Ночью все кошки красные

«Бля, Вань, сори что так говорю и в такой ситуации, но мне кажется, что вот к таким отношениям я не готов. Ну знаешь, понимаю, что скорее всего не смогу дать тебе то, чего ты хочешь. Да и вообще, я как-то думал, что мы чисто по фану будем, а тут столько всяких условностей. В пизду все это, пока не стало слишком поздно» Ваня несколько раз перечитал сообщение, прежде чем до него дошло, что его сейчас тупо опрокинули. И до того стало обидно, что первым порывом было поехать к Светло лично, выясняя, какого, собственно, хрена тот учудил. Неприятно понимать, что тебя вот так просто взяли и послали куда подальше, особенно после того, когда ты решил сделать шаг вперед. Он и представить себе не мог, что Светло был таким трусом. *** С их так называемым расставанием жизнь, конечно же, не перевернулась с ног на голову. Просто стало на порядок больше свободного времени. Просто Ваня теперь не зависал в телефоне, занимая свою жизнь куда более интересными вещами. Ведь по сути, Светло был прав: у них не было ничего, что было бы больно терять, только их разговоры, неловкие прикосновения, пару поцелуев да пьяный минет около клуба. Почему же тогда он постоянно возвращался к воспоминаниям? Почему Ваня методично проигрывал в голове все странности, которые успел зацепить во время их общения? Наверное, всему виной была недосказанность. Они слишком многое успели сказать друг другу, слишком сильно открыться, при этом не говоря ничего. Они успели по уши залезть в этот противоречивый омут, которым обернулись их отношения, и не знали, как оттуда выбраться. Ваня ненавидел себя за слабость. Ненавидел за то, что не мог просто так выкинуть из головы человека. Ненавидел себя за то, что не умел прощаться с теми, кто стал ему дорог. Он уже перестал делать вид, что все нормально, паля сториз и прямые эфиры Ванечки. Он смирился с тем, что уже даже в голове перестал называть Светло Фалленом. Как будто ему нужны были дополнительные атрибуты к тому, что он проебался. Ваня только надеялся, что сейчас Светло также неприкольно, как ему самому. Конечно, конечно это все пройдет. Со временем они даже не вспомнят, почему прекратили общение, забьют на условности и, скорее всего, при встрече даже не посмотрят в сторону друг друга. Потому что всем без всех можно жить, а они уже были не в том возрасте, чтобы разводить драму на пустом месте. Вот сейчас Ваня прочтет еще один твитт Светло, улыбнется его альтернативному чувству юмора и продолжит заниматься своими делами. Все как у взрослых. *** Ваня не любил расставаться. Даже если отношений, по сути, не было — все равно не любил. Это надо было объясняться, чувствовать себя неловко, возможно, вступать в длинный и неконструктивный диалог. Сам он предпочитал два стула: здоровое (нет) игнорирование, или сам довести до такого, чтобы с ним расстались. В общем, все, что угодно, лишь бы не объяснять свои действия. Поэтому Ваня, услышав то, что он наговорил Евстигнееву в СМС, сначала просто порадовался тому, что тот не стал ничего выяснять. Потом, конечно же, стало немножечко обидно, ведь он-то себя чувствовал особенной снежинкой. Он-то думал, что Евстигнеев хотя бы сделает вид, что расстроится. Но, похоже, зря надеялся. Похоже Ваня действительно был обычным, таким, о котором не будешь вспоминать на следующий день. Но как же он проебался. Как же Ваня корил себя за то, что так накидался и пошел творить непонятно что! Ведь можно же было промолчать, или, по крайней мере, не решать свою судьбу подбрасыванием монетки! А самое обидное то, что Рудбой, похоже, воспринял это со спокойствием тибетского монаха, не ответив на сообщение, а просто, похоже, приняв как данность. Даже в черный список не занес, видимо, тоже понимал, что Ваня скорее удавится, чем напишет. От этого чувство собственной никчемности и ненужности обострилось в разы и Ваня вовсе захандрил, разводя активную интернет-деятельность. И ведь он правда верил, что все это со стороны выглядело совершенно нормально. Да так оно и было. Люди, которые не знали Ваню, или просто не хотели узнавать ближе — и впрямь верили в то, что он просто очень активный в сети и вообще, такой вот веселый и задорный парень, любивший бошки, пиво и батол-рэп. Смех да и только. Даже не напоминая несчастного, страдающего от безвременно-закончившихся отношений, человека, Ваня все равно чувствовал себя неуютно. Будто бы в одночасье лишился чего-то серьезного и нужного. Такого раньше не было. Раньше все было проще. Может не стоило творить ерунды на пьяную голову, а просто поговорить? *** Слава покачал головой, блокируя телефон. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы не понять, что Ваня снова где-то себя накрутил. Это витало в воздухе, в сториз, в твиттере, да даже в том, что Ваня упорно не отвечал на Славины сообщения. «Ты не поверишь, не вижу, что тут написано, ослеп, наверное?» Мелкий засранец. Слава переживал, что что-то случилось. последний раз Ваня был таким шебутным, когда врачи в третий и в последний раз прислали ему отказ на операцию, поставив крест на возможности видеть в принципе. Ваня тогда тоже веселился. Говорил, что ему это и не нужно, смотреть на чужие страшные лица. А потом в какой-то момент замкнулся в себе, и Славе стоило больших сил и нервов, чтобы вытащить Ваню из этого состояния. Тогда Слава поклялся себе, что не допустит повторения, что будет следить, что поймает эту дрянь, которая ворошила душу Вани еще на подлете. Но, похоже, опять не успел. Люди часто опаздывают к тем, кто им дорог. На самом деле, оборачиваясь назад, Слава понимал, что они давали себе и друг другу слишком много клятв, которые слишком часто так или иначе не могли сдержать. Может быть, в этом и дело? *** Заходя к Ване домой, Слава тут же видит Гришу, который, сидя у стены, с немым укором на него посматривал. Мол, человек, на тебе висела такая ответственность и ты так бездарно все проебал. Славе стало как-то стыдно перед Гришей, захотелось если не извиниться, то хотя бы попытаться задобрить кота. — Вань, это я, — сказал Слава, обходя Гришу, направляясь вглубь квартиры. — Кто б сомневался, — послышалось ему в ответ. Судя по звукам, Ваня что-то упорно готовил. Пока не пахло ничем горелым можно, в принципе, не переживать. Слава прошёл на кухню, оглядывая поле битвы: повсюду был раскидан рис, овощи, и что-то похожее на размокшие водоросли нори. — Ты номер доставки забыл? — спросил Слава, присаживаясь на табурет. — И это мой лучший друг, — выразительно сказал Ваня. — Заметили, как он в меня верит? Блядь, он ещё и стримил. Слава тут же невозмутимо помахал в камеру устроенного на столе ноутбука. — Успешно хоть процесс идёт? Ваня перекинул наушник, который транслировал написанное в чате в другое ухо. — Ну, с помощью советов я сделал одну роллину, — похвастался он. — Ага, и угробил килограмм риса, да? — Пошёл вон. Слава засмеялся, подходя к холодильнику, доставая пиво. Ваня выглядел лучше, чем он думал, что уже было победой. — Ладно, весь рис я уже угробил, поэтому не думаю, что есть смысл продолжать готовить, надо все убрать, пока Гриша все не пожрал, — объявил Ваня, забирая вложенную в руку бутылку пива. — О… — О? — Они умиляются, что у тебя есть ключи от моей квартиры. — Конечно, — Слава важно кивнул, делая глоток пива. — Ты ж долбоеб, вдруг сожжешь себя, в попытке приготовить что-нибудь. — Ха. На самом деле он не отдаёт мне ключи, чтобы в тайне приходить, когда меня нет дома и тетешкать Гришу. Слава показал Ване средний палец, призванный без лишних слов ответить за его возмущение. — Ладно, я правда пойду, — сказал Ваня, маша рукой в камеру. — Мы еще поготовим! Выключив трансляцию, он снова сделал глоток пива, откидываясь на спинку стула. — Сильно засрано? — поинтересовался он. — Пиздец, — кивнул Слава. — Хотя могло быть реально хуже, захоти ты приготовить, например, лазанью. Ваня сморщился, качая головой. — Зато хоть деньги подзаработал, — гордо объявил он. Донаты определенно делали эту жизнь намного менее противной. — Что там у тебя случилось-то? — спросил Слава. — Ты уже какой день разводишь вокруг себя такую активность, что у меня закрадываются подозрения, что ты кого-то убил, и теперь мучаешься внутренними проблемками. Ваня поморщился, снова делая глоток, очевидно, пытаясь растянуть время, чтобы не отвечать. Потому что он считал это глупостью. Он не понимал, что конкретно его так расстраивало. Ну, да, с Рудбоем было классно. С ним не было ощущения, будто нужно на силу придумывать темы для разговора или, что еще хуже — просто их не находить. Да, похоже, он прочно засел в Ванину голову, но это по-прежнему не было поводом, чтобы так расстраиваться. Наверное, больше всего в этой ситуации Ваню задело игнорирование. Мы же все, по сути своей, королевы драмы, так почему должны отказывать себе в празднике жизни? — Да ничего не случилось, — сказал он, повернувшись к Славе. — Но зато можешь радоваться: больше не надо будет исполнять повинность, общаясь с Оксигондоном, так что, Добби, ты свободен! Носок дать? Только я его давно не снимал, он тепленький. И ты его немного в руках подержи, а потом верни, мы как будто тебя освободили, но без носка. У меня ноги просто мерзнут. Если бы Ваня мог видеть, то он бы заметил, как стремительно славины брови стремились покинуть место своего привычного обитания. Но он и так это все прекрасно представлял. — Вы чего это, — начал он. — Поссорились с Рудбоем? — Да не ссорились мы, — махнул Ваня. — Просто не общаемся. Так лучше будет. — Чья идея? Твоя, поди? — тут же перешел в наступление Слава. — Ваня, фраза «расскажи ему все, не превращай ваши отношения в цирк» имеет другое значение. Ваня нахмурился, с шумом ставя бутылку на стол. — Какие отношения? Мы, как раз-таки, сделали правильное решение: закончили все, до того, как это обернулось бы катастрофой. Прикинь бы кто-нибудь из его тусовки или вообще из общественности просек? Ужас, ужас один бы был. — Я просто обожаю, то, как ты ловко придумываешь себе загон на пустом месте, — вздохнул Слава, поднявшись и начиная подметать пол, а то ведь действительно, еще немного и прибежит Гриша, с явным желанием все поднажрать, делая при этом до того важный вид, что всем неловко будет его в чем-то обвинить. Ваня ничего на это не ответил. Он прекрасно знал, что так все выльется в бесполезную перепалку, которая ему точно была не нужна. У него были свои мысли на этот счет и он держал их при себе. Никто же не виноват, что они не сходились с мировоззрением Славы? — Ты можешь только встретиться с ним и отдать его вещь? — спросил он. — Какую? — вздохнул Слава, уже представляя, в какой цирк это все превратится. — Книгу. Славин стон, казалось, был слышен в соседнем районе. *** — На западном фронте без перемен? — спросил Мирон, не отрываясь от ноутбука. Ваня поднял глаза от телефона. — Прости? — Говорю, с твоим Фалленом либо все хорошо, либо вы расстались? — Во-первых, причём тут он, во-вторых, с чего ты взял? — Ну, ты же с ним в последнее время тусуешь, и если до меня ещё не доебался Карелин с очередным глупым вопросом, то вывода у меня два. И я склоняюсь к тому, что вы расстались. — Ебать ты умный, Мирон, — хмыкнул Ваня. — Оксфорд, наверное, закончил? И в него тут же полетела подушка. — А если серьезно? — продолжал напирать он. Ваня вздохнул. А если серьезно — то это последнее, о чем он хотел говорить. Хуже только то, что он продолжал палить активность Фаллена, пытаясь понять, насколько сильно ему все равно, ну и решить в своей голове задачку, переменные к которой он вывел совсем недавно. — Если серьезно — то Ваня решил, что нам надо стопорнуть все, пока не стало поздно, — практически скучающим тоном сказал он. — Струсил что ли? — Вот это я уж не уточнял, — заметил Ваня. — Если честно и не планирую. Здорово, что мы все обозначили заранее и не втянулись в это дерьмо, вот и все. — Ну, с другой стороны, тоже верно, — согласился Мирон. — Нахуй тебе этот поехавший. Ваня поморщился. Вот уж этот волнительный момент он точно не хотел обсуждать. Внезапно телефон Мирона ожил, заставляя его оторваться от ноутбука. Взяв аппарат в руки, он застонал: — Ну вы же, блядь, расстались, ну какого хуя. — Карелин? — вскинул брови Ваня. — Он самый. Входящее: Карелин Хэй, Мирон. Твой Рудбой давал моему Ванечке книгу почитать. Я вернуть хочу. Когда можно встретиться? — Вань, тебе же не очень нужна книга, которую ты Фаллену давал? — Вообще-то нужна, — заметил Ваня, отрываясь от телефона. — Это одна из моих любимых книг. — И нахрена ты тогда ее отдавал, — вздохнул Мирон. — Карелин хочет ее вернуть, а я не очень хочу с ним видеться. — Господи, какие жертвы, — закатил глаза Ваня. — Я с ним встречусь. Напиши ему мой номер. Мирон кивнул, отвечая Славе, и буквально через пару минут от сообщений засветился уже ванин телефон.

«Это Слава» «Мне нужно книгу тебе отдать» «Давай встретимся вечером на Лиговке? У меня там дело как раз» «Ну или я могу оставить книгу на скамейке в общественном парке…» «НА УГЛУ БЕНТОН И БАРКИНГ»

Ваня не выдержал, набивая ответ: «Хорошо. Давай в семь вечера. Устраивает? Чувство юмора, пожалуйста, оставь дома»

«ЭТО МЫ ЕЩЕ ПОСМОТРИМ»

Ваня заблокировал телефон, предварительно сохранив скинутый ему адрес. — И он всегда такой, с пиздинкой, да? — уточнил он. Мирон хмыкнул. — Видишь, на какие жертвы я шел ради тебя. — Я в восторге, честно. Подцепив зубами сигарету из пачки, Ваня поднялся, уходя покурить. Голову не покидала мысль о том, что Светло не стал заморачиваться с передачей книги, подсылая Славу. Хотя, с другой стороны, Ваня смутно представлял, что бы было бы, приди Светло сам. Во-первых, было бы жутко неловко, во-вторых, одна только мысль о том, что Ваня так глупо проебался, вроде как привязавшись, и это работало только в одну сторону — ударило бы по самолюбию. У него не всегда получалось находить контакт с людьми, объяснять, как с ним надо общаться и как делать не стоит, поэтому сложно смириться с тем, что все пошло крахом. Несправедливо. Ваня понимал, что с этой его нелюбовью к прикосновениям — он сам загонял себя в рамки и ограничения. Только вот сделать ничего не мог. С Фалленом, вон, попытался открыться и сделать шаг вперед, и что из этого в итоге вышло? *** Слава ехал на встречу, пытаясь мысленно прикинуть, как она пройдет. Ваня отправлял его в самом мрачном настроении, вручая эту несчастную (господи, додумался же!) книгу с таким видом, будто именно она-то ему жизнь и испортила. Достав ее из рюкзака, Слава повертел ее в руке. Книга как книга, в твердой обложке, на которой изображен пожарный. Открыв ее наугад, его взгляд сразу же зацепился за строчки: «Обидно погибнуть посреди хорошей истории, так и не узнав, чем всё кончилось. Я, конечно, понимаю, что все и каждый в каком-то смысле умирают посреди хорошей истории. Своей собственной. Истории детей. Внуков. Смерть — нечестная уловка для подсевших на истории.» И правда, обидно. Даже если эта история — простой перепихон по пьяни возле клуба. Никогда не знаешь, чем она закончилась бы, будь у нее шанс на то, чтобы развиться. Листая книгу, он не заметил, как подъехал к нужному месту, и быстро вышел из такси, направляясь вдоль по улице. Взгляд тут же поймал долговязую фигуру Рудбоя. Тот стоял, оперевшись плечом о стену, куря и качая головой. Похоже, он весь был в музыке. От того, наверное, и дернулся, как ошпаренный, стоило Славе легко тронуть его за предплечье. Мало того, что дернулся, так еще и чуть не отскочил, почти падая. — Еб твою мать, напугал, — выдал он, отряхивая руку. — И тебе не хворать, — кивнул Слава. — Спроси меня. — Что? — не понял Ваня, убирая второй наушник. — Ну, ты меня заговорщически спроси, мол, принес? И я тебе подмигну. Типа как закладку тебе передаю, а не книгу. Рудбой закатил глаза, качая головой. — Просто отдай мне ее, хорошо? Слава достал книгу из рюкзака, протягивая ее. В какой-то момент ему даже стало немного неловко за то, как все в итоге вышло. Вообще вся история дрянная, от начала и до конца, и почему он волей случая оказался в этом цирке — выходило непонятнее всего. Но, как говорится, выбирать не приходилось, а выебываться уже поздно. Слава заметил, что Рудбой, зачем-то, перелистнул страницы книги (уж не испугался ли он за то, что Ваня подпортил ее?), и, найдя, видимо, что искал, нахмурился, качая головой. — Спасибо, — он убрал книгу в рюкзак, снова закуривая. — Ну там это… — Слава стал чувствовать себя неловко. — Было приятно пощупать лапками часть вашего цыганского табора… Ваня сморщился, но махнул рукой. Вступать в бесполезную дискуссию у него не было ни сил, ни желания. — Я пойду, ладно? У меня дела еще, — и, не дожидаясь ответа, двинулся вдоль по улице, натягивая капюшон на себя, на ходу доставая телефон. Слава проводил его внимательным взглядом. Вселенная редко сводила двух долбоебов в одном месте, за это надо было держаться, а не проебывать. *** Ваня набрал сообщение Светло, понимая, что ответа он может так и не получить. «Я думал, ты прочтешь книгу» Он все еще хмурился, от мыслей о том, что со стороны картина выходила печальной. Игра в одни ворота, не иначе. Несмотря на все его опасения, ответ пришел через пару минут, и, прочитав его, Ваня хмыкнул. Задача решалась. Теперь все становилось куда яснее.

«Дядь, я прочитал твою сраную книгу. Мне потом снились ебучие кошмары. А на моменте, когда этот кусок говна убил парня Рене — я чуть не расплакался! Ненавижу тебя и твою книгу»

Ваня снова достал внушительный томик, открывая его на нужной странице. Записка, адресованная Светло, осталась неотвеченной и лежала на том месте, где он ее и оставил. Ваня не открывал книгу. — А теперь, внимание, вопрос к знатокам, — сам себе под нос пробубнил Ваня. — Как еще можно прочитать книгу, не открывая ее?