Истинный облик Лероя Дарси

      Ренье потирал руки: в отчаянной попытке догнать три ведущие команды, игроки уже скупали и улучшали за бешеные деньги скиллы*; виртуальных средств оплаты не хватало, и игроманы фанатично и без колебаний платили реальные деньги в казну.       Мы вышли на последний этаж Дворца Чудес, часть игроков была уничтожена, часть мы разогнали по подуровням в наказание за дерзость. «Тени» вели бой, бок о бок, с нами, но вреда не причиняли, вероятно, чётко следуя инструкциям свыше. Команда Ренье «Миракл» оторвалась от всех нас и первой выскочила на босса.       В общем, когда мы с мальчишками достигли самого верха, изрядно потрёпанный состав «Миракла» уже отступал за колонны. Босс Маг-вампир Розарио, питающийся маной**, отбирал магию игроков одним махом, стоило лишь попытаться её применить. Я мгновенно создал защитный шар, мы подкатились к чернокнижнику на разведку, но он тут же без труда потянул мою ману в себя. Мы ретировались за колонны с охранными печатями. Аналитики работали так, что мозги дымились. Пай разрабатывал стратегию, безжалостно сгрызая ноготки до самого мяса, пытаясь блокировать «энерговысос» Розарио. «Миракл» вот-вот могли потерять опустошенного Собирателя. Жизненная полоска Чернокнижника за все попытки нападения была урезана едва ли на волосок. Мерзотный смех Розарио то и дело сотрясал своды купола. А его летучие мыши долетали до нас и по крохам пощипывали энергию. Не самый навороченный босс вдруг оказался непроходимым.       — Паечка, заечка, время на исходе! — прорычал я, целенаправленно залпом выдувая кофе из чашки Задиры.        Мой «обожаемый наркотик» тут же погнал кровушку по венам и взбодрил меня. Если игроки не решались на атаку, система Игры начинала качать жизненную энергию, провоцируя на решительные действия. Не хочешь «обескровиться» принудительно — начинай бой! Я рванул на сосущего гада, выпуская Единорога. И тут выяснилась ещё одна фобия моего манерного магического аристократа: коняга до жути боялась летучей нежити типа мышей, оводов и т.п. Единорог исчез, едва ударив, но молния от серебряных копыт зацепила Розарио, и вампир злобно взвыл. Как бы вытащить трусливого зверя, чтоб ещё пару раз топнул? Розарио пополнил энергию за счёт незадачливых «Миракл», я со злости чуть мышь не укусил.       И как, папу вашу, его достать???       Престон выдаёт в личку стратегию: окидываю беглым взглядом, киваю.       Пишу в общий чат:       «Всем лишним — вон с этажа. Остаемся я и Ирениус! Иначе вы так и будете подкармливать паразита, и мы его не завалим!»       «Ирен, твоих лезвиекрылых бабочек на сколько хватит?»       Ирениус:       «Две стаи осталось… Минут на пятнадцать».       «Выпускай!»       Ирениус:       «А чего ты раскомандовался?»       «Раз попёрлись за мной, значит, выполняйте без шуршания!»       Ирениус:       «План?»       Как же бесит, что меня не понимаю с полуслова!!!       «Бабочки отвлекут летунов, а Единорог сможет ударить световой молнией пять раз. Розарио это хорошо достаёт. Потом смотрим дамаг*** и добиваем: ты — своими огненными шарами, а я — капсулами со святой водой!»       В общем, провозились на пару минут дольше прогноза, но наконец вампир пал, и мы влетели всем табором из огня да в полымя.       Ни я, ни Задира, ни сам Пай не увидели, как перед Престоном оказался аппетитно-влажный, прохладный стакан с апельсиновым соком, который мальчишки обожали. Пока мы отбивались от нечисти на службе Тёмного Магистра, ожидая его появления, Пай как-то незаметно выхлебал стакан.       Две команды метались по громадной зале и нас изрядно трепали. Больше всего напрягали паразиты, прилепившиеся к самому потолку. Они плевались какой-то едкой дрянью, которая потихоньку уменьшала и энергию, и полоску жизни. В завершение ко всему, объявился Лорд-Демон — любимая зверушка Магистра: жуткое недокормленное уродище с огромными рогами и когтями на длинных лапах. Я без всяких экспериментов выпустил засидевшегося в стойле Горушку. Дракон во всём боевом великолепии рыкнул и ринулся крушить Бесноватого, но… паразиты с потолка тут же переключили внимание на Гора. Дракон отвлекался на болезненные уколы, агрился и тратил часть огня на опасность сверху, пропуская удары. Я загнал зверя назад, мы укрылись в единственном запланированном для передыха местечке.       — Па-а-ап! Во я дура-а-ак! — стонет рядом Пай, его глазки вспыхивают полубезумным огнём. — Скорее применяй листья на себе, Задире и Горе! Я, наконец-то, увидел. Всякий раз, когда мы дрались под листопадом Спящих деревьев, наши мечи не могли рассечь с первого раза ни одного листа… Почему? Да потому, что они — это своеобразный щит на один удар! И чем их больше, тем вероятность того, что ты получишь урон, меньше. — Применяй! Дерек собрал их за игру тьму-тьмущую!!! Мешок аж светится!       Я расцеловал умного ребёнка и Задиру за ним прицепом. Пай странно улыбнулся, но я в пылу игры опять ни черта не заметил! Листья равномерным покровом облепляли наши тела, создавая подобие алых доспехов. Защищённые, мы начали успешно атаковать. После попадания разъедающего вещества, листики с шипением исчезали, и прореху в броне тут же заменял новый багряный лист из Бездонного Мешка Бродяги. У нас и магических зверей была беспрецедентная защита! Лорд-Демон был повержен после совместной атаки с «Тенями», которые воспользовались нашим открытием. Но надо отдать должное, пацаны уступили мне право последнего удара, и победу над Рогатым получила моя команда…       Радость наша была недолгой: в сиянии разрядов и шаровых молний явился Чёрный Архимаг. В перса вложились по-крупному! Пожать бы лапку разработчику, а потом её за спину заломить! Умениями накачали через край. Гор спас от первого сокрушающего удара, потеряв добрую половину жизненной полоски. Опять листики помогли, багряные доспехи быстро восстановились. И, о радость! Я заметил… да все заметили! как от свежей «брони» потихоньку пополняется жизнь! Безмерно ликуя, мы впятером и все магические животные рванули в атаку на Мага…       Клод Ренье от досады кусал губы, Колмагоров быстро приблизился, пожертвовав последним эпичным зрелищем нашего махача.       — Что не так?!       — Пора деньги переводить, а с моим банком нет соединения, словно… влез кто-то и блокирует трансферт с наших носителей. Что делать?!       — Попробуй на мой счёт.       После нескольких минут общения по мобильнику, Ренье развёл руками. Рудольф впустил ногти в ладони. Разрумянившийся Пай, в крови которого уже незримо растворился наркотик, крутился, как маленький, в кресле.       — Сахарочек! — Колмагоров присел перед юношей на корточки: — Ты ведь такая умничка, Пай!       — Да-а-а! Я тако-о-ой! — промурлыкал мой сын.       — Сможешь помочь? — под вопрошающим затуманенным взглядом мальчика Рудольф нехорошо облизнулся. — Кто-то пытается спереть игровой фонд, ломает всю защиту. Надо быстренько… перевести деньги на другой счёт… Сможешь?       — А вы… сами, что, не-е-е?       — Нас блокируют!       — Ну вот же ж! Папа мне запретил… Это… скверно и противо…законно… Не могу! — Пай хлопнул длинными густыми ресничками.       — Мы потеряем призовой фонд! Жаль, но с этих средств планировались крупные дотации в Фонд Сирот и Детей-инвалидов.       — Правда? М-м-м, как благородно, Го-о-ор. Тогда, это, наверное, меняет дело?       — Конечно, меняет, Сахарочек, пойдём со мной!       Пайку чуть ли не на руках отнесли в операторскую, где в поту безрезультатно бился с переводом оператор. Полуиспуганный Рауль уступил место Престону. Мальчик пару минут пошарился в программе, бормоча что-то под нос, и пальцы его на полном автомате стремительно забегали по клаве.       У Рауля глаза на лоб полезли:       — Месье Клод, а… Пай… КТО ОН ТАКОЙ?       — Сокровище, судя по всему! — ухмыльнулся Ренье, переглядываясь с Колмагоровым.       — На ка…кой счёт? — не останавливая бег пальчиков по клавиатуре, спросил Пай. — Как же… меня… ломает, Дольф! Спать… хочу!       — Поспишь, моя радость! Скоро поспишь! — Колмагоров надиктовал Престону номер. — Всё норм? — осторожно спросил Рудольф, быстро и цепко сверяя цифры на экране.       — Ещё пару минут, Гор… Н-н-н, — щёлк, бряк, бряк, бряк, бряк…       Все завороженно смотрят на руки мальчика, на эту потрясающую скорость. Так работает профессиональный, спущенный с тормозов хакер. Это его стихия! Его экстаз! Даже оглушенный наркотиком, он не допускает ни одной оплошности.       — Деньги уходят! Но не общей суммой, а постепенно. Как он проводит это??? Что это вообще за операция такая?! — шепчет Рауль, покусывая фалангу указательного пальца.       Рудольф проверил пополнение своего счёта и оскалился: его мальчик — истинное чудо! Пай продолжал строчить, как из пулемёта.       — А… что ты сейчас делаешь, малыш?       — Как… что, удаляю проводки… чтобы… не про…следили с какого компа… была совершена операция. Не нужно?       Колмагоров целует юного гения в тёплую макушку, потом в шейку и… холодеет:       — Заечка?! А ведь… я тебе ни пин-код, ни пароль не говорил! Как же…?!       — А я… хакнул по привычке. Сорян, Дольфи! Ха-ха… Это просто! Я ещё в школе эту зависимость нашёл… На спор пин-коды подбирал… Ой! Это был мой стра-а-ашный секрет! Хи-хи! — Престон запрокидывает немного бледное прекрасное лицо, его губы тут же накрывают жадным, кусающим, глубоким поцелуем.       А пальцы всё стучат, танцуя немыслимо стремительно сложный танец…       Из эйфории Колмагорова вырывает надрывный звонок мобильного.       — А?! Что-о-о?! Какого хрена?!       Рудольф смотрит на счёт, с которого убегают средства, и вцепляется в плечи Пая:       — Что за дела, Сладенький?!       — М-м-мм, Гор, мне бо-о-ольно! Что… не так-то? Ах, да, сказать тебе забыл, я сразу сделал дотации в Детский фонд, ну, чтоб два раза систему… не вскрывать… М-м-мм…       — ВЕРНИ ВСЁ НАЗАД! — по-звериному рычит Колмагоров, но Престон безвольно обмякает в стальных руках.       — Наебать судьбу, сука, не получилось! — хрипло выдыхает Рудольф, раздувая ноздри. — Ну и чья идея была с наркотой? — он переводит тяжёлый взгляд на сжавшегося Клода. — Два ляма, блять!!! Два миллиона, папу твоего!!!       Ренье мямлит что-то невразумительное, из зала доносится взрыв победных воплей, сливающихся в один гул. Мы размололи Тёмного Лорда!!! Мы стали победителями юбилейной игры!       — Выкручивайся, как знаешь! — Рудольф сгребает Пая на руки. — Потом созвонимся! Пикнешь что-нибудь про моего зайку — живым зарою!       Клод торопливо по-идиотски машет головой.       Рядом трясётся белый, как мел, секретарь:       — Дольф, ты мне поможешь?! — еле шевелит губами Клод.       — Попробую! А ты пока импровизируй, шоумен!       Ренье, шаркая ногами, направляется в зал, а Рудольф исчезает с моим сыном на руках. На столе… остаются только Пайкины «Убло»…