Истинный облик Лероя Дарси

      В машине Колмагоров прикрыл тёплым собольим полушубком тело Престона и жадно его обнюхал.       Игры закончились! Не хотелось, конечно, терять крохи доверия Лерка. Но… они вообще были изначально? Пай соблазнительно пах и был так беспомощен, что хотелось войти в него прямо сейчас, здесь, в салоне лимузина. Рудольф, рыча, нетерпеливо нырнул пальцами под рубашку юноши, погладил животик и выступающую кромку рёбер, чуть коснулся мягких сосков, которых пока не охватило возбуждение, потом поцеловал полуоткрытые губы Пая и облизнулся.       — Если ты… всё же был в сговоре, Сахарочек, я си-и-ильно тебя накажу! — голова мальчика вяло мотнулась от движения машины на повороте. — Они тебя уже не вернут! Я просто сделаю тебя своим! Я буду трахать тебя неделю безвылазно! — самец облизнулся, а его сотовый заурчал. — О, проснулись! Жослен Лестор, отдыха-а-ай!       «Верни парня!»       — А это ещё кто?! — с недоумением рыкнул Колмагоров. Его словно ментально услышали, и смс летит вдогонку:       «СВЯТОСЛАВ СЕРГЕЕВИЧ МАКЕЕВ, а если короче: папа мальчика».       Рудольф обернулся в заднее стекло, по-звериному скаля зубы. Было бы наивно предполагать, что хвоста не будет! И вот на тебе: спортивная тачка, ничуть не хуже, чем у него самого в гараже, словно приклеилась за лимузином. Но Дарси опоздали! Пая он не отдаст, даже если придётся…       Мужчина взглянул на красивое лицо парня, с жаром провёл по безволосой щеке ладонью. Скажи ему кто-нибудь полтора месяца назад, что Лютоволк так втрескается, он дал бы идиоту в зубы. А теперь в его руках лежит тёплое беспомощное тело и манит усиливающимся ароматом.       — Скор-р-ро твоя течка, сладкий мой, и тогда ты сам протянешь ко мне ручки и будешь тихонько умолять тебе вставить. Мне и насиловать тебя не придётся!

***

      На Илью было страшно смотреть; он, не мигая, созерцал часы Пайки, крутя их в крепких пальцах. На скулах оперативника играли желваки, от лучистого взгляда остался лишь пепел. Ему объявили войну, сыграли нечестно и нарушили все правила. Но и он вовремя не спохватился и не вышел из тени. Умный хищник обошёл его на несколько ходов! Ламерт опять недооценил врага и теперь, вероятно, прокручивал все возможные сценарии в голове. Только делал он всё это сосредоточенно и медленно.       — Свят сидит у них на хвосте. Какой у тебя план? — нетерпеливо и хмуро спросил я.       Я так дёргался из-за того, что Заечка ушёл куда-то с Дольфом, что размолол АрхиМага в рекордные сроки и даже не понял, как. Как-как?! На адреналине! Вокруг нас кипело море поздравляющих и ликующих лузеров, так показушно радующихся чужому триумфу, что хотелось им по голове настучать, но меня просто выворачивало наизнанку от досады и тревоги. Сына увезли из-под носа!       Ламертин наконец заглянул в мои глаза:       — Я его верну, Лерк!       — Конечно, вернёшь! — я облизнул губы и огляделся в поисках воды.       — Но… — Илья запнулся, мне же стало интересно: так долго не мигать в спецшколе учат или это индивидуальный навык?       — Что: «но»? — надо было удерживать злость в узде.       — Лерк, ты же понимаешь, что если Колмагоров возьмёт его, Пай… не примет моё брачное предложение.       — А ты? — я смотрю жёстко и пытливо. — Ты от моего сына не откажешься, если его…— запинаюсь о собственные зубы, — дьявол вас всех дер-р-ри! И эту сраную игру, и меня вместе с ней!!!       — Лерк! — моя нарастающая истерика сминается медвежьими обьятиями Ильи, и я смолкаю. — Прости! Не надо! Я сделаю ВСЁ! Я постараюсь успеть!       — Я… устал, Ламертин! Устал от того, что не могу сберечь покой и счастье своих мальчиков. Какой я, к чёрту, отец?! Слабая, упускающая момент истеричка! Омега!       — Самый лучший… Они безумно любят тебя!       — И что?! Я теряю время! Я…       — Ты был и остаёшься главным поддерживающим столпом. Ты даёшь им силы. Не знал? Ты в смятении, у ребят всё валится из рук. Ты счастлив — твои пацаны сдвигают горы!       — Какой у тебя план? — мои зубы скрипят.       В этот момент взрывается сотовый, я, не глядя, знаю, что это Свят. Он сообщает, что Колмагоров сел на частный, заранее забронированный рейс и улетел в свой зимний дом в Андорру. Илья, пропустивший эту бронь, до крови прокусывает губу.       Альфа хрипло рычит, что пора, нахрен, менять бюро информаторов, и резко кидает мне:       — Лерк, жди!       Так просто! Карие глаза вдруг устало лучатся и дают надежду. Я верю, что Илья сделает невозможное, но Пая привезёт невредимым. Ламерт оплачивает нам с Задирой такси до Буживаля, и берёт слово, что я не рвану в Андорру. Я слово даю, без лишних клятв, держа скрещённые пальцы за спиной.       В такси едем молча, лишь шумно вздыхает изнервничавшийся Дерек.       Наконец, сын не выдерживает:       — Пап? Пай же не…       — Всё будет хорошо. Там Свят и Илья! — мне надо сдерживать рвущуюся наружу тревогу.       — Пап, я мог… — глаза мальчишки виновато блестят.       — Я знаю, родной, что мог! Ты ни в чём не виноват. Мы все были заняты игрой.       — Пап, я не хочу, чтобы Престон остался с Рудольфом!       — Что за бред?! Чего ему оставаться с этим волчарой?!       — Он и сам не захочет… назад, если… у них будет секс. Пап, я знаю Пая, он… слишком честный, — Задира всхлипывает.       — Я оторву этой зверюге яйца по самые гланды, если он только подышит в зад моего сына! Я его из-под земли выну и без супер-чутья!       Я хорохорился. Конечно же, без своих альф я сейчас был бессилен. Но перед Дереком не хотел казаться слабым. Задира немного успокоился, только как-то странно поглядывал на меня.       Мне звонят… Я улыбаюсь… У Фаби поразительная проницательность, когда дело касается состояния моей израненной души… Мой прекрасный печальный бета…       — Бонжорно, Лер, что-то случилось? Я прав? Что-то с…       — Пай… опять попал в переплёт. Но не думай о чужой головной боли, Малыш. Как Дари, как наш самодержец? Как… ты сам? — мой голос глохнет.       Именно в такие минуты вкус губ итальянца мучительно хочется ощущать ртом и языком, пробежать пальцами по линии длинной красивой спины вдоль ложбинки позвоночника и добраться до крепкой шеи, чуть сжимая её ладонью.       — Фа-а-а…би.       — Лер? Я… хотел сказать… тебе. Отросток на кристалле действительно появился, но не у Луиджи, а на моём.       — Честно, Малыш, не удивлён.       — Я позже пришлю первую фотосессию малыша. Лу опять в разъездах. Но… не вини его, прошу, помни — он управляет страной!       — Как тебе… супружество? — я облизываю пересохшие губы.       — Ты об удовольствии или о чувствах? — сейчас Фабио уже труднее смутить. — Лу очень страстный партнёр, он потихоньку развращает меня под свои желания и многое позволяет делать с собой.       — Хм-м-м…       По моей коже от интонации его голоса и лёгкого мягкого акцента бегут мурашки. Я дико соскучился… даже по голосу. Прости, Свят!       — Я рад, что вы с Лу есть друг у друга, — кого я обманываю? Себя? — Я рад, что ты рядом с моим сыном…       — Лер, у тебя странный голос… потому, что у Пая неприятности, или случилось что-то ещё?       — Не бери в голову. Я попросить хочу: можешь помочь мне добраться до Андорры, сейчас?       Задира вскидывает на меня глаза, в них пляшут очень знакомые чёртики. В принципе, с кем поведёшься — на того и дети похожи!       Я тут же пресекаю эту неподдельную радость:       — Ну нет, заяц! Ты-то точно едешь в Буживаль к Лансу!       Итальянец вновь вступает в разговор после перерыва:       — Лер! Это опасно, я чувствую, — тихо и серьёзно произносит Фаби.       — Малыш, ты теперь принц, и ты многое можешь. Один скот везёт Пайку в своё логово на зимнем курорте Андорры. Я должен быть там, я по-другому не мо…гу. Понимаешь? Я так непослушно устроен!       — А ты помнишь о Максин? Если с тобой что-то слу…чится? Твоя девочка…       — Она не одна! Её никогда не оставят на произвол судьбы, Фаби. А Пай сейчас один, он больше остальных похож на меня, даже своими метаниями и сомнениями.       — Кто его похитил?       — Рудольф Колмагоров.       — Это… страшный враг, — после пары секунд молчания произносит бета.       — Знаешь его? — я почти не удивлён, ведь мир, на самом деле, просто маленький грецкий орех.       — Да… виделись мельком. Он имеет знакомство с нашим новым Премьером — Амальо. И у Колмагорова действительно есть комфортабельный дом в горах. В курортной зоне.       — Фаби! Мне надо туда попасть!       — Я понял. Ты дома… в Буживале? — отвердевший голос прекрасного юноши набирает решительных нот.       — Буду там через полчаса.       — Собирайся и жди. Я пришлю вертолёт на видовую площадку в Буживаль.       Наверное, я выгляжу очень ошарашенным, ибо Задира сам вопросительно приподнимает брови.       — Подумай, как ты всё объяснишь своему мужу. И ещё утепляйся, как умалишённый. В горах очень холодно. Кроме этого, нехороший прогноз погоды на весь день. Термобельё, свитер под горло, шапку, спортивную куртку или комбез с капюшоном. Или… привезти твой размер? 50-52? — наверное, Фаби представил моё прихеревшее лицо.       — Сделай… да, пожа…луйста, малыш! — только и выдавливаю я.       — Скажешь своим родным?       — Обязательно! Я детей врать не учу!       — Тогда собирайся и жди моего звонка! — Фаби не прощаясь, обрывает разговор.

***

      Лерк Дарси долго не решался переступить через упавшего на пороге дома рыдающего Мирро. Я, естественно, придержал инфу и рассказал о своих планах, только когда в дверь ввалился морозный Майлз в зимнем камуфляже, заматеревший ещё круче со дня нашей последней встречи. В сумке мулат принёс мне экипировку для похода в горы. Я быстро поднялся наверх, поцеловал спящую Максин, почесал за ухом полусонного Дона Чезарио и переоделся. Интересно, как меня сможет остановить Свят, если я ему сейчас позвоню?       — Алло, муж! — бодро и решительно начал я, морально готовясь к шторму.       — Что-то ты долго собираешься, старик, — устало-напряженный голос Макеева немного удручает. — Когда тебя ждать в Андорре?       Скорее всего, уже проболтался добряк Майлз!       — Люблю тебя, альфа, — шепчу я мобильнику.       — И я… тебя люблю, альфа…       Я поднял Мирку на ручки, ласково шепча в зарёванные глаза, что всё будет хорошо, и передал котика мужу. Роше хмурился, но не останавливал, обнимал и покачивал всхлипывающего Владмира. Задира с Лансом тоже тягостно молчали, очевидно, не находя даже призрачных аргументов, чтобы меня задержать. Майлз топтался на пороге, занимая половину прихожей.       — Лерк, надо поторопиться! Там буран в горах намечается. Нам посадку не разрешат!       — Хорошо бы с вами отправить Роука! — пробасил Полански, у которого от тревоги подсел голос.       — Пусть оберегает Шейна! Про Пая Роукам ни слова! Надеюсь, ясно всем? — я по-мужски крепко обнял Ланса и Анри.       Ещё раз поцеловал расстроенных пацанов, подмигнул:       — Никому без меня не хандрить и свечки за упокой не ставить!       По дороге к вертолёту Майлз объяснил, почему он позвонил Святу. Операцию вёл Ламертин, а внезапное появление «добровольно-нежданного» подкрепления в Андорре могло спутать все карты и без того усложнённой игры. Я был хмур и молчалив.       Майлз погладил меня по руке:       — Лерк, мы постараемся, уж будь уверен! — пропуская меня первым пройти по трапу в проём двери вертолёта.       — Да, — просто ответил я и замер…       Навстречу мне из кресла поднялся Фабио Нери с блестящими от плохо скрываемого счастья глазами. Он немного похудел, скулы стали более острыми, волосы отросли настолько, что собирались в хвост.       Я едва удержался от рывка навстречу. Майлз опускает голову, осознавая свою вину, как соучастника, ведь Свят — его друг. Дотягиваюсь до изящных прохладных пальцев юноши. Мулат делает своим пятерым солдатам широкий жест, мол, выйдем покурить, но… я останавливаю благородный порыв.       — Мистер Брук, не надо! — Нери садится напротив меня.       Мы даже не решаемся заговорить, словно печать острого стыда за наши неостывшие чувства жжёт огнём. Общаемся глазами жадно и настолько интимно, что вокруг нас электризуется воздух. Наконец, Майлз прерывает этот накал страстей.       — Лер, вы и его светлость не участвуете в операции. Это понятно? В противном случае геройство будет пресечено лично мной и в очень строгой форме.       — Фаби, ты… зачем полетел? — хрипловато шепчу я, склоняясь к плечу итальянца.       — Без князя мы бы не получили вертушку так быстро! — отвечает за Нери мулат, я приподнимаю бровь, и Фаби отводит взгляд.       Я лишний раз убеждаюсь, сколько величия, красоты и скромности в этом молодом человеке.       Мы взлетаем, сквозь шум винтов улавливаю слова Нери, почти читая шевеление губ:       — Я так соскучился, Лер Дарси… Amore mio… il respiro è il mio… la mia follia… если позовёшь, я приду в любое время дня и ночи.       Моё горло захлёстывает удушающая петля — Фаби, как всегда, сдержал слово…

***

      Вальнордский курорт Пал-Аринсаль встретил нас неярким восходом над горной системой Восточных Пиреней. Небо в серой полумгле облаков было так непохоже на обычно яркое солнечное небо над Андоррой. Подтвердился невесёлый прогноз синоптиков и Майлза. Представители правопорядка городка, уже предупреждённые о прибытии новой группы «якобы туристов», тут же проводили нас в нужный отель.       Свят в одном толстенном свитере двойной вязки из белой ангоры, который, кстати, я и сделал, курил на лоджии. При виде Фабио муж весь подобрался и скрестился жёстким взглядом со мной.       Нери, предупреждая колкий вопрос, спокойно произнёс:       — Это я позвонил Леру.       — Окей! — Макеев сглотнул.       — Свят, не ругай при людях, пойдём, уединимся? — попросил я торопливо.       Макеев, сопя, проволок меня в штаб-номер, где изучал маршрут Илья. Там мы с Майлзом были посвящены во все ближайшие планы операции. Мы узнали, что Колмагоров с моим сыном прибыл в Пал-Аринсаль двумя часами ранее. Оставалось гадать, что он успел сделать с Паем. Загородный дом Рудольфа на возвышении, с шикарной видовой площадкой и собственным лыжным спуском планировался, как съёмные апартаменты для трёх семей. Но Лютоволк приобрёл всю виллу и периодически устраивал там недельные гулянки с размахом, во время визитов во Францию. Трижды в день туда привозилась заказная ресторанная еда, подача питьевой воды из скважины и водопровод исправно функционировали круглый год. Сейчас от Колмагорова уже поступил заказ на четыре персоны по классу «эконом» и люкс-заказ на двоих, из чего следовало, что с Рудольфом четыре телохранителя и один драгоценный гость.       У меня заныло в груди. Омежка-горничный, только что вернувшийся после уборки виллы, рассказал, что очень красивый мальчик, прибывший с Колмагоровым, крепко спал. Но когда пришла пора прислуге уходить, то Рудольф поднялся в спальню к гостю… Медлить было нельзя!

***

      Пай поднял гудящую голову с подушки. Запах свежевыглаженного постельного белья с ароматом травяного кондиционера был приятен, однако домом не пахло. Юноша потёр лоб и тяжело вздохнул; он смутно помнил последние минуты игры. Их команда рубилась с АрхиМагом, потом его куда-то повели и… провал!       — Как спалось, Сахарочек? — раздался рядом низкий рокочущий голос Рудольфа.       — Я… ничего не помню. Мы где? Почему я не… Дольф, что произошло? — расплывающаяся картинка перед глазами Престона постепенно обретала чёткость.       — Это и я хотел бы знать, сладкий!       — Мы где, Дольф? В гостинице? А игра?! Кто победил?!       — Фонд Сирот и детей-инвалидов! — язвительно рыкнул русский.       Глаза Престона стали немного больше.       — Об этом потом! — Рудольф лежал рядом с ним на огромной кровати в белом пушистом халате.       Мужчина пил виски из квадратного низкого бокала, в котором звенели шунгитовые камни, украшенные гравировкой на заказ. Пай облизнул губы, он бы не отказался от стакана прохладной воды или чая. Рудольф усмехнулся и глазами указал на прикроватный столик, там в графине стояла вода, початая бутылка виски и блюдо с нарезанными фруктами. Престон убедился, что голова не идёт кругом, соскользнул с шёлковых простыней королевского ложа Колмагорова, стараясь ничего не предполагать, и, налив себе воды, жадно выпил.       — Дольф, как игра? — снова спросил Пай.       — Закончилась. Папа твой победил, — голос Рудольфа был угрожающе-равнодушным.       — Я… в чём-то провинился? — Пай плеснул новую порцию воды и быстро сделал глоток.       — В этом я и пытаюсь разобраться, Сахарочек, — глаза хищника смотрели пристально и остро. — А пока прими-ка душ!       — Зачем? — Пай запнулся.       — А ты не привык ложиться в постель чистым? — альфа недобро прищурился.       — Я спать не хочу! — Престон ещё пытался казаться наивным простачком, но…       — А мы и не будем спать, до-о-оолго, до самого вечера!       — Дольф? — юноша весь подобрался. — Ты… хочешь меня заставить…       — Да! — ледяным тоном оборвал Колмагоров. — Я, знаешь ли, затрахался тебя обхаживать! Я тебя хочу прямо сейчас… во всех возможных и невозможных позах!       Пай сжал рубашку на груди: тёплый джемперок с него давно сняли. Ну вот, собственно, и всё! Какой тут возможен другой исход? Молить Волка о пощаде? Он вряд ли сможет унять свою похоть.       — Ты обещал, что… меня не обидишь, Дольф. Я тебе начал верить.       — Я тоже верил тебе, Сахарок, а ты стал наживкой для меня, разве нет? — вдруг зловеще выдал Колмагоров.       — Я не понимаю! Ты из-за Лестора? Где мои часы?! Дольф, это глупо!       — Глупо? Ты с ним спал, сладенький?       — НЕТ! — Пай обнял себя за плечи, уже не изображая настоящие смятение и страх. — Почему ты меня обвиняешь?! А главное… в чём?! Я говорил, что не люблю тебя и боюсь? Я говорил, что есть ещё один человек в моей жизни? Говорил!       — Довольно! Я обесчещивать тебя не намерен, милый мой зая. Посмотри, какие на столике интересные бумажки лежат! — Рудольф осклабился.       Пай похолодел, уж ему-то было не знать, как выглядит многотомный брачный договор.       — Я ничего не подпишу! — юноша зло поджимает губы. — Меня твоё насильное благородство не подкупает!       — Подпишешь! Не сейчас, так где-то в середине течки, когда я выну на полпути… Или, думаешь, я тебя отпущу?       Пай беспомощно огляделся.       — Где мы, Дольф?       — В Андорре, Сахарочек! На моей вилле.       — Где?!       — Поэтому, начинай быть послушным хорошим мальчиком и получай удовольствие! — комната тут же наполнилась призывно-мускусным запахом изнемогающего от желания доминанта.       Нутро Пая охватил лёгкий жар: альфа искусно и умышленно провоцирует его течку.       — Я хочу… подождать отца! Получить его благословение! — отчаянный вопль вырывается у Престона сам собой.       — Но папочка далеко, сладенький! — усмехается альфа.       — Он скоро… будет здесь с огнемётом наперевес, дурачина! Или ты до сих пор не понял, кто такой Лерк Дарси? Начинай верить в Бога! Сокнязь Андорры Фабио Нери — несостоявшийся папин любимый, — запальчиво выдаёт Пай.       — А я могу хоть куда-нибудь плюнуть, чтобы не попасть в знакомого или в родственника Лерка Дарси? — рычит Колмагоров с досадой.       — Да, если плюнешь в Монголии! — орёт Пай и закрывает лицо руками. — Дикость! Ты мне наркотик, что ли, дал?! Почему я ни хрена не помню?! Спёр меня, как манерную омежку! Это нормально, по-твоему?! — густое амбре альфы заполняло спальню.       Юноша вздрогнул и замер.       — Я не хочу ТАК! Дольф, это нечестно!       — Честно! Сильные не спрашивают, а берут и владеют. Се ля ви, Сахарок! Смирись и топай в душ! А я пока сделаю пару звонков, чтобы нас никто не побеспокоил.       Пай крутнулся на месте и закрылся в ванной, дверь которой выходила в спальню.