Наука требует жертв

В «Исправлении ошибок» вышла новая глава. Ирина налила себе чаю и, взяв ноут на кухню, с наслаждением закурила первую за день сигарету. «Я знала, что ей нравится меня подразнивать. Интересно, как далеко она сможет зайти в этой игре. Сегодня она стояла очень близко, так, как никогда раньше. Я могла чувствовать запах ее «Нарцисс Родригес» и видеть, как ветер треплет ее вьющиеся волосы. Это было мучительно — стоять так близко и не сметь даже дотронуться до нее. Моя голова кружилась, мне хотелось встать перед ней на колени и просить ее, просить… не знаю о чем». Ира удивилась: пора, что ли, менять духи? Слишком избитый бренд, оказывается. Даже в фиках упоминают. Почти Шанель номер пять, блин. События пока развивались медленно, автор, явно, мучил читателя: роковая женщина Елена то приближала Марину, то отталкивала. Пусть бы уже трахнула ее, что ли, или как там у них происходит? Ира задумалась: действительно в данной ситуации кто из них будет играть роль мужчины? Она решила написать Лис42. В конце концов, она сюда залезла с целью собрать материал для публикации, так что в этом интересе нет ничего нездорового. Ей нужно для работы, уверяла она себя, открывая «личные сообщения» и набирая текст. «Прочитала новую главу, мне понравилось, продолжаете держать читателя в напряжении. Могу ли я, как абсолютный чайник в данной теме задать вам вопрос интимного содержания?» Нет! Ира стерла последнее предложение. Как-то нелепо звучит. «Могу ли я, как абсолютный чайник в этой теме, задать вам дурацкий вопрос? Если все же чисто гипотетически предположить, что Елена решится, и у них с Мариной дойдет до секса. Как она, женщина, у которой никогда не было другой женщины, будет знать, что делать? Она будет брать или отдаваться?» Ира нажала «Отправить» и потянулась за очередной сигаретой. Потом залезла в гугл, надо все же изучить матчасть этого вопроса, а то она, действительно, полный профан. Где-то через час, когда она уже несколько подустала от многочисленных постов на тему: «Я полюбила натуралку, что мне делать?» — появился конвертик, извещающий о личном сообщении: «В таких ситуациях нет никаких правил, и в этом особенность лесбийского секса. Абсолютно нормально, если Елена захочет овладеть Мариной. Ей не обязательно быть принимающей стороной только потому, что этот раз у нее первый. Опыт с мужчинами у нее есть. Возможно, ей захочется попробовать что-то новое. Вам никогда не хотелось? Можете не отвечать, если вопрос кажется слишком личным». Ирина откинулась на спинку стула и затянулась третьей по счету сигаретой за вечер. Она не знала, что ответить. Секс был для нее чем-то вроде релаксации, не более. По-настоящему она кончала считаные разы, и то, помогая себе сама. Она не считала себя фригидной или асексуальной, но допускала мысль о том, что роль секса в человеческой жизни слишком преувеличена. «Я не знаю, чего бы я хотела. Не люблю эксперименты. И не придаю сексу слишком много значения. Но мне интересно, как вы поняли, что вам нравятся женщины? У вас был неудачный секс с мужчиной»? Лис42 ответила спустя полчаса, когда Ира уже решила, что не стоит дожидаться ответа и пора идти спать. «У меня не было секса с мужчинами и не было желания его иметь. Только не надо говорить, что если ты не пробовала, как ты знаешь, что тебе не понравится? Мой организм реагирует на женщин, и я почувствовала это еще в совсем юном возрасте, ну и, когда стала подростком, отчетливо поняла, что мне хочется быть с девушкой, а не с парнем. Это приходит само. Все очень просто: меня возбуждают только женщины. Мне нравится секс с ними. По поводу вас думаю, что если бы у вас все было отлично с мужчинами, вы вряд ли бы начали читать фемслэш». Ирина попыталась вспомнить, почему она решила выбрать именно эту тему. Неужели только потому, что тогда наткнулась на статью и ей захотелось отстоять неведомый ей жанр или все же было что-то еще? Какое-то смутное воспоминание зародилось в голове: это было около полугода назад, она готовила ужин под работающий телевизор. Шел странный фильм из раздела «кино не для всех», и в основном главные героини бродили по заброшенным промышленным зонам или долго смотрели из окна поезда на телеграфные столбы. И вдруг в одном из кадров девушка в вагоне потянулась за поцелуем к своей случайной спутнице. Они как-то сразу оказались лежащими на нижней полке, видеоряд сменился — опять пошли телеграфные столбы, мелькающие за окном несущегося поезда, но при этом периодически камера выхватывала из полумрака ритмичные движения женских тел. И внизу живота у нее тогда все скрутилось в тугой узел, даже сейчас при воспоминании об этой сцене она испытала прилив возбуждения. Никогда еще эротика на экране не вызывала у нее такой реакции. Возможно, ей давно подсознательно хотелось узнать, что там, на другой стороне улицы? Нет, не может быть, она абсолютно нормальна, ее не влечет к бабам. Она всегда хотела мужчин. Ирина поморщилась, потому что в этом внутреннем диалоге еще участвовал ехидный голосок, который исподтишка задавал вопросы, типа: как сильно ты их хотела? Неужели прямо вот с ума сходила? Вспомни, как тебе все это скучно бывает? Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Лис42, как и многие другие геи, которых она начиталась на разных форумах, уверена, что все гетеросексуальные женщины — латентные лесбиянки, и это полная чушь. «Я читаю фемслэш из простого любопытства» , Ирина решила умолчать о том, что использует диалоги с автором для того, чтобы написать статью, поехать на конференцию, заполучить грант, но и слишком лукавить не хотелось: «Кроме того, это профессиональный интерес. Открываю для себя много нового». «Главное, чтобы вы сами верили в то, что пишете сейчас». Лис42 довольно наглая особа. Ирина решила ей пока не отвечать. Пусть поймет, что перешла границы. Она решительно захлопнула ноутбук и, устало потянувшись, отправилась в спальню, телефон, стоявший на зарядке, показал два непрочитанных сообщения. Мостовой: «Все еще дуешься? Я не хотел тебя подставлять. Что мне сделать, чтобы искупить вину?» Ира ответила: «Хочешь искупить? Не пиши мне больше и не звони». Второе сообщение было послано с неизвестного номера: «Ирина Николаевна, мой доклад наполовину готов, когда вы могли бы проверить мое Святое Писание?» «Слуцкая», Ирина непроизвольно расплылась в улыбке. С момента их разговора прошла неделя, они дважды оставались после пар в аудитории и работали над докладом, Ремезова была приятно удивлена тем, какой работоспособной и целеустремленной оказалась студентка. Ирина и раньше знала, что Аля хорошо учится, но теперь при совместной работе она поражала ее цепкостью ума и скоростью реакции. Плюсом было еще и то, что язык у нее был очень неплохо подвешен, она умела четко и красиво выражать свои мысли. Ремезова не раз признавалась самой себе, что Слуцкая вызывает у нее жгучий интерес и желание разговаривать, спорить, шутить. Особое удовольствие ей доставляло наблюдать за тем, как Аля смотрит на нее исподлобья после какой-то язвительной фразы, а потом тут же парирует в такой же саркастичной манере. «Молодец! Высылайте на почту, постараюсь успеть до завтра просмотреть. Сможете подойти ко мне на кафедру после четвертой пары?» Слуцкая ответила через минуту: «Хвалить пока не за что. Сбросила вам файл. Завтра буду у вас на аутодафе». Ирина покачала головой, ерничает паразитка, ну-ну. «Надейтесь на лучшее, Александра. В крайнем случае, помолитесь. Некоторые считают, что помогает))». «Эти некоторые не сдавали вам зачеты и не знают, что молитвы бывают бессильны (((». «Отчаяние — тяжкий грех, Александра))), да и не стоит ВАМ меня бояться». После длительной паузы, когда Ирина уже решила, что ответа не последует, вдруг пришло: «Это не страх, то, что я испытываю». Ремезова перечитала это сообщение несколько раз, пытаясь сообразить, как ей отреагировать. Она вдруг поняла, что встала на тонкий лед, вместе с тем начиная испытывать странный азарт, словно затеяла опасную игру. Правильней всего было бы прекратить переписку и сделать вид, что она вообще не получала это сообщение, но еще больше хотелось ответить. «Я сумасшедшая, я, кажется, с ней флиртую. Что это, недостаток секса? Одиночество? Скука? В любом случае это добром не кончится». Пока голос разума нашептывал ей трезвые мысли, пальцы набрали: «Осторожней, Александра, я могу вас неправильно понять))». На всякий случай она добавила еще смайлик с ехидно вытянутым языком, чтобы не возникло сомнений в том, что она все воспринимает как шутку. Ответа не было целую вечность, Ира вдруг почувствовала, что нервничает, это было опрометчиво, глупо, по-детски. Не надо было этого писать. Может, она действительно ничего не имела в виду, а просто странно выразилась. В момент, когда Ирина уже почти прочитала ту часть доклада, что Аля ей прислала, отчаянно борясь со сном, телефон булькнул входящим: «Я буду очень осторожна)))». Ирина вздохнула с облегчением, ее почти занесло не туда. А Слуцкая молодец, знает, когда лучше не перегибать палку. Эта девушка вызывала у нее все больший интерес.  — - — - — - — - — - — Аля со вздохом отложила телефон. Очень хотелось продолжить переписку, но она и так уже зашла слишком далеко и позволила себе лишнее. Ремезова может просто перепугаться. Хотя, судя по ее ответам, она пока не против пофлиртовать. В том, что для женщины это просто игра, Аля не сомневалась. И это ее печалило. Она не вчера родилась и понимала, что пока глупо рассчитывать на внезапную вспышку любви со стороны Ирины. Но можно ведь хотя бы приручить? Аля усмехнулась своим мыслям: тоже мне великий манипулятор, пока что сама привязалась и думаешь о ней почти ежеминутно. Ирина становилась ее наваждением: чем больше она узнавала эту женщину, тем больше ей хотелось быть с ней рядом. Она даже не столько думала о сексе, хотя в ее жизни он имел огромное значение, сколько о том, что именно с таким человеком ей могло бы быть интересно всегда. Даже с Лорой ей было не так комфортно. Нет, у них были, конечно, очень страстные отношения, и они не могли насытиться друг другом, особенно в первые месяцы. Но, по-большому счету, они мало разговаривали. Встречались тайком: то в Лориной общаге, когда соседка уходила, то у Али, когда родители уезжали. И сразу срывали друг с друга одежду. Трахались до изнеможения, а потом молча курили, иногда пили вино. Лора не любила читать книги или смотреть сериалы, она любила дискотеки, дорогую одежду и Алю. Все это закончилось в один прекрасный майский день, когда родители раньше времени вернулись с дачи. Аля вспомнила красное лицо матери, когда она вошла в комнату и увидела, что ее дочери делает куннилингус голая девушка с татуировкой бабочки на заднице. Почему-то мамаша запомнила именно эту проклятую бабочку, в дальнейшем она называла Лору не иначе как «эта тварь с бабочкой на жопе». Аля как-то, не выдержав, спросила ее: — Тебе не понравилась задница или татуировка? Мать побелела от злости и влепила ей пощечину: — Ты не моя дочь, ты извращенка, выродок, я не позволю тебе позорить нашу семью. Отец молчал, и только по тому, как ходили желваки на его скулах, можно было понять, насколько сильно он нервничает. Он никогда ничего не говорил. Только когда мать начала кидаться на Алю с ремнем, удержал ее за руку и отвел в другую комнату. Через неделю мать отвезла ее в психиатрическую клинику в другой город, чтобы не засветиться в Новороссийске. Нашла там «специалиста по девиантному поведению», который пообещал, что сотворит чудо и сделает из Али «нормальную девушку». Месяц ее накачивали транквилизаторами и периодически заставляли смотреть порнофильмы. Во время одного из таких «киносеансов» она положила руку на колено молодой симпатичной медсестры и подмигнула ей. На следующий день за ней приехала злая, как фурия, мать и забрала домой. Через два месяца, сразу после выпускных экзаменов, ее отвезли сюда, в Краснодар, к сестре отца — поступать в университет. Варя была хорошей доброй женщиной, она никогда не пыталась читать Але лекции о том, как неправильно любить женщин. Сказала: — Мне все равно, с кем ты там любовь крутишь, главное — не подцепи заразу и не залетай, пока институт свой не закончишь. А потом и вовсе уехала в Москву к мужу и оставила Алю жить в их двухкомнатной квартире. Мать тогда только назначили заместителем главы госадминистрации, и она как огня боялась огласки, поэтому на родину Але путь был заказан. Отец, главный инженер крупного завода, редко приезжал, всего несколько раз за эти два года. Но он хотя бы звонил и регулярно отправлял ей немалые суммы денег. Возможно, это происходило тайком от матери, а может, с ее молчаливого согласия. Аля не знала. Мать она не видела с того дня, как уехала из Новороссийска в Краснодар. Сейчас ее маман явно метила на должность мэра, Аля видела в интернете, что конкурентов у нее много, и кандидаты жестко поливают друг друга грязью. Можно вообразить, как бы они ликовали, если бы нарыли такой горячий компромат на Евгению Слуцкую. Аля представила себе заголовки в газетах: «Мать лесбиянки хочет быть мэром» или «Мама, я девушку люблю: Евгения Слуцкая в шоке, ее дочь оказалась лесбиянкой». Маман всегда была воинствующей гомофобкой, и когда группа геев-активистов обратилась в мэрию с просьбой-петицией о проведении гей-парада, она не просто отказала, но еще и дала интервью местной «мурзилке» о том, как надо бороться с гей-пропагандой и всех сажать. Буквально через месяц после этого интервью — вернулась с дачи, в руках ведро с клубникой, а перед глазами Лоркина задница со злополучной бабочкой, и родная дочь с полузакрытыми глазами стонет и извивается от удовольствия. Интересно, куда тогда делось то ведро? Все, что Аля запомнила об этом дне — дурманящий клубничный запах и дикие вопли матери, которая все время пыталась вцепиться Лоре в волосы. И еще чувство облегчения. Теперь можно было не скрывать. — Да, мама, я люблю женщин. И никогда не выйду замуж. И мне нравится быть такой, какая я есть, и я никогда не стану другой. Все это она выпалила ей сразу после того, как оделась. Она ликовала, ее пьянило неожиданное чувство свободы. Наконец-то она смогла произнести вслух: «я лесбиянка». Сколько раз она с ужасом думала, что будет, если родители нечаянно узнают, если догадаются, если кто-то донесет. Она холодела при мысли, что ее ожидает. Но в момент, когда это действительно произошло, ей перестало быть страшно. Аля посмотрела в окно, было уже совсем поздно, но дома сидеть не хотелось. Все же пятница, одиннадцать часов — время детское. Хоть завтра и к первой паре, но это же история. Можно было бы сейчас сходить в «Родон», тем более это совсем недалеко. По пятницам там всегда много темных девочек. После переписки с Ремезовой ей безумно захотелось секса. А если выражаться грубо, ей необходимо было кого-то трахнуть. Хотелось примитивно обладать чьим-то телом, ни о чем не думая… только загнать поглубже будоражащее желание коснуться тела совсем другой женщины. — — - — -- — - — - — -- — Аля расстегнула куртку. В клубе было душновато, но музыка, как всегда, отличная. Еще одно достоинство этого места — хороший неразбавленный алкоголь, но самый большой плюс — огромное количество красивых девушек. А все, чего сейчас хотела Аля — это выпить, потанцевать, расслабиться и уехать домой с какой-нибудь не слишком надоедливой милой девушкой. В клубе было очень темно, из туалетов доносился сладкий запах травки. Аля прошла вдоль танцпола и уселась на высокий стул у барной стойки, кивнув знакомому бармену Роме. Высокий парень расплылся в дружелюбной улыбке, налил в стакан виски с колой и поставил его перед Алей. — Ищешь очередную жертву? — спросил Рома, окидывая взглядом толпу танцующих. — Зависть — плохое чувство, — усмехнулась Аля, осторожно отпила коктейль, пробуя горьковатую жидкость, затем осушила бокал залпом. Обычно она растягивала удовольствие, потягивая алкоголь, сидя у бара и любуясь красивыми, сексуально танцующими девушками. Обольщение и флирт были для нее как прелюдия, угощение выпивкой, касания во время танцев, легкие поцелуи — все это распаляло дикое желание у Али, но сейчас она была слишком возбуждена, чтобы тратить время на игры. Повторив заказ, Аля опрокинула в себя очередную порцию алкоголя и с новым бокалом отправилась на танцпол. Заиграла композиция «River», алкоголь уже разлился по организму и сделал свое дело — девушка хотела танцевать. Двигаясь в такт музыке, Аля прикрыла глаза, наслаждаясь легкостью и расслабленностью во всем теле. Резкий взмах рукой — Аля совершенно забыла о бокале, который сжимали ее пальцы — содержимое выплеснулось на девушку, танцующую позади. Аля распахнула глаза и резко обернулась. Она не ожидала увидеть перед собой знакомое лицо, и уж тем более она удивилась, узнав ту самую Анжелу, с которой у нее были разборки в квартире Смирнова. — Твою мать, — ругнулась Аля, глядя на красное от злости лицо Анжелы. Ситуация была настолько абсурдной, что она не смогла удержаться от смеха. Посмотрев на коричневое пятно на блузке девушки, Аля схватила ее за руку и потянула за собой в туалет. Та что-то кричала, стараясь переорать музыку, но Аля все равно ее почти не слышала. Втолкнув девушку в уборную, Аля плотно закрыла за собой дверь. — Какого хрена? — прошипела Анжела, отступив на шаг. — Спасаю твою блузку, — нагло улыбнулась Аля. Вплотную приблизившись к разъяренной Анжеле, она положила руки на ее талию:  — Сама снимешь или помочь? Аля понимала, что совершает ошибку, но Анжела была красивой, сексуальной и просто сама пришла к ней в руки. — Ты не оборзела? — Анжела попыталась высвободиться, но довольно вяло. — Мм, как грубо, — Аля покачала головой, — пока ты тут строила из себя фиалку, пятно высохло, может, поедем ко мне? Там больше шансов все исправить. Она отпустила девушку, но продолжала стоять у двери, перекрывая выход. — Даже не надейся, — фыркнула Анжела. Отвернувшись, она включила воду в раковине. Аля начинала закипать, сейчас, не настроенная на все эти уламывания, она решила перейти к более активным действиям. — Ну, в принципе, можно и тут. Мы ведь обе знаем, что ты хочешь этого, — Аля подошла сзади, нагло прижалась всем телом к девушке, поглаживая ее бедра, обтянутые короткой юбкой. — Как меня зовут? — неожиданно выпалила Анжела, глядя на отражение Али в зеркале. — Что? — Аля улыбнулась. — Назови мое имя! — в ее голосе звучали раздражение и мольба одновременно. — Анжела, мы будем играть в дурацкую викторину или все же делом займемся? — с этими словами Аля резко развернула к себе девушку и впилась жестким и настойчивым поцелуем в ее губы. Анжела что-то простонала в ответ, но ответила на поцелуй с пугающей страстностью.