Напарники

      — Перед вами письмо, обнаруженное агентом Сангстером в собственном номере в субботу. Как вы можете видеть, в тексте присутствует прямая угроза ему и его близким, — Дилан плотно сжал челюсть и прикрыл глаза. Крис тем временем продолжил: — Мы официально подтверждаем исчезновение Томаса Сангстера, как похищение Кровавым Жнецом. Несмотря на все несостыковки и расхождения, сомнений больше нет.              По залу прошёлся чуть слышный ропот.              — Дилан? — Крис кивнул ему и отошёл в сторону. В связи со сложившейся ситуацией к делу были привлечены все свободные агенты из других отделов. Народу набилось немало, и сейчас все взгляды оказались направлены на О'Брайена. Слишком много глаз, смотрящих прямо на него, внутрь него, сквозь него... Дилан чуть слышно выдохнул сквозь зубы, успокаивая бешено колотящее сердце, и вышел вперёд. Для него было непривычно стоять здесь у экрана рядом с Крисом, но тот не только убедил Финстока отменить отстранение, но и поставил его во главе расследования. Отступать было некуда.              — У каждого из вас на местах папки со всеми материалами похищения. На данный момент нам известно немного, но уже больше, чем когда-либо. Благодаря... — Дилан на секунду замялся, — независимому расследованию Сангстера и информации, что нам передал агент Поултер из контртеррористического отдела, — Уилл, или Галли, как он попросил себя называть, поёрзал на стуле в первом ряду и нервным движением поправил очки, — у нас есть два главных подозреваемых. Знакомьтесь, Джон Уэсли Шипп, сорок девять лет. Потерял жену из-за рака щитовидки. Сын погиб спустя два года в драке с сотрудниками полиции, возникшей во время митинга на территории колледжа. Автомастерская, в которой Шипп работал, обанкротилась и закрылась год назад, банк собирается забрать его дом. Мистер Шипп проживает в Фоксхолл Виллидж, именно там были обнаружены вещи агента Сангстера. Шипп был дома, когда мы допрашивали соседей. Был он дома, и когда оперативники приехали произвести арест, сопротивления не оказывал, на вопросы отвечал неохотно, был несколько агрессивен, пока не узнал, в чём его подозревают. Распечатка допроса также есть в ваших папках. Сейчас мистер Шипп на психологическом освидетельствовании. Профайлер Ки Хонг, что помогал составить психологический портрет Кровавого Жнеца, откликнулся на нашу просьбу и тут же прибыл в Бюро посодействовать, — Дилан оглядел шуршащих распечатками агентов, поймал быстрый взгляд Криса, словно тот проверял в порядке ли О'Брайен, и вернул взгляд к экрану. — А это наш второй подозреваемый, Кевин Андерсон*. Пятьдесят два года, бывший военный, сержант-майор, морская пехота. Его жена погибла 11 сентября 2001 во время теракта в башнях Всемирного торгового центра. После этого он подал в отставку и с маленькой дочерью переехал в Вашингтон. Здесь Андерсон открыл охранную компанию. Повторно так и не женился. Вёл законопослушную жизнь. Однако четыре года назад его дочь Бренда была случайно убита в перестрелке между членами преступной группировки и межведомственной оперативной группой. Дело касалось наркотиков, терроризма и похищения людей... Кевин начал пить, забросил фирму, обанкротился, потерял дом, несколько раз привлекался за драку и агрессивное поведение. У нас есть сведения, что он проходил лечение у психотерапевта, посещал группу поддержки. Но год назад Андерсон исчез, словно растворился. Никто не знает, где он сейчас, — в зале стояла тишина — кто-то напряжённо всматривался в фотографию подозреваемого на экране, кто-то изучал папку в руках, кто-то гипнотизировал пол. Лишь Галли смотрел прямо на Дилана внимательным спокойным взглядом. — Агент Поултер предоставил нам информацию, что Томас Сангстер работал над тем делом и участвовал в той самой перестрелке. Как и ещё двое из списка убитых Кровавым жнецом: агент Лоуренс и агент Харрис, — новая волна шёпота прокатилась по залу. — Никакой связи с другими жертвами, пока обнаружено не было, но мы не оставляем попыток их обнаружить. Также городские камеры продолжают отслеживать синий пикап Жнеца. Но сейчас все основные силы будут брошены на поиски Кевина Андерсона. В конце ваших папок вы найдете направления в рабочие группы, каждая займётся своими поисками. Мы переходим на усиленный режим. У нас есть меньше четырех дней на то, чтобы найти агента Сангстера. Будьте готовы, — он быстро оглядел присутствующих. — А сейчас все свободны.              Агенты медленно потянулись из конференц-зала, переговариваясь и листая папки с делом. Дилан шумно выдохнул и, прикрыв глаза, дал себе немного времени прийти в себя. Ему было невероятно сложно держать себя в рабочих рамках, сохранять спокойствие и трезвость рассудка, прислушиваться к логике, а не к панике, запертой на задворках сознания. Сейчас он должен быть сильным. Профессионалом. Ради Томаса и самого себя.              — Держишься? — тёплая рука опустилась на его плечо. Голос Криса звучал тихо и спокойно, никакого недоверия или жалости, лишь участие. Понимание. Поддержка.              Кажется, Дилан нашёл ещё одного человека, которого недолюбливал напрасно. И как много их таких вокруг? Когда он успел так глубоко забраться в раковину злости и недоверия, так хорошо спрятаться, что совершенно перестал понимать людей?              — А что остаётся? — обернувшись, он чуть кривовато улыбнулся.              — Куда ты сейчас?              — Поеду к психотерапевту Андерсона. Хочу узнать побольше о его состоянии перед исчезновением. Может удастся найти людей, с которыми он посещал группу поддержки.              — Нужна помощь? Ты же понимаешь, что по одному сейчас всё равно лучше не ездить?              Но не успел Дилан и слова вставить, как вдруг раздался немного хрипловатый голос Поултера:              — Если вы не возражаете, я могу съездить с вами, — Галли снова поправил очки. Стёкла блеснули, ловя отсвет экрана. — Я тоже участвовал в том деле и, хоть и не попал в перестрелку, — моя работа заключалась в другом, — но я встречал Андерсона однажды. Вдруг это может пригодиться.              — Хорошо, — Дилан не видел причины отказываться хоть от какой-то помощи. — Поехали.              — Удачи.              Кивнув Крису в ответ, Дилан вместе с идущим за ним по пятам Поултером направился прямо к лифтам. Не было причины задерживать в офисе. Работа закипела сама собой — его присутствие на данном этапе совершенно не обязательно.              — Где сейчас тот врач? — Галли опёрся на стенку лифта прямо напротив Дилана. Взгляд лениво блуждал по стенам, руки спокойно висели вдоль туловища. Поултер выглядел расслабленно, но О'Брайен чувствовал, что это — не настоящее, лишь выработанная за годы привычка.              — Я связался с ним перед собранием. Доктор Дитон ждёт нас у себя. Он ведёт частную практику, поэтому рабочий кабинет находится в его собственном доме. Это в Палисейдсе, 5438 на Макомб-стрит.              — Далековато отсюда. Надеюсь, у тебя быстрая машина? — двери лифта медленно разъехались в стороны, открывая вид на подземную парковку.              — О, я думаю тебе понравится.       

***

             Машина остановилась у двухэтажного дома из красного кирпича, заложив крутой вираж. Галли рядом в очередной раз восторженно ахнул, а Дилан чуть улыбнулся. Детская радость Поултера на грани с восхищением и глупая болтовня смогли ненадолго отвлечь, дав так необходимую передышку. Дилан действительно любил эту чёртову машину, и за рулём у него получалось отвлечься от многих жизненных проблем. Иногда, когда становилось совсем невыносимо, и бег уже не помогал, Дилан садился за руль жёлтой молнии и просто мчал прочь из города — к побережью и дальше вдоль полосы океана — и не поворачивал назад, пока голова не становилась пустой, а горечь внутри не исчезала, забирая с собой жгучую тоску и боль.              Но с тех пор как появился Томас, Дилану совсем не хотелось уезжать. По крайней мере одному.              — Значит, Дитон живёт тут?              — Да. И принимает пациентов здесь же, — распахнув дверь, О'Брайен вылез из машины.              Пройдя по подъездной дорожке мимо клумб с розовыми камелиями и белоснежными гортензиями, Дилан с Галли оказались у красной входной двери. Поултер, не раздумывая ни секунды, позвонил в звонок и подмигнул Дилану. С той стороны двери раздался чуть слышный шум, потом быстрые шаги, и дверь, наконец, распахнулась.              На пороге застыл мужчина около сорока пяти, темнокожий, с коротким ёжиком волос. На нём были тёмные брюки, рубашка в мелкую полоску и кардиган. Типичный образ мозгоправа завершали очки в роговой оправе.              — Доктор Дитон?              — Да, это я, — мужчина кивнул, оглядев их обоих и остановив взгляд на Дилане. — Вы агент О'Брайен?              — Да. А это мой коллега — агент Поултер. Нам можно войти?              — О, да, конечно, — доктор быстро распахнул дверь и чуть отошёл в сторону, пропуская их. — Простите, я немного переживаю. Вся эта история с Кевином... Дальше по коридору.              — С Кевином? Вы имеете в виду мистера Андерсона?              Следуя указаниям Дитона они добрались до большого светлого кабинета: огромные окна в пол, стол из светлого дерева, кушетка, выглядящая очень удобно, несколько кресел и, конечно, стеллажи книг по психологии.              Дилан невольно передёрнул плечами. Он ненавидел подобные места, сразу же навевающие воспоминания о бессчётной череде собственных походов к психотерапевтам.              — Присаживайтесь, господа. Может чаю или кофе?              — Нет, спасибо. У нас не так много времени, доктор Дитон, — отказался Дилан, опустившись в кресло.              Доктор устроился на бежевой софе. Он снял очки, чуть помассировал переносицу и вернул всё внимание агентам. Сидящий напротив О'Брайен смотрел прямо на него, а вот агент Поултер садиться не стал. Он остановился у стеллажа, принявшись изучать книжные полки.              — Расскажите нам, пожалуйста, всё, что можете, о вашем пациенте Кевине Андерсоне.              — Мистер О'Брайен, вы ведь понимаете, что я не могу рассказать слишком много, врачебная этика мне этого не позволит...              — Мы не просим рассказать о том, чем он делился с вами на сеансах. Если, конечно, он не рассказывал о планах похищать и убивать людей.              — О боже, что вы, конечно нет! Кевин... вы и сами наверняка знаете, что приключилось с ним и его семьёй. Когда он пришёл впервые, это было распоряжением суда. Кевин ввязался в драку, жестоко избил несколько человек... Военная подготовка, сами понимаете. Он был замкнутым, закрытым и совсем не хотел выворачивать душу перед незнакомцем. Но мне удалось наладить с ним контакт в конце концов. Кевин безумно страдал. Сначала жена, потом дочь... Он был сломлен, озлоблен на весь мир. Конечно он думал о мести. Но кому мстить? Мы множество раз говорили об этом, но ни разу, понимаете, ни разу он не думал о таких жестоких убийствах. Кевин не такой человек. Он старой закалки. Да, возможно он мог бы похитить виновного. Даже убить. На войне ему приходилось убивать не единожды. Но пытки... это совсем другое, мистер О'Брайен.              — Тем не менее психологический портрет маньяка очень подходит Кевину Андерсону.              — Понимаю. Но прошу учитывать и моё мнение. Кевин — не тот, кто вам нужен.              — Что вы можете рассказать об исчезновении мистера Андерсона? — вдруг подал голос Галли, наконец повернувшись к ним. Он замер прямо у Дилана за спиной, положив руки на спинку его кресла. На секунду где-то между лопатками проскользнуло неприятное чувство беспокойства, но тут же исчезло. Несмотря на явно сложный характер Поултера, Дилан не чувствовал в нём угрозу. Возможно, виной тому была их давняя дружба с Томасом. Или же что-то ещё. Дилан не мог дать ответ сейчас — и, возможно, никогда не сможет, — но сейчас причина не имела значения.              — Это то, чего я совершенно не понимаю, — медленные чем до этого проговорил Дитон. — Наш последний сеанс не сильно отличался от любого другого. Приближался день рождения его дочери, Бренды, и Кевин, как обычно, стал немного раздражительным. Это свойственно пациентам с подобными проблемами. Если вы потеряли семью — любые семейные праздники повергают вас в депрессию. Мы много говорили в тот день: о том, чем он собирается заняться, как себя чувствует, что планирует... Обычные беседы. Кевин сказал, что хочет уехать в Нью-Йорк на неделю. Бренда мечтала учиться и жить в «Большом яблоке», но побоялась бросить отца одного и осталась в Ди-Си*. Поэтому он хотел съездить, пройтись по местам, которые она хотела посетить. Отдать дань, так сказать, — доктор снова снял очки, достал из кармана платок и принялся протирать стёкла. — Мы назначили наш следующий сеанс только через две недели. И, когда Кевин не появился, я даже не начал волноваться. Подумал, что он решил задержаться. Но после очередной недели тишины я решил позвонить ему. Мобильный был выключен, домашний не отвечал. К этому времени Кевин уже давно не работал, поэтому единственным местом, где я мог его искать, была съёмная квартира. Но, когда я приехал туда, его не было. Домоправительница сообщила, что он не появлялся три недели, и срок его аренды вышел. Она не знала, что делать с вещами, ибо он не выходил на связь. Я забрал их себе. Если... — Дитон вернул очки на переносицу и посмотрел прямо на О'Брайена. — Если это поможет, то я готов отдать их. Они в подвале.              — Это нам очень поможет. Спасибо.              — Не стоит... Я всё равно не знал, что с ними делать. Думал, что он вернётся за ними, ну или вообще вернётся, но... Я даже обзвонил больницы и морги, попросил знакомого в полиции пробить не попадал ли он в неприятности со своим только закончившимся условным сроком. Ничего. Он как будто растворился.              — И вы ничего не сделали? Не заявили в полицию? Просто оставили всё как есть? — обойдя кресло с Диланом, Галли уселся прямо на подлокотник его кресла, явно игнорируя само понятие личного пространства.              — Я... — Дитон шумно выдохнул, чуть покачав головой. — Я думал об этом. Несколько раз даже порывался поехать в участок. Но... Кевин шёл на поправку, и за несколько месяцев до этого у нас состоялся один разговор, — доктор чуть наклонился вперёд, переплетя пальцы перед собой. — Он как бы между делом упомянул, что думает о том, чтобы уехать. Сказал, эта мысль не даёт ему покоя. Что, если он уедет туда, где никто его не знает, никто не смотрит на него с жалостью и сожалением, он сможет попытаться начать всё с начала. Просто жить.              Дилан видел, что доктор как-то слишком переживает, рассказывая о пациенте, словно они действительно были близки. А Галли словно специально провоцирует его — ведёт себя вызывающе, задаёт неудобные вопросы. Нервирует. Выбивает из равновесия. Дёргает за ниточки как чёртов кукловод.              Но внутреннее чутьё подсказывало, что останавливать его не нужно. Еле уловимое ощущение недосказанности нитью Ариадны мелькало где-то впереди, заставляя ещё внимательней впиваться взглядом в мужчину перед собой.              Доктор Дитон тем временем снова откинулся на спинку кресла и продолжил:              — И, в конце концов, я решил, что он заслуживает этой возможности. И ничего не сделал. Но теперь, когда вы позвонили, я не могу найти себе места. Всё думаю, перебираю слова. А что если с ним действительно что-то случилось?              — Или он сделал так, что «что-то» случилось с другими, — чуть слышно произнёс Галли, но Дитон услышал. Вскинулся, смерив Поултера взглядом, словно порывался снова начать защищать бывшего пациента, но всё-таки промолчал.              — В любом случае, это лишь одна из версий. Андерсон не единственный подозреваемый по делу, — Дилан постарался немного смягчить ситуацию, разрывая звенящую тишину. — Вы что-то говорили про вещи?              — Да, — доктор несколько раз кивнул и только после этого поднялся. — Там несколько коробок. Пройдемте со мной.              Дилан быстро поднялся и направился за Дитоном. Не услышав позади ни звука, он обернулся на Галли. Но тот и не думал следовать за ними, теперь застыв у стола и рассматривая рамки с фотографиями. Решив не заострять на этом внимание, Дилан молча вышел.              Они с доктором прошли по коридору, пересекли светлую, просторную гостиную, снова свернули в коридор и, наконец, зашли на кухню. Провансальский стиль, много света из огромных окон, белоснежная поверхность кухонного островка, цветы на подставках. Здесь всё словно кричало о солнце и счастье. Дилан едва сдержался, чтобы не передёрнуть плечами. В подобных местах ему всегда было некомфортно. Он, как глубоководная рыба, штормом выброшенная слишком близко к поверхности воды и проникающим солнечным лучам, рефлекторно старался избегать подобной «безмятежности», всеми фибрами чувствуя насколько эта безопасность обманчива. Профессиональная ли деформация была тому виной или всё, через что Дилану пришлось пройти, — ни один психотерапевт не смог бы дать удовлетворительный ответ.              Тем временем доктор Дитон открыл неприметную дверь и щёлкнул выключателем. Круто уходящая вниз лестница осветилась мерным белым светом.              Дилан быстро спустился следом за доктором. Подождал, пока тот найдёт две достаточно большие коробки, задвинутые в дальний угол. И, подхватив одну из них, быстро поднялся наверх.              Не успели они загрузить коробки на заднее сидение машины, как Галли показался в проёме входной двери. Чинно попрощавшись с психотерапевтом, он, ни слова больше не говоря, скользнул на пассажирское сидение.              Решив, что у них определённо есть, о чём поговорить, О'Брайен быстро попрощался с Дитоном, попросил его позвонить, если он что-нибудь вспомнит. И, скользнув за руль, провернул ключ в замке зажигания.              Как только дом из красного кирпича исчез за поворотом, Дилан поймал взгляд Галли через зеркало заднего вида.              — Ничего не хочешь рассказать?              Поултер как-то по-новому хищно улыбнулся и протянул, отворачиваясь к своему окну:              — А насколько ты готов нарушать закон?