Глава 21. Пока, Доран!
27 марта 2018 г., 15:57
Двадцать пятое октября.
Последняя запись в моём дневнике.
Последние дни неприятно тянет низ живота. Что-то у меня там меняется в мышцах тазового дна, а меня эти омежьи перемены уже откровенно бесят. Заколебавшись от унылых размышлений о потере формы, я добровольно пришёл в лазарет на кардиотокографию и УЗИ Доплера. Медицина подтвердила, что с дитём моим вроде всё хорошо. Но взгляд Роше немного напряжен. Я рычу, что на правах родителя должен знать всю правду. Док спокойно и терпеливо объясняет, что плод пока ещё небольшой, и малыш, перевернувшись головой вниз, сильно обмотался пуповиной, две петли получилось на шейке, но места предостаточно, и всё может со временем измениться. Ещё Анри смутило положение ног: ребёнок их странным образом стыдливо сплёл в калачик. — По составу крови, Лерк, ты носишь альфу, но мне надо посмотреть и подтвердить зачатки узла, а он не даёт. — Правильно, нечего там рассматривать, педофил несчастный! Родится, и глянем! — я морщусь от очередного выпадения матки в тонус. — Док, ты как считаешь, а я не слишком стар для беременного? — Это тебя наконец-то озадачило? — усмехнулся Роше. — Не переживай, состояние твоего тела и внутренних органов великолепно. Мышцы и кожные покровы эластичные. Потенция аховая. Ни язв, ни эрозий, ни артритов. Почки чистые. Печень целая. Зрение как у орла. В общем, твой не паспортный биологический возраст едва ли тянет на тридцатник, и нам, «педофилам», впору тихо обзавидоваться. Видимо, это тоже определяющее свойство организма Химер. Особенно меня обрадовала констатация факта о моей потенции и печени. Я бы с удовольствием проверил первое и испортил второе, потому что, чем больше были мои сроки, тем сильнее мне хотелось секса и напиться. — Док, когда я смогу сыновей увидеть? — этот вопрос я последнее время задаю Анри чуть ли не каждый день. — Мне расстраиваться вредно, вообще-то! — Тебя успокоит, если я скажу, что сейчас на Земле очень бурно решается этот вопрос? — Кем? — в моём состоянии и положении успокоиться крайне не просто. — Центром, — Анри терпелив, как доктор Айболит. — А разве… — То, что вмешался Комитет Восточного Альянса по правам человека, значило только то, что над вами прекратили несогласованные с вами эксперименты. Центр по-прежнему заказывает всю музыку, оплачивает наше содержание и питание, одежду, медицинскую поддержку и прочее, — ну, собственно, я это с самого начала подозревал и озвучивал, поэтому сильно не удивился. — Моему ребенку всё ещё что-то угрожает? — не наигранно свирепо спросил я. — Нет. Все анализы новорожденного будут делаться исключительно с твоего согласия. — А что помешает им сделать из меня с помощью лекарств покорного зомбака и забрать малыша? — Тот же Комитет, Луиджи Сесилиа и Свят. Меня тоже не списывай со счетов! Я — твой личный врач, и никто другой в мой проект не сунется! — не то чтобы в голосе дока прозвучала какая-то серьёзная решимость, но я ему поверил. Однако… — Лу, ты и Свят — смертные люди со своими слабостями, а значит, найти против вас рычаги давления дело времени! — спокойно говорю я, пытаясь скрыть, что на моей душе кошки скребут. — Не хочу подвергать вас опасности! И я знаю отчаянный нрав Макеева! — Ты… плохо знаешь Макеева, Лер Дарси. Его стоит опасаться, потому что до какого-то момента он считался самым лучшим оперативником Центра. Он костьми ляжет, свернёт с оси Землю, но не допустит, чтобы с тобой или его ребёнком случилось что-то плохое, уж поверь! Не сказал бы, что меня не порадовали слова дока. Знание, что твой альфа не пустой балабол, а супермен, придаёт уверенности в завтрашнем дне. — Кстати, это не все новости для тебя, — Роше делает глубокий вдох. — А? — я даже перестал жевать припасённую печенюшку. — Скрывать от тебя не имеет смысла. Похоже Пэтч — твоя полная копия, и он смог заставить функционировать зачаток матки и забеременеть. Роук там просто летает. — ЁБУШКИ-ВОРОБУШКИ!!! Глаза Роше сначала неприлично и непривычно для альфы округляются, делая ресницами «хлоп-хлоп», а потом док ломается в приступе неконтролируемого смеха. В полуобморочном состоянии радостного меня и ржущего Анри застаёт Свят: — Я чё, с новостью опоздал? Уже знаете? — О чём??? — сквозь истерику выдавливает Роше, щупая мой пульс и указывая на кушетку. — Лерк, ля-я-яг быстро, полежи!!! — Через два дня за нами высылают эйршип. — ЁБУШКИ-ВОРОБУШКИ! — взвывает Анри и бьёт ладонью об стол. — Слава Богу, я скоро от вас буду далеко-о-о! Свят смотрит на меня пристально и с укором: — Лер, зачем ты дока так довёл? Не в себе человек! Нельзя же так! Роше вытирает слёзы с глаз: — Я в норме! Мне так нужно было сорваться с тормозов, а то задница уже в узел завязалась. А Лерк доколупает кого угодно! Я Мирро неделю из постели не выпущу! Слава Богу! Домой!***
Роше всё же на свой страх и риск предложил нам на первых порах пожить в своём загородном домике в пригороде Франции, где уже обосновались Владмир, Полански и Рыжик. Сказку про заячью избушку, Анри, похоже, не читал. Роук со своим гаремом менял уже третье место жительства из-за обвинений соседей в аморальном поведении. Я готов вылететь с Дорана хоть с пустыми руками, но Свят призывает мой здравый смысл и велит собирать одежду, часть добытых кристаллов и личные записи. Моя голова забита мыслями о встрече с мальчишками, о наших обнимашках и долгой, многочасовой беседе за чашкой чая. Ещё я планировал навестить Лу и вёз кучу вязаных вещичек для новорожденных. Роше переговаривался с Макеевым всегда неприлично тихо, и сейчас это не было исключением. Я подкрался в мягких тапочках: — Что-то случилось? С моими? — И да и нет! В Андорре премьер-министр-рогоносец затеял военный переворот. Уже три дня с князем нет связи. Но час назад отзвонился Майлз. Он благополучно вывез всю венценосную семью, а Фабио вёл переговоры с бунтовщиками и объявил, что у наследного принца будет малыш-альфа. Андоррцы послали премьера с его интригами на хер и прекратили военные действия. Сейчас сокнязья вернулись во дворец, а Луиджи положили на сохранение в частную клинику в Париже, — отрапортовал Свят. Я был горд за Нери. Всё-таки у бет есть и яйца, и мозги! Но мысли о прекрасном итальянце вызвали тяжесть на сердце. Если я увижу Лу, за его спиной будет стоять Фаби. А видеть Нери я был не готов. Я задумчиво наблюдал, как роботы-помощники грузят последние внушительные сумки на корабль, и пытался прислушаться к себе. Мы летели назад на Голубую планету! Я полагал, что должен был радоваться поактивнее, но Доран, видимо, впустил в меня свои корни. — Не уверен, что хочешь уезжать? Спокойнее тут, да, старик? — Макеев осторожно обнял сзади, поглаживая мой большой живот, его привычно пнули в ладонь изнутри. — Я, по ходу, схожу с ума, Свят! Я же больше всего на свете хотел свалить с этой проклятой планеты!!! Но на ней мы были изолированы от всех заморочек большого мира и жили без особых забот. А к этому, млин, привыкаешь! — Да, старик, на иждивении легко. Теперь придётся заботиться о себе. — Да не гони! Мы всё ещё под колпаком Центра. И в доме Анри наверняка тьма-тьмущая прослушки и камер! — Я всё проверю, не переживай, старик! Ни одна холера не услышит твоих стонов в нашей спаль… Ай! Я отвесил бесу локтём под дых. — До ближайших стонов месяцев пять, озабоченный! — Сколько?! Смотри, схожу налево! — Макеев щурится. — А далеко ли ты уйдешь с поломанной ногой? — мрачно заканчиваю я. Свят осклабился, как довольный охотой сытый хищник: — Выходит, старик, ты меня любишь? — Люблю, — я могу теперь сказать это совершенно спокойно. — А как сильно ты меня любишь? — продолжает игру Свят, а я вспоминаю милый детский каламбур: — До солнца, луны и всех звёзд! — Хорошо! Ведь на меньшее я не согласен! — рычит мой упрямый, неподражаемый, невозможный альфа. Держась за руки, мы молчаливо прощаемся с Дораном, планетой, которая роковым воздействием своих кристаллов изменила всю нашу жизнь. Я окидываю долгим взглядом наше двухэтажное общежитие, ставшее на полтора года родным домом для десяти альф. Сердце почему-то начинает сентиментально щемить. Анри нетерпеливо кричит с трапа корабля: — Макеевы-ы-ы! На борт! А то на хрен оставлю на Доране! — Типун тебе на язык, док! — ворчу я, и вижу шальной синий взгляд. — А что, Лерка, айда за меня? Зарегистрируем отношения по закону! — оптимист хренов, ещё ведь даже не взлетели! — Свят, а мне можно поломаться? — язвлю я и щурюсь, как злющий кот. — Подумать можно, пока летим! — и этот сучара осыпает меня охапкой разноцветных осенних листьев. — Да, да, да! — препираясь, мы поднимаемся на корабль. Меня усаживают в глубокое пассажирское кресло, создают комфортное полулежащее положение и пристёгивают ремнями. Ещё двадцать минут подготовок и продувок, и я увижу Доран удаляющимся зелёно-голубым мячиком в иллюминаторе, сжимая в ладони маленький жёлтый листочек. Я смаргиваю и поражаюсь, насколько разительно эта планета напоминает Землю. Укол в сгиб локтя, и меня выносит мягкий спокойный сон. Роше делает всё, чтобы я легче перенёс скачок и выход в космос. Я вижу цветные сны и странным образом слышу музыкальное потрескивание кристалла на моей шее. Доран прощается со мной. Надеюсь, навсегда…
