Наука требует жертв

— Всякий религиозный способ познания, в том числе и в его всеобщей спекулятивно-христианской форме, в той или иной мере конечен, ограничен. По этой причине христианская социология, равно как и христианская психология, педагогика не может быть всеобщей ступенью развития гуманитарных наук… — Ох, Александра… — Ну, Ирина Николаевна, не перебивайте, — девушка сердито топнула ногой, — я, может, только вошла в роль докладчика. И вообще, у меня всего половина пока написана. Ремезова встала из-за последней парты, где она сидела, и прошлась по проходу до доски, возле которой стояла студентка. Стук ее каблуков был отчетливо слышен в пустой аудитории. — Аля, я не пытаюсь вам ничего навязывать, мало того, я очень довольна вашим докладом, просто будьте готовы к тому, что люди, которые там соберутся, они… мягко говоря, консервативных взглядов. И им не все понравится в вашем выступлении. Назовем его достаточно провокативным. Слуцкая обреченно вздохнула и с деланным смирением произнесла: — Вы хотите, чтобы я переписала? Я могу еще успеть, осталось целых четыре дня. Ирина улыбнулась: — Глупостей не говорите. Я просто пытаюсь Вас предупредить, что вы можете спровоцировать нападки во время дебатов. Вы готовы к тому, что на вас начнут наезжать? Священники, кандидаты богословских наук, ну и еще пара достаточно солидных ученых. — Но вы же тоже там будете? — Аля произнесла это совсем по-детски, и Ирина ощутила внезапный порыв усадить к себе на колени, обнять, взъерошить ее светло-русые волосы. Но, разумеется, она не сдвинулась с места: — Конечно, я буду принимать участие и постараюсь не дать вас в обиду. Хотя с вашим характером, Слуцкая, не знаю, может, стоит беспокоиться за профессоров и доцентов. Аля притворно захныкала: — Ну вот, Ирина Николаевна, вы меня представляете каким-то монстром, а я на самом деле маленькая и беззащитная. Черт, ну откуда опять это дурацкое желание, отзывающееся сладким тянущим чувством внизу живота? — Александра, мы тут уже до сумерек засиделись, завтра выходной, идите, отдыхайте, вы отлично поработали. Пока Аля застегивала куртку, Ирина подошла к двери, на ходу вытаскивая из сумки ключи. — Мои вещи на кафедре, мне еще надо отнести журнал, так что до понедельника. — Я могу вас проводить, темно как-то уже в коридорах, никого нет, вдруг маньяки, — Аля говорила шутливо, но при этом с немного просящей интонацией. — Ладно, — Ирина мысленно призналась самой себе, что дело не в страхе темноты, а, скорее, в том, что ей не хочется еще прощаться, — если вы готовы драться с чудовищами ради своего преподавателя, то это говорит об исключительной любви… к социологии. — Да, Ирина Николаевна, все ради науки, — Аля лукаво взглянула на нее и пошла немного вперед. — Кстати, Ростислав Евгеньевич знает, что вы меняете научного руководителя? Аля приостановилась и с тревогой взглянула на нее: — Нет. Я думала, что Вы ему скажете. А могут быть проблемы? Думаете, ему не все равно? Ирина пожала плечами: — Посмотрим, может, вы такой ценный студент, что он вызовет меня из-за вас на дуэль. Аля рассмеялась: — А Вы сомневаетесь в моей ценности? Она подошла совсем близко, и в коридоре было так темно и пусто, что Ирина не выдержала — она легко приобняла девушку и прошептала ей на ухо: — Я редко ошибаюсь и всегда выбираю лучшее. На одно лишь мгновение она почувствовала, как Аля в ответ прижимается к ней. И этого момента хватило, чтобы ощутить возбуждение и тут же отстраниться. Они как раз подошли к двери кафедры, и Ирина чуть севшим голосом произнесла: — Дальше я сама. Спасибо за компанию, действительно, было жутковато идти по этим пустым коридорам. Аля кивнула и тут же развернулась и быстро пошла к лестнице. Она даже не сказала «До свидания». Ирина открыла дверь кабинета и бессильно опустилась на стул. Что за хрень она сотворила сейчас? Зачем ей эти заигрывания со студенткой? Совсем, что ли, скучно стало? Пора, может, действительно найти нормального мужика и выйти замуж, а то скоро крыша съедет.  — - — -- — - — - — - — - — В воскресенье ей позвонил Мостовой, и она взяла трубку, буквально заставляя себя это сделать. — Ир, ну не мучай ты меня. Можно я приеду? Я виноват перед тобой, знаю. Ну, прости меня, дурака. Не могу без тебя, — все это он выпалил громким шепотом под звуки льющейся воды. «Разговаривает из ванной комнаты герой-любовник», — пронеслось в голове. Ей хотелось секса, хотелось снять напряжение, поэтому она согласилась, ненавидя саму себя в этот момент. Ростик приехал, и уже в дверях она начала расстегивать на нем джинсы, он даже несколько опешил, но послушно шел за ней, а она знала, чего хотела. Не произнося ни слова, толкнула Мостового на кровать и стащила с него штаны вместе с трусами, не снимая своей длинной футболки, под которой ничего не было, уселась на него сверху, удерживая и вдавливая в подушку запястья его разведенных в стороны рук. Он понял правила и просто подчинялся, при этом часто дыша от возбуждения. Когда она начала совершать ритмичные движения, он простонал: — О боже, я сейчас не выдержу… — Заткнись, — прорычала она и ускорила ритм. Ее глаза были закрыты, она не хотела видеть его лицо и слышать его голос, где-то на задворках сознания перед ней мелькало лицо Али, и это одновременно пугало и возбуждало. Ростик издал сдавленный стон, она приоткрыла глаза, судя по его искаженному гримасой лицу, он кончил. А у нее пропал весь настрой, она встала с него неудовлетворенная, ощущая тяжесть внизу живота. Вышла на кухню и распечатала новую пачку сигарет. Сейчас Ира мечтала только о том, чтобы он поскорее свалил. — Ремезова, ты — огонь, что ты делаешь со мной? Это было фууух, — он появился в проеме двери, даже не подумав надеть трусы. И выглядел очень нелепо в рубашке и без штанов. — Оденься, пожалуйста, я сделаю тебе кофе. — Да какое там «оденься», Ирусик?! Я готов ко второму раунду… ну, почти готов, — он взглянул на свой поникший член, — тебе надо только немного меня разогреть. Давай, милая, ты сегодня такая страстная, как никогда, помоги мне, ты ведь умеешь. Он подошел к ней и попытался поцеловать в шею, Ира увернулась и резко произнесла: — Мостовой, надень штаны, на сегодня хватит. У меня нет настроения. Он разочарованно вздохнул и поплелся в спальню. Ирина поставила кофе в турке на огонь и отвернулась к окну. Ростислав вернулся уже в джинсах, но судя по тому, как он обстоятельно усаживался на маленький кухонный диванчик в углу, наскучивший любовник явно собирался провести с ней весь воскресный вечер. В это время ее телефон булькнул входящим: «Между прочим, кто-то почти дописал доклад. Как вам со мной повезло, отличный выбор.» Ирина не смогла сдержать улыбку и тут же наткнулась на настороженный взгляд Ростика. Она, не обращая на него внимания, набрала: «Скромность — одна из главных христианских добродетелей, Слуцкая. Вы плохо прониклись.» — У тебя кто-то появился? — Ростик не выдержал и задал вопрос. Ирина кинулась к турке с убегающим кофе. — С чего ты взял? — она начала деловито вытирать плиту, чтобы он не заметил, как покраснело ее лицо. — С того, что ты строчишь кому-то смс с очень вдохновленным видом. Прямо девочка-тинейджер, — в его голосе звучала злость и досада. Телефон, как назло, опять издал звук. Ира демонстративно взяла его с полки и молча начала читать текст, не обращая внимания на гримасы Ростика. «У меня вместо скромности красота и хороший аппетит, это сойдет за добродетели?» Ирина фыркнула: «хороший аппетит» — это она явно преувеличивает, сто процентов — не жрет ничего, худая, аж светится. А вот насчет красоты это да. Редко встретишь такую неброскую, но при этом запоминающуюся внешность. Такие огромные серые глаза… — Ну и о чем ты там замечталась? — недовольный голос Ростислава заставил ее вздрогнуть. — Кофе пей, остынет, — произнесла она на автомате, обдумывая правильный ответ. Сейчас она могла бы признаться в том, что ей нравится Алина внешность. Вопрос в том, стоило ли это делать? Но ведь понятно, что эта фраза явно была заброшена с расчетом. Хотя зачем ей это? Ну, какая ей разница, что Ирина думает о ее лице и фигуре? Обычно девушки ждут комплиментов от парней, а не от своих преподавательниц. «А может, вы еще и на машинке строчить умеете?» Да, самое правильное — это отшутиться. Не могла же она написать: «Вы настолько красивы, с моей точки зрения, что сейчас я трахала мужчину и представляла ваше лицо». «У меня много талантов, строчить просто обожаю, занимаюсь этим на регулярной основе». Хм, это что, какой-то эвфемизм? Ирина решила, что не будет отвечать на последнее сообщение, чтобы Аля со своим молодежным сленгом не загнала ее в тупик. — Ты кофе допил? — она обратилась к Мостовому, который, видимо, почувствовал себя как дома, уже не обращая на нее внимания, закинул ноги на табуретку и включил телевизор. — Да, спасибо, он превосходный, как и секс с тобой. Мне его всегда мало. От этого высокопарного комплимента ее передернуло. — Ладно, тогда тебе пора. Он разочарованно произнес: — А я думал, что сегодня останусь, я жене собирался написать, что заночую у брата. — Извини, ты же знаешь, что я не высыпаюсь, если сплю не одна. — Так, может, не будем спать, — он потянулся к ней, обнял за талию и усадил к себе на колено. От него пахло кофе и кремом для бритья, — давай продолжим то, что так хорошо начали сегодня, — он мурлыкал эти слова, а руки его пробирались под футболку. Ирина, резко высвободившись, вскочила с его колен, но он удержал ее за руку и припал лицом к ее животу. — Пожалуйста, пожалуйста, — бормотал Ростик как заводной, — дай я хотя бы языком там. Она ощутила легкое царапание щетины и его шершавый язык между своих ног. Но при этом не испытала ничего, как и раньше — этот вид ласк ее не заводил. Она твердым движением отстранила его от себя, одернула футболку, пора заканчивать этот цирк: — Ростик, иди домой, это был последний раз. Больше у нас с тобой ничего не будет. Давай останемся друзьями. Он молча встал и вышел в коридор. Не произнося ни слова, обулся, потом взглянул на нее взглядом побитой собаки и спросил: — Ир, ну, у нас же все отлично было, почему вдруг все? Ты нашла кого-то? Она покачала головой и улыбнулась. Мостовой обиженно пробурчал: — Очень смешно, я даже развестись из-за тебя собирался, между прочим. — Ты герой, — Ира нахлобучила ему на голову кепку и подтолкнула к выходу, — давай иди к жене и не расстраивайся. Мы же с тобой вместе будем грант завоевывать, а это сближает больше, чем секс. — То есть, ты не отказываешься?  Мостовой был страшным лентяем и явно планировал, что она будет за него оформлять все бумажки. — Посмотрим на твое поведение. Кстати, пока не забыла, Слуцкая Александра хочет писать курсовую у меня в этом году. Ростик нахмурился: — Что за фокусы, Ремезова? Ты не можешь так поступить. Скажи ей, что занята, у тебя ведь пятый курс, куча дипломников. — Ну, она согласилась участвовать в твоем идиотском круглом столе, пришлось пойти на компромисс. В конце концов, это ее право выбирать руководителя, не так ли? — по ее лицу скользнула легкая усмешка. — Короче, я просто поставила тебя в известность, ну, чтобы между нами не было недопонимания. Мостовой хмыкнул: — Да ладно, забирай ее, все равно у этой красотки несносный характер. Язык как бритва, вы с ней отлично подходите друг другу — две стервы. — Ну вот и чудно, — Ирина открыла входную дверь, грубо намекая на то, что гостю пора. Он пожал плечами и вышел, не прощаясь.  — - — - — Ира вернулась в спальню и снова посмотрела на телефон, она так и не ответила девушке. Стоило ли? Нет, пожалуй, на сегодня хватит впечатлений. По большому счету, Александра Слуцкая — просто ее студентка, и их оживленная переписка выглядит странно. Лучше заглянуть на сайт, надо сосредоточиться на работе. В ее профиле стояло оповещение о том, что вышли новые главы помеченных ею работ. Первой она открыла «Исправление ошибок» и погрузилась в чтение. «Не взыщи, мои признанья грубы, ведь они под стать моей судьбе, у меня пересыхают губы от одной лишь мысли о тебе…» строки романса, услышанного однажды, не давали мне уснуть. Елена была со мной все время, даже когда я пыталась не думать о ней, она, словно, была чем-то самым важным в моей жизни, и все остальное стало второстепенным. Я хотела ее так, как никогда и никого. Но чего хотела она?» «А вот это большой вопрос — чего хочет эта Елена Витальевна», — Ира усмехнулась и открыла личные сообщения. Там было пусто. Ей захотелось поговорить с Лисом, чем-то ее цепляла эта девушка. Было в ее манере выражаться что-то неуловимо знакомое. Ира написала: «Интересно, а ваша преподаватель из реала тоже не знает чего хочет или все же надежда есть?» Лис42 ответила только через час, Ирина успела проверить работы второго курса и накрошить салат. Потом вдруг решила погуглить, о каком романсе вспоминала Марина из фика, ввела первые строчки и обнаружила, что автор стихов Мария Петровых. «Не взыщи, мои признанья грубы, Ведь они под стать моей судьбе. У меня пересыхают губы От одной лишь мысли о тебе. Воздаю тебе посильной данью — Жизнью, воплощенною в мольбе, У меня заходится дыханье От одной лишь мысли о тебе. Ничего, что сад мой смяли грозы, Что живу сама с собой в борьбе, А глаза мне застилают слезы От одной лишь мысли о тебе». Она послушала романс в исполнении Хомчик, и ей понравилось. Сентиментально, но как-то очень трогательно. Странный выбор для такой молодой девушки, конечно. Обычно в фемслэше все больше цитировали Земфиру и Снайперов, иногда Сплин. Ирина в каждом пятом фике встречала все эти «Милая девочка, со мной не шути» и «Скажите ей, что я ее люблю». В личку пришел ответ от Лис42: «Дорогу осилит идущий. Она очень сложный человек. Думаю, ей нужно привыкнуть». «Привыкнуть к чему?» «К тому, что в ее жизни теперь есть я». Ирина в нерешительности занесла пальцы над клавиатурой. По ответам Лис42 нельзя понять, нравится ли ей этот разговор. Скорее, она отвечает из вежливости, не слишком углубляясь. «Вы не думаете, что она вообще не подозревает о ваших намерениях? Возможно, она воспринимает Вас просто как подругу? Она знает о Вашей ориентации?» «Я не скрываю, что я лесбиянка, но и не афиширую. Мы с ней пока об этом не говорили. Возможно, она и не знает. А если бы Вы узнали про кого-то из вашего окружения — это бы вас оттолкнуло?» Ирина долго обдумывала ответ, потом набрала: «Для меня это было бы неважно, если бы этот человек не проявлял ко мне особого интереса. Но в вашем случае она может испугаться». «То есть Вы бы испугались, если бы какая-то лесбиянка начала за вами ухаживать?» Ирина решила, что нет смысла врать и категорически отказываться от желания переспать с женщиной: «Не знаю, если бы она мне нравилась, возможно, я бы рискнула на эксперимент))), но только не со студенткой». Еще раз перечитала свой ответ и усмехнулась, а ведь это действительно могло бы быть любопытным. Попробовать что-то новое. «Дело в этике или нет ни одной достойной?» Перед глазами появился знакомый стройный гибкий силуэт в черном. И она вдруг написала фразу, которую не ожидала от самой себя: «Наверное, в этике. Достойная есть». «А она в теме? Если да, то наплюйте на этику и экспериментируйте. Вдруг вы поймете, что с девушкой вам нравится больше, чем с мужчинами». Ну да, Ира представила себя и Слуцкую, сливающимися в поцелуе. Почему-то эта сцена не вызвала у нее отторжения. Даже наоборот. Вот только вряд ли бы ее студентка обрадовалась, скорее, она бы обозвала ее извращенкой и побежала писать жалобу о сексуальных домогательствах в деканат. В конце концов, флирт в сообщениях ни о чем не говорит. Но тут же в памяти возник тот момент, когда Аля прижалась к ней в коридоре. Это уже не было невинной игрой. Ирина помнила, что кожей почувствовала волнение девушки. «Не знаю, но в любом случае — это действительно неэтично. Надеюсь, что вашу «Елену» это не остановит и у вас все с ней получится». «Я сильно сомневаюсь, но все равно спасибо))))». Ирина решила, что на этом можно закончить на сегодня и пора идти спать, тем более что был первый час ночи. Когда она уже задремала, телефон завибрировал, извещая о входящем. «Если это Мостовой, я его убью» — подумала она и, щурясь, вгляделась в яркий экран: «Настрочила пять листов, но не уверена по поводу концовки. Скинула файлом вам на почту, надеюсь, я вас не разбудила». Ирина утомленно закатила глаза, но, скорее, пытаясь обмануть саму себя, на самом деле, ее по непонятной причине обрадовало, что Аля ей написала. Интуитивно она понимала, что этот доклад лишь повод, и это ее будоражило: «Идите спать, Александра, завтра я все просмотрю, и мы обсудим. И да, вы меня разбудили». Она добавила грозную рожицу, но на всякий случай разбавила это веселым смайлом. «Ой. И нет мне прощения?» — грустный смайл. «Прощение будет, если выспитесь и не будете храпеть у меня на паре». «Ваша пара — четвертой, первой — история = здоровый сон. И, кстати, я не храплю». «Мне кажется, вас некому пороть». Злой смайлик. Набирая это, она снова ощутила странное возбуждение, то же самое чувство, как тогда в коридоре. «Некому (((» — грустный смайл. Хах, и вот что теперь она должна ей написать так, чтобы не соскользнуть в откровенную эротику с элементами БДСМ? Предложить свои услуги? «Жаль!» Ирина удовлетворенно откинулась на подушку. Ей удалось соскочить. Ну да, она струсила, сама затеяла этот разговор и тут же в кусты. В ответ Аля прислала картинку с луной и звездами и написала: «Хороших снов». Угу, подумала Ирина, и тебе. Тут впору вибратор было бы из тумбочки достать, если б он у нее был. С этими мыслями она заснула.