Глава 22.
31 марта 2018 г., 12:23
Принимал нас отдельный специальный терминал, куда мы долетели частным рейсом. В аэропорту Руасси было полным-полно народу, но впереди измученного меня пёр реальный бронетранспортёр, крепко держа меня за руку и прокладывая путь с таким заклятым выражением лица, что меня даже краешком одежды никто бы не рискнул зацепить. Но, несмотря на гомон и шум, царящие вокруг, я отчётливо слышу пронзительное и входящее в самое сердце:
— Татенька!!! — я вижу несущихся ко мне, чуть ли не по головам пассажиров, Задиру и Мирро.
Оперативная группа захвата тут же разделяется для запланированного манёвра: Рыжик едва ли не сбивает с ног Свята, прикрывшего меня телом, а Владмир, умоляюще глядя и ища понимания, повисает на шее своего Анри. Половина всего зала теперь пялится на моего старшенького и дока. Ещё бы, они невероятно красивая пара! Мирка заметно похудел от тоски и ожидания. А Роше жадно втискивает мальчишку в себя, незаметно нацеловывая во все доступные губам места, оглаживая поясницу и из-за приличия не спускаясь ниже.
Задира, наоборот, уж слишком окреп, он и был-то ладненький, а тут мускулы налились, как у молодого льва. У Полански явно фетиш на спортивные фигуры, или они решили, как мы с Макеевым, в смену ролей поиграть?
— Пап! Все о-о-очень соскучились! А про Пэтча уже знаешь? Кру-у-уть, да? — очень громко и возбуждённо кричит Рыжик, пробравшись ко мне через охранный заслон.
Макеев, видя, что вокруг меня достаточно разумного народа, сообщает мне, что пошёл за багажом. Я лишь мимолётно киваю: мне есть чем заняться.
— Круть-круть! Сам-то как? — я так рад порывистым объятиям сына, этому родному запаху мятной тянучки и глазам, что пылали задором.
— Никак! — вздыхает Задира, а до нас тем временем, прихрамывая, добредает Ланс, и жмёт мне руку.
— Что с ногой, полиция? — участливо сокрушаюсь я, хотя стёб просто с губ сочится. — Рыжик гантелю уронил? Ты его куда так накачиваешь, старик?
Парень с явно неприкрытой гордостью демонстрирует всем прибывшим свой налитый бицепс. Ланс широко улыбается и треплет Задиру по вихрастой голове:
— Он инструктором устроился в фитнес-клуб. А я — в местную жандармерию следователем.
— Роука и Зайцев давно видел? — отмазка «а давай поговорим в машине по дороге» меня не устраивает!
— На выходных приезжали. Рыжику же двадцать два года стукнуло, сходили в боулинг и на стриптиз, — Полански держит марку серьёзного человека и покер-фейс.
Млин, не надо мне напоминать, что я пропустил день рождения моего несносного сына!
— А меня сводите по злачным местам? — с жаром выдаю я.
Ланс смеривает пристальным взглядом мой выпирающий живот, к которому уже прижимается ухом Задира:
— В боулинг тебе уже поздно, а на стриптиз, пожалуй, можно. Свят, привет! Тут староста на стриптиз просится, что скажешь? — полицейский пожимает огромную ладонь Макеева, уже получившего багаж и вынырнувшего к нам с пятью дорожными сумками из толпы.
— Обойдётся! Я ему свой покажу!
— Что я там ещё не видел?! — тихо глумлюсь я, и получаю лёгкий шлепок по заду от альфы. — Жандарм, а как во Франции относятся к насилию в семье?
— Весьма отрицательно! А кого насилуют? — Полански бросает ключи от джипа счастливому и взбудораженному встречей Рыжику.
На меня наконец-то нападает Мирро с румяными от стыда щеками:
— Татеньку, прости, что я сначала к Анри! — шепчет парень и жарко целует в щеку. — Какой ты стал большой! Не тошнит? Аппетит хороший? Пэтч молотит всё подряд без разбору!
— Меня там кормили всякой бурдой! Мирк, как я скучал по твоей стряпне! — канючу я, обнимая сына, и с картинной ненавистью оборачиваюсь на Анри.
— А по мне… нет? — чувство юмора у Мирро, как всегда, на высоте!
— Вот дурашка! — я нагло целую его в уголок рта и кошусь на Свята. Последний занят тихим и серьёзным разговором с Полански про Роука и Пэтча. Я-я-ясно, место жительства меняли не из-за аморального поведения, а из боязни преследования.
— Теперь, когда ты, Свят и Анри вернулись, всё наладится, — шепчет Мирро, видя, как я начинаю хмуриться.
— Хреновый пока из меня защитник, золотце! А вот док и Макеев кое-кому глаз на жэ натянут! — ворчу я. — Свят, я уста-а-ал, ноги ноют, харе трепаться!
— Пап, как же я скучал по тебе! — стонет маленький чех и прячет лицо на моей груди.
***
До загородного дома Анри в Буживале ехать часа два без пробок. Анри с Мирро и чемоданами сели на такси. Я, Макеев, Полански и Рыжик погрузились в джип. По дороге, недалеко от автозаправки, я велел купить мне багет с сыром, потому что аромат из близлежащей пекарни выбил слюну аж до полу. Свят умудрился отъесть от моего заказа, пока нёс от магазина, за что немедленно получил выговор. Полански и Задира молчаливо наблюдали за нашей «тихой, счастливой» беременностью и, вероятно, думали каждый о своём. Рыжик, скорее всего, завидовал моему вольготному поведению, а Ланс обдумывал, способен ли он выдержать такое испытание. Сын-то моего поля ягодка! Задира, несмотря на все внушительные бицепсы, лежал на моём плече всю дорогу и гладил мои пальцы, шепча: — Пап, как хорошо, что ты назад вернулся! Ты был нам так нужен! Вот как, нужен? Но пацаны ещё год назад совсем про меня не знали, жили своей суетливой, подростковой жизнью. И именно я так круто её изменил — само моё существование подвергало опасности мальчишек. — Спа… сибо, сын, — произнёс я с полунабитым ртом. Кристалл на моей шее тревожно затрещал. Задира даже ухом не повёл, значит, песенку услышал только папочка. Я отложил кусок недоеденной булки. В лобовом стекле увидел внимательный вопрошающий взгляд Свята. Он любые изменения моего состояния прочитывал в момент. — Лерк? — Что-то с Зайцами! — глухо рычу я. — Чёрт! — Макеев набирает по мобильному номер Роше, а Полански выжимает из нашей тачки допустимо возможную скорость. — Свят, слышишь? Вы, скорее всего, первыми доберётесь! Мы решили срезать и застряли в охренительной пробке! — включена громкая связь, и я слышу раздосадованный голос Анри. — Док, у нас проблемы! — хрипло перебивает Макеев. — Давай, обговорим план действий!***
Роук закашлял и рванулся с земли, после того, как оправился от сильнейшего профессионального удара в челюсть. Но перед глазами оглушенного инструктора всё поплыло, и мужчина снова упал на четвереньки. Пая держал двухметровый амбал, а двое немолодых мужчин насильно, но максимально аккуратно затаскивали Пэтча в бронированный трейлер. Тот, кто нокаутировал альфу, был нагловатым белозубым детиной в дорогом чёрном костюме, и именно он и руководил всем творившимся беспределом. — Ох, дядя, лучше бы ты не встава-а-ал! И что же ты, зая, нашёл в этом старпёре? — картинно протянул человек в чёрном. Пай ловко пнул зазевавшегося амбала под колено, выскользнул из расстегнутой куртки, и подбежал к Роуку. Гигант обнял любимого мальчишку и давился рыком и слепой яростью, как раненый зверь. — Оставьте Пэтча! Вы… не имеете права к нему прикасаться! — закричал Пай, поддерживая мужчину, беспомощно ища глазами помощь. Сил поднять тяжёлое тело Дэва у юноши не хватило. — Зая, не вопи! Анализы возьмём из всех мест и привезем твоего братика назад. Будь хорошим мальчиком, не привлекай внимания соседей! — С хера ли бы ты так сделал? — человек в чёрном резко поворачивается на мой ледяной голос, да и Макеев с Полански за спиной выглядят довольно внушительно. — Па-а-апа! — вскрикивает Пай. — Свят! Помогите брату!!! Я практически пру животом на «упакованного» засранца: — Эй, приятель, если не хочешь, чтобы я тебе заехал, вели эскулапам отпустить мальчика! На обследование сына я и он согласия не давали. Поэтому ныряйте в туман и дышите жабрами! — Хи… мера?! — выдыхивает, похоже, неплохо осведомлённый человек из Центра. — Ма… кеев?! Живой?! — Кравец! Ах ты задница! — Свят в три прыжка достигает знакомого и закрывает меня от него. — Лерк, не лезь на передовую! Тот, кого назвали Кравецем, скалит зубы. — Макеев, ну ты жжёшь! Всё-таки оприходовал Химеру???!!! И член не натёр? — Заткнись, Джек! И отпусти мальчишку! Хочешь его до выкидыша довести?! Гляди, он белый, как полотно! Лапы… от парня убрали! — слова Свята подкрепляются появлением в руках нашего семейного полицейского холодного табельного оружия. Доктора беспрекословно подняли вышеупомянутые конечности вверх. Пэтч тут же оказался в моих объятиях. А Кравец скрестил руки на груди. — Джек, чего ты выгадываешь? — глухо спросил Свят, вскользь осматривая мальчишку на предмет повреждения лица. — Какие хреновы бонусы зарабатываешь? Луиджи тебя в зубной порошок перетрёт. Центр вот-вот прикроют из-за нарушения прав и доброй воли человека, а ты творишь такое! — Зайка Лу, чтоб вы знали, ни жив ни мёртв от страха после мятежа! — Кравец облизывает губы. — Сейчас наш босс — Кайл Арбен’ти, а он приказал… — Арбен’ти с запасного пути? — Макеев прищурился. — Зайка Лу? Ты совсем страх потерял? Этот маленький монстр один без охраны мотанул на Доран, и там обстряпал все свои дела! Думаешь, Сесилиа не в курсе, кто напел Фениксу про измену и его аборт? Я, например, в этой жизни боюсь двух вещей: что потеряю любимого человека и что перейду дорогу андоррскому князьку. А ты, друг мой? Кравец замолчал. — Кто нас слил Луиджи? — глаза негодяя сузились. — Не догоняешь? Феникс и слил! Когда ярость и гнев толпы обрушились на премьер-министра, он запаниковал как омега. Хорошо, что у Лу от всей этой встряски не начались преждевременные роды. А то Арбенти вместе с тобой уже добывал бы александриты на Доране. Мне тем временем левый разговор альф надоел, тем более я был не в теме. Пэтч вцепился в меня ледяными пальцами, а Пай поддерживал Роука и не мог подойти, но посылал мне жаркие, полные любви и тоски взгляды. — Эй, дорогой! — стальным голосом прервал я «центровую» перепалку. — У меня тут дети из-за неизвестных мне козлов нехилый стресс получили, а ты с ними ещё что-то выясняешь? Пусть исчезают по-тихой, а ты помоги мне с Пэтчем. Он, кажется, сейчас в обморок упадёт. Макеев подбежал вовремя, мой бедный сын уже оседал на асфальт. — Ну, выбирайте, какой смертью будете заканчивать грешный путь земной! — мои кулаки сжались. Я обернулся, Свят быстро тащил Пэтча в дом, за ними ковыляли Пай с Роуком. Почтительное расстояние между мной и чужаками контролировали Полански и Задира, который уже смотался в дом за битой. — Зачем альфу избили? Да ещё и на глазах мальчишек? — процедил я, понимая, что другой возможности поговорить с этим человеком у меня просто может не быть. — А ты чертовски сексуален даже в таком жалком положении и с огромным животом, Лерой Дарси! — Кравец вдруг подался вперёд, чтобы слышать его мог только я. — А я… Макееву не верил, когда он рассказывал про тебя. Слушай, я намного круче и работа стабильнее… Я ушам не поверил: меня нагло клеил какой-то козлина, который меньше получаса назад перепугал и избил моих родных! — Я каку с земли не поднимаю! — изрёк я невозмутимо. — Чтобы получить такое сокровище, как я, Джек, нужно, по меньшей мере, умереть и воскреснуть, а потом, даже в моём жалком положении, у меня хватит сил, чтобы… — Хватит, Лер! — мой спич прерывают и сзади обнимают сильные руки Свята. — С Пэтчем всё норм. Сейчас подъедет Анри и глянет своим профессиональным оком. Джек, ты что-то там вякнул про крутость? Изволь! Скажи, в чём ты крут, и я обойду тебя на круг. — А продуешь? — Кравец скалил зубы в мерзкой ухмылке. — Ага! Помечтай! — Ночь с Химерой! На Свята можно было даже не смотреть, чтобы представить выражение его лица после такой фразы. Оно стало похоже на звериное. — Кравец, ты можешь даже не мечтать о такой возможности, — прорычал сатанеющий альфа. — Я на любимого не спорю. И в игры твои паскудные не играю! Я на тебя пишу рапорт и передаю Луиджи. Ты попёр на МОЮ СЕМЬЮ, а подобного я не прощаю. В следующий раз я не буду таким разумным и добрым. Руки-ноги переломаю! Всем ясно? — безумный взгляд русского беса обвёл всю компанию Джека. Гробовое молчание было подтверждением. Амбал и доктора, видимо, хорошо знали, что Макеев слов на ветер не бросает. Кравец скривился, словно хлебнул уксуса: — Геройствуй, Святой, пока Лу держится у руля, но как только Арбенти его пережмёт, все прекрасные Химеры станут элитными шлюхами! Босс и предлагал тому сладкому блондинчику протекцию, а он вцепился в залежалого старика. — Это он про Пая?! — процедил я. — Похоже, меня решили сегодня всё же довести до рукоприкладства, дорогой. Быстро объяснили мне: кто… такой… этот Арсентий… Аргентум… чёрт его дери во все щели без смазки?! В это время доктора подошли к Кравецу и напомнили о времени. — Ты больше не работаешь на Центр, Макеев, тебе позволено лезть во все дела на правах представителя Альянса, но… — начал было Джек. — А я всё ещё ведущий штатный сотрудник! — сзади огромными шагами приближался Роше. — Кто-то забыл меня, но я — консультант и один из главных кураторов Проекта! Если хоть один волос упадёт с головы моих подопечных, то я буду не рапорт писать, месье Кравец, а кое-что похуже! Мирро вылез из машины, прихватив сумку с документами и ключи. Юноша тут же попал в поле зрения оперативника Арбенти: — Поздравляю, док! Гляжу, вы тоже отхватили отменный кусок пирога! Мальчик просто прелесть! — Не вашего ума дело! Влад, живо в дом! Лер, следом! Что за беспечность?! Может, ещё и подерёшься на седьмом месяце беременности? Я безоговорочно пошёл за старшим сыном, но делал это крайне не спеша, чтобы услышать хотя бы часть разговора. — … не лезьте в это, Кравец! … Лу Сесилиа чётко дал понять, что семейство Дарси под его протекцией… Я мстительно усмехнулся: моя венценосная зараза оказался маленьким собственником. К лучшему, может быть! — Противно слышать и видеть, как куча альф прыгает перед омегой на задних лапках! — это Кравец! Не унимается, гад! — Вот ты, Макеев? Ты даже начальству не позволял тобой так крутить, делал всё по-своему! А теперь от слова «дорогой» готов юлой ходить? Ты ж глаз с него не сводишь! Если учесть, что этот монстр и его биологический материал… Тыц! Я ясно услышал хлёсткий звук удара, Свят наконец-то врезал тупому барану по рогам! Я обернулся, уже находясь у самой двери, которую для меня держал Мирка. Кравец, закрыв рот ладонью, перемазанной кровью, с ненавистью смотрел на… Анри. Так ударил француз! Ах да, Свят же больше напрямую не работает на Центр, и его агрессия расценивалась бы, как нападение на сотрудника секретной организации. Роше раздосадовано встряхнул рукой со сбитыми костяшками: — Джек, извиняться я не собираюсь, на Ваш рапорт, если таковой созреет, дам разъяснение, но впредь, в моём присутствии, воздержитесь от оскорблений в адрес МОЕЙ семьи и семьи Дарси. В Центре так же известно, что мною подано и одобрено прошение о регистрации отношений с Владмиром Радовым. — Регистрации?! — усмехнулся Кравец. — С альфой? Да ну?! Даже ради эксперимента Центр на такое не пой… — Радов на Доране реверсировал в бету, и уже полгода его новый статус не меняется даже по хромосомному анализу крови, — Анри ещё объяснялся с этой сволотой! — Ты пожалеешь о своём хуке, Роше! — прошипел Джек, сплёвывая кровь на землю. — Я найду способ отомстить побольнее. — Рискни! — глухо рыкнул Свят. — Анри тут не один. Есть ещё я, а со мной, если память твоя свежа, ссорятся только полные безумцы. Кравец встал и, сверкая полными жгучей ненависти, глазами рванул к трейлеру, на ходу налетая на амбала: — А ты чего безучастно стоял в сторонке, гад, и наблюдал, как мне лицо разбивают?! Выговор захотел?! Будет тебе выговор!***
Я сел на краешек кровати Пэтча. К сыну меня допустили только после того, как я с полчаса полежал на диванчике и привёл в норму кровяное давление и пульс. — Как ты, мой хороший? — спросил я у мальчишки, которого ещё продолжало слегка потряхивать. — Тошнит… — тихонько жалуется Пэтч, цепляясь за мою руку. — Успокойся. — Как там Роук? — С Роуком ни хрена не будет, ребра отбили в худшем случае. Он же громадина, просто сноровку в махаче утратил. Что, мы много на Доране упражнялись? — Пап, ты смешной! — мальчишка устало и слабо скалится. — Погоди, через три месяца я над тобой поугараю, — я глажу каменный живот. Опять я в тонусе: сейчас Анри разорётся! Пэтч тоже осторожно кладёт руку мне на пузо. — Ты уже знаешь, кто там? Я так рад! — За меня или за себя? — я щурюсь. — Расскажи-ка, сынок, как ты умудрился вперёд Пая «залететь»? — Сам не понял, — смущённо отозвался Пэтч. — Роуку… ведь Пай всегда нравился больше. Он мельче меня, нежнее и красивее. — Ну, это… спорный вопрос! — я потрепал отпрыска по вихрастой голове. — Ты у меня самый ранимый! Знал? Даже Мирка не такой обидчивый. Ну и???.. — Роук с Паем постоянно… ну, ты понимаешь… Роук очень хотел малыша. Он считал, что у них именно с Паем получится. Я себя таким брошенным щенком чувствовал. Пай заметил и начал воспитывать, я с ним подрался и сбежал. Два дня бродил по Буживалю, пока меня Роук не поймал. Он был бледный, как смерть, и весь дрожал, молил о прощении на коленях, благо время было позднее, никто не увидел. Мы вернулись, Пая не было — он на подработку в ночную смену ушёл. Роук меня и разложил, чтоб больше не ревновал, а у меня всё… как у тебя тогда и началось! — у Пэтча краснеют уши, а я смотрю на розовые губы пацана. Они такие соблазнительные и упругие, как лепестки роз. — Никогда себя не недооценивай! У меня все сыновья, хоть картины с вас пиши! Вы с Паем совершенно разные, поэтому старый дурак Роук и не может между вами выбрать. Ты его любишь? — Да! И теперь у меня есть доказательство этого! Пай тоже за нас счастлив! — Конечно! — сзади брата обнимает внезапно нарисовавшийся крашеный блондин с моими серо-голубыми глазами. — И я не ревную! — Пай целует Пэтча в шею. — Пап, а ты смешной! Блин, и этот туда же!
