Напарники

      Томас устало привалился к двери. Ключ всё никак не хотел находиться в карманах, он снова и снова проверял пиджак и брюки, но кроме сигарет, бумажника и удостоверения ничего не мог найти. Выругавшись сквозь зубы, Томас прикинул, что проще: спуститься вниз и попытаться достать дубликат у спящего за стойкой портье или же открыть хилый замок самому. Вывод был очевидным. Точно рассчитанный удар в нужном месте, и дверь с тихим хрустом распахнулась.              Ввалившись в комнату, Томас, на ходу раздеваясь, направился прямиком в ванну. Горячая вода не избавила от мерзкого чувства бессилия, но хотя бы немного смыла усталость. Обернув полотенце вокруг бёдер, он на несколько мгновений замер, буравя отражение в зеркале. Вдоль левой ключицы темнело несколько пятен, ещё парочка обнаружилась на груди прямо рядом со старым шрамом. Воспоминания о прошедшей ночи накатили внезапно. С самого утра Томас так старался не думать, что действительно почти поверил, что ничего не случилось. Но это было. Были обжигающие прикосновения чуть подрагивающих в предвкушении пальцев, были поцелуи, словно пытающиеся высосать душу, были взгляды глаза в глаза, переворачивающие всё внутри... Был Дилан с этими своими дрожащими ресницами, приглушёнными стонами и движениями, сначала размеренными, а потом сбивающимися, судорожными, пронзающими...              Дыхание мгновенно сбилось, пальцы на ногах поджались, а собственное возбуждение ясно говорило о реальности случившегося. Тело помнило каждое прикосновение. Судорожно вздохнув, Томас прижался лбом к холодной поверхности зеркала. Он совершенно не знал, что теперь с этим со всем делать.              Постаравшись взять себя в руки, Том умылся холодной водой и, быстро почистив зубы, вернулся в комнату, мечтая, наконец, провалиться в беспамятство и не думать ни о чём.              CID всю пятницу буквально бурлил как жерло вулкана. В офисе стоял нескончаемый шум: агенты сновали туда-сюда, воздух разрывали оглушительные звонки, постоянно поступали отчёты с точек слежения...              Но минуты складывались в часы, солнце медленно катилось за горизонт, а Кровавый жнец так и не был обнаружен. С каждой секундой градус напряжения рос и грозил перейти всякие пределы.              Когда в два часа после полуночи патрульные обнаружили очередной труп, всех как будто сломало. Предвкушение победы, царившее в Бюро последнюю неделю, исчезло, прихватив с собой надежду и всякие силы.              Казалось, им не привыкать проигрывать, но впервые победа была такой близкой, манящей, только руку протяни.              Закончив с необходимыми бумагами, все разъехались. Томас тоже уехал к себе, пытаясь прежде всего сбежать от Дилана. Он был совершенно не готов обсуждать случившееся. А те короткие взгляды, что тот бросал на Тома в течение дня, лишь усиливали глупый, иррациональный, совершенно детский страх.              Томас уже откинул одеяло, собираясь, наконец, рухнуть на кровать, как вдруг заметил что-то на прикроватной тумбе. Конверт. Белый конверт, которого там точно не было раньше.              Инстинкты сработали на подсознательном уровне. Томас тут же подобрался, краем глаза оценивая комнату, чуть сместившись, он ловко достал запасной пистолет из-под висящей на стуле куртки. Быстро проверив магазин, Томас обыскал комнату. Никаких следов чужого присутствия. И судя по тонкому не потревоженному слою пыли на тумбе, письмо было здесь уже как минимум сутки.              Томас прошел к полураспакованной сумке с вещами и достал упаковку перчаток. Опустив пистолет на кровать, он быстро натянул их и поднял конверт.              Белый, без каких бы то ни было надписей или изображений. Не почтовый. Не запечатанный. Томас открыл его и достал письмо. Ровный размашистый почерк. Он был Томасу не знаком. Чернила чёрные. Кое-где пару клякс. Характерный наклон левши.              Всё это пронеслось за доли секунд, пока Томас смотрел на листок. Но стоило глазам зацепиться за несколько строчек, как сердце буквально рухнуло в пропасть.              Надеялся уйти от возмездия? Но судьба на моей стороне. И теперь всё будет правильно. Ты ответишь за всё, что сделал. Жди. И не думай даже искать помощи, иначе я найду всех, кто тебе дорог, и убью их. Я уже знаю с кого начать.              На минуту Томас потерялся в пространстве. Нарастающий гул в ушах перекрыл даже судорожно колотящееся сердце, что пыталось, кажется, пробить грудную клетку и дезертировать. Томас так сильно сжал челюсти, что их свело. Очень медленно он положил листок назад на тумбу. И так же медленно опустился на кровать. Дыхание давалось с трудом, перед глазами плыло и сосредоточиться просто не получалось.              Сквозь весь этот шум как призраки, вернувшиеся с того света, доносились голоса, визг шин, звуки выстрелов... Он не мог снова потерять кого-то. Только не снова. Он не выдержит взгляда в ещё одни остекленевшие, подёрнутые мутью смерти глаза.              Томас не знал сколько просидел так, пытаясь справиться с панической атакой. В себя его как обычно привела боль. Он так сильно вцепился руками в собственные колени, что на них точно останутся синяки и полукружия от ногтей. Понемногу дыхание пришло в норму, и лёгкие перестали гореть огнём. Томас заставил себя встать, пройти к маленькому холодильнику и достать бутылку воды. Медленные глотки, ровное дыхание, отточенные, выверенные движения — это всегда помогало успокоиться.              Как только паника отступила, он обрёл полный контроль не только над телом, но и мозгом. Вернувшись к кровати, Томас снова взял письмо. Он перечитал его несколько раз, стараясь найти малейшие зацепки, намёки. Этот человек знал его. Искал его. Винил его. Но в чём? Что из сделанного Томасом привело их к этому? За что ему грозят возмездием? И, самое главное, действительно ли это тот, о ком Томас думает? Действительно ли автор этого письма их Кровавый жнец?              Томас знал, что не было никаких свидетельств получения другими жертвами писем. И хотя они могли так же содержать угрозы близким, но уж агенты ФБР знали, кто такой Жнец, и что он делает со своими целями. Они точно нашли бы способ сообщить о таком и спрятать семьи подальше. Тем более что письмо ждало его здесь еще до последнего убийства. Неделя длинный срок, достаточный, чтобы жертва приняла какие-то меры. В конце концов, почти все убитые были оперативниками.              Но даже если письма часть убийств, а они просто о них не знали, значит, Томас должен быть как-то связан с остальными жертвами. Но как? Он пересматривал их дела раньше, пытаясь найти точки соприкосновения. И такие были. В конце концов, все они агенты, часто ведущие совместные операции. Но как с ними связан Томас? Последние три года он провел под прикрытием. Возможно ли, что они зря рассматривали только предшествующий первому убийству год? Возможно ли, что Жнец ждал и готовился намного дольше?              Томас шумно выдохнул, у него привычно зачесались ладони, так случалось каждый раз, когда он нащупывал что-то действительно важное. Завтра он поднимет все дела. У него есть реальный шанс, новая зацепка, шнурок торчащий из запутанного клубка, который ему случайно кинул убийца. И он будет глупцом, если не воспользуется возможностью.              Вот только говорить кому-то он пока действительно не будет. До пятницы ещё много времени. К тому же, нужно убедиться, что это действительно Жнец.              Томас вернул письмо в конверт и спрятал его в тумбу. Потом стянул перчатки и лёг на кровать. Растянувшись поверх одеяла, он прикрыл глаза. Нужно было ещё о многом подумать, но делать это лучше на свежую голову, не измученную бессонницей, невообразимым количеством кофе и судорожно скачущими мыслями. Томасу нужно чистое сознание. Впереди его ждёт тяжёлая неделя, и он должен быть к ней готов.              С каждым вздохом замедляя дыхание и потихоньку расслабляя мышцы, он наконец заставил тело провалиться в темноту без сновидений.