Crossroads AU

— Ты веришь в Бога? Виктор моргает в ответ, дым бара внезапно становится водой перед глазами. Дьявол подплывает и кружит его в водовороте, подтёки его лице всё ещё играючи передают дотошную улыбку. — Это имеет значение? — отвечает он, ошарашенный спокойным тоном своего голоса, чувствуя свою улыбку, когда он поднимает стакан к губам. Юри пожимает плечами и делает глоток своего напитка. — Не совсем, — говорит он после этого, проведя подушечкой большого пальца по уголку рта, чтобы поймать заблудившуюся каплю. — Но мне всегда было интересно. Алкоголь заставляет Виктора чувствовать себя уверенным и опасным, или, возможно, он всегда себя так чувствовал. Или, возможно, он всегда хотел этого. — Ты дьявол, — говорит он, наблюдая, как улыбка Юри исчезает за ободком стакана. — Разве вера в одно не означает веру и в другое? Юри смотрит наверх сквозь ресницы, прямо на Виктора, и кажется абсурдным называть это кокетством, но… —…нет, не совсем. Мне нравится это слово, — говорит Юри, его глаза мерцают весельем. — И да, я знаю, о чём ты думаешь. Ты отклоняешься от нормы, — он подмигивает. Виктор отшатнулся, испугался, и… нет. Нет. Виктор перематывает назад, сбросывает. Он подмигивает в ответ. При этом Юри смеётся, лает от радости, прежде чем близко наклониться. Виктор лишается всех чувств, кроме тех, который натренированны на каждую деталь лица Юри, его края становятся движущимся размытием. — Ты удивишься, — пробормотал дьявол, — как много людей верят в зло, а не в величие, хотя проповедуют другое. Виктор закрывает глаза и позволяет желанию омыть его. — Меня это не сильно удивляет, — признаётся он, язык внезапно потяжелел во рту. Юри мурлыкнул. — Ты веришь в меня, Виктор? Он чувствует, как пальцы ослабляют галстук и хватаются за пуговицы рубашки под ним, и он запрокидывает затылок назад, поощряя движение. В этот момент мир, кажется, тоже наклоняется, и Виктор открывает глаза, чтобы увидеть, что бар и стул исчезли, и теперь он сидит на огромной кровати с балдахином, под пальцами шёлковые простыни. Он опускает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как дьявол склоняется между его коленей и кладёт руку на его грудь, и Виктор не знает, его мягко толкнули вниз или он лёг добровольно, каждый позвонок поёт от восторга, когда касается матраса. Дьявол остаётся над ним, тёмный силуэт бросает тень на неожиданно обнажённую грудь Виктора, его руки блуждают по ней. Он наклоняется, чтобы укусить нижнюю губу Виктора, и стон Виктора исчезает, растворяется в поцелуе, наполненный тёмной энергией. — Ты веришь в меня, Виктор? — вновь спрашивает дьявол, толкаясь бёдрами вперёд, и Виктор задыхается, когда понимает, что они оба полностью обнажены, шёлк под ним ласкает кожу. Юри вновь толкается бёдрами, и Виктор думает, что он мог бы распасться на месте, переполненный ощущениями, каждый нерв обжигает бесконечный клеточный цикл смерти и перерождения. — Да, — наконец шепчет он, стонет, вопит. На этот раз, когда дьявол скалит зубы, Виктор клянётся, что может увидеть, как вспыхивает переливающийся проблеск огня в его глазах. — И ты поклоняешься мне? — шепчет он, один голос вторит десятикратно, жутко и бесчеловечно. Виктор тянется наверх, обхватывает руками затылок дьявола и тянет вниз в сокрушительный поцелуй, извиваясь от двойственных ощущений кожи и шёлка, над и под ним, внутри и снаружи. Да, думает он, слово эхом разносится в голове, голос пропадает в задушенном стоне, когда Юри движется вниз, чтобы взять их обоих в руку, и пока он запрокидывает голову, а его бёдра дёргаются, Виктор клянётся, что слышит несказанный ответ дьявола: Хорошо.