Менегрот

      Близнецы готовились к дороге. Сходили в Менегрот, попрощались — последний раз — с родителями. Нашли себе подходящее оружие — длинные кинжалы, которые мальчикам сходили за короткие мечи. Подобрали Элурину легкий лук, собрали стрел.       У Тьелкормо получалось уже вполне сносно. Он подошёл к близнецам.       — Мы можем выходить в ближайшие дни.       — Хорошо, — кивнул Элуред. Ближайшие дни… вот и хорошо, и не стоит тянуть. Только почему-то нерадостно на душе, будто он вовсе радоваться разучился.       — Самострела нет, но мечом и кинжалом я отбиться смогу теперь. А насчет оленёнка… вы правы. Они мне больше не верят. Я проверял. Вот так взял и лишил себя возможности быть частью леса… — покачал Турко устало головой.       Мальчик снова ничего не сказал. Задумался, молчал с минуту, наверное. Потом потянул феаноринга за руку.       — Идём.       Они шли по лесу, просыпавшемуся от зимней спячки. Высоко, под небом, стрекотали птицы, порхали первые мотыльки, шустрили белки. Элуред остановился у сосны, протянул руку ладонью вверх.       — Иди сюда…       Рыжая, любопытная, хоть и похудевшая за зиму белка спустилась по стволу, замерла, мерцая глазками-бусинками.       — Иди, красавица.       Прыжок — и белка уселась на ладонь. Пробежалась до плеча, понюхала ухо, покопалась в волосах мальчика, что-то протрещала на своем языке. Элуред погладил её по спинке, осторожно подтолкнул. Зверёк замер, настороженно подобравшись. Мальчик повторил движение.       — Иди. Не бойся.       Белка помедлила мгновение, оттолкнулась — и прыгнула на плечо феанорингу. Испуганно замерла, словно не зная, что с ней будет. Элуред стоял, смотрел, не вмешиваясь больше.       Тьелкормо прислушивался. Она волновалась, щебетала о еде.       - У меня нет ничего, — шепнул Тьелкормо. Но протянул левую руку и погладил зверька осторожно. Шерсть еще густая, теплая. На воротник бы.       Рука дрогнула. Перед глазами встал оленёнок. Турко отогнал подлые мысли. Осторожно взял зверька на руки и подсадил на ветку.       - Беги, — улыбнулся как-то грустно и светло. Повернулся к мальчику.       - У нас в Амане были ручные белки. Ну для меня они все ручные тогда казались. А к братьям спускались только те, что в парках жили. Лесные… Лесные не верили. На охоте я никогда не задумывался о том, что могу звать ради убийства… Точно надо что-то с фэа делать.       Они пошли в мёртвый город.       Прошли мимо унылых домов. Вдруг феаноринг услышал шорох за горелыми стенами. Вскинулся, выдернул из ножен меч:       - Стой тут, — и двинулся на звук медленно и осторожно.       Треск сзади, резкий разворот с мечом наголо. Знакомый отблеск золотистых глаз…       - Малхен!.. — радостно завопил эльф и кинулся к собственному коню, — ах ты, морда тряпочная! — как когда-то в Амане…       Нолдо радовался как мальчишка, теребя черную бархатистую гладкую шерсть коня. - Вернулся… Как ты меня нашел?       Золотоглазый, потомок того самого каштанового жеребца, что выбрал себе когда-то в Хитлуме Турко, не верил, что хозяин погиб.       - Ни орки не съели, ни волки не напали, — чуть не плакал от счастья Тьелкормо. — Элуред, смотри. Моя гордость. Малхен.       У коня и впрямь глаза были с золотым отливом. Косился на мальчика, как и на хозяина. несколько снисходительно.       - Умница ты моя, — чмокнул феаноринг коня в морду в порыве чувств, — как же ты добирался? Чем питался-то, бедный? Пожухлым сеном? Ах, говоришь, овёс есть? То-то смотрю, не отощал совсем. И давно ты здесь? Два дня отъедаешься? — смеясь, зарылся пальцами в гриву. Побежал к кузнице.       - Куруфин, ты тут? — распахнул дверь, — представляешь, Мал вернулся. Конь мой. Сейчас я его нашёл.       Курво уже почти заканчивал с самострелом, оставалось дополировать ложе и приделать спусковую пружину, когда дверь за спиной распахнулась. Он развернулся, готовясь встретить врага если и не мечом, то тяжёлым молотом, который успел схватить — правда, защищаться не пришлось. Турко. Атаринке опустил оружие, немного удивлённо глядя на брата. Чтобы тот вломился в кузницу, нужен был повод.       Самострел остался лежать на рабочем столе, рядом с законченным протезом.       Ах, вот оно что… Но конь — это очень хорошо. Это уже транспорт. Правда, Турко ведь собирался уехать с мальчишками… но задавать вопрос Курво не собирался.       — Я очень рад за тебя, брат.       Турко кинулся на шею брату с доверчивостью ребенка.       - Это замечательно. Теперь точно без проблем. Тебе ведь трудно идти будет, после раны. Вот и поедешь на коне. А я пешком пройду. У меня ж рука всего лишь… — заметил протез и самострел. Отстранился, посмотрел на брата.       - Я же говорил, ты мастер. Куруфин, какое же ты чудо! — глаза Турко сияли благодарностью, — ты не представляешь, — эльф схватил готовый самострел, осматривая, — ты же мне фэа возвращаешь. Охота… Счастье какое.       Раньше Курво сдавался на такие вот выходки, прощал брата, махнув рукой на любые его причуды. Но сейчас всё было серьёзнее. А всё-таки чуть дрогнуло сердце от радости Турко.       — Охоться, — он усмехнулся криво, но почти по-доброму. — Болтов я тебе наделаю. Турко посмотрел на протез.       — Митрил… Здорово, но может, пока не надо операций? Я уже засиделся тут, а с конем ты тоже дорогу выдержишь, — только что хвостом не вилял, глядя счастливо.       — Ах да, я тебе не рассказал. Я решил ехать к Кирдану, отвезти детей. И разузнать обстановку. А потом уже решать, что с братьями. Завтра ведь сможем выбраться, да?       — Братья, значит, потом… — медленно протянул Курво, глядя в лицо Охотнику. — Живы там они или нет — какая разница, да?       - Не передергивай мои слова, — возмутился Охотник. — Просто от последовательности событий ничего не изменится. Или ты думаешь, что мы вот так им прямо нужны, сию минуту? Конечно, я хочу найти братьев, но…       — Камень, — коротко бросил Курво. — Забыл уже собственный план?       — Именно. Именно! Камень! Если он у братьев, то он подождет, — Турко заметался по кузнице. Резко прикрыл дверь, глянул тревожно в лицо брата. — А если нет, и я был прав… То надо разобраться с этим побыстрее. Ты пойми, мальчики могут сбежать в любую минуту. Элуред уже уходить собрался, еле уговорил, — заговорил он горячим, яростным шепотом.       «Только бы убедить, только бы мальчишек не тронул, только бы меня не бросил. Эру, Курво, тебе же камень нужен, не мне…»       - Если сначала братья, то они сбегут. Попытаются сбежать, могут покалечиться или отпустить фэа… Кого тогда на камень менять, если он всё-таки вывезен менегротцами? Знаешь, как легко доверие утратить? После того оленёнка со мной лес перестал разговаривать. Сегодня вернулся. Белка. Я к тому, что один неправильный шаг — и получим два трупа. Какой тебе прок от мертвых мальчишек, а, Курво?       Ни разу в жизни Атаринке не ударил брата, хотя руки чесались частенько. Но он знал, что, если Турко встанет между ним и Сильмариллом, сможет даже убить брата. Может, сам уйдет после этого, но сможет.       В словах Турко был бы свой резон… Уж конечно, братьям они прямо сейчас не нужны. Вот только никогда прежде Курво не слышал от брата настолько логичных и убедительных речей. Нёс всегда ерунду или говорил нескладно и несвязно. Одно из двух — или Камень был для Тьелкормо важнее чего угодно, или ему кто-то подсказал. Курво склонялся ко второму варианту. Нэнхен, майэ — не мальчишки же. Осталось понять, где же подвох. Не сбегут от Турко мальчишки. Однако, если он станет настаивать на поездке в Амон-Эреб… могут и сбежать.       — Они наполовину эдайн, фэа не отпустят, — это-то явное враньё. Люди так не умели. Но даже частичное враньё — не повод не подумать над главным. Что мальчишек брат не даст в обиду, и даже пригрозить им не позволит — очевидно. Он окажется один против трех. С Турко-то сладит, особенно — с леворуким. Мальчишки… можно выкрутится. Если майэ с ними не увяжется. С ней он не справится. А она собиралась пойти.       Отказаться? Они справятся с ним здесь и сейчас, легко. Он устал и еще не оправился от раны.       Нет, Турко не способен на столь хитрые замыслы, ерунда какая! Что нужно Тьелкормо? Чистая совесть. Все, чего он хочет — вернуть мальчишек. Значит, любая угроза одному из них… Да, это уже реальнее.       — Ладно. Едем в Фалас. Только руку тебе Нэнхен должна вылечить. Подождёшь несколько дней.       — Ну вот и договорились. Тогда… Пусть лечит. Пару дней подождут. — Турко тревожно глянул на брата.       Главное, чтоб мальчишек не тронул. А если тронет…       Что будет тогда, думать не хотелось.       - Может, твой конь тоже где-то здесь ошивается? — ухмыльнулся Тьелкормо весело, во весь рот, — надо побродить по окрестностям. Будет совсем как в сказке. Ты уже доделал всё? Пошли ужинать!       — Может, и ошивается… — Курво был очень-очень вежлив, что свидетельствовало о крайней степени безразличия. — Однако, боюсь, найти его будет трудно, если он сам меня не найдет. Нет, прости, не закончил, мне ещё самострел доделать надо.       Тем временем Малхен игрался с Элуредом, тыкаясь мордой в плечо мальчика. Радовался, что видит эрухини. Ему туго пришлось. Одно копыто было в крови — конь проломил голову увязавшемуся за ним волку.       Потомок валинорских скакунов… Мальчик был очень рад, что Малхен отнесся к нему по-дружески. Прокатиться бы на таком… Но просить он бы не посмел.       Хлопнула дверь кузницы, и Турко появился на пороге.       - О, вы подружились. Хочешь покататься? Давай помогу, — и нолдо левой рукой подсадил мальчика на коня.       — Ой, спасибо. Я и сам бы мог…       Но Турко уже похлопал легонько коня по крупу, и тот погарцевал прочь. Конь проскакал по улицам легко и грациозно, не разгоняясь во весь опор. Остановился около дома Нэнхен. Навстречу из дома выбежал Элурин. Увидел коня, вернулся, притащил выпрошенный кусок сахара и сморщенное яблоко. К тому моменту, как пришел Келегорм, с Малхеном подружились уже оба. Развеселились, впервые за время жизни в доме Нэнхен.       - Нравится? Когда-нибудь жеребенка подарю от него, — пообещал Тьелкормо. — Поможете почистить?       — Спасибо, — улыбнулся Элуред. Братья не сомневались, что сумеют поделить коня, да и потом — младший и не ждал подарков. Он был куда более замкнут, чем его близнец. — Поможем!       Келегорм принялся вычесывать гриву и хвост, растирать бока, даже всполоснул копыто.       - С волком подрался. Тот атаковать хотел — глупец, — пояснял он Элуреду. — Мой конь так просто не даётся. Был у меня некогда Моро… Тот самый, который нас с Курво тогда довез до Химринга. Красавец конь, верный, выносливый. За неделю домчал, двоих-то. Орки зарубили у самых ворот. Я тогда дрался отчаянно, хотелось всех тварей перебить в округе. Потом похоронили. Затем я Росса завел. На нем ездил мальчишка-эльф, сын конюха. Чуть не свалился, жеребенок-то был непослушным, дурным, балованным. Еле остановил его, объезжал потом долго.       В шесть рук почистили коня быстро. Диориони слушали болтовню Келегорма вполне дружелюбно, сами так же любили коней.       — У нас свои кони тоже были, — вспомнили мальчики. — Мой Огонёк и Элуринов Гром. Только они не меарасы… где они сейчас?..       Куруфинвэ пришел домой, когда уже совсем стемнело. Принес доделанный самострел и готовый протез. Болты и кинжал решил ковать завтра.       Турко и мальчишки сидели на полу, ели ужин и беседовали. Точнее, болтал один феаноринг — эмоционально и весело.       -… Было мне десять тогда, совсем пацан. Впервые поехал в Тирион верхом. А конь был пуганый, тоже необъезженный. И его понесло. Он шарахнулся, какой-то эльдэ на ногу чуть не наступил. Она орать, я перепугался, в гриву вцепился. Стыдно до жути, ещё отец рядом да старшие братья. Конь от крика на дыбы встал и поскакал, не разбирая дороги на выход. И тут — раз, конь замер как вкопанный. Я глаза поднимаю, а передо мной он. Вала Оромэ. Говорит, лошадь тебе сменить надо, Турко. Так он меня к себе под опеку и взял. А потом пошел с отцом говорить, чтоб мне коня под характер подобрали, — трещал Турко без умолку. Осекся, увидев брата.       — Долго ты. Доделал?       — Доделал, — кивнула Нэнхен, выходя с кухни и сразу заметив протез, — иди на операционный стол.       Турко слегка побледнел, но поднялся, отставив миску. Вытер руки и послушно лег, где сказано. В этот раз позволил себя усыпить.       Нэнхен возилась с ним в одиночестве до утра. К утру, наконец, зашила рану, наложила повязку с целебными мазями и пошла спать.       Турко спал до вечера, потом поел и снова отрубился. Не иначе, как под действием зелий. А наутро смог двигать рукой. Пока это отдавалось болью, но рука функционировала. А, значит, была надежда.       Утром Курво отправился в кузницу. Не раньше, чем увидел, что Турко все-таки может двигать рукой. Вслух ничего не сказал. Вечером вернулся с новым отточенным кинжалом и с кучей арбалетных болтов. Последние отдал брату.       — Вот, держи. Только руку не тревожь, пока не разрешают.       - Ладно, — покладисто мотнул патлатой головой Турко, — как скажешь.       Рука разработалась лишь на третий день. Правда, конечно, не так, как раньше. И меч в ней не держать, и лук не натягивать. Зато можно натягивать поводья и себя обслуживать. Тоже приятно.       - Может, потом силы восстановятся, — сказал Тьелкормо и крепко обнял целительницу. Потом подошел к брату, глянул в глаза и судорожно прижал к груди, целуя в щеку, уткнулся на секунду в плечо.       «Я все сделаю, чтобы ты жил, Куруфин. Жил, а не существовал…»       С утра пораньше Турко умчался стрелять из арбалета. Через несколько часов стало хоть как-то получаться.       На следующий день все пятеро, включая целительницу, собрались и вышли. Нэнхен закрыла дом, будто собиралась вернуться, собрала нехитрый скарб, перекинула через коня. На коне ехали сначала мальчишки, потом Курво. Все-таки он долго не ходил на длинные дистанции. Вечером развели костер, Турко ускакал на охоту один. Вернулся сияющий, с подстреленными утками — пять штук.       - Твой самострел — чудо технической мысли, братец, — заявил он, легко спрыгивая с коня.       Нэнхен принялась готовить.       Так и ехали. Атаринке совсем поправился, так что верхом ехали по очереди. Напряжённость никуда не девалась…       Турко ездил на охоту, иногда один, иногда с Элуредом. Учил чувствовать лес, подсказывал кое-что. Что-то мальчик знал, что-то ему было в новинку. Стрелять Тьелкормо научился идеально. И рука разработалась, но когда сжимал, сразу было видно, насколько она слабее.       Вечерами на ночлеге фехтовал с Элуредом. И сам учился, и его обучал.       — Вперед, вперед. Так, отлично.       Отшвырнул меч в сторону во время очередного выпада Элуреда. Заметил его растерянность.       - Ну, бей же. У тебя преимущество явное. Пользуйся. Что, и на войне так же стоять и смотреть будешь? Дурак.       Отклонился от мальчишки всем корпусом, когда тот бросился в атаку, вправо, влево… Подхватил левой рукой меч и ударил с силой. Нашел на кинжале Элуреда место такое, что удар отдался в плечо, и рука отнялась на пару минут.       - Хорош, — сказал Турко и швырнул меч в ножны. — Хей, Элурин, вставай заместо брата.       Сначала выставил заместо меча руку, так, поиграться. Но младший его удивил. После пары выпадов пришлось отскочить и выхватить меч. Сражаться всерьез, внимательнее следить за движениями.       - Так… так… Отлично.       Росчерк меча прошел совсем близко. Тьелкормо успел подставить свое лезвие и споткнулся о палку. Рухнул на землю, тут же ногой ударил по запястью мальчика снизу вверх. Защитная реакция, тело среагировало без участия мозга, и удар получился чересчур сильным.       — Ай. Прости, диоринг, — улыбнулся Турко, садясь,- сильно приложил. да?       — Сильно, — ответил Элурин тихо, но с улыбкой, — но я могу сражаться левой.       Элуред показал брату большой палец.       Турко обалдел от реакции, но заулыбался.       - Умничка, так и надо, пока я лясы точу. Мне урок — никогда не следует недооценивать противника. На этом и прогорают.       Тут феаноринг резко перехватил запястье мальчишки и скинул его с себя.       — Вот примерно так.       Поднялся на ноги, отряхнул листья.       Элурин кубарем покатился в траву всё с той же мягкой улыбкой.       — Если бы это был бой, ты бы не успел.       Мальчишка встал на ноги, отряхиваясь, чуть поклонился.       — Благодарю за науку.       Так они привыкли — учебный бой должен вестись с уважением к противнику, с желанием научиться, а не победить.       Курво в вечерних поединках не участвовал, зато смотрел с интересом. Прикидывал, на что теперь способен брат — и на что мальчишки. Выходило скверное соотношение, но не слишком. В случае чего он сумеет сладить.       Шли долго, почти что месяц, когда в воздухе наконец повеяло морем. Остановились на последнюю ночёвку в полудне пути от Фаласа.