"Путь к счастью".

Сколько лет, сколько зим время нас не жалело. И наши птицы были над чужой землёй. Сколько лет, сколько зим, Уже неважно было. В день когда встретились мы с тобой. На дворе 2012 год. — Вау! Нинуля, рыба моя, ты прекрасна! — обращаясь к близкой подруге Нине. С Дубровской Брагин познакомился в первый день работы в Склифе и с тех пор парочка дружила. — Попробовал бы ты сказать, что я ужасна. Как твоя Вика? Когда рожать ей? — Через несколько месяцев. Седьмой пошел. Я волнуюсь, как мальчишка. Роды первые. Стать отцом в 38 лет очень круто. 6 лет пролетели, как один миг. — Вика справится, она сильная. Такова наша женская доля. Присутствовать будешь?? — В коридоре буду маячить, Вика запрещает в палату заходить и я согласен с ней. Мужик не должен видеть процесс. — Кого хоть ждёте? Пол узнали? — Вика узнала, но молчит, как партизан. Я предчувствую девочку. — Имя придумали? И для мальчика, и для девочки? — С именем проблема. Мы мебель заказали, спальню в детскую обустраиваем, я пашу по несколько смен подряд. Везде деньги, деньги и деньги. Вика ортопед в частной клинике, зарабатывает прилично, в ремонт вкладываемся вдвоём. — У неё жить будете? — У меня, её квартира запасной вариант. Мою берлогу холостяцкую превращаем в детскую. Кровать, ползунки, столик пеленальный, игрушки... Вика обои хочет сделать в одной цветовой гамме. Чтоб было понятно, кто у нас. Придётся сдирать старые, нанимать подрядчиков.. — Да уж, ты попал. — Деньги как вода, утекают сквозь пальцы. Вовремя я ипотеку закрыл. — Вовремя ты вернулся в Склиф, переступив через себя. — Жизнь прижала. Видела бы Марина Олега. Не узнала бы. Брагин побрился налысо, отрастил щетину и заметно набрал в весе. Женился спонтанно на Виктории-враче-кардиологе, которая работала в Медицинском центре.

***

Марина тоже изменилась за 6 лет. Переехала в Москву полгода назад, с мужем разошлась, отца перевезла домой из Бостона. Устроилась работать в московскую клинику нейрохирургом, коротая вечера с отцом. С Татьяной общение сошло на нет. Субботний вечер. — Марина... — облокотившись на диван, позвал Владимир. — Да, папа, — садясь рядом. — Смотрю на тебя и мне больно. Одна ты у меня. Ни подруг, ни семьи. Мама твоя ушла год назад... — Папа, не сыпь соль на рану. — Я виноват перед тобой и мамой. Строг был со Светочкой, грубоват с тобой. Выстроил план жизненный и всех греб под свою гребенку. Света не заслужила меня, я недостоин был её. Любил всегда одну её. Мы развелись только для того, чтобы не мучить друг друга и тебя. Посмотри на меня, Марина, не повторяй моих ошибок. Не зацикливайся ты на степенях, грамотах, грантах. Семья-святое! Я жалею, что наша семья распалась, а у тебя перед глазами нет образца идеальной семьи. Я виноват в том, что ты карьеристка; в том, что ругал твоих кавалеров. Зачем бегаешь от счастья, скажи? Не равняйся на меня, не бери пример. Я ужасный муж и отец, признаю. Ты не хорони себя в пустых стенах. Ищи мужа, создавай семью. Че ты бегаешь от мужиков? Нельзя бояться все мужское население. — Пап, ты устал, отдохни. Я не в обиде. Мама простила тебя, если хочешь знать. Письмо передала тебе, месяц быстро пролетел. Я не успела передать, замоталась. — С Олегом Брагиным у тебя бы семья была потрясающая. — С ним? — скривя лицо. — Не криви физиономию. В твоём случае я бы не разбрасывался кавалерами. Олег, в отличие от твоих бывших пижонов, настоящий мужик. Да, он балабол, комик, поэт, но сердце золотое. Я запомнил его, не потому что он прогульщик и ловелас, а потому что он профессионал, трудяга, умный, честный и благородный человек. Слышишь? Благородный, не гнилой. Тебе и нужен правдоруб, как ты. Вы с ними идеальная пара. — Идеальная пара, не смеши. Он клеит всех подряд, мне муж-бабник не нужен. — Присмотрись к нему. — Папа, ты-фантазёр! Что тебе вообще не свойственно. — Смейся, смейся. Останешься одна,-взвоешь. Я не вчера родился и просчитал неблагоприятный исход болезни. Уйду я, рано или поздно. Ты одна останешься совсем. Ни семьи, ни ребенка, ни подруг. Я за тебя, дурочка, волнуюсь. Я, может, внуков хочу. — Папа, ты же знаешь ситуацию... — Ну и крест надо поставить на себе? — Засыпай, — уходя в комнату. Открыв свеженький медицинский журнальчик, устроилась поудобнее на кровате. Внимание на одной из страниц привлёк знакомый тип. Заголовок гласит: "Олег Брагин-звезда хирургии!" В статье описывались благодарные отзывы влиятельных пациентов, прооперированных лично Брагиным, биографические сведения и небольшое интервью Олега. — Интересно, Брагин карьеру сделал, хм.. "Я не царь и не Бог. Обычный работяга из Подмосковья", — гласил заголовок. — Ты весьма самокритичен Брагин, весьма, — удивлённо хмурив брови.

***

Два месяца промчались галопом. — Нинуля, одолжи 50 рублей на крекеры. — Как ты можешь есть крекеры из автомата? Они же жирные, с кучей добавок. — Запросто. Когда голоден, схомячишь все. — Вике скоро рожать? 9 месяц? — На днях должна. Комната у нас в розовых тонах. — Дочка? — Ну мне пацан и не нужен. С девочками проще общий язык найти, подружиться. Девчонки-конфетки. Им подсласти пилюлю и они все расскажут. — Хорошо, что дочка. Пацан не для тебя. — Согласен. Я с мужиками не очень... Не складываются отношения дружеские. С девчонками другое дело.

***

Нарочинская прогуливалась по парку, неподалеку от клиники. Жизнь за последние шесть лет потрепала, подкосила: после встречи выпусников поняла, что не готова менять свою жизнь и переезжать в чужую страну. Годы, проведенные в Америке, наложили отпечаток. Россия стала чужой страной, далёкой и неизвестной. Обстоятельства жизни вынудили вернуться. Отныне она жила ради отца, о котором заботилась. Старые обиды пришлось забыть из-за болезни Нарочинского. Полет мыслей прервала трель мобильного.

***

— Доброе всем утро! — Не доброе совсем. Мужика машина сбила, — язвил Олег Зименской. — Олег Михайлович, не время сейчас паясничать. Коллеги, на работу в наше отделение выходит Нарочинская Марина Владимировна, первоклассный нейрохирург и дочь профессора Нарочинского. Прошу любить и жаловать её. Марина, заходи. "Она преследует меня". В помещение вошла высокая блондинка в кремовой блузке, черных брюках и с собранными волосами. "Вообще не меняется коза". — Здравствуйте, я Нарочинская Марина Владимировна. — Здравствуйте, Марина, а я Олежек Брагин, — лыбясь. Марина узнала его задорные и нахальные глаза. Что же, теперь обстоятельства жизни просто вынуждают ее работать бок о бок с главной звездой клиники. — Цирк, коллеги. Посерьёзней, прошу, — попросила Вера. После знакомства Марина решила ради интереса посетить и осмотреть ординаторскую. Олег пошел за ней. — Ну здравствуй, Марина. Не ожидал тебя в России увидеть. — Не ожидал, но тебе придётся потерпеть меня. — Я уверен, мы сработаемся. Заодно покажешь нам мастер-класс в нейрохирургии. — А я-то как удивилась, увидев тебя в Склифе. Ты 6 лет назад, помнится, плакался, что ушёл из Склифа. Что изменилось? — Сменилось руководство. Да, я действительно ушел, работал в частной клинике, помыкался год и понял, что не мое. — Давно вернулся? — Полтора года назад. Сложно было поначалу без родного Склифа, но привык. — Поражаюсь круговерти в нашей жизни. — От судьбы не уйдёшь. Все дороги ведут куда? В Склиф. — Мистика. — Хочу провести для тебя экскурсию. Ты надолго к нам? Американское солнце не греет? — Греет, еще как. Работаю здесь временно. — Отец твой как поживает? Я, если что, могу его навестить. — Навестить не получится. Он в Штатах работает над масштабным проектом. — Эх, а я навестить его планировал. Что вам всем не сидится на Родине? Патриоты, — злорадно ухмыльнулся мужчина на стуле. — Брагин, тебе почти 40, а ты никак не поймешь, что есть люди, которым мало перспектив в России, а хочется международного признания, международного, — просверливая глазами насквозь. — Да, кому вы там нужны со своим признанием? Пофиг. — Слышала, ты стал звездой. — Ой, ну какой звездой. Скажешь тоже. Звезд полно в больнице. Тот же Куликов. — А ты себя разве не считаешь звездой? — Я-обычный врач. Кроме меня, полно очень талантливых врачей. — Не прибедняйся. Я читала статью и могу с уверенностью сказать, что ты действительно профи в хирургии. Ты же не глупый, признай. — Может быть, и не глупый. А может, дурак дураком. Хрен его знает. Наша жизнь-вещь такая непредсказуемая. Кстати, а как твой муж поживает? А как ребёнок? Глаза опустились. Олег понял, что брякнул лишнего и поспешил сменить тему. Знал бы он о том, что у Марины из-за измены мужа случился выкидыш. — Прости, если я тебя обидел. Это не мое собачье дело. — Да нет, я отвечу. С мужем мы не сошлись характерами, увы. Ожидаемо, правда? — Нет. Жаль, что не срослось у нас с тобой. — Брагин, тебе в голову не приходило, что мы не созданы друг для друга, поэтому и не получилось? — Приходило. Мы слишком разные. — Сам-то как поживаешь? — Лучше всех. Женат на одной прекрасной женщине, счастлив. — А ты изменился. — Перестань, Марин. Я все тот же раздолбай, только старый. — Тебе всего 38. Какой же ты старый? — Старый, старый. Все болит, плохо сплю, настроение говно. Хотя, когда я вижу красивых молодых девушек... — Горбатого могила исправит. — Марин, нравится тебе или не нравится, но теперь ты работаешь в Склифе, и придётся перестраиваться, — хлопая дверью.

***

Совместная операция вечером, сплотила обоих, но, увы, оба лидера по натуре, Марина и Олег, не сработались, так как оба тянули одеяло на себя.

***

В коридоре Марину бомбило около автомата с кофе. — Урод, идиот, баран упертый. Дубровская следила за действиями блондинки. В скором времени нарисовался Олег. — Михалыч, признавайся, ты довел дочку Нарочинского? — А что с ней? — Ругалась громко, возмущалась. Я даже услышала слово "баран". — Не обращай внимание, Нинуль. Она просто не в духе. Это ее пожизненное состояние. — Да? А мне показалось... — Когда кажется, креститься надо. Мы учились вместе и знаю я ее закидоны. — Ты тоже не ангел. — Согласен, я-сволочь. И не отрицаю. — Зато честно. А насчёт Марины Нарочинской, я бы поспорила. Меня характером напоминает. Сильная женщина без мужика. Посмотри, к чему одиночество приводит. Бабы становятся мужиками. — А мужики бабами. Мир точно медленно сходит с ума. — И не говори.

***

Дома Владимир Нарочинский наткнулся на статью в интернете о Брагине и решил поговорить с дочкой. — Марина, ты слышала про Брагина? — Что слышала? — Что он перспективный хирург в Склифе. — Статью прочитал? — Прочитал. И был поражён: Олег многого добился. У меня были тысячи студентов, но Олега запомнил на всю жизнь. Хороший парень, а главное-справедливый. Таких сейчас практически не осталось. Я имею ввиду, что приличные и порядочные люди исчезают. А Олег-настоящий. — Пап, ты опять за свое? Не надоело? Сватаешь мне Олега? — Почему бы и нет? Он золотой человек. Не подарок, конечно, зато надёжный. — С чего ты взял? Ты знал Брагина юным парнем, а теперь он взрослый мужик. То, что пишут в Интернете, далеко не вся правда. — И что, по твоему, враньё? — Вранье о том, что у Брагина нет проблем в личной жизни. Я знаю его ещё со студенческих времён. И уже в те времена Брагин, папа, не отличался постоянством. Самый лучший ловелас и известный бабник курса. — В таком случае, советую тебе приглядеться к нему. Люди меняются со временем. — Только не Брагин. И к тому же, он женат.

***

Неожиданно, летним днём, в субботу, у Виктории начались схватки, когда Олег был дома. Вызвали "Скорую". Жену увезли в палату. Роды были долгие. — Вы муж? — задал вопрос доктор, вышедший в коридор. — Я. Доктор, как Вика? — С вашей женой всё нормально. Поздравляю, папаша. Дочка у вас. Крепенькая, здоровенькая, почти 4 кг. — Здорово. Можно войти? — Проходите. Мужчина, мягко говоря, обалдел. Впервые стать отцом почти в сорок лет — небывалое событие. — Вик, как ты себя чувствуешь? — Болит все тело, но в целом, жить буду. Хочешь посмотреть на дочь? — протягивая розовый комочек счастья. — Очень хочу, — беря на руки дочку. — На тебя похожа. Глаза твои, голубые. — А мне кажется, что улыбка твоя. — Щеки точно мои. Красавица наша! — С ума сойти. Мы родители, и этот пухленький человечек теперь наш. — У меня дочка. Ура! — Не вздумай наотмечаться до состояния свиньи — Нет, ну что ты, Вик? Слегка пригубим с мужиками, и дело в шляпе. — Смотри у меня. Жена держала мужа в ежовых рукавицах, т.к. за Олегом глаз да глаз.

***

Все отделение с понедельника гудело от радости и поздравляло новоиспечённого папашу. В ординаторской веселились Куликов, Лазарев и интерны. Заглянула Нарочинская и услышала обсуждение Олега. — Коллеги, а что происходит? — Марина Владимировна, вы разве не в курсе? — спросил Сергей Анатольевич. — В курсе насчет Брагина? — Да. — Я знаю, что Брагин стал отцом. Неожиданно, конечно. — Мы сами не ожидали. Уж Олег клялся и распинался о том, что никогда не женится, — добавил Сергей. — За работу, коллеги, — оборвав Куликова.

***

На обеде, в ординаторскую заглянул Олег. — Марина Владимировна, вы здесь чаёвничаете? — с улыбкой до ушей, провозгласил Олег. — Я смотрю, Олег Михайлович, у вас прекрасное настроение. — Наипрекраснейшее. — Поздравляю с прибавлением в семействе. Как назовёте дочку? — Спасибо. Дочку решили назвать Мира. Ну вернее, жена решила. — Красивое имя. С ума сойти. Ты, и отец. Много лет назад уверял меня, что брак не для тебя. — А я и щас придерживаюсь этого принципа. Лучше в петлю. — Поразительно: учились вместе, общались, теперь вместе работаем. — Знаешь, в юности у нас с тобой не заладилось. — Потому что ты ветреный. — Виной всему твоя сраная гордыня. Если бы поумерила пыл, то, вполне возможно, у нас бы закрутился роман. — Ты офонарел? Заруби себе на носу, что мы с тобой разные. — Понял я. Зачем рассуждать о том, чего никогда не будет. — У тебя есть семья. Думай о них. — Спасибо на добром слове.

***

Время летело неумолимо: Олег по-прежнему работал в Склифе, а выходные проводил с женой и дочкой. Не столько с Викой, сколько с Мирой. В дочке мужик души не чаял. Марина привыкла к работе в Склифе, к коллективу, даже к Брагину. Чувство ревности терзало ее, когда видела Олега с женой или медсестрой. Потому что в глубине души женщина, сама того не осознавая, любила Олега. Эта любовь росла постепенно: началось все с юношеской неприязни и влюблённости, ведь по ночам Марину преследовали эротические фантазии и с трудом девушка могла себя контролировать. Отвергала мысль о симпатии к Олегу, и не заметив, влюбилась. С годами влюблённость переросла в сильное чувство.

***

Марина зашла в ординаторскую перекусить, и застала Брагина с дочкой. Олег корчил смешные рожицы и сюсюкал с девочкой, лежавшей на папиных руках. — Анатоли... — оборвавшись на полуслове. — Тихо, — жестом притормозил Олег женщину, вытянув руку. — До свидания, — шепотом закончила разговор Марина. — Мариночка, у вас манера такая дурацкая орать сразу с порога? — Я не знала, что вы не один, Олег Михайлович. — Мира, познакомься с тётей Мариной. Иди сюда, не бойся. Нарочинская присела рядом. — На тебя похожа. Хорошенькая. Глаза особенно похожи, — млела Марина от прелестной девочки. И вправду, Мира унаследовала отцовское обаяние: стоило взглянуть один раз в голубые глаза ребёнка, и даже скептики таяли. — Вы очень мило смотритесь. Нарочинская расстроилась: если бы не выкидыш, у нее мог бы быть сын. Она ждала сына, выбрала имя, но, увы, случился выкидыш из-за измены мужа. Помрачнев, вернула девочку отцу и отошла к окну. — Марин, все в порядке? Что я сделал? — подметив грустное лицо. — Ничего, Брагин. Твоей вины здесь нет. — Из-за ребёнка расстроилась? Молчание. — Из-за ребёнка, понятно. Ой, прости меня пожалуйста. Я и забыл, что... — Довольно, — оборвав речь Олега. — Живем дальше. У меня все нормально. — Марин, заканчивай строить из себя железную леди. Если тебе больно, то не стоит стесняться своих чувств. Никто тебя за это не осудит. Олег уткнулся носом в шею той, кого он любил втайне. Впервые влюбившись в Нарочинскую в годы учёбы, мужчина ощущал, как крепнет его чувство с течением времени. Возможно, в день отъезда Марины, он бы и признался в своих чувствах. Брагин крепко сжал ее руки. — Ты что творишь? У тебя жена, дочь. Не надо... — балдела от его прикосновений Марина. Но Олега было не остановить: он поцеловал в шею. — Ты рехнулся! Брагин! В юности у тебя этот трюк не сработал. — Совсем не меняешься. Брагин, ты так предсказуем. Все твои уловки я выучила наизусть. — Ну уж какой есть! — Мне пора идти. Пациенты ждут. — Пациенты-святое.

***

Текли недели, месяца. Олег не стал больше подкатывать к Марине, т.к. хранил верность жене и заботился о дочери. Но беда пришла, откуда не ждали. У Нарочинской умер отец. Олег об этом узнал случайно. Зименская проболталась. — Марин, — застав в коридоре. — Чего тебе? Я занята. — Марин, давай мы пройдём в ординаторскую. Поговорим. — О чем? — О вечном. Я тебя как раз по Сидорову проконсультирую. — Хорошо, пошли. В ординаторской. — Марин, я знаю, что у тебя отец умер. — И что дальше? Ничто не вечно. Папы больше нет! — Сочувствую, Марин. Великие люди, к сожалению, уходят от нас. Ничто не вечно, ничто. — Ты это уже говорил. — Ну если это правда. Ведь наша жизнь-полосатая. — На философию потянуло? — Ага. Марин, ты главное не отчаивайся. Твой отец теперь в лучшем мире. — Ответь честно: "Чем ты, Брагин Олег, понравился моему отцу?" — С чего ты взяла? На курсе было полно талантливых ребят и девушек. Я самый обычный, рядовой врач. — Скромничаешь. Отец мне сам рассказал о том, что ты был на курсе его любимчиком. — Не исключено. Воля покойного-закон. — Ладно, поговорили немного, а щас за работу.

***

Неожиданно вечером раздался звонок в дверь. — Кого на ночь глядя принесло? Проверила, посмотрев в глазок. На пороге Олег. — Брагин, ты что здесь делаешь? — Пришёл тебя проведать. — А чего меня проверять? — Я подумал, что... — Что ты подумал? Что я убита горем и раздавлена? Мне твоя жалость не нужна. — Дело не в жалости. Дело в тебе. Марин, ну сколько можно мне мозг трахать? Определись раз и навсегда: мы коллеги или кто? — Ты сам ответил на вопрос. — Коллеги, да? Даже если и так, то почему мне, коллеге, нельзя поддержать коллегу? — А ничего, что у коллеги есть жена. — Мы расстаёмся. — Как? — Вот так. Слишком мы разные люди. — Брагин, странный ты человек. Еще развестись не успел, а уже ко мне клинья подбиваешь. — А ты что, пуританка? — Пошел прочь. — Марин, заканчивай ломать комедию. Пришел сюда не ради того, чтобы соблазнить. Марин, я пришел тебя поддержать. — Как трогательно! Прям щас расплачусь. Проваливай. — Некрасиво с твоей стороны выпроваживать гостя. А как же напоить, накормить, в баньке попарить, и спать уложить? — Спать уложить? Не в мою ли постель случайно? — Нет, что ты! Я могу на диване перекантоваться. — Брагин, меня поражает твоя наглость. Припёрся, как к себе домой, и еще права качаешь. — Считай это наглостью, но я не уйду, пока не поддержу тебя. — Мне не нужна твоя помощь, и уж тем более поддержка. — Хочешь совет? С таким поведением к тебе в жизни не один мужик не подойдёт. — Я в советах не нуждаюсь, если ты до сих пор не понял. — Понял. Бывай, — развернулся и пошёл. Но у входной двери остановился и посмотрел на Марину. Она стояла и молчала, задумавшись. — Чего ты встал, как вкопанный? — Язык твой-враг твой. — Вали давай домой. Тебя дочь заждалась. — Ну как знаешь.        Олег ослушался, захлопнул дверь и вплотную подошёл к Марине. — Марин, вот скажи: почему мы с тобой все время собачимся? Ну взрослые ведь люди, а ругаемся, как школьники. Думаешь, я хочу использовать тебя и бросить? — Это же ясно, как божий день. — Тебе ясно, а мне нет. Марин, давай закроем топор войны. — Подозрительно ты добренький и загадочный. — Просто не предполагал, что мы с тобой когда-нибудь снова встретимся. Да чего прошлое ворошить? Как говорится: "Кто старое помянет, тому глаз вон". — Тогда к чему твои лирические речи? — Ни к чему. Думай, что хочешь, а я пришел не только ради тебя, но и ради моего наставника. Ты полагаешь, что я был на курсе раздолбаем, впрочем, так оно и было. Но советы твоего отца я слушал всегда внимательно. Мне также, как и тебе, очень больно от потери великого человека. Помянем что ли? — Дома с женой помянешь. — Опять двадцать пять. С тобой, Марин, каши не сваришь. Вот так выказывает уважение бывшим ученикам Нарочинского его обожаемая дочь! Произвол! — шутя, подмигнул, и прошел в гостиную. — Брагин, ты знаешь кто? — Кто? Сволочь? Свинья? Скот? Можешь не продолжать. Знаю, что свинья. — Какого черта ты тут расселся? Проваливай давай. — Гостеприимство всегда было твоим слабым местом. — Кретин. — А ты дура. Как была дурой, так дурой и осталась. — Хамло. Выметайся отсюда. Живо! — Хозяин барин, — встал, но стоило отойти от стола, как Олег упал. — Брагин! Ты чего? — подбежала к Олегу. Мужчина дышал ровно. — Брагин! Очнись! О, Господи! — побежала за нашатырём. Олег открыл глаза. — Брагин, живой? — Живее всех живых, Марина, — приподнимаясь. — Боже, что с тобой? — Фигня. Переработал. Всю ночь не спал, — встал. — Присядь на диван. Как твоё самочувствие? — Жить буду. Нормально все. Устал. — Что же ты всю ночь делал? — Мужика-соседа реанимировал. Нажрался, как свинья, и начал в час ночи дубасить по дверям соседским. Ну я и вышел ему морду набить, а он в обморок хлопнулся. Пришлось срочно его в чувство приводить, а пациент оказался крайне нестабильный. Всю ночь промаялся, а утром сдал его на поруки "Скорой". — Почему ты сразу "Скорую" не вызвал? — Потому что меня отфутболили. Сказали, что "все бригады заняты". — Безобразие. Ночь, а у них бригады заняты. А если бы этот мужик умер, то тебя бы, дурак, обвинили. — Кто бы меня обвинил? Знаю его несколько лет. Он живет один, близким на него насрать, и вообще неизвестно, есть ли у него семья. Частый клиент врачей и ментов, известный алкаш нашего района. Если кто из родственников и объявится, то его алкоголизм их проблема, не моя. Я этому козлу жизнь спас, между прочим, и любой врач, при большом желании, установит, что именно благодаря реанимационным мероприятиям он остался жив. А собутыльники ничего не вякнут, так как сами лыка не вяжут. — Смотри, рискуешь. — Не впервой. — И всё-таки, почему ты упал? — Упал, отжался. — Смешно тебе? Брагин, тебе всегда весело? Бывают в мире моменты, когда тебе грустно? — Бывают довольно часто. Мне и сейчас грустно, потому что ушел любимый преподаватель. За меня не беспокойся, упал тупо от усталости. — Ты действительно человек-загадка. — Скажешь тоже. Какой я человек-загадка? — Отец рассказал про тебя. О том, что ты был яркой звездой на курсе. Мы с тобой эту тему уже обсуждали. — Было дело. В юности знатно покуролесил. Чего щас об этом вспоминать? Надо жить сегодняшним днём и настоящим. Ведь наша жизнь очень непредсказуемая штука. Никогда не являлся я звездой. — Скромничаешь? Читала про тебя отзывы на сайте Склифа. — И что пишут во всемирной сети? — Хвалят тебя, благодарят. Ты в курсе, что больше всего отзывов адресовано именно тебе? — Надо же! Приятно. — Говорю же, что ты человек-загадка. — Ой, тоже мне нашли звезду... Марин, давай помянем твоего отца (Брагин хитрил: он упал в обморок специально, чтобы проверить чувства Марины). — Давай. А тебе можно? Ты не за рулём? — На своих двоих. Наливай. Помянем.