Наука требует жертв

Ирина долго не могла уснуть, ворочалась, в ушах все время звучало: «У меня пересыхают губы от одной лишь мысли о тебе». Ранее она еще раз перечитала всю переписку с Лис42 от начала до конца и окончательно убедилась в том, что это Слуцкая. Ирина снова заглянула в «Исправление ошибок»: после десятого октября автор прекратила писать. Конечно, ведь теперь все стало реальным, а не воображаемым, и девочка явно не была к этому готова. «Вы так и не продолжили писать. Очень жаль. Мне кажется, что ваша Марина должна больше доверять людям», — набрала она. Ответ пришел тотчас, видимо, Слуцкой тоже не спалось. «Слишком тяжело абстрагироваться от реальной жизни». Ирина после коротких раздумий написала: «Неужели все так грустно? Это из-за «Елены»?» Как было бы хорошо сейчас оказаться рядом с Алей, чтобы та легла, положив голову к ней на колени. Хотелось перебирать пальцами ее светло-русые волосы и болтать о чем-то успокаивающе незначительном. Ее так и подмывало написать: «Не бойся, глупая — ты можешь мне доверять, для меня все так же серьезно, как и для тебя». Но, естественно, не написала — Рин 24 должна была оставаться инкогнито. Лис42 ответила: «Да. Я немного запуталась и совершенно не знаю, что делать. Но это пройдет». Ирина нахмурилась, что значит, пройдет? «Не сдавайтесь, если любите человека». «Я не уверена, что она заинтересована в отношениях, тем более однополых. Думаю, она не прочь попробовать, но не более того». Ах, как хотелось сейчас написать: «Какого черта, Слуцкая?! Ты что, считаешь, что я бы стала вступать в связь со студенткой только ради того, чтобы попробовать?!». Она представила себе изумленное лицо Али, читающей это сообщение, и улыбнулась. «А я думаю, что вам стоит поговорить с ней. Вы ничего не теряете». Хотелось добавить вдогонку: «Ты вообще могла бы задать мне вопрос нормально, а не отмораживаться». Искушение было настолько велико, что она даже занесла пальцы над клавиатурой, но в последний момент передумала и стала дожидаться ответа от Лис42. «Не знаю. Мне кажется, она уже меня ненавидит». Ирина поняла, что пора брать ситуацию в свои руки, и написала: «Вы слишком пессимистичны. Уверена, что у вас с ней есть шанс». Надеясь, что это не вызовет подозрений, она отправила сообщение и легла спать, точно зная, что сделает завтра. — — - — - — - — - Как ни странно, Слуцкая пришла на пару. Хорошо, — подумала про себя Ирина, — значит, не надо будет ее специально разыскивать. Пока она ехала на работу, слушала записи со своим любимым Леонардом Коэном и размышляла, что скажет Але. Перебрав все возможные варианты, она решила, что признается в том, что испытывает влечение, но подчеркнет, что дело не только в сексе. И это будет правдой: Аля ее заинтриговывала, общение с ней — как наркотик, от которого невозможно было уже отказаться. Студенты сидели сонные — после вчерашнего концерта многие остались еще и на дискотеку, Ирина решила их не мучить, дала задание, так как была слишком на взводе, чтобы вести лекцию под пристальным взглядом Слуцкой. Внутри у нее все дрожало от волнения. Теперь, когда Александра была так близко, Ремезова начала сомневаться. Хорошая ли это идея — признаваться своей студентке в люб… нет, ну это же не любовь? Хотя, может, это так и выглядит, когда ты все время думаешь о конкретном человеке? У Ирины никогда не было подобной увлеченности кем-то. Возможно, все дело было в волнах животного магнетизма, исходящих, как ей казалось, от Слуцкой. Она украдкой бросила взгляд в ее сторону: Аля вместо того, чтобы подобно остальным сокурсникам углубиться в чтение, задумчиво смотрела в окно на желтовато-бурые кроны деревьев. Ирина не выдержала и, подойдя поближе, негромко сказала: — Я понимаю, что обещала вам автомат, и не отказываюсь, но раз уж вы пришли на пару, выполняйте задание вместе со всеми. Аля оторвалась от вида за окном и, ничего не отвечая, послушно открыла книгу. Русая прядь волос небрежно упала на лицо, и Ирина несколько секунд боролась с огромным искушением ее поправить. Но, конечно, она просто прошла мимо, по ряду, чувствуя, как кровь жаркой волной приливает к низу живота. — — - — - Прозвенел звонок, и студенты начали покидать аудиторию. Слуцкая неторопливо складывала сумку и, бросив какую-то фразу выходящей Самойловой, приблизилась к преподавательскому столу. — Александра, хорошо, что вы подошли, нам надо поговорить. Ирина подумала, что последний раз так волновалась, когда поступала и защищала диплом. Аля кивнула и вдруг сказала: — Ростислав Евгеньевич передал мне, что вы его просили принять меня назад. Я согласна. Все равно тема еще не выбрана. Ирина опешила: — Но я не об этом хотела… Аля мотнула головой: — Не надо, Ирина Николаевна, я знаю, что вы бы сдержали слово, даже несмотря на то, что я вам неприятна. Не хочу вас напрягать. Чувствовалось, что она делает гигантские усилия, чтобы говорить спокойно и не сорваться. Ирина вдруг поняла, что объясняться сейчас и здесь, когда в любой момент кто-то может войти, глупо. — Может, обсудим это позже? — она специально понизила голос, чтобы придать разговору оттенок интимности. А может, он у нее просто сел, когда она нечаянно бросила взгляд на грудь Слуцкой, обтянутую черной майкой с надписью «Tomboy». — Не думаю, — Аля сделала шаг вперед, словно читая ее мысли и специально дразня. Ремезова молча смотрела на нее, ожидая, что будет дальше. И Аля не выдержала — она приблизилась вплотную и коснулась своими губами уголка ее рта. Этого было достаточно, чтобы Ирина почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд. Слуцкая тут же отпрянула и стремительно вышла из аудитории. Ирина присела на стул, чувствуя, что ноги подкашиваются. Она провела несколько минут, просто тупо глядя в одну точку, пока в аудиторию не начали вваливаться второкурсники, с которыми у нее был семинар. Откуда-то из недр памяти всплыло давно забытое пушкинское: «Мне не к лицу и не по летам… Пора, пора мне быть умней! Но узнаю по всем приметам Болезнь любви в душе моей…» Не то чтобы она когда-либо диагностировала у себя это чувство, но симптомы подходили под описания. За эти несколько минут она приняла твердое решение — после пар она сходит в деканат и найдет личное дело Слуцкой. — — - — - — - — - Осень полностью вступила в свои права, в шесть часов вечера за окном уже темно. Порывистый ветер швырял листья по улицам, Аля посмотрела на первую каплю дождя, медленно ползущую по стеклу вниз, и задернула шторы на кухне. Кухню освещал только слабый свет от лампы, встроенной в шкафчик. Слуцкая распечатала новую пачку сигарет и закурила. Было как-то гадко внутри, странное ощущение пустоты заполнило ее всю. Она лениво стряхнула пепел в стеклянную пепельницу и прислонилась спиной к стене. Хотелось выпить, но, как назло, все запасы алкоголя закончились. Выпустив струю дыма в потолок, она методично принялась тушить окурок о край пепельницы, словно вымещая на нем накопившуюся злобу, в этот момент из коридора раздался оглушительный звонок. От неожиданности Аля вздрогнула, чуть не смахнув пепельницу на пол, гостей она не ждала. Надо было идти открывать, потому что трезвонили так, что казалось, если она не откроет, то дверь просто выломают. В полумраке прихожей Слуцкая не сразу поняла, что происходит. Ее нагло и грубо втолкнули вглубь коридора. Буквально припертая к стене, Аля изумленно смотрела на Ирину, которая, не проронив ни слова, впилась в ее губы настойчивым и жестким поцелуем. Холодные ладони легли Але на затылок, сильнее прижимая ее лицо. Аля даже пошевелиться не могла — тело словно онемело и не хотело ее слушаться. Сначала она испытала возмущение — как смеет Ирина врываться к ней вот так, но стоило ей ощутить знакомый прохладный аромат «Нарциссо Родригес», почувствовать нежные и мягкие губы на своих губах — и желание сопротивляться погасло. Руки Ирины переместились на плечи, затем на талию. Аля почувствовала, как внизу живота все скручивается в тугой узел. Тонкая майка полетела на пол. Следом за нею со стуком улетели ботинки Ремезовой. Ирина перехватила Алины запястья, прижала их к стене над головой девушки. Губы горели от поцелуев, голова кружилась, словно в алкогольном дурмане, когда Ирина чуть наклонилась, обжигая горячим дыханием шею, девушка громко выдохнула и подалась вперед, подставляя свою грудь для поцелуев. Ирина скользила губами от ключицы к груди и обратно, тем самым дразня и заводя Алю еще больше. Обняв за талию, Ирина прижала ее вплотную к себе. Аля услышала, как сильно колотится сердце женщины. Не разрывая объятий, они сделали несколько шагов в сторону гостиной и, продолжая двигаться в этом странном танце, оказались на пушистом красном ковре, лежащем посреди комнаты. Сейчас перед ней была другая Ремезова, не строгая преподавательница, а возбужденная женщина, которая без всякого стеснения ласкала языком ее грудь. В то же время она явно не была уверена в себе, ее руки по-прежнему оставались на Алиной талии, не опускаясь ниже. Слуцкая легко подтолкнула Ирину, увлекая за собой на ковер. Оказавшись сверху, начала расстегивать ее блузку, покрывая поцелуями постепенно обнажающиеся участки нежной светлой кожи. Черный кружевной бюстгальтер полетел куда-то в сторону, у Али перехватило дыхание, как будто она была девственным тинейджером, которому впервые показали женскую грудь. Она поймала себя на мысли, что по-прежнему волнуется. Вдруг Ирине не понравится? Она замерла на мгновение, глядя той в глаза: — Вы уверены? — Ты издеваешься? — простонала Ирина и в нетерпении просунула руку под резинку Алиных спортивных штанов. И тут же отдернула ее, словно боялась обжечься. — Еще не поздно все прекратить, — мягко предложила Аля. Ирина замотала головой и выдохнула: — Хочу тебя… У Али потемнело в глазах от перевозбуждения. Она наклонилась, чуть привстав на коленях, и поцеловала грудь женщины, одновременно направляя ее руку к себе в штаны. Она знала, что сейчас Ирина поймет, как сильно она ее хочет, и действительно, во взгляде Ремезовой мелькнуло торжество, когда ее пальцы погрузились в горячую влагу. И тогда Аля начала ритмично двигаться, заставляя пальцы женщины проникать все глубже. Когда ее тело охватил сладкий спазм, она, не стесняясь, издала короткий стон и обессиленно опустилась на Ирину. Около минуты она приходила в себя, уткнувшись лицом ей в плечо. Ирина прильнула к ее виску губами, вдыхая запах мокрых от пота волос. Наконец Аля прошептала: — Это было феерично, но я не устала, не надейтесь. Она нашла губы Ирины, и теперь уже ее поцелуй был грубоватым, властным и настойчивым. Таким образом, она обозначила, кто сейчас контролирует ситуацию. И, похоже, Ирине это нравилось — она лихорадочно начала расстегивать свои брюки. Аля перекатилась на бок, давая ей возможность раздеться. Ремезова прикрыла глаза, словно стесняясь, и приспустила трусики вместе с брюками. Смущение в сочетании с готовностью отдаться снова отозвались в Але горячей волной нарастающего возбуждения. Не выдержав, она помогла Ирине до конца избавиться от одежды. Алино нетерпение было слишком велико, чтобы позволить себе любование обнаженным телом, встав на колени, она раздвинула бедра женщины и провела языком по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше. По телу Ирины пробежала легкая судорога, и она издала тихий стон. Этот почти неслышный звук практически снес Але крышу. Она с силой сжала ягодицы женщины, и ее язык начал выводить иероглифы в самом сокровенном месте. Вначале Ирина была немного зажата, она вцепилась пальцами в длинный красный ворс ковра и почти не шевелилась. Но очень быстро она начала двигаться в такт, ее ноги раздвигались все шире, руки переместились на Алины волосы. Еще через пару минут Ирина сдавленно простонала и, уже не сдерживаясь, потребовала: — Еще, пожалуйста, быстрее. Аля остановилась, только когда Ирина, до этого в исступлении двигающаяся навстречу ее языку, вдруг замерла и еще через мгновенье выдохнула: — Охренеть… — — - — - — -- ----- ------ --- Они обе на некоторое время затихли, не меняя позы, затем Аля коснулась губами живота женщины и встала. Она подошла к шкафу, достала из него синюю футболку и надела ее. Ирина потянулась за своей блузкой. Она старалась не смотреть Але в глаза, испытывая легкий стыд за то, что так несдержанно вела себя еще пять минут назад. Ей представлялось, что сейчас Аля внутренне ухмыляется, как человек, который может сказать: «Я видела твою подноготную, я знаю теперь про тебя все, я в курсе, что тебя заводит, и от чего ты кричишь. Теперь мне известны все твои маленькие стыдные тайны». — Вы, — чуть хрипловатый голос заставил ее слегка вздрогнуть, — вы хотите уйти? Ирина сфокусировала взгляд на Слуцкой и не могла не отметить, что она чудо как хороша — растрепанные волосы, румянец на щеках. Она подумала, что могла бы вечно любоваться чуть резковатыми чертами красивого лица. — Мне, наверное, пора. Ремезова обвела взглядом комнату, пытаясь все же отыскать свое нижнее белье. Наконец обнаружила бюстгальтер в углу дивана, стоявшего в нескольких метрах от ковра. Трусы и брюки валялись возле стола. Удивительно, когда она шла сюда — она была полна решимости, твердо зная чего хочет. Она получила это, и это было прекрасно. Но сейчас… сейчас она испытывала мучительную неловкость. Хотя не сожалела о содеянном, понимая, что, возможно, в ее жизни наступил поворотный момент. Ирина одевалась медленно, ее пальцы вдруг стали неуклюжими, и она не могла справиться даже с пуговицами на блузке. Внутри все дрожало от переизбытка адреналина. Она еще никогда так ни перед кем не открывалась, и никто еще не доводил ее до такой потери контроля над собой. Слуцкой удалось то, что не удавалось ни одному мужчине, а ведь у нее были неплохие любовники. И этой девочке всего двадцать! — Ну что ж. Я так и предполагала, что это будет что-то типа экскурсии в мир лесбийской любви. Вам понравилось? — Аля пыталась надменно улыбаться, но губы ее не слушались и дрожали. Одевшись, Ирина тут же почувствовала себя увереннее, она уселась в огромное кресло, стоящее возле дивана, и спросила: — А кофе по завершении экскурсии полагается? Аля поправила волосы и равнодушно произнесла: — Вам черный или с молоком? Ирина закинула ногу на ногу, и откинувшись на спинку кресла, произнесла: — После такого… тура… желательно с коньяком. Слуцкая приподняла бровь и усмехнулась: — Это вообще-то не входило в стоимость путевки. Ирина неожиданно опять почувствовала прилив сильного возбуждения. Не имея сил с ним бороться, она расстегнула верхнюю пуговицу на блузке: — Я готова расплатиться, кредитки берете? Аля своей кошачьей походкой медленно подошла к креслу, наклонилась над ней, опираясь руками на подлокотники: — Только кэш. Губы Слуцкой были дразняще близко, Ирина не выдержала и притянула ее к себе за шею, усадив на колени, впилась поцелуем, руки начали жадно шарить под футболкой. Она опять ее хотела. Никогда еще Ремезова не испытывала такой безудержной похоти и желания обладать телом другого человека. Аля на секунду отстранилась, чтобы перевести дыхание и пробормотать: — С сахаром или без? И резко втянула воздух, почувствовав, как пальцы Ирины проникают в нее. — — - — - — - — - — - — - — - — - — Потом они курили и пили кофе на кухне, стены которой были увешаны бесконечным количеством картин с кошечками и щенками. Ирина не удержалась от едкого комментария: — Количество мимимишности на квадратный метр явно зашкаливает, не знала, что в вас, Александра, так много сентиментальности и любви к животным. — Не обольщайтесь, Ирина Николаевна, это квартира моей тети. Она милая и добрая женщина, и я точно на нее не похожа. Вам со мной чертовски повезло. Ирина усмехнулась: — Тебе со мной тоже. Кстати, вопрос: Аля, а сколько оргазмов мы должны доставить друг другу, чтобы ты начала обращаться ко мне на «ты»? — Ну, — Аля сделала вид, что задумалась, — я не могу сейчас назвать точную цифру, но мне нравится думать, что я трахаюсь с Ириной Николаевной Ремезовой — кандидатом наук. Это возбуждает куда больше, чем… — Чем? — переспросила Ирина с притворной угрозой в голосе. Слуцкая не ответила, вместо этого она, внезапно вскочив с табуретки, присела перед женщиной на корточки: — Вы хотите на «ты»? Легко. Ты останешься ночевать? Мне просто невыносимо сейчас сидеть и думать, что через некоторое время ты встанешь и уйдешь. И тогда ночью я буду лежать и думать, что ты больше никогда не придешь, — она выпалила это все на одном дыхании, словно боясь, что Ирина ее перебьет. Ирина насмешливо произнесла: — Может, тебе лучше не думать? А то ты слишком загоняешься и решаешь, что умеешь читать чужие мысли. Как, например, тогда в парке. Аля опустила голову и, глядя куда-то в пол, тихо сказала: — Мне просто было слишком страшно. Я представляла себе твое выражение лица, знаешь, типа: ой, я, кажется, поцеловала девушку, это же жуткое извращение. В общем, прости. Ира взъерошила светло-русые волосы: — Ну, мне, конечно, больно осознавать, что я в твоих даже самых смелых фантазиях не была способна на извращения, но извинения принимаются. При условии, что мы закажем пиццу. Ты, Слуцкая, в курсе, что после того, как ты соблазняешь взрослых женщин, их надо кормить? Аля, прыснув от смеха, отрицательно помотала головой, продолжая обнимать колени Ирины. — Что? Осознала, во что вляпалась? Небось, сейчас думаешь, хлопотное это дело, возиться с тридцатилетними тетками? — Ирина улыбнулась и ласково пощекотала ее за ухом. Аля, наконец, подняла на нее смеющиеся глаза: — Конечно, я же надеялась, что ты меня будешь кормить, знаешь, материнская забота и все такое. И вдруг такой облом. Ирина вздохнула: — Тут я тебя сильно разочарую — готовить не люблю, хотя умею. Но… если будешь себя хорошо вести, может, в будущем чем-нибудь побалую. Лицо Али стало вдруг серьезным: — Осторожней. Когда ты произносишь «в будущем», ты даешь мне надежду, что оно у нас есть. А я бы не хотела… — она осеклась. — Послушай меня, — Ирина взяла ее за руку, — я не буду сейчас клясться на крови, что мы теперь навечно вместе, но я могу тебе сказать, что для меня то, что произошло между нами, это не эксперимент, не просто желание попробовать, каково это с девушкой. — Тогда что это? Ирина почувствовала, как Аля сжала ее ладонь в ожидании ответа. — Если честно, я еще не знаю точно. Давай пока не будем придумывать определений и названий. Мне с тобой хорошо и не только в плане секса. Такой ответ тебя устроит? Аля кивнула, и Ирина отпустила ее руку. — Ну, показывай, где у тебя ванная и спальня, надеюсь, там тоже есть картинная галерея с котиками. И закажи уже, наконец, эту чертову пиццу. Я умираю с голода.