Менегрот

      Несколько дней Турко провел в кровати. Потом начал вставать с рукой на перевязи — Нэнхен не позволяла снимать ее ни при каких обстоятельствах. Помогал мальчишке — и думал, думал… Одни они или нет?       Прошелся по мертвой крепости даже, искал девчонку. Но Эльвинг там не оказалось.       — Нет в крепости маленьких сереброволосых синдэ — уверенно сказал Турко Элуреду, проверяя силки, — значит, я почти уверен, что ваша малышка выжила.       — Ты… уверен? — на сей раз мальчик не спешил доверять надежде. Сестра… если она и вправду жива, где она может быть?       Он решил рискнуть. Выпрямился и посмотрел в глаза феанорингу.       — Элурин уже здоров, так Нэнхен сказала. Он выдержит дорогу. Ты уже можешь сам ходить, твой брат скоро встанет на ноги. От вас нам больше ничего не нужно — ни еды, ни оружия. Мы уходим завтра.       И будь что будет. Попытаются удержать силой — что ж, вдвоем они справятся с ослабленным раной калекой. Или просто убегут. Но Элуред отчего-то сомневался в том, что Келегорм причинит им вред.       — Я вас сейчас не отпущу. — спокойно сказал Тьелкормо, — потому что ни в чем не уверен. Потому что я не уверен, что вы дойдёте. И что там, куда вы придёте, вас встретят ваши же родичи и друзья. Где гарантия, что братья не пошли следом? Где гарантия, что кровопролитие закончилось здесь, в Менегроте, а кто спасся, тот спасся? Я не знаю, кто из моих жив, а кто мёртв, какие у них настроения, не вызвало ли случившееся в Дориате атаку Ангбанда? Представь, если Моринготто узнал, что эльфы грызутся между собой, и выслал свои орды. Элуред, пожалуйста. Я отпущу тебя, только я должен знать, куда и к кому. Он и впрямь боялся за мальчишек. Дойти-то дойдут, наверное… А если там никого нет? Бродяжничать будут? Одни, совсем одни?       - Я знаю, что вы сильные, что можете выжить, но… Если одному Беорингу повезло, значит ли это, что вам будет так же везти? Мир изменился, Элуред. Насколько — я пока не знаю…       Он замолчал, не глядя на мальчика.       Элуред был готов к такому ответу по смыслу, но не по сути. Однако у него был план. — Зачем твоим братьям идти за ними? Бросив умирающих? Или они добивали спасавшихся бегством? Вы же за Камнем пришли… у отца его не было. Значит, унесли. А пойдем мы в Фалас, к лорду Кирдану. Он родич государя Элу, он нас примет.       Мальчик умолк, строго, хотя без гнева, глядя на феаноринга. Он всегда смотрел вот так — исподлобья, унаследовав такой взгляд от деда. Прекрасные, как у отца и бабушки, черты лица неуловимо менялись при любом движении — из-под эльфа проступал человек. От матери в нем не было ничего — разве что некая мягкость черт. Элурин-то характером пошел в Нимлот.       Оставаться с голодрим братья не хотели.       — Как ты узнаешь? У тебя нет ни гонцов, ни осанвэ.       - Что ж… Кирдан, значит… — тихо ответил феаноринг, — хорошо. Я за своих братьев отвечать не могу. Могли и добивать, — поморщился устало.       В глазах мальчишки мелькнула былая злоба и ушла в глубину. Может, и правда добивали. Такие, как Куруфин — могли… наверное.        Помолчав, Турко продолжил:       — Ну, допустим, дойдёте. И что… теперь? Между нами?       Теперь замолчал Элуред. Надолго. Стоял, смотрел в глаза феанорингу, покусывая губу. Думал.       — Не знаю, — медленно сказал он. — Ты… не такой, как я думал. Не такой, как был раньше. Я бы хотел помочь тебе, если бы мог… но я не знаю, чем.       Нет, он не просто не мог ненавидеть Келегорма. Он правда хотел этому эльда добра. Тот, словно щенок заблудившийся… потерял дорогу и не знает, куда бежать.       — Знаешь, тогда, с тем оленёнком… я подумал, ты и нас так же. Подманил. Чтобы потом использовать. Оказалось, я был неправ.       Турко остолбенел. Теперь он был не в силах использовать детей как валюту.       «Подманил, чтобы убить… Нет, не повторю ошибок…»       - Я сам не знаю, чем тут поможешь, — помертвевшим голосом сказал Тьелкормо. Сел на бревно, глядя на мальчика. — Знаешь, мне все еще нужен камень. Теперь сильнее, чем раньше. Уже даже не ради клятвы или еще чего… Ради правды, — тихо, — я должен знать… Кто прав? Я или он? Я почти знаю, но он не понимает. Сильмарилл даст ответ. Точный и однозначный. Свет, не принадлежащий нам, будет жечь нам руки, как Врагу. И может тогда… Он поймет…       Турко нервно усмехнулся.       — Я так и не вернул его… Он не слушает, не желает слушать, не верит…       Мальчик сел напротив голда, прямо на землю, подпёр голову рукой и крепко задумался.       — Вот оно что…       Камень. Отцовский Камень. Элуред помнил, каким теплым и мягким был его свет. Как мамины глаза, когда она на них смотрела. Вот такой же, даже еще ярче.       Его брат… Никому нельзя помочь против воли. Куруфин жесток… именно он стоял за подлостями в Нарготронде. Мальчик вспомнил еще кое-что.       — Король Финрод предсказал, что вам не коснуться этого камня, — тихо сказал он. — Но ведь теперь он у твоих братьев… А если нет, то он теперь наш, наверное… мой и Элурина, — закончил сын Диора.       — Король Финрод — горько улыбнулся Турко, — да… Это долгая история. Ты все знаешь ведь, да? Мы потеряли все — доверие, близких… Я считал это — любовью. Только это не любовь. Я берег ее для себя, твою бабушку, как… — он посмотрел на ребенка и твердо закончил — как Моргот Сильмариллы.       — Я бы дал его тебе, — впервые с начала разговора Элуред опустил глаза. — Если ты не боишься.       Он покачал головой.       — Чего мне бояться? правды? правды нельзя бояться, её надо увидеть, даже если она горькая. Курво… должен понять. Мне нужен брат. Я хочу ему помочь увидеть…       Элуред протянул огрубевшую за эти недели, недетскую руку на локоть феанорингу.       — Если я смогу, я помогу тебе. У меня тоже ведь есть брат… Обещаю, — твердо сказал он. И впервые со дня штурма Менегрота неуверенно, робко, точно не помня, как это делается, улыбнулся.       — Да. Спасибо, только… не уходите, а?.. вам спешить некуда… Страшно мне вас отпускать одних… Без охраны. Дождись меня, пожалуйста.       — Мы бы дождались, вот только… Чего? Ты ведь к братьям поедешь сначала. Пойдёшь.       — Не к братьям, — решился Турко, — сначала к вашим. Хотя зря ты их боишься. Старшие справедливые на самом деле. Особенно Нельо. Кано тоже в общем-то. Но он легкомысленный. Все видит через свои песенки. Морьо… — сглотнул комок в горле — суровый и прямой был. А близнецы и есть близнецы. Мелкие. Вечные мальчишки. Они зла не хотели, но у нас все за одного сражаются… — запнулся, — кроме Тангородрима… Там… не пошли мы Майтимо спасать. Тоже наверно слышал? Ладно, пошли домой. Завтра… я отправляюсь с вами. Курво останется с Нэнхен.       Турко принял решение и собирался поступить именно так. Курво все равно дальняя дорога повредит. Да и мешать он там будет, и в пути тоже.       А если запротестует… Он, Турко, помнит, кто из них старший.       — Завтра? Но… тебе нельзя, у тебя же рука! Нэнхен тебя не отпустит так скоро, — запротестовал мальчик.       — Тогда дождись — повторил Турко, — я прошу. Иначе увяжусь прямо так. С рукой на перевязи. Он помолчал.        — Курво мне самострел обещал. И руку наладить… может быть… Здорово было бы. Курво великий мастер и верный друг. Только цель у него не та. Не сравнивайте его с Морготом, хорошо?.. он не такой, каким хочет казаться.       Поднялся на ноги.       — Пошли домой. Завтра решим. Я с Нэнхен поговорю насчёт руки… Я ей всем обязан — добавил он — синдэ… ты её хорошо знаешь? — спросил он мальчика.       Слова Келегорма о брате заставили мальчика усмехнуться почти что зло. Не сравнивать… Цену младшему феанорингу он давно уже успел понять. Правда, вслух Элуред ничего не сказал. Не хотел обижать голда, так отчаянно защищавшего брата.       — Пойдем, — он тоже встал, подобрал куропатку, которую они сумели поймать. — Нет… я почти её не знаю. Мама говорила, она очень хорошая целительница — вот и всё. Она редко уходила и раньше из своего дома.       — Я потренируюсь в левой руке меч держать, — задумчиво сказал Тьелкормо по пути, — который Нельо принадлежал. Правда не под рост немного и индивидуальной ковки. Ну ничего, привыкну. Высокий меня на голову выше, — усмехнулся, — где они? Живы ли? Дозваться не могу…       Он шёл бесшумно по начавшей пробиваться траве. Уже теплело, снег сошёл полностью.       — Я всегда собственником был. Поэтому и друзей у меня было мало. Собака да брат. Они не возражали. Курво бешено я ревновал, когда он женился… Да и везде так… Не мог себе невесту найти. У всех эльфов ровесников дети, а я… Как-то не получалось. Вообще ни с кем. А когда Лютиен увидел… Переклинило. Затащил в Нарготронд, думал, что добьюсь. Я ее ведь не трогал физически… Срывался правда много и гадостей говорил немало. Особенно о твоем дедушке. Собака видела… Так они и сбежали… Лютиен и Хуан. Я когда узнал — не поверил. Обыскал весь Нарготронд с окрестностями…       Потом пленники вернулись. Ну и нас с почестями проводили до дверей. Курво сына звал, тот не пошёл. Отвернулся. Как можно — не попытавшись объяснить…       А потом мы их встретили. Знаешь, тогда все так быстро произошло… Я потом думал, что бы я с ней делать стал-то, если б Берен погиб? Не погиб. И Куруфина они отпустили тогда, за это я им очень благодарен. Могли убить, но не убили — улыбнулся печально, — Хуана бы вернуть да поздно уже — в горле запершило. Феаноринг закашлялся, — я тогда его проклинал, а он ведь нас с братом спас, когда стрелы перехватил. Иначе… Иначе было бы страшно потом жить…       Куруфин после этого смурной был. Переживал. Замкнулся. Потом отошел немного. Но все равно надломилось в нем что-то. Тогда. А, может, раньше… Вот так… — Турко замолчал, шагая вперёд.       Элуред кивнул. Да, он знал. Знал, что бабушку этот эльда хотел силой взять в жёны — и совершенно не понимал, как такое вообще возможно и что это значит. Знал, что король Финрод умер, спасая дедушку — это имя в семье произносилось с благоговением. Знал о стрелах в спину… Это уже отец рассказывал совсем недавно.       Только всё равно странно и дико было сидеть вот так в родном лесу напротив Келегорма и слушать его тихое и горькое признание.       — Она простила тебя, я знаю, — тихо сказал мальчик. Бабушка всегда говорила, что не держит зла. Да и дедушка повторял то же.       — Да. Хотел бы я глянуть ей в глаза сейчас…Сказать, что… — Турко виновато улыбнулся, — дурак был, ой, дурак… Считал себя правым. И стрелы в спину оправдывал. И предложение Курво убить Финрода, если он вернется с камнем. Может, и впрямь замысел врага. Только не дело это — врагом оправдываться и на него все грехи свои вешать. Глупо и по-детски. Сами дров наломали… Курво говорит — война. А это самое трудное — на войне остаться эльфом…