясь на прищуренный взгляд Тэхёна, но тот быстро расслабляется, немного отодвигаясь от Пака и возвращаясь в прежнее положение. — Чувствую себя виноватым, — тихо проговорил Ким, отводя взгляд в сторону. — Из-за меня у тебя снова проблемы. — Нет у меня никаких проблем, не выдумывай, — Чимин улыбнулся своей стандартной модельной улыбкой. — Я очень волновался за тебя, что случилось тогда? — Одна из книг упала под кровать, — скомкано начал Тэ. — Я хотел её поднять, но, когда наклонился, у меня потемнело в глазах… Что было дальше, не помню. Медсестра говорит, что иногда после такой сложной операции расширяются сосуды… — он почесал переносицу, обдумывая следующее предложение. — В общем, мне нельзя было вставать и делать какие-либо нагрузки или очень резкие движения. Но сейчас я чувствую себя очень даже хорошо. Чимин разбирал каждое слово друга по букве, стараясь ничего не упустить. Сложно поверить в то, что организм человека, высшего существа, настолько хрупок. Что его Тэхён, который за всю свою жизнь жаловался на самочувствие два или три раза, так ослаб. Но, несмотря на это, он всё ещё борется. Это поражает Пака, ведь он понятия не имеет, каково это — быть сильным. Иногда ему хочется почувствовать себя крепким, но потом он задумывается о том, что, наверное, никогда не смог бы выжить, однажды потеряв все силы. Возможно, лучше постоянно быть слабым, научиться выживать, будучи в таком положении, нежели в какой-то момент лишиться всех сил и не знать, что делать. Из-за этого он восхищается Тэхёном, ведь, ослабев, тот не прекращает бороться, даже если его иногда накрывает волна депрессии, появляются новые страхи и преграды. — Я очень скучал по тебе всё это время, — отогнав заполняющие всё пространство в своей голове мысли, говорит Пак. — Я тоже, — тихо отвечает Ким. Тэхён притянул Чимина в свои объятия, оплетая плечи друга своими тощими руками. Пак выдохнул с облегчением, понимая, что наконец-то он чувствует себя реальным. Будто эти прикосновения вернули его на землю. Когда он один в квартире, ему часто не хватает этого. Кажется, будто он находится очень далеко и где-то в другом месте. Будто его, как перекати-поле, бросает ветром то туда, то сюда, пока не оставляет в безжизненной степи или пустыне. Чимин хочет заплакать, чувствуя эти родные объятия. Кажется, словно они не виделись вечность, будто он уже и забыл, каково это — быть рядом с родным человеком и чувствовать знакомое тепло. — У господина Чона всё нормально? — отстранившись, вдруг спрашивает Тэхён. — У господина Чона? Ты о чём? — нервно проговорил Пак, не совсем отойдя от тёплых картинок в своей голове и надеясь, что ему послышалось. — Я видел, как вчера вечером он заходил в больницу, — пожал плечами Ким, не совсем понимая природу вдруг переполнившего друга волнения. Внутри Чимина всё опустилось, в голове начало звенеть, а конечности обдало жаром. Он на мгновение застыл, пытаясь успокоить свой разум, который мелькал, как экран сломанного компьютера, пытаясь найти правильный ответ или какое-то оправдание. — Я ничего такого не слышал, — глубоко вдохнув, отвечает Пак. — Возможно, он приходил кого-то проведать. Чимин даёт себе мысленную оплеуху за такой ответ и выжидающе смотрит на друга, который о чём-то размышляет. — Может у него появилась подружка? — задумчиво проговорил Тэхён. — Или парень? — Возможно, — пожал плечами Пак, пытаясь успокоиться и выглядеть непринуждённо. — Недавно в нашем чате кто-то писал, что у него роман с кем-то из моделей, — прищурившись, говорит Ким. После этих слов Пак почувствовал приступ тошноты. Чимин уже очень давно не заходил в чат, поэтому понятия не имеет, о чём там сейчас пишут. Тэхён создал его уже очень давно, больше двух лет назад, чтобы обсуждать главные новости, показы и просто общаться между собой. И, несмотря на то, что большинство моделей, которые участвуют в чате, уволились из Модного дома Чонгука или уехали за границу, они всё равно продолжают переписываться и делиться сенсациями. Честно говоря, Пак думал, что все уже и забыли об этих переписках, а после того, как бывший участник сделал одну из вечеринок последней для Тэхёна, проверять их у него не было ни времени, ни желания. Теперь Чимин надеется лишь на то, что там ничего не писали о нём и не развивали тему этих подозрений. Он обязательно заглянет в чат позже, чтобы перечитать всё, что они писали за прошедшее время. — Это всего лишь слухи, — перебирая пальцами плед, отвечает Чимин. — И, если господин Чон о них узнает, у нас будут проблемы, так что вам стоит прекратить обсуждать это. Голос Пака слегка подрагивал, и, к счастью, Ким не успел это уловить. Чимин не хочет выгораживать Чонгука, но таким образом он спасает свою шкуру. Внутри становится липко и противно. Если бы он не завяз во всём этом, ему бы не пришлось врать лучшему другу, от чего он чувствует себя не очень хорошо, ведь он не привык скрывать что-то от Тэхёна. Хотя за последний год он сильно изменился и мог бы уже смириться со своей участью. Наверное, от прежнего Чимина осталось лишь чувство вины, удвоенное в несколько раз. — Ты прав. Но это странно. Такой красивый, успешный мужчина и до сих пор без подружки, — проговорил Ким, качая головой. — Давай не будем обговаривать личную жизнь нашего босса, хорошо? — пробормотал Пак, пытаясь найти другую тему для разговора. — Ладно, ладно. Ты всё ещё такой целомудренный, Чимин-и, — тихо говорит Тэхён, слабо улыбаясь другу. От этого внутри Пака всё превращается в непонятное месиво, похожее на грязь. Ему становится больно дышать от того, что друг всё ещё видит в нём что-то хорошее. Что в нём хоть кто-то ещё это видит. Он хочет всё ему рассказать прямо сейчас, чтобы он не питал надежду на то, что Чимин всё тот же, чтобы ему больше не приходилось врать. Но Пак понимает, что если Ким узнает обо всём, что он делал, то очень разочаруется в нём. Парень не знает, что лучше: ложное хорошее мнение или горькая грязная правда, которая больше похожа на преступление, а не на попытки спасти жизнь близкого человека. — Может, тебе что-то нужно? — спрашивает Чимин, когда молчание начало нависать над ним огромным чёрным омутом. — У меня всё есть, — тихо говорит Тэхён. Он понимает, что больница вытягивает с Пака все деньги, так что не хочет просить больше. — Если тебе чего-то захочется, просто позвони мне, — поднимаясь с насиженного места, говорит Чимин. — Ты уже уходишь? — погрустнев, спрашивает Ким. — Да, — кивает Пак. — Нужно ещё уладить несколько дел, — стандартный ответ и слабая улыбка. — Ладно, — расстроенно говорит Тэхён. — Я приеду завтра, не скучай, — проговорил Чимин, приближаясь к другу, чтобы обнять того на прощание. Бросив ещё несколько слов напоследок, Пак вышел из палаты друга. Внутри него было так тепло и светло, как ещё никогда. Кажется, будто он вернулся с длительного отпуска. Чимину хочется, чтобы это ощущение не покидало его как можно дольше. Наверное, он смог бы очень быстро привыкнуть к такой жизни. К счастливой, спокойной жизни. Хочется верить, что уже совсем скоро Тэхён полностью оправится, и Пак сможет уйти от Чонгука, чтобы начать новую жизнь. Сейчас это действительно кажется реальным, хотя совсем скоро наступит вечер, который приведёт за собой свою верную спутницу-ночь. Эта парочка только на первый взгляд кажется безобидной. Когда ты остаёшься наедине, то можешь прочувствовать всю слабость и мерзость этого мира, сопровождаемого множеством теней, которые толкают людей на омерзительные поступки.