Напарники

      Дилан совершенно не понимал, что происходит. Давно у него не случалось подобных трудностей во взаимоотношениях, если не сказать никогда.              Томас просто сбивал его с толку.              Он был то отстранённым и сдержанным, настоящим профессионалом, то заботливым и местами язвительным другом. А то вдруг словно что-то вспыхивало внутри него, и вот уже Дилан плавится под жаром адского пламени.              Нельзя сказать, что ему это не нравилось. Черт, наверное Дилан был тем ещё мазохистом, если его настолько заводило то, что происходило между ними. Это грёбаная игра в кошки-мышки была самым интересным, что случалось с ним за долгое время. Однако та атмосфера... и та ситуация, в которой она разворачивалась, совершенно не располагала к этому.              И Дилан мучился. Он то решал поговорить с Томасом и выяснить, что у них происходит, то собирался разорвать с ним все неделовые отношения, по крайней мере на период расследования, то хотел просто наброситься на него и продолжить гореть.              Потому что Томас действительно сжигал его.              То, что Дилан чувствовал с ним в постели, да и не только в ней, чего уж таить, было совершенно не похоже на всё испытанное ранее. Нет, дело не в бабочках в животе или какой-то особенной части тела Сангстера. Просто так получалось, что Дилан заводился с пол-оборота, и Томас будто знал, что с ним делать: где прикоснуться, куда поцеловать, где действовать сильнее, а где мягче... такое понимание достигается годами отношений, так всегда считал Дилан. Он никогда не доходил до такой близости с кем-либо. Даже с Дереком, с которым он провёл не один год в кровати, такого не было, несмотря на всю их открытость и страсть к экспериментам.              А ещё Томас будил в нём странные чувства. Дилан не просто хотел его тело. Он хотел почувствовать больше. Хотел завладеть каждой мыслью, каждым взглядом, прикосновением, вздохом... Это уже начинало походить на безумие. И Дилан боялся. Боялся снова ошибиться, боялся сломаться, снова утонуть в боли и уже не собраться заново.              Но несмотря на все эти страхи, он был готов рискнуть. Он смог признаться себе в этом. Теперь мог. Глупо было продолжать закрываться и прятать голову в песок.              Оставалось лишь понять, что значит происходящее между ними для Томаса.              Сегодняшние происшествия в лифте и коридоре наталкивали на мысль, что, возможно, Сангстеру тоже рвёт башку от Дилана, но в то же время О'Брайен чувствовал, что что-то не так. Что Томас отгораживается, скрывает что-то.              Но он не мог его винить в этом. В конце концов, Дилан и сам не был готов раскрыть карты перед кем-то. Потому что одно дело признать чью-то необходимость, и совсем другое — впустить кого-то под свой панцирь.              Шумно выдохнув Дилан прижался лбом к прохладной поверхности доски для улик.              — Думаешь, так сможешь лучше разглядеть? — снова режим язвительного друга.              — Думаю, что я уже совершенно запутался в этих списках. Голова совсем не работает.              — Сейчас почти десять. И мы не ужинали. Так что немудрено. Если хочешь, можешь поехать домой. Я ещё немного поработаю.              Дилан, не отрываясь от доски, повернул голову, уставившись на Томаса. Он сидел прямо на полу, разложив вокруг огромное количество бумаг. Дилан понятия не имел, как он ориентируется в этой своей «особой схеме».              — Даже не думай. Я не оставлю тебе всё самое интересное.              Томас поднял на него взгляд, левая бровь поползла вверх, и он немного огляделся, словно спрашивая: «И где ты здесь видишь хоть что-то интересное?».              Дилан не удержался и фыркнул, наконец отлипнув от доски.              — Думаю, нам обоим не помешает поесть и немного проветрить мозги.              Томас со вздохом откинулся спиной на перекладину стола, прикрыв глаза и растирая ладонями лицо.              — Да, думаю, ты прав. Куда пойдем?              — Понятия не имею. Давай просто выйдем и там решим. Тут не так уж много до сих пор открытых мест.              Томас лишь кивнул и с кряхтением поднялся, одёргивая брюки. Дилан не удержал улыбку. Да не сильно и хотел, на самом деле.              Оставив всё в полном беспорядке, они направились прямо к лифтам, и Томас уже нажал на кнопку вызова, когда Дилан вдруг почувствовал тяжесть в мочевом пузыре.              — Я сейчас, — он быстро развернулся, направившись к уборной в другом конце коридора.              — Какого чёрта? — недоумевающе спросил Томас за спиной.              — Я на минуту. Можешь подождать меня на первом, — дверь хлопнула, отрезая Дилана от напарника и всех возможных реплик.              Он прошёл к дальнему писсуару, стараясь делать всё как можно быстрее. Он буквально уже застёгивал ширинку, когда дверь за спиной хлопнула. Обернувшись, Дилан увидел Томаса, тот стоял в дверях и буквально пялился на него.              — Чувак, ты понимаешь, что это как-то крипово? — постаравшись, как можно беззаботнее усмехнуться, Дилан подошёл к раковине, включая воду и засовывая ладони под тёплую струю.              Томас продолжал молча смотреть на него. Дилан не выдержал этого пронзительного взгляда в спину и поднял глаза. Теперь они смотрели друг на друга через зеркало. И Дил на самом деле не понимал, как «некомфортно» вдруг превратилось в «горячо».              Томас сделал шаг вперёд, ещё один, и Дилан выключил воду, не прекращая смотреть.              Сколько времени длилась эта игра к гляделки, О'Брайен никогда не смог бы ответить. Томас двигался очень медленно, словно после каждого шага производил в уме расчёт траектории, ну или взвешивал все за и против. А Дилан просто смотрел.              Когда Томас замер прямо за ним, сердце Дилана уже вовсю отбивало прэстиссимо*. Он вцепился в фаянс раковины, так что пальцы свело, а костяшки побледнели. Том чуть качнулся, и горячее дыхание обожгло кожу на шее, отправив сонм мурашек к корням волос и вниз по спине. Но он не остановился на этом — уткнулся носом и медленно провёл им вверх, затерявшись в волосах на затылке.              По туалету прошелестел едва слышный стон, и только через несколько секунд Дил понял, что его издал он. Томас легко пробежался поцелуями по его коже: сначала по шее сзади, потом по кадыку, заставляя чуть приподнять голову, и вверх по подбородку. Он замер в миллиметре от губ Дилана, подняв глаза, смотря прямо, с вызовом, предлагая выбрать следующий шаг. Но Дилану не нужно было время на раздумья, он подался вперёд, прихватывая губы Томаса, признавая этим жестом капитуляцию.              Ведь совершенно не важно, кто победит в кошки-мышки, они оба выиграют и проиграют одновременно. И только время покажет, кто в итоге окажется в большем выигрыше.              Томас развернул Дилана к себе за лацканы пиджака, он целовал глубоко, но медленно, не торопясь. Словно подтверждая свои права и свой выбор. Но стоило рукам Дилана огладить его бока и забраться под полы пиджака, прижимая к себе стройное тело, сейчас пышущее настоящим жаром, как Томас порывисто подался вперёд, потираясь бёдрами. Их обоюдный стон отразился от стен пустой уборной, кружа голову и лишь усиливая чувства.              Вдруг Томас извернулся и подтолкнул Дилана в сторону кабинки. Тот сначала не понял, чего от него хотят — был всё ещё слишком дезориентирован из-за происходящего, но после повторного толчка сообразил и, открыв дверцу, шагнул в кабинку. Томас проскользнул за ним следом и быстро запер их внутри, а потом снова подался к Дилану, целуя жадно и торопливо, руками быстро расстёгивая пояс его брюк.              Дилану и так не хватало дыхания, но когда Томас вдруг упал перед ним на колени, кислород просто исчез, не только из его лёгких, но и, казалось, из всего чёртового здания.              Вжикнула молния, и прохладные пальцы потянули ткань вниз. В ту секунду, когда Томас прикоснулся губами к низу живота Дилана, его прошило молнией. Кислород вернулся, пронесся по дыхательным путям со свистом, закружил голову, заставил кровь набатом стучать в ушах.              Дилан откинулся на стенку кабинки, так как ноги плохо держали, и вцепился в чуть вьющиеся волосы Томаса. А тот не останавливался ни на секунду, словно в нём переключили какой-то рубильник, он осыпал его поцелуями, оглаживал пальцами, тёрся об кожу живота носом, опаляя дыханием. А потом пробежался языком по всей длине стоящего колом члена и без всякого перехода вобрал его полностью.              Дилану показалось, что его запустили в невесомость. Небесный свод рухнул ему на плечи, ноги задрожали, и он бы обязательно съехал на пол, но Томас зафиксировал его, прижав руками бедра к стене. Тонкие пальцы сжимали его так сильно, что наверняка останутся синяки, но Дилану было абсолютно плевать. Весь мир его сузился лишь до ощущения жара между ног, мягкости волос под пальцами и тихих хлюпающих звуков, которые издавал Томас, окончательно срывая ему голову.              Дилан и сам не заметил, когда начал подаваться навстречу, практически трахая Томаса в рот, одновременно чуть натягивая его волосы у самых корней. Но тот совершенно не возражал, он лишь сильнее расслабил горло и начал поглаживать подушечками пальцев тазобедренные косточки Дилана.              А когда по телу пробежала предоргазменная судорога, Томас вдруг поднял на Дилана глаза и... Взрыв.              Дилан никогда не признается, что кончил от одного взгляда в тёмные подёрнутые поволокой глаза.              Томас даже не поморщился, легко проглотив заполнившее рот семя и облизав начинающий опадать член. Потом он чуть отодвинулся и приподнял уголки покрасневших припухших губ в лёгкой улыбке. Никогда ещё Дилану так не хотелось поцеловать его.              Он отпустил его волосы, напоследок пропустив пряди через пальцы, и потянул Томаса на себя за болтающийся, чуть расслабленный галстук. Том послушно поднялся на ноги, продолжая мягко улыбаться.              Дилан огладил его щёку, пробежался пальцами по нижней припухшей губе и, наклонившись ближе, прихватил её своими губами. Томас низко, гортанно рассмеялся, подаваясь навстречу, обнимая Дилана за плечи, прижимаясь настолько сильно, что у него снова перехватило дыхание.              Дилан был счастлив. Наверное, он всё-таки выиграл?              — Поехали ко мне? — вырвалось раньше, чем он успел подумать.              — Только если ты покормишь меня чем-то посытнее спермы, — продолжая посмеиваться, протянул Томас.              Сердце в груди сжалось от нежности к этому человеку.              — Обещаю, что даже завтрак приготовлю.              — Тогда я весь твой, — Томас быстро прикоснулся к его губам и отодвинулся, открывая дверь кабинки.              Уже у самого выхода из уборной Дилан кинул взгляд на зеркало — его взъерошенная, расхристанная и раскрасневшаяся версия выглядела настолько счастливой, что последние сомнения исчезли.              Томас не Дерек. Томас не будет лгать ему. Не бросит, выбрав карьеру и «правильную» жизнь. С Томасом действительно может получиться. Дилан был готов рискнуть.