Менегрот

      -Меч Морьо я с ним закопал, - сообщил Турко печально, - пусть. Оружие должно быть с воином. Он всегда без шлема бился. Череп прорубили, сбоку, - он показал на себе, - я вытащил его, могилу вырыл. Странно, тело не особо разложилось. Зима. А падальщики не добрались, слава Эру. Меч Майтимо с собой прихватил, может, вернем еще... Хозяину, - интонации у Тьелкормо изменились. Серьезное потрясение понадобилось Турко, чтоб повзрослеть.       Курво молча слушал брата - это он всегда умел, слушать. Особенно Турко. Вот только слова о смерти Морьо так и не уложились в голове. Четвертый... Как же теперь - без него?        Яростный, резкий, упрямый... Сколько же врагов понадобилось, чтобы отнять его жизнь?       - Они могли отступить. Я всё обыскал - больше никого. Протеза Руссандола там тоже нет. Если б тело сгорело - рука бы осталась, это точно. Значит, жив. Наверное. Знаешь, я даже не думал, что кто-то из наших может умереть... - продолжал Тьелкормо.       - Надеюсь, отступили. Не могли же мы вдвоем остаться, - жестко, горестно ответил Атаринке. - Я просто не верил в это. Но...       - Встанешь на ноги - на могилу сходим. Все-таки... Попрощаться... - Турко неловко погладил брата по волосам. - Ты как? Самочувствие? Ел, отвар пьёшь?       Курво от ласки не отодвинулся, но и не ответил. Посмотрел на брата.       - Ел, пью. Поправляюсь. Спроси лекаршу, когда на ноги встану... Твоя-то рука как? После похода?       - Болит. Сильно. Ладно, все равно уже калека, - сухо ответил Турко, - терять нечего.       - Сам могилу копал? - резко спросила Нэнхен.       - Сам, - ответил Турко, - он же мой брат.       То, что могила была для Диора, при брате говорить не стал. Он за неделю эту научился тому, чего отродясь не умел - молчать, когда надо.       - Глупости, - огрызнулась Нэнхен, - иди вон, поешь. Своего оленёнка.       Турко спорить не стал. Девушка проводила его взглядом.       - Значит, мастер, говоришь? - она до этого по душам с Куруфином не говорила, - тебе еще недели три валяться. Вот и подумай пока. Значит, так. Руку он доконает, рано или поздно. Потому что там не просто кость отломилась, там осколок мышцы рвёт. Нужен шарнир, вживить в плечо, скрепить кости, - она объясняла, быстро рисуя схему на бумаге, - тогда будет работать, как здоровая. Если механизм будет... Попробую вживить. Давно хотела опробовать.       Атаринке слушал, прищурившись, глядел на бумагу. Цепко, с горящими глазами, как раньше бывало.       - Где я тебе митрил возьму и кузницу? - не слишком любезно, в своем стиле поинтересовался Курво. Именно в таком порядке. Кузницу в Дориате, может, и можно отыскать, а вот митрил - весьма сомнительно. Из другого же материала можно и не думать - не выйдет.       Она выслушала его внимательно и усмехнулась.       - Не прямо же сейчас требую. Хотя чем быстрее, тем для него лучше. Иначе того и гляди, полный протез делать придется.       И записала мысленно: митрил и кузница.       - Ладно... оставь бумагу и карандаш, подумаю, - Атаринке почти выхватил то и другое из рук лекарши.        Сил писать долго у Куруфина не было, но пока и не требовалось. Нужно было подумать. И Курво задумался, накрепко уйдя в необычную задачу.       Близнецы ужинать отказались. И не хотелось, и оленёнка того они видеть не могли. У Элуреда все стояла перед глазами могила... а Элурин вспоминал живых родителей, какими они были. И сестрёнку.       - Кстати больше я таких, как вы, там не видел - сказал Турко, подойдя после ужина к мальчикам, - у вас ведь сестра была? может, еще жива? Мы поищем, обязательно.       На него мальчики давно уже реагировали спокойно, без гнева и злобы. Немного отстраненно, да, дистанцию держали, но - не более.       - Сестра, - тихо ответил Элуред. - Эльвинг... она на маму похожа... была. Волосы серебряные... ей три года всего.       Отвернулся, уткнувшись лицом в макушку брата.       Ночью феаноринга мучили кошмары. Снился погибший брат, который молча спрашивал - ради чего он отдал жизнь?       Утром Турко исчез. Нэнхен тоже куда-то ушла, дав мальчикам инструкцию, что делать и оставив феанорингу отвар и еду.       Вернулись оба под вечер. Точнее, Нэнхен приволокла Турко - мокрого и холодного, выглядел он почти как труп. Без сознания, лицо белое как бумага.       - Полюбуйся - зло сказала она Куруфину - знаешь, где нашла?.. в овраге, в речке. Без сознания. Он там меч искал, видите ли.       Курво попытался приподняться, с трудом, но оперся на локоть.       - Турко... Что с ним?       Нэнхен принялась раздевать Турко, растирая полотенцем, смоченным в горячей воде.       - Откуда я знаю? Я в сокровищнице была. Менегрота. Вот тебе на перековку, - она кинула детскую кольчугу из митрила на стол, - теперь уж это необходимость. Точно лишится подвижности.       Курво глянул на кольчугу с нескрываемым интересом.       - На развалинах добыла, там не всё сгорело, - пояснила Нэнхен, - а твоего братца дурного в овраге нашла. Шарился в воде, почти сидя. Сам, видимо, спустился на дно и бродил по ручью. Сапоги насквозь промокли, хоть и кожаные. И руки по плечо мокрые. Пока я спускалась - отключился. Пришлось откачивать. Обидно утонуть в ручье по колено.       Уложила переодетого эльда, подложила под голову свёрнутое одеяло, укутала в плед.       - Ой, простудится. И мышцы руки застудил. Меч так и не нашел. Он же в ил мог провалиться, да с низу и не поймёшь, куда кинул. Помощи вроде сейчас не надо. Очнётся когда, будем думать, что дальше...       - Прямо сейчас я молот не подниму, - задумчиво сказал Курво. - Ты сама сказала - три недели. Выдержит?       Нэнхен неопределенно пожала плечами.       Элуред тенью скользнул в комнату. Подошел к целительнице.       - Помочь?       Нэнхен нервно мотнула головой.       - Сами справились.       Элуред молча кивнул, так же молча развернулся и вышел. За мечом пошел... ради брата? Или в самом деле захотел вернуть оружие? Отчего-то мальчик был уверен, что первое. Но сейчас он был лишним.       Курво стиснул зубы, отодвинулся к стене, как мог. Места мало было, но на двоих должно было хватить.       - Положи рядом... пусть отогреется...       Подошла Нэнхен, заставила Турко выпить отвар. Феаноринг пил рваными глотками, потом рухнул на подушку. Нэнхен отставила чашку, положила руку на лоб Охотника.       - Жар, - мрачно выдала она.       Лицо Тьелкормо раскраснелось, на щеках вспыхнул болезненный румянец. И глаза были совсем больные.       Курво был и сердит на брата, и очень испуган, отчего только сильнее сердился.       Жар... это чувствовалось. Турко метался во сне, а места на кровати было мало. Атаринке уже жалел о своём предложении - от малейшего толчка грудь раздирало болью, он в кровь кусал губы, чтобы не стонать. Такого не позволял себе никогда, с самого детства - не плакал, не кричал, не жаловался на боль. Но как же было скверно!..       - Давай спущу его на пол. Покалечит тебя.       Куруфин посмотрел на лекаршу, перевел взгляд на брата. Замерзнет ведь на полу...       - Не убьёт за ночь-то... - выдохнул сквозь стиснутые зубы. Или убьёт? От очередного толчка Курво и сам потерял сознание.       Она покачала головой и стащила Турко на пол, обеспечив ему теплую постель из кучи тряпок, натащенных из руин. Завернула его.       Ночь была трудная. Пришлось приводить в чувства Куруфина, поить его отваром, менять повязки и заново мазать рану. Потом возиться с Турко, пытаться сбить жар. Хорошо, что мальчикам стало легче, и Элуред мог сам заняться братом, конечно, под ее руководством.       Турко рвался на охоту, потом начал жаловаться, как ужасно висеть на скале Тангородрим, и как жутко болит скованная цепью рука. Потом умолял добить его и не мучить больше. Твердил, что камень жжёт... Потом стал просить не трогать брата, убрать волков. Ночью вскочил, грохнулся на колени.       - Финдарато, прости!.. - навзрыд выкрикнул он.       К утру он успокоился, заснул после очередной песни и зелья и проснулся под вечер. Нэнхен готовила остатки мяса.       Курво слушал крики и бред брата с горечью и гневом. Опять... Он надеялся, - и зря - что Турко хоть после смерти брата что-то понял, ан нет. Ровно наоборот. И странно и страшно было сознавать, что против него встали не жена, не верные, не сын даже - брат, который всегда был верен, как меч в руке. Никогда не сомневался ни в одном его слове. Куруфинвэ отчетливо понимал, что теперь его не поддержит никто. Что же делать теперь? Чем жить дальше? Горькие мысли даже думать над протезом не давали.       К вечеру брат очнулся. Выглядел вроде получше.       - Как ты?       - Получше, - шепнул он приподнявшись на локте - я не сумел. То ли занесло его илом,то ли не дошел до того места. Я бы взял меч Морьо, но нельзя. Он его не выпустил даже после смерти. Как же отнимать, у мёртвого-то...       - Возьми меч Нельо, он под левую руку, - посоветовал Курво. Это да, у мертвого оружие не забирают. Морьо и умер, как жил - в бою, выполняя клятву. "Если бы я мог так умереть... но, видно, мой путь еще не пройден".       Турко сел осторожно.       - Голова кружится. И пить хочется.       Нэнхен присела рядом, щупая плечо. И хмурилась, хмурилась.       - Скоро не о руке думать надо будет, а о жизни твоей. Ты специально, да? Рукой шевелить нельзя теперь. Совсем.       "О жизни? - ужаснулся Куруфин. - Неужели рана может прикончить Турко? Приказать бы дураку, только послушается ли?"       - Ой, силки проверить надо!- вскинулся Турко и кинулся к двери, шатаясь, - мясо кончается.       Нэнхен просто остолбенела.       - Стоять!       От громкого крика Курво зашелся кашлем, в слюне показалась кровь. Голова кружилась.       - Турко. Еще одна выходка, и мне придётся самому следить, чтобы ты ничего не натворил. Я даже встану, - Атаринке не сомневался в том, что сможет и встанет. Чего это ему будет стоить - неважно, брата нужно припугнуть. - Запрещаю тебе напрягать руку. Понял?       В дверях Турко столкнулся с Элуредом. Тот, оценив ситуацию, даже не подумал отойти, только в косяк вцепился крепко.       - Куда ты? Ляг иди, - он осторожно подтолкнул феаноринга к постели. - Расскажи, где силки, я сам схожу.       Нэнхен вместе с Элуредом уложили неугомонного Турко обратно. Злющая, как разбуженный балрог, целительница наорала сначала на одного братца, потом на другого - Вы на синдарине не понимаете? Вам на квенья повторить? Обоим лежать и не лезть на рожон!       Будь Курво в лучшем настроении, упрямая целительница его бы сильно повеселила. А сейчас хотелось поцапаться.       - Можно подумать, ты знаешь квенья, - фыркнул он, отдышавшись после кашля. Но хоть Турко они вернули... хотя, кажется, не его вспышка была тому причиной.       - Знаю - ледяным тоном проронила она, - и речь наугрим знаю.       Но откуда столь обширные познания, объяснить не сочла нужным.       Реплика лекарши заставила Курво удивленно вскинуть брови. Хвастает, наверное, - но проверять он не стал. Неохота была связываться.       Турко посмотрел на Элуреда.       - Один что ли пойдешь?.. опасно же.       - Один, - ответила Нэнхен - я б с ним пошла, но, благодаря тебе, у меня куча проблем с твоим здоровьем и с твоим братом, который из-за некоторых нервничает.       Турко виновато притих.       - Идти прочь от Менегрота... В ельнике, напротив сдвоенного дерева. От него на север в пятидесяти шагах вторые силки. Нож мой возьми и лук со стрелами.       - Угу, знаю. Так я пойду... - кивнул Элуред и выскользнул прочь. Ему повезло - вернулся с зайцем и куропаткой. Нэнхен отпоила Куруфина, потом Турко. Помогла Элуреду с дичью, накормила Турко бульоном, и третий вскоре задремал. А Курво вернулся в свой ночной кошмар, который мучил его с момента ранения.       Темнота все-таки взяла свое. Был где-то в пустоте... кругом сгущался дым. Сердце болело отчаянно, в горле першило, во рту было горько и солоно. Вкус пепла - и крови. Кругом плясали языки пламени - теперь их было видно - но они не разгоняли тьму, напротив, словно сгущали ее. Курво пытался вырваться из этого круга, но огонь не выпускал его, сжимая кольцо все туже, обжигая лицо и руки. А в огне мелькали лица - знакомые и чужие, круговорот лиц: друзья и враги, и те, кто из первых стал вторыми, живые и мертвые... Они были там, за пламенем, но не могли помочь ему выбраться. Или не хотели? Атаринке видел отца... но тот смотрел перед собой, не видя. Братья, сын - все отворачивались. Он метался в сжимавшемся всё теснее кольце, не находя спасения, задыхаясь от жара.       Потом кольцо огня расступилось, и среди языком пламени показался Туркафинвэ. Куруфин дернулся к нему.       "Никто не искал... Братья бросили. Вот только Турко не смог..."       Он с трудом разлепил глаза - Турко спал на полу, губы его потрескались, волосы растрепались.       Курво свесил руку с койки и погладил брата по лбу. Потом задумался об остальных братьях.       Если их до сих пор не нашли, значит, не искали. Раз не искали, значит, считают погибшими. Скорее всего, братья не слишком огорчились этим фактом. Если Камня не было у Диора, то где же он мог быть? Впрочем, братья перевернули бы весь Менегрот... хотя нет, Турко сказал, был пожар. Значит, раз отошли и не стали дожидаться, когда спадёт огонь - камень у них. Отступали спешно - Нельо даже меч бросил в суматохе. Или убит? Дважды не умирают, этот точно жив. Скорее, Турко бы погиб.       Мысль неожиданно больно резанула по сердцу. А если бы лекарша не пришла в тот овраг? Турко мог не вернуться... Курво никогда не думал, что брат так много для него значит, но при мысли, что тот выжил лишь чудом, ему стало дурно. Снова вспомнился огненный круг, отчаяние, голос Турко... Как же это - без него?       Турко открыл запавшие глаза. Губы обметало, появились ранки, чего у него никогда не наблюдалось, хотя он часто искусывал их в кровь. Больше даже вставать не пытался.       "Доконал себя, - грустила Нэнхен - доконал".       Но молчала.       К вечеру осмотрела рану Тьелкормо, глянула на братьев.       - Забудь о шарнирах. я отрезаю ему руку. Иначе заражение. Уже пошло. Поздно что-то делать.