Менегрот

      — Не стоит нам идти в город всем вместе, — заговорил Курво. — Сначала нужно узнать, что там и кто там.       — Я схожу, — сказала майэ.- Сейчас же.       Собралась, не слушая возражений, и скрылась во тьме.       Вернулась она к вечеру. Турко как раз вернулся с охоты, сейчас с мальчишками готовили кроликов.       — В городе менегротцев нет, — сообщила Нэнхен сухо, — Они в Арвенрниене в устье Сириона. Хорошие новости — девочка жива. Сильмарилл у них. Опекун — Маблунг. Идем?       Атаринке услышал только одно слово. Побледнел, усмехнулся и оглядел собравшихся. Чуть повел плечами — плащ скрывал руки, лежавшие на рукоятях.       — Идем? Далеко?       Посмотрел в упор на брата.       — Сильмарилл в обмен на мальчиков. Как ты и собирался сделать. Никто не пострадает, если Камень вернётся к нам.       Турко побелел. Стиснул зубы, глядя на брата. Курво криво усмехался, не отводя взгляда. Митрильный кинжал без ножен висел на поясе. Такое лезвие могло просто рассечь мечи мальчишек. А с Турко они еще станцуют, если брат поднимет оружие… силы равны. Нэнхен… значит, нужно пригрозить одному из близнецов. Тогда никто не поднимет оружие.       — Я вас не трону, — теперь он смотрел на близнецов. — Но если ваши хотят увидеть вас живыми, они вернут Сильмарилл.       Элуред побледнел. Посмотрел на Келегорма. На брата. На Куруфина. И ничего не сказал.       — Я очень надеюсь, что не тронешь, брат, — четко проговорил Турко.       «Почему я не объяснился с ними раньше? Балрог меня подери!..».       — Не трону, — так же спокойно ответил Курво, — если нам принесут Сильмарилл. Мы поступим так: я с одним из них останусь, вы втроем отправитесь в город. Договариваться. Вернетесь с Сильмариллом — заложник уйдет. Вот и все. Слово я сдержу, никогда не нарушал.       Разговор был окончен.       До вечера шли молча. Мальчики ехали верхом, ни о чем даже между собой не разговаривали. Думали.       Когда остановились на ночлег, Элуред переглянулся с братом, кивнули друг другу — договорились. Потом обернулся к Келегорму:       — Принесём хвороста?       Пошел в лес, не оборачиваясь. Когда отошли подальше от стоянки, остановился.       — Он сказал правду?       Не обвиняюще — почти с надеждой. Элуред хотел понять, прежде чем судить.       Турко молчал. Потом кивнул:       — Да… но… это было до нашего разговора в лесу. Я хотел тебя поставить перед фактом, что вы заложники, но… ты сказал про олененка. Я понял, что не смогу. Только с ним не объяснился. Он мне не верил, и сейчас не верит. А теперь и вы не верите наверно. Я должен был вам и это рассказать. Сначала не решился. Потом… потом забыл.       Замолчал, собирая хворост. Руки дрожали.       — Что теперь будет — я не знаю. Может, придется драться. Только… как?.. я его не убью. Не смогу, даже если и надо… А он… я уже и не знаю. Мне очень нужен камень, это последнее средство… Обойтись бы без крови… в этот раз…  — и он опустил голову.       — Надо было сразу рассказать… — жестко припечатал Элуред.       — Если вы сделаете, как он сказал — он слово сдержит. Он всегда держал… раньше, во всяком случае — еле слышно проговорил Турко.       — Я… могу попробовать вам дать сбежать… — шепнул он внезапно.       Элуред пытался — в который раз уже — понять этого странного эльда. Наверное, последняя фраза добила мальчика. Он подошел совсем близко, поднял руку, вытер слезу.       — Не надо, — шепнул еле слышно. Потом заговорил уже громче, но так же печально:       — Я не хочу, чтобы вы сражались. Я обещал, что отдам тебе Камень, ещё не зная, что придется в самом деле так поступить. Но я сдержу слово. Элурин знает. Он согласен. Сделаем, как он требует. Элурин с вами пойдет, я останусь. Я не боюсь. Лорд Маблунг нас послушает, — в голосе снова прозвучали повелительные нотки. — Этот Камень теперь наш. А ты наш друг. У Турко задрожали губы. — Дружба — не заслужил я ее, дружбу вашу.       Элуред улыбнулся.       — Насколько ты старше меня, подумать страшно. И не понимаешь, что не в заслугах тут дело…       Странно — разве можно считать другом убийцу отца? Можно… Как видно — можно.       Вернулись они вместе. Турко подошел к Куруфину и заговорил холодно:       — Завтра идем в город с Элурином. Будем торговаться. Думаю, все будет как надо, — холодно сказал брату. И замолчал задумчиво. Молча поел, молча лег спать.       И на следующий день молчал, всё думал. Не поздно ли? Есть ли тут что-то живое, в сердце брата его? Отгонял подобные мысли. Наверное, есть. Поэтому сейчас сдаваться нельзя ни в коем случае.       Стража на воротах издалека заметила приближавшихся путников-эльдар: мужчину, женщину и ребенка. Стрелять не стали, разумеется. Келегорм вскинул голову гордо и направился к воротам. Надменно смерил взглядом стражу.       — Желаю видеть Маблунга. Скажите, лорд Тьелкормо Феанарион намерен поговорить с ним о детях Диора. Мальчики у нас.        Услышав слова мужчины, удивились, не сразу поверили, но — гонца к лорду Маблунгу отправили. Путников пригласили в караульную у ворот — ради Нэнхен и Элурина. Маблунг с небольшим отрядом приехал через полчаса. Он знал в лицо Келегорма, да и мальчика не узнать не мог. Суровое лицо воина просветлело.       — Мой принц!       — Лорд Маблунг, — Элурин улыбался радостно. Слегка поклонился в ответ на поклон синда. Элуред сразу кинулся бы на шею, но младший был куда сдержаннее. Расспросы, удивления и соболезнования отложили на потом. Маблунг только сказал сразу, что Эльвинг сумели спасти. Про деда Элурин спрашивать не стал — и так знал, что тот погиб.       Когда Маблунг обернулся к феанорингу, лицо его стало таким холодным, что даже Элурин поёжился. Турко встретил Маблунга холодным взглядом. Поиграли в гляделки.       — Я слышал ваши условия, лорд Келегорм, — титул выплюнул с презрением и насмешкой, — однако судьбой Камня распоряжаюсь не я.       Турко сжимал зубы до боли и молчал. Лицо бледное и надменное.       — Я согласен на это условие, — спокойно и твердо ответил Элурин.       — Но, мой принц…       — Я согласен. Элуред тоже. Мы обо всем договорились.       Спорить Маблунгу было не о чем.       Мальчик обернулся к феанорингу и Нэнхен.       — Проедем с нами. Я хочу увидеть сестру… и Сильмарилл не здесь, все равно.       Приезжих проводили к высокому дому, ставшему приютом для Эльвинг и ее опекунов. Синдар радостно приветствовали Элурина, кто-то махал и Нэнхен — дориатрим ее знали. Слышались и проклятия — сквозь зубы, но от этого — еще более страшные. Сын Феанора — летело по городу. Два слова, означавшие — злейший враг. Мальчик спокойно шёл рядом… и отчего-то в лицо проклятия не звучали.       Турко молчал, глядя прямо перед собой. Глотал оскорбления не огрызаясь. Игнорировал. Со звездой Феанаро на груди, в парадных одеждах, на коне, все это терпеть было легче. Может, раньше он бы схватился бы за меч. Сейчас же… Понимал. Только так. Только позором.       Нэнхен кивала эльдар приветственно. Коснулась украдкой запястья Тьелкормо. Он глянул на нее.       — Не нужно, — одними губами. И снова надменная каменная маска. Защита.       Девочка ждала брата во дворе. Увидела издалека, кинулась на шею Элурину. Тот подхватил малышку, смеялся, утирал ее слезы.       — Ну что ты, маленькая… я вернулся, вернулся. Не грусти…       — А где Элуред? А мама приедет? А папа? Маблунг сказал, вы все уехали, а они когда вернутся?       — Элуред скоро… а родители… — он примолк. — Не знаю, когда. Турко чуть улыбнулся. И снова помрачнел. Вспомнилась мертвая Нимлот, ее бледное равнодушное лицо. Спокойное и холодное. Элуред, плакавший над могилой. Собственный брат… Смерть примиряет всё. Мертвецам нужен лишь покой. Только будет ли покой им, феанорингам?       Элурин понес сестрёнку в дом, жестом пригласив следовать за ними.       — Итак, я счастлив видеть воссоединение семейства — холодно произнес Турко, пройдя в помещение следом, — теперь желаю получить плату. Где сильмарилл?       Элурин кусал губы, не зная, что можно сделать. Чем помочь Феанорингу. А тот закрылся, броню нацепил — ледяной, надменный, самоуверенный. Только в глубине — комок боли, это мальчик видел.       Не спуская сестру с рук, умоляюще поглядел на Келегорма. «Не надо так…»       А, может, ему так проще? Все равно — не защититься. Даже он не прикроет от общей ненависти. Но — попытается.       Нэнхен улыбнулась девочке.       — Это мама тебе передала. На память. Она уехала, очень далеко. Вместе с папой. Но когда-нибудь вы с ней встретитесь. Она тебя любит, держи — и дала набор из митрила с сапфирами — серьги и кольцо.       Эльвинг потянулась к целительнице, заулыбалась.       — Мама… — стиснула украшение в кулачке. — Я буду ждать их…       Наконец все оказались в доме, под защитой стен. Элурин провел всех в гостиную — сразу освоился, чувствовал себя хозяином. Маблунг принес простой деревянный ларец. Косился на принца с удивлением, но не спорил. Тишина угнетала.       Элурин отпустил девочку.       — Беги поиграй… я скоро совсем приду, потом приедет Элуред и мы будем играть вместе, хорошо?       — Ага… — Эльвинг увела няня.       Мальчик взял ларец из рук Маблунга, откинул крышку. Комнату озарило Светом — мягким, теплым, ясным. В нем лицо Элурина казалось не изможденным, а ясным и сильным. Он стал еще красивее. Достал из ларца Наугламир, все камни ожерелья мерцали, переливались, отражая сияние Сильмарилла. Поднес отцовское наследство к губам, прощаясь. Подошел к Келегорму.       — Возьми… — улыбнулся мягко, ласково, дружески. Точно забыв о том, что в комнате они не одни. — Только… будь осторожен, пожалуйста.       Тьелкормо молчал, не шевелясь, только щекой дернул при виде камня. Протянул было руку навстречу, но тут же опустил, не отрывая взгляда от ожерелья и Сильмарилла, который они так жаждали.       — Дай ларец впридачу. Я его так не повезу. Это не безделушка, чтобы вот так таскать. Элурин сочувственно смотрел на Келегорма, но молчал. Понял, что тот не снимет маску. Спокойно взял ларец, опустил туда ожерелье, закрыл крышку — свет в комнате померк, стало холоднее и тусклее. Элурин отдал ларец Феанорингу:       — Возьми.       Поняв, что тот ни слова не скажет при всех, обернулся к Маблунгу и синдар:       — Я бы хотел поговорить с лордом Келегормом наедине.       Маблунг пожал плечами, повернулся и вышел. Синдар ушли за ним, удивленно перешептываясь. Все понимали, что происходит что-то странно-неправильное, но что? Мальчику же были безразличны шепотки. Он обернулся к Нэнхен.       — Благодарю тебя, госпожа, — церемонно поклонился, — мы с братом многим тебе обязаны. Прошу тебя, останься в этом городе — здесь ты всегда найдешь и стол, и кров.       Нэнхен глянула на принца, помолчала.       — Останусь. До поры до времени, — она пошла к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась и глянула на Турко:        — Как понадобится помощь. — она даже не сказала слова «если», — зови. Приду.       Когда майэ покинула дом, Элурин придвинул стул, сел напротив Келегорма.       — Вот и все? — полуутвердительно. — Тебе трудно пришлось… прости, — улыбнулся немного виновато. — Зато Камень твой…       Турко крепко сжимал ларец.       — Видимо, да. Все. Камень… Сдался мне этот камень, — с досадой. -Знал бы ты, как я эти Сильмариллы ненавижу. Они же моих братьев… — съежился, махнул рукой.       Элурин крепко сжал руку Келегорма.       — Со временем раны зарастут, быть может… Начало положено, а как будет дальше — лишь Единый ведает.       Турко поморщился.       — Вот упал бы на колени, поклонился бы до земли… Только что это изменит? Не заживит мое раскаяние раны, не вернет погибших. Да и… кому какое дело? Что ж…       Он погладил почти нежно ларец и криво улыбнулся.       — Спасибо тебе, диоринг. Надеюсь, хоть немного… Хотя нет. Невозможно такое простить. Прощай.       — Я простил, — честно ответил он, подумав. — Тебе — простил. Давно уже. Мстить и вовсе никому не станем… Прощай, если хочешь, но — я бы сказал, не в последний раз видимся.       Турко кивнул, поднялся, взял тяжелый ларец с Наугламиром и поспешно пошел к выходу. Спина прямая, напряженная. Рука левая — на рукояти меча. Мало ли… вдруг отбиваться придется.       Не пришлось.