Антош, улыбнись, пожалуйста

      Знаете, что самое лучшее в том, что ты одинок? А то, что тебе никто не указывает, что делать. Никто не скажет, как пылесосить или мыть посуду, никто не будет ограничивать тебя в еде или же, наоборот, заставлять тебя впихивать в себя еще одну ложку. Нет вечных споров из-за пустяков вроде того, что ты не вынес мусор утром, или обид, потому что ты не сделал так, как этого хотел человек, с которым ты живешь. — А-арс, — послышался тихий голос, выводящий мужчину из своих мыслей. — Арсений Сергеевич, у вас кексы горят — Кексы. Кексы! — Арсений вспомнил, что полчаса назад он ставил кексы в духовку. Попов выключил духовку и открыл ее. Из нее сразу же повалил дым и запах горелого.       Арсений достал противень и открыл окно, чтобы дыму было куда деваться. Тоша подул на маленький черный уголек и взял его в руки, начав рассматривать со всех сторон.       Жить одному хорошо — так всегда думал Арсений в детстве, да и не только в детстве. До 26 лет он мечтал иметь свою собственную квартиру и делать в ней все, что ему заблагорассудится. Не хочешь готовить? Заказал пиццу или суши, делов-то. Не хочешь мыть посуду? Пользуйся одноразовой и нет проблем. Уборка? Можно и потом этим заняться. — Знаешь, Попов, я, пожалуй, обойдусь без твоих фирменных кексов, — сказал Антон, продолжая рассматривать уголек на свету. — Я уже пообедал, да и вообще не голоден… — Да че ты? Ну передержали немного, но вкус то они не потеряли, — сказал Арсений и, чтобы доказать ему, что кексы можно спасти, съел один уголек. — Выкинем горелое и нормально будет.       В таком темпе Арсений и прожил до 30 лет. И знаете что он понял? Что жить одному действительно классно! Особенно, если у тебя полно денег и нанять горничную не составит труда. Хотелось бы правда, чтобы горничная была женщиной, а не Тошей. Хотя, Тоша вроде тоже не плох. Эти неуклюжие движения, вечно сползающие штаны из-за худобы паренька, эти длинные ноги и эта наивная детская улыбочка. Неужели, Арсения привлекал этот мальчишка? — Не хочу тебя огорчать, но нам придется выкинуть все, чтобы нормально было, — сказал Тоша, улыбаясь как дитё малое, глядя на то, как Арсений морщится от горелого кекса, но продолжает жевать и в итоге съедает. — Есть можно, — сказал Арсений, все еще пытаясь убедить юношу в этом. — Ими только камин можно растапливать, да и то сомневаюсь, что это хорошая идея, — ответил Тоша и выкинул все угольки в мусорку, отдав формочку Арсению. — Тогда обойдемся магазинным печеньем, — сказал Попов, открывая пакетик с печеньками. Поначалу он не замечал в нем ничего особенного. Парень парнем, что ж в нем такого? Но в один день Арса почему-то начало тянуть к парню. Было в нем что-то необычное, была в нем изюминка. — Погоди, у тебя были печеньки, но ты пек кексы? — с недоумением спросил парень, ставя чайник на огонь. — Зачем? — Хотел кексы покушать, — ответил Арсений. Чайник закипел, Антон разлил кипяток по чашкам, заварив чай, и сел на свое место, они начали чаевничать. Тоша макал печенье в чай, Арс же предпочитал запивать печеньку чаем и не портить напиток кусочками размокшего печенья.       «Я хотел, чтобы ты попробовал мои фирменные кексы…»

***

      А знаете, почему жить в одиночестве не весело? Одиночество — то, в чем мы нуждаемся, когда окружающие достают нас, но, если просидеть в одиночестве слишком долго, оно может поглотить тебя.       Арсений уже вторую неделю не выходит из дома и не отвечает на звонки. Целыми днями он лежит в кровати и только и делает, что смотрит в потолок. Его взгляд уже давно опустел. В нем больше нет того блеска, больше нет смысла, нет жизни.       38,9 — показывает градусник, но Арсению все равно на эти цифры. Его звездочка больше не будет сиять для него, у него больше нет света, который помогал ему держаться. У него больше нет надежды, на светлое будущее.       Одиночество меняет тебя.

Оно забирает у тебя веселые воспоминания

,

заменяя их грустью и тоской.

      Оно заставляет тебя поверить, что ты никому не нужен,

что у тебя нет друзей, которые могли бы помочь тебе,

что все они лгут и лицемерят.

      Арс тяжело вздыхает и переворачивается на бок, а его живот бурчит, да так громко, что кажется, что там собрали всех китов и начали потихоньку истреблять. Но Попову было плевать на это. Который день он уже не ел? Который час он уже бессмысленно валялся в кроватке? Ответ на эти вопросы знал только Арсений. Одиночество медленно сжирает тебя. Ты уже не знаешь, что хорошо, а что плохо. Где друзья, а где враги.       Ты боишься.

Боишься предательства, боишься, что ты опозоришься.

Что все оставят тебя в одиночестве навсегда.

      Арсений больше не мог терпеть. У него больше не было сил. Он медленно закрыл глаза и в последний раз вздохнул, погружаясь в царство Морфея.             Медленно,

шаг за шагом

ты погружаешься в бездну отчаяния.

      В темную и непроглядную бездну.

Ты видишь свет,

который с каждой секундой все меньше и меньше.

И, неужели н и к т о не протянет тебе руку и не вытащит тебя из этого к о ш м а р н о г о _с н а?..

      Антон сидел у себя в комнате и уже в который раз набирал уже выученный наизусть номер. Звонок. Тишина, иногда прерываемая длинными гудками. Тоша сидел на диване и нервно перебирал пальцами и покусывал нижнюю губу. Он нервничал. Нервничал, потому что мужчина уже который день не выходит на связь. Он вздрогнул, когда услышал голос мужчины и хотел уже было что-то сказать, но лишь злобно сбросил вызов. — Гребанный автоответчик…       Шастун снова набрал номер мужчины и облизал пересохшие губы. Снова гудки. Снова мучительное ожидание в надежде, что Попов все же подымет трубку. Снова записанный голос Арсения на автоответчике. Антон снова гневно сбросил вызов.       Антону уже надоело, что мужчина не отвечает на звонки, не читает его сообщения, не открывает дверь. Ему надоел этот игнор. — Арсений Сергеевич, какого, собственно, хрена?! — кричит юноша с порога врываясь в комнату мужчины, но Арсений не слышит его.              Он больше ничего не услышит…

…и никого не увидит.