VI
1 марта 2018 г., 19:28
― Так где же ты все-таки был целое утро?― задаю я, наконец, мучивший меня вопрос.
― Хотел развеяться и просто бродил по острову,― морщит нос Ньют.― Я не стал тебя будить, не думал, что потеряю счет времени.
Не думал он. Зато я успел кучу всего передумать.
― И как? Нашел что-нибудь интересное?
― Ну...― загадочно тянет Ньют.― Могу показать кое-что.
Он прищуривает глаза и напускает на себя таинственный вид.
― Надеюсь, это не дырка в стене комнаты, где моется Галли,― брякаю я.
Ньют издает короткий смешок и смотрит с легкой укоризной, а мне хочется ударом ладони разбить себе лицо. Пошутил так пошутил. Как вообще до подобного можно было додуматься?
― Идем,― решительно встаю я.― Показывай, что ты там откопал.
Похоже, работу мы сегодня просачкуем. И не мы одни. Происшествие с Робертом многих выбило из колеи. И хоть он жив, вон, уже сидит с забинтованной головой в окружении толпы и, отчаянно жестикулируя, о чем-то рассказывает, мимо это не пройдет. Это очередное напоминание, что нельзя расслабляться. Мир все еще не безупречен, и нельзя допустить появления новых имен на поминальном камне. Тихая гавань должна стать настоящим оплотом счастья, а все смерти, все горе и беды должны остаться позади.
Ньют ведет меня куда-то вглубь острова, забирая вправо, и мы выходим на берег. В одном месте он высоко приподнят над морем и сильно выступает вперед, на этом своеобразном холме растет дерево. И я понимаю, что здесь заинтересовало Ньюта. К одной из ветвей дерева привязана веревка, оканчивающаяся небольшой горизонтально прикрепленной толстенной палкой. Если взяться за нее, разбежаться и прыгнуть в море, можно неплохо повеселиться.
― Веревку я проверил, держится намертво,― говорит Ньют и кивает в сторону обрыва.― Надо бы еще разузнать, что там внизу творится.
Мы раздеваемся до трусов. Я забегаю в воду и ныряю с головой. Немного прохладно, но я мгновенно привыкаю, а Ньют ежится, не решаясь зайти глубже, чем по пояс.
― Томми, не вздумай,― одновременно угрожающе и жалобно просит он, заметив мою хитрую физиономию.
Я набираю полные пригоршни воды, чтобы окатить его как следует, но Ньют смеется и добровольно плюхается в воду по шею. Мы подплываем к обрыву: глубина там, что надо, никаких камней на дне, ничего, что могло бы представлять опасность.
― Чур, я первый прыгаю,― пытается установить очередность Ньют, пока мы взбираемся на холм.
Но без лишних разговоров я вырываюсь вперед, хватаюсь за веревку и лечу вниз под его негодующий крик: «Так нечестно!»
Секундное падение, и я камнем погружаюсь в воду. Всплываю на поверхность, вытираю глаза, и тут, поднимая тучу брызг, рядом приземляется Ньют. Адреналин закипает в венах, и мы наперегонки, задыхаясь от какого-то истерично-веселого смеха, мчимся снова наверх. Я нарочно слегка торможу, давая Ньюту фору. Из-за проблем с ногой он вряд ли меня опередит, но он не должен быть всегда вторым. И нет, я вовсе его не жалею.
Уже в обратном порядке: сперва Ньют, за ним я, мы ухаем с обрыва. В этот раз я не поддаюсь и на всех парусах устремляюсь обратно на холм. Ньют хватает меня за лодыжку, я растягиваюсь на земле, и он меня обгоняет. Падать не больно, это не ровная поверхность, а с наклоном, из-за этого, можно сказать, я просто ложусь на живот. Ньют оборачивается, чтобы убедиться, что я в порядке, и продолжает карабкаться.
― Вот ты как!― воинственно кричу я и цепляюсь за его здоровую ногу.
Он рушится рядом. Дальнейший путь мы преодолеваем ползком. Не понятно, кто добрался первым, мне так смешно, что аж слезы выступают на глазах.
Дурачиться, оказывается, здорово, а нам этого так не хватало. ПОРОК забрал наше детство, наверное, поэтому мы сейчас с таким упоением отдаемся веселью. Не верится, что совсем недавно мы держали в руках оружие и видели, как гибнут люди. Сегодня мы обычные мальчишки.
Напрыгавшись вдоволь, мы сидим на песке. Ньют, закрыв глаза, подставляет лицо солнцу. Его волосы все еще мокрые и кажутся гораздо темнее обычного, непривычно видеть его таким. Ловлю себя на мысли, что по необъяснимой причине не могу отвести взгляд и таращусь на своего друга. Будто почувствовав это, Ньют открывает один глаз и вопросительно смотрит на меня.
― У тебя травинка на плече,― быстро сообщаю я и стряхиваю невидимую травинку.
Ньют кивает и снова зажмуривает глаза. А я тем временем нахожу песок возле моей ноги крайне интересным, с усердием его ковыряю пальцем, чувствуя, как мои щеки пылают, будто кто-то дал мне хорошего леща. Что со мной такое происходит?
Да ничего. Солнце припекает, вот лицо и горит, а поглазеть на темноволосого Ньюта не отказался бы даже Минхо.
Но чую, что я себе что-то не договариваю. Что-то определенно со мной не так.
***
― Ну и разорется же Галли,― вздыхает Ньют, пока мы возвращаемся домой.― Целый день работа стоит. ― Ничего, отдыхать не менее полезно, чем работать,― беспечно отмахиваюсь я. Мне так легко и хорошо. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать подпрыгивать. ― Спасибо, что вытянул меня из рутины,― продолжаю я.― Это с лихвой окупило все утренние волнения. ― Нет,― твердо говорит Ньют.― Я не должен был уходить один. Клянусь, тебе не придется больше беспокоиться, я не стану так исчезать, и ты, Томми, тоже будь, пожалуйста, всегда рядом. Он смущенно улыбается, а я готов отдать весь мир за эту улыбку. ― Буду,― обещаю я. ― Вон они!― слышим мы негодующий голос Бренды, подойдя ближе. ― Где вы ходите?― скрестив руки на груди, вопрошает Тереза.― Мы вас обыскались. ― Где были, там нас уже нет,― как-то сердито отвечает ей Ньют. ― Осматривали окрестности, ничего необычного,― пожимаю я плечами. По поводу нашего с Ньютом местечка я крепко буду держать рот на замке. ― Мы вообще-то волновались,― гневается Тереза и смотрит на Минхо, ожидая поддержки. ― Говори за себя,― отшучивается тот.― Я уж надеялся, их акулы сожрали, и готовился перетаскивать свои вещички в уютную комнатку наверху. ― Фиг тебе, еще поживем,― смеется Ньют. И Минхо строит недовольную гримасу, мол «какая жалость». Сейчас он хохмит, но я-то видел, как пропала тревога из его глаз, когда мы целые и невредимые нарисовались рядом.***
― Томми, сюда,― шипит Ньют и, железной хваткой держа мой локоть, тащит за собой. Мы шмыгаем в щель между наваленными досками и забором и переводим дух. Нет, это не засада, мы не скрываемся от очередных опасностей, свалившихся на наши бедовые головы, мы... играем в прятки. Слетать с катушек, так слетать полностью. Не думал, что смогу докатиться до такой детской забавы, но, черт возьми, мне это нравится! Трудно вспомнить, как именно мы дошли до этой идеи. Вроде нас с Ньютом обвиняли в том, что мы полдня где-то прятались ото всех. Слово прятки повисло в воздухе, и вот теперь мы здесь. Я, Ньют, Тереза, Бренда и Фрайпан легко вписались в эту затею. Минхо презрительно скривил губы, но согласился, когда ему предложили роль ищущего, бросив тем самым своеобразный вызов. Даже Галли удалось уболтать. Мы условились о радиусе поисков, Минхо закрыл глаза, и отсчет пошел. Я бестолково заметался из стороны в сторону, врезался в Бренду, которая в отместку пихнула меня кулаком в грудь. И тут из этой суеты меня выхватил Ньют. Теперь мы сидим в тесноте, прижавшись друг к другу, и напряженно вслушиваемся в тишину. По коже бегут мурашки, словно мы действительно прячемся от чего-то страшного, как раньше. Я чувствую, как горячее дыхание Ньюта опаляет мою шею. ― Веселый денек выдался,― шепчет он мне в ухо и вдруг резко хватает за предплечье. Ведь мы слышим радостный клич Минхо и неразборчивые стенания Фрайпана. Первый готов. Друзья обнаруживаются один за другим, и теперь они все ищут нас. У меня уже порядком затекли ноги, и свело шею, а плечо Ньюта больно упирается в мое собственное. ― Бу-бу-бу,― что-то бубнит вдалеке Галли. ― Зуб даю, они вместе где-то заныкались,― отвечает Минхо. Его слова понять можно, а значит, ребята движутся в нашу сторону. ― Спорим, это Ньют придумал хованку,― говорит Бренда уже совсем близко.― Он давно уже весь остров прочесал, знает теперь каждый уголок, подготовился. Я толкаю Ньюта локтем в бок. Он бесшумно хихикает, явно довольный, что друзья не могут нас найти. Они бродят по двору, но на наше укрытие даже не смотрят. Доски хитро расположены, кажется, будто они лежат вплотную к забору, а на самом деле громоздятся своеобразной лесенкой, оставляя немного свободного пространства. Со стороны Ньюта останавливается Галли. Мы видим его ноги в огромных ботинках. Я снова пихаю Ньюта и киваю в сторону Галли. Ньют понимает меня без слов, он высовывает руку из укрытия, хватает Галли за щиколотку и прячется снова. Галли взвизгивает и, наверное, озирается, потому что его ноги бешено топчутся на месте. Ньют зарывается лицом мне куда-то в область шеи, чтобы не захохотать в голос. А я вспоминаю, как Чак в Глэйде тоже напугал Галли. Только тогда мне было не до смеха. Мы не дожидаемся, пока физиономия Галли заглянет в наше убежище, и вылезаем поскорее размять онемевшие конечности. Сегодня мы ненадолго сошли с ума и впали в детство. Даже Минхо включился в игру, а я-то думал, что он ни за какие пряники не согласится. Ньют и подавно растерял свою серьезность и деловитость. Я никогда еще не видел его настолько беззаботным и радостным. Да и сам я насмеялся на несколько лет вперед. Веселье ― вот что помогает забыть жуткое прошлое. Ведь оно мучает не только нас с Ньютом. Уверен, что и Минхо, и Галли, и Бренда, и Тереза, и вообще все в Тихой гавани тоже сталкиваются по ночам со своими личными страхами. Но этот день позволил побыть простыми подростками и на шаг приблизил нас к душевному покою. Вскоре кошмары побоятся к нам сунуться. С замечательным настроением я ложусь в кровать, смея робко надеяться на отсутствие подлости от этой ночи. И горько ошибаюсь.
