Наука требует жертв

Глава 14

«Я долго не могла уснуть, меня мучали вопросы. Зачем Елена играет со мной? Тот поцелуй, что он означал? Сейчас она делает вид, что не замечает меня, но ведь она испытывала что-то, неужели все прошло?» «МучИли» Ирина щелкнула на «отправить» в публичной бете и улыбнулась. Аля решила не форсировать события в повести. И, в общем, это радовало, не очень хотелось читать описание того, что происходило с ними в спальне. И, тем более, не хотелось, чтобы это читали другие. И то, что Слуцкая даже анонимно не хочет делиться ни с кем интимными подробностями, Ирине нравилось. Как говорится, «gentleman never tells» [1]. Новая глава была выложена час назад, как раз когда по расписанию у Слуцкой была социология молодежи. Когда-нибудь эта паршивка доиграется — Орлова жутко злопамятна. Но Ирина была бессильна в данной ситуации и не могла сделать замечание, не объяснив, откуда она вообще знает о фанфике. Она была уверена — Але не понравится, что вначале она была просто объектом исследования, то есть не она, а Лис42, конечно, но все же… Чем больше они общались, тем больше Слуцкая напоминала Ире дикую пантеру, когда поджимала под себя ноги, сидя на кухонной табуретке, или потягивалась в постели, когда мягко крадучись подходила к ней и терлась подбородком о ее плечо. И, конечно, когда с шипением выпускала когти. Вчера она сказала, что в субботу Гоша из ее группы празднует день рождения в «Барине» и что ей совершенно не хочется идти в это пафосное место, куда надо являться в вечернем платье и так далее. Ирина предложила ей выбрать что-нибудь из своего гардероба, в ответ Слуцкая скорчила презрительную гримасу: — Ты не поняла — я могу купить платье, но я принципиально не ношу их. — Разве тебе не хочется хоть иногда почувствовать себя женщиной? У тебя ведь прекрасная фигура, ты словно создана для того, чтобы носить шикарные вечерние наряды. Аля поморщилась: — Вот уж не ожидала, что у тебя голова забита всеми этими стереотипами... — она передразнила Ирину: — «Хоть иногда почувствовать себя женщиной». То есть ты считаешь, что я себя ею не ощущаю? Юбки и каблуки — это обязательное условие для того, чтобы быть причисленной к женскому роду? А иначе я вроде как неполноценная баба? — Аль, ну не передергивай, я просто неудачно выразилась. Суть в том, что если ты только из-за этого не идешь, то я могла бы помочь. Зачем тебе тратиться? У меня шкаф забит платьями на выход, которые я по разу всего надевала. Аля покачала головой: — Дело не только в одежде. Просто мне там будет скучно. Кстати, если ты хочешь от меня отдохнуть, не обязательно меня так настойчиво отправлять в ресторан, я не… — Глупости не говори, — Ирина решительно ее прервала, — я наоборот думала, что для разнообразия тебе хочется побыть с твоими продвинутыми ультрасовременными друзьями, а не со стереотипно мыслящей пожилой преподшей. Аля с иронией в голосе начала рассуждать: — Ну, с одной стороны, друзья, конечно, не так выносят мне мозг, — она заметила, что Ирина угрожающе надвинулась, и сделала шаг назад, — и мне не надо удовлетворять их огромные сексуальные аппетиты, — Аля со смехом увернулась от летящего в нее полотенца, ударившись плечом о холодильник и перевернув табуретку. Результатом этой беседы были разбитая чашка, просыпанный сахар и убежавший из турки кофе. В наказание она заставила Алю отдраивать плиту, рассказывая ей в это время про фокус-группы в социологических и маркетинговых исследованиях. Правда, ее хватило ненадолго, соблазнительно покачивающая бедрами Слуцкая в резиновых перчатках и фартуке с губкой в руках была искушением, перед которым Ирина не могла устоять. — — ----------- -------------------------- ------------------ Новая глава ей понравилась, она даже решила оставить коммент, порадовать юного автора. Ирина начала набирать текст: «Давно вас не было, спасибо, что продолжили писать. Буду с интересом следить за развитием событий». В момент, когда она нажала на «отправить», раздался звонок в дверь. Ирина быстро закрыла окно браузера, захлопнула крышку ноута и пошла открывать. По влажным Алиным волосам она догадалась, что Слуцкая опять забыла где-то зонт. — Ты когда-нибудь заболеешь, ну что это за привычка… Она не успела договорить, так как ощутила на своих губах знакомый вкус вишни и сигаретного дыма, а под футболкой уже хозяйничали прохладные ладони. Тяжелая кожаная куртка полетела на пол, звякнула просыпавшаяся мелочь, по глухому стуку Ирина поняла, что, не прерывая поцелуя, Аля скидывает ботинки. Ремезова прикрыла глаза, сейчас ей хотелось подчиняться, быть слабой, позволить Але управлять ситуацией. Ей нравилось, что они все время менялись ролями, она становилась все более раскрепощенной. — Да, тааак, — Алино колено оказалось между ее бедер и она, обхватив девушку за шею, присела на него, стремясь увеличить давление. Вдруг прямо над ухом раздалась пронзительная трель дверного звонка. Обе вздрогнули и замерли. — Ты кого-то ждешь? — прошептала Аля и отодвинулась, часто дыша, на щеках ее горел румянец. Ирина опять притянула ее к себе, не в силах смириться с тем, что им придется прерваться. — Я никого не жду, мне плевать, не останавливайся, — она потянула Алю за рукав, ее тело изнемогало, истекало влагой, требовало продолжения. Но в дверь опять позвонили, на этот раз звонок не смолкал около минуты, затем раздался громкий стук. Ирина нехотя отстранилась и подошла к двери. Посмотрела в глазок и обомлела, увидев физиономию Мостового: в одной руке у него была бутылка шампанского, а в другой букет гвоздик. — Кто это? — одними губами прошептала Аля. Но Ирина не успела ответить, потому что Мостовой сам подал голос: — Ирррусик, открой, открой, котик, нам надо поговорить. Я знаю, что ты дома, я видел твою тачку во дворе. Судя по тому, как заплетался его язык, он был изрядно навеселе. Ирина вздохнула и спросила через дверь: — Что тебе надо? Она бросила быстрый взгляд на Алю, которая с непроницаемым лицом застыла возле шкафа, скрестив руки на груди. — Господи, Ирусик, ну ты же знаешь, что мне надо. Я ушел из дома, потому что не могу без тебя. Ну, открой уже своему мужчине, Ирочка, — Ростик снова заколотил в дверь. Щелкнул замок, дверь напротив распахнулась, ее пожилая соседка всегда занимала активную жизненную позицию. Ирина покраснела, стыд жаркой волной захлестнул ее, как будто это она сейчас стояла пьяной с дурацким букетом. Словно поведение бывшего любовника каким-то образом компрометировало ее в Алиных глазах. — Что за шум, молодой человек? — высокий дребезжащий голос Розы Марковны Шмулевич, старшего бухгалтера на пенсии, звучал раздраженно. Очевидно, ей пришлось оторваться от любимого сериала. Ростик повернулся к любопытной соседке всем корпусом: — Я ушел от жены, — сообщил он, — к другой. А другая меня не впускает. — Вам не кажется, что это неприлично, орать на весь подъезд? Мы все глубоко сочувствуем вашей жизненной драме, но у людей спят дети. Почему у людей должны были спать дети в семь вечера и откуда в их подъезде, сплошь населенном пенсионерами и отставными военными, вдруг взялись груднички, было неясно, но эта фраза произвела на Мостового странный эффект. Он вдруг вручил Розе букет, а сам сел на ступеньки, обхватил голову руками и зарыдал. Ирина поняла, что пора вмешаться. Она взяла ключ и вышла, не взглянув на Алю, но чувствуя ее молчаливое неодобрение. — Ой, Ирочка, вы дома? — соседка изобразила изумление, при этом не двинулась с места — конечно, ведь аттракцион только начинался в ее понимании. — Слава богу, а то я уже думала, что надо предпринимать какие-то меры, тут товарищ хулиганит. — Извините за беспокойство, Роза Марковна, этот товарищ сейчас уйдет. Она наклонилась к Ростику, который так и сидел, опустив голову и сотрясаясь в почти беззвучных рыданиях. — Мостовой, исчезни, не позорься и не позорь меня перед соседями. Веди себя как мужчина, — прошипела она, надеясь, что у Розы ослаблен слух. Ростислав оставался в той же позе, от него исходил резкий запах перегара, светло-серый плащ был забрызган грязью, волосы взъерошены. На мгновение Ирина испытала нечто похожее на жалость, но тут же это чувство сменилось брезгливой неприязнью. Неожиданно он перестал трястись и поднял на нее мутные воспаленные глаза: — Ир, мне некуда идти, она меня достала. — Есть отели или езжай к брату, в конце концов, если не хочешь в гостиницу. И да, ты путаешься в показаниях, то ли ты не можешь без меня, то ли со своей женой, — Ирина устало выпрямилась, — встань, Ростик, встань и уходи, прошу тебя как человека. Мостовой с трудом приподнялся, потом перевел взгляд на стоящую рядом бутылку: — Ну, хоть шампанское забери, — грустно сказал он и, пошатываясь, начал спускаться по ступенькам, роясь в карманах и бормоча что-то под нос. Ирина обернулась на Розу Марковну, которая с живым любопытством наблюдала за этой сценой, все еще прижимая к груди цветы. — Шампанское возьмете? — она кивнула на бутылку. — Ой, Ирочка, что вы, я же не пью, да и неудобно, — заворковала старуха, но было видно, что она довольна. — Ну так подарите кому-нибудь, дочке отдадите, когда приедет в гости. — Риммочка сейчас в Америке на гастролях, — гордо произнесла Роза, тем не менее шампанское взяла, — вы знаете, что она выступает в самом Карнеги-холле? Как жалко, что мой Фима не дожил и не может порадоваться. Дочь Розы была пианисткой и жила в Москве, но регулярно навещала маму, чуть ли не раз в месяц. — Да, действительно, жаль, — вежливо сказала Ирина и направилась домой. — Ирочка, вы же знаете, я никому ничего не скажу, но если этот мужчина семейный, смотрите, чтобы его жена не сделала вам проблемы, — крикнула Роза Марковна, когда Ира уже открывала дверь, — я знаю, что он к вам часто ходил, и такой с виду приличный импозантный молодой человек, но если он начал пить, то зачем он вам нужен? Всю эту тираду она произнесла оглушительно громко, как раз когда Ирина уже открыла входную дверь, поэтому не было сомнений, что Аля, которая сидела на пуфике в коридоре, так и не пройдя в комнату, все это слышала. Ирина ничего не ответила, лишь кивнула, не оборачиваясь, вошла и захлопнула за собой дверь. Слуцкая молчала и разглядывала носки своих ботинок, которые она зачем-то снова надела. — Я, наверное, должна объяснить? — Ирина подумала, что оправдывается как школьница. Аля ничего не ответила, только подняла на нее глаза, как бы ожидая продолжения. Это нервировало. Могла бы перевести это в шутку, а не смотреть на нее так, словно Ирина только что переспала с Мостовым. — Ты же понимаешь, что это было в прошлом, и что я уже давно не с Ростиславом Евгеньевичем. — Как давно? Вчера, позавчера? — Аля, наконец, нарушила молчание. Ирина опешила: — Ты серьезно считаешь, что я начала отношения с тобой, не расставшись с ним? — Я не знаю, Ирина Николаевна, поэтому и спрашиваю у вас. Судя по тому, как он себя вел, если вы и расстались, то явно не в прошлом году. — Что значит «если»? Конечно, мы расстались. Ты хочешь точную дату? Когда в последний раз мы занимались сексом? За пару дней до того самого «круглого стола», тебя устраивает такой срок давности? — Ремезова поняла, что начинает выходить из себя. Что себе позволяет эта девчонка? Как смеет разговаривать с ней в таком унизительном тоне. Аля пожала плечами:  — Мне, в принципе, все равно на то, что там между вами происходило и происходит… Ирина не выдержала: — Господи, да сколько можно говорить: нет в русском языке выражения «все равно на», можешь сказать, что тебе плевать, насрать, глубоко безразлично. Но только выражайся грамотно, ты же умная девочка. Алины глаза расширились от недоумения: — Если это так принципиально, то да, мне плевать, и я не помню, чтоб ты мне когда-то делала замечания по этому поводу. Ирина поняла, что она в одном шаге от того, чтобы спалиться: — К сожалению, ты не единственная, кто так говорит, я уже устала вас поправлять все эти годы. Слуцкая встала и потянулась за курткой: — Ясно, спасибо за науку, я, пожалуй, пойду, мне надо еще кое-что подготовить к завтрашнему семинару по социологии города. — Ты же только пришла, — Ирина растерялась, все пошло наперекосяк из-за этого пьяного идиота. — Ну, а теперь ухожу, — Аля натянуто улыбнулась и двинулась к выходу. — Ладно, если ты действительно так ответственно вдруг решила относиться к учебе, то как я могу тебя задерживать, — Ирина отошла в сторону, освобождая девушке путь к двери, — надеюсь, дело не в этом… неприятном инциденте, потому что это было бы глупо. — Ну, — Аля остановилась у самой двери, — я вообще не слишком интеллектуальна и образованна, как ты успела заметить, так что от меня не стоит ожидать умного поведения. Она распахнула дверь и вышла на площадку, Ирина была готова побиться об заклад, что Роза Марковна сейчас подглядывает в глазок. Ей так хотелось остановить Слуцкую, притянуть ее к себе, обнять, бормоча какие-нибудь глупые нежности, и чтобы все было как прежде. Но от Али веяло холодом. — Пока, — произнесла она негромко, все еще надеясь, что Аля хотя бы поцелует ее на прощание. — Пока, — девушка быстро вышла, аккуратно прикрыв за собой входную дверь. Ирина устало опустилась на пуфик в прихожей: проклятый Мостовой, с каким удовольствием она бы сейчас врезала ему по роже. — — ------- --------------------- ------------------------ Аля активно пыталась участвовать в семинаре по городской социологии, только чтобы снова и снова не прокручивать в голове вчерашнюю сцену. Ее Ирина и этот мерзкий тип, как она не замечала раньше. Ведь были же моменты. Тогда на концерте, к примеру, да и до этого в коридоре довольно часто она натыкалась взглядом на них, о чем-то увлеченно беседующих на ходу. Но Аля была всегда так поглощена созерцанием прекрасного, что Мостовой оставался для нее невидимым. Ночью она не могла заснуть — все время думала о них, о том, что рано или поздно Ирина непременно заведет себе мужчину, поиграет в «лесбиянок», удовлетворит любопытство и снова вольется в ряды натуралок, вспоминая о своей «противоестественной связи» как об экзотическом эксперименте типа прыжков с парашютом. Несмотря на хладнокровное осознание неминуемой потери, Аля с горечью понимала, что у нее не хватит сил самой отказаться от Ремезовой. Она безвозвратно увязла и уже не сможет выбраться без боли. * ******* Семинар длился бесконечно. Симонова из-за пухлых, немного обвисших щек напоминала ей морскую свинку Глашу, которая жила у них в школе в кабинете биологии. Но свинка хотя бы молчала. Алю уже подташнивало от писклявого голоса Светланы Алексеевны. Когда же Симонова на некоторое время затыкалась, Катя тут же заполняла паузу рассказами о шикарном платье, которое она выбрала в модном бутике. Она ходила туда с мамой и выложила уйму бабок за сногсшибательный, по ее словам, наряд. Артем, сидевший позади, все время шептался с Авдеевым, обсуждая новую тачку, которую Гоше Курило подарили на двадцатилетие родители. Вся эта сегодняшняя суета вокруг предстоящего вечера раздражала неимоверно, но Аля твердо решила пойти в ресторан, потому что если она останется дома, она не выдержит и рванет к Ирине. Ей до безумия хотелось сейчас написать сообщение, что-то вроде: «Извини, я погорячилась». А еще больше ей хотелось спросить: «Тебе ведь не было с ним так же хорошо, как со мной?». Только это было бы слишком унизительно. Поэтому она спрятала телефон вглубь рюкзака, предварительно отключив его, чтобы не поддаться искушению и не написать что-то Ире. По коридорам тоже старалась не разгуливать, сразу ныряла в аудитории — она не знала как себя вести, если нечаянно столкнется с Ремезовой.  — ----- ------ ------ ------- ----- ----- К семи вечера она вся извелась, не выдержав, включила телефон и реагировала на каждое булькание, в надежде увидеть входящее от И.Н. А вместо этого приходили лишь бесконечные уведомления из общего чата одногруппников, все как ненормальные слали свои селфи, на которых демонстрировали ту или иную степень подготовленности к предстоящей тусовке. Катя, к примеру, выложила свое фото с одним накрашенным глазом, Нонна Измайлова запечатлела себя в полуодетом виде. Авдеев решил показать, как классно он завязывает галстук, а Дима Бойко, как шнурует ботинки. Аля уже не могла смотреть на все эти дурацкие фото, ей хотелось разбить телефон об стену. Пока она собиралась, ее настроение менялось каждые десять минут — то она хотела вызывающе одеться, пойти в ресторан и трахнуть там первую попавшуюся девицу, то лечь на диван и заснуть, то, бросив все, поехать к Ирине и попросить прощения за свое дурацкое поведение. Кончилось тем, что она все же поехала в «Барин» после того, как Катя пять раз написала, что ей скучно без нее, отправляя в каждом сообщении кучу плачущих смайликов. Когда Аля поднялась на лифте на четырнадцатый этаж, веселье было в самом разгаре. Мероприятие происходило в зале для курящих, так что дым стоял столбом. Приглашенные музыканты наяривали «Боже, какой мужчина», на танцполе выплясывали уже изрядно подогретые спиртным гости. Аля нашла глазами Катю, которая сидела, держа в руках бокал шампанского, и направилась к ней. — О, Слуцкая, ну наконец-то, — Артем неожиданно подрулил откуда-то из-за колонны, — а ну давай штрафную. — Виски есть? — хмуро спросила Аля и плюхнулась на пустующее рядом с Катей место.  — ------- ------ ----------- Самойлова, уплетая холодец, рассказывала про Курило, который неожиданно для всех пригласил в качестве своей девушки на этот вечер первую красавицу универа Олю Шейченко, и ясное дело, она с ним только из-за денег его папаши. Аля кивала головой, практически не слушая, наблюдала за танцующими, потягивая виски, и думала о том, что ей надо было все же поехать к Ире. «У тебя не гордость, а гордыня», — всегда говорила ей бабушка, когда она отказывалась просить прощения у родителей или мириться с подругами во дворе. Неожиданно кто-то накрыл Алины глаза горячими ладонями. — Угадай, кто я? — над самым ухом прозвучал громкий голос Анжелы. Слуцкая резко сбросила руки девушки и вскочила со стула. — Какого черта ты тут делаешь? — вырвалось у нее. — Вообще-то меня пригласили, как и тебя, но я пришла только потому, что знала, что тут будешь ты. Потанцуем? — Анжела ухватилась за Алину руку. Слуцкая тут же выдернула свою ладонь: — Не дотрагивайся до меня, никогда. Сибогатова помрачнела и с обидой в голосе сказала: — Что-то я не помню, чтобы ты произносила эти слова тогда в «Родоне», когда я тебе… — Мне кажется кому-то пора домой, баиньки, — верная подруга Катя пришла на помощь, не дав Анжеле закончить фразу. — Закрой рот, овца! — молниеносно отреагировала Анжела. Возле них столпились любопытствующие. Аля остановила жестом рвущуюся в бой Самойлову и как можно более спокойно сказала: — Послушай, Сибогатова, я пришла сюда просто отдохнуть, давай обойдемся без скандалов. — Без скандалов? — Анжела повысила голос, так что несмотря на громкую музыку, сидящие за соседними столиками люди начали оглядываться. — Да ты, блять, вообще понимаешь, что я тебя люблю?! Для тебя что, люди как вещи? Типа, попользовалась и выкинула? — Опа, — неизвестно откуда появившийся Гоша Курило радостно загоготал, — ну вы даете, девки! Может, подеретесь? А мы посмотрим! Аля густо покраснела и не из-за того, что ее ориентация в этот момент становилась достоянием всего университета, в принципе, она не делала из нее тайны, а потому, что она ненавидела публичные разборки и сейчас чувствовала себя героиней дешевого водевиля. — Ты оставишь меня когда-нибудь в покое? Ты реально достала со своей долбаной любовью! — она, сжав кулаки, отвернулась и села на свое место, давая понять, что разговор окончен, ее трясло от злости. Вдруг сзади раздались крики. Аля обернулась и обомлела. В руках у Анжелы был нож, который она схватила со стола. В следующую минуту Сибогатова с размаху полоснула себя по запястью, на белой коже четко обозначилась тонкая полоска крови. Реакция Слуцкой была молниеносной, она перегнулась через спинку стула и, поймав кисть девушки, с силой ее сдавила. Нож со звоном упал на пол, а Анжела, рухнув на колени, разразившись бурными рыданиями, кинулась обнимать Алины ноги. — Не бросай меня, я жить без тебя не могу, Алечка, прости, прости, только не отталкивай меня. Нам же было хорошо вместе. Рыдания Анжелы стали громче, до Али дошло, что музыканты перестали играть, и около пятидесяти человек гостей сейчас с изумлением наблюдало за этой сценой… — Это что тут за цирк?! — отец именинника, сурового вида мужчина, приближался к ним нетвердой походкой выпившего человека, следом шли двое охранников. Как только они помогли вырваться из цепких объятий Сибогатовой, Аля тут же пулей вылетела из зала, на бегу сорвав свою куртку с вешалки у входа.  — - — ---- ----- ---------- ------ Стоя на крыльце, Слуцкая достала телефон, некоторое время смотрела на экран, а затем, устав с собой бороться, дрожащими пальцами набрала: «Привет. Я могу приехать?!» В ожидании ответа она сто раз мысленно обозвала себя тряпкой и столько же раз порывалась написать что-то вроде: «Ой, извини, отправила не туда». Булькающий звук разом положил конец ее метаниям, она почти пережила катарсис, прочитав: «Где ты?» Аля прерывисто вздохнула и написала: «Барин». «Выйди на угол Кузнечной, я тебя заберу».  — - — -------------- -------------- Темно-синяя Хонда подъехала, как раз когда Слуцкая пыталась прикурить от гаснущего на ветру пламени зажигалки. На Ирине были джинсы и серая толстовка с надписью «Oxford». И это было так мило и по-домашнему, что Але захотелось заплакать, уткнувшись в ее плечо. Вместо этого она молча уселась на сиденье и уставилась в лобовое стекло. Ремезова не стала ничего спрашивать, только отрывисто бросила: — Пристегнись. Потом включила музыку, грустный мужской голос врезался в тишину: «It's four in the morning, the end of December…». Эта песня странным образом создавала интимную атмосферу, как будто у них за плечами уже лет десять совместной жизни, и они просто возвращаются со скучной вечеринки, мечтая о том, чтобы поскорее добраться до дома и попить чай на кухне. «If you ever come by here for Jane or for me your enemy is sleeping and his woman is free…» [2]. Аля украдкой взглянула на Иру, та, казалось, была сосредоточена на управлении машиной и не обращала на нее внимания, но вдруг, не отрывая глаз от дороги, спросила: — Музыка не мешает? Если хочешь, я выключу. — Нет, оставь. Кто это поет? — Леонард Коэн — канадский поэт и певец. Думаю, ты знаешь его «Аллилуйю», она очень известная. — Из «Шрека»? Ирина слегка улыбнулась: — Да, но там не он пел. А я люблю именно его исполнение. У него такой низкий мрачный голос — то что надо с утра, когда едешь на пары. Очень вдохновляет.  — ----- ----------------------- ------------------------ ------------------ В квартире уже знакомо пахло ванилью и табаком, Аля с наслаждением глубоко вздохнула. У нее было ощущение, что она не была тут сто лет, хотя прошли всего лишь сутки. Единственное, чего она сейчас хотела — это спать, и чтобы Ира была рядом. Она устало вытянулась в кресле под торшером, прикрыла глаза, сейчас яркий свет ее раздражал. — Что это? — в голосе Ремезовой звучала тревога, — ты поранилась, где? Покажи мне. Вначале Аля не сообразила, что происходит, но, перехватив Ирин взгляд, опустила глаза на грудь. На ее белой рубашке было несколько смазанных пятен крови. Видимо, Анжела, обнимая, испачкала ее. — Черт, — процедила Аля, — это, наверное, не отстирается. Придется выкинуть. Жаль, я ее только недавно купила. Не переживай, это не моя кровь. — Снимай, я сейчас замочу ее в холодной воде с солью, — Ремезова вела себя так, словно ее вполне удовлетворило объяснение. Аля понимала, что все равно рано или поздно придется рассказать об этом отвратительном инциденте с Сибогатовой, но ей очень хотелось отсрочить этот момент. Она предполагала, какая у Иры может быть реакция, и ей не хотелось слушать нравоучения. Ее бы взбесило, если бы Ремезова начала благородно выказывать сочувствие Анжеле, потому что она сама не испытывала никаких угрызений совести. Возможно, с ней что-то не так, но, как правило, ей не было жалко слабых людей. Девушка сняла рубашку и зябко поежилась, тянуло холодом с приоткрытого балкона, видимо, Ирина курила в комнате и решила проветрить квартиру. — Я набираю ванну, тебе надо согреться, — крикнула Ирина откуда-то из коридора. Аля закрыла балконную дверь, взяла клетчатый шотландский плед, валявшийся на диване, и укуталась в него. Снова уселась в кресло. Ее знобило от усталости, а может, от нервного напряжения. Ирина вернулась, успев переодеться в легкий шелковый пеньюар телесного цвета, недостаточно короткий, чтобы определить, есть ли под ним белье. Ремезова заметила, что Аля смотрит на ее ноги, и слегка улыбнулась: — Хватит пялиться, иди, там все готово: полотенце возьмешь в шкафчике под раковиной, твой халат на вешалке. «Твой халат» было произнесено вскользь, скорее всего, Ирина даже не придала значения своим словам, но Але понравилось, как это прозвучало, хотя она не призналась бы в этом даже под пытками. Горячая вода позволила ей расслабиться. Какое-то время она лежала в ванне и просто безучастно смотрела в потолок, затем, задержав дыхание, ушла с головой под воду. Это было ее старым способом снятия стресса. Как будто выныриваешь в новую действительность, и в ней все уже не так сложно. Сильные руки рывком потянули ее за плечи. — Ты сумасшедшая? Что ты творишь? Естественно, Аля не слышала, когда Ирина вошла. Ремезова присела на борт ванны, все еще крепко, до боли стискивая Алино плечо. В глазах ее плескался страх. — Ир, да я не собиралась топиться, я просто нырнула, ты чего? — пролепетала Аля и, наклонившись, прижалась мокрым лицом к бедру женщины. — Блин, Слуцкая, блин, — Ирина наконец разжала пальцы и провела рукой по Алиным волосам, — как же ты меня напугала… Аля лукаво улыбнулась:  — А приходила зачем? Соскучилась? — Еще чего! Я просто хотела проверить, не уснула ли ты, и сказать, что шампунь, что тебе тогда понравился, я перелила в синий флакон. — Понятно, — протянула Аля разочарованно, — значит, вовсе не для того, чтобы увидеть меня голенькую. Ирина фыркнула, но слегка покраснела: — А то я тебя не видела во всех ракурсах. — Но не в ванне, — возразила Аля, — и вообще, мне кажется, ты до безобразия сухая, надо это срочно исправить, — ее губы растянулись в коварной улыбке. — Даже не вздумай, — воскликнула Ирина, но уже было слишком поздно. Слуцкая, безжалостно схватив ее за кисть, резко потянула на себя, и через секунду Ремезова оказалась в воде. Мокрый шелк облеплял тело, и очень скоро это препятствие, мешающее их коже соприкасаться, было отброшено куда-то в угол. Ирина не заметила, как оказалась снизу, ее ноги упирались в борт ванной, а под спиной каким-то образом оказалось полотенце. Очевидно, Слуцкая точно знала, что делать, чтобы обеспечить комфорт в такой ситуации. В голове шевельнулась мысль: «Интересно, со сколькими она уже это проделывала?». Но это, как ни странно, только усилило возбуждение. То ли это были Алины чересчур грубые поцелуи, то ли плеск воды, сопровождающий каждое движение ее бедер, Ирина не могла понять, что именно заставило ее испытать такой яркий оргазм в столь неудобной обстановке. — Поздравляю, — прошептала Аля, все еще не убирая пальцев, — сегодня ты узнала, что секс в ванне может быть неплох. — Ты маньячка, ты знаешь это? — Ирина нежно поцеловала ее в переносицу. Аля прикрыла глаза и самодовольно улыбнулась: — Простого спасибо было бы достаточно. — --- ------ --------------------------- ------------------ — В общем, вот такая фигня случилась, и нет, мне не жалко Анжелу, и я не в ответе за нее, когда я кого-то трахаю, это не означает, что я хочу его приручить, — Аля замолчала и отвернулась, вглядываясь в чернильную темноту за окном. — Курить хочешь? — Ирина дотянулась до пепельницы, стоящей на подоконнике, и переставила ее на стол, — я б еще и выпила. Но есть только водка, будешь? Аля скривилась: — Нет, водку не люблю, — потом хитро ухмыльнулась, — по-моему, вы на меня плохо влияете, Ирина Николаевна, предполагалось, что вы сейчас начнете меня отчитывать за неразборчивость в связях, за черствость и равнодушие. — Я вам уже когда-то говорила, Александра, что вы херово прогнозируете. Вместо ответа Аля просто тесно прижалась к ней, обхватив двумя руками за талию. Какое-то время они сидели неподвижно в тишине, вдруг Аля прыснула со смеха. — Это нервное? — недоуменно спросила Ирина. — Не знаю. Я вдруг поняла, что зверски хочу есть. И вспомнила, знаешь такой прикол: «Тетенька, дайте попить, а то так есть хочется, что и переночевать негде». Ирина встала и подошла к холодильнику, открыла, и, всматриваясь в его недра, произнесла с иронией: — Ну, вообще-то изначально не пить ты просила у тетеньки, другие потребности преобладают у тебя над жаждой и голодом. Таак, посмотрим… бутерброды будешь с сыром и колбасой? Или пельмени сварить по-быстрому? — Не, бутербродов будет достаточно. И да, все из-за тебя, вообще-то я была уставшей, но ты специально нацепила этот неприличный пеньюар и заявилась ко мне в ванную соблазнять. — Ах, это еще и я виновата, после всего? А не тот, кто не способен адекватно реагировать на женщин в пеньюарах! — Женщину. Множественное число тут употреблять некорректно, Ирина Николаевна. * ***** Уже засыпая, Аля пробормотала: — У тебя, кстати, отвратительный вкус, Ирусик, Мостовой — это фу. Ирина легко щелкнула ее по носу: — Еще раз назовешь меня так — придушу. А вообще согласна — вкус у меня отвратительный. Тебя вот выбрала, хотя могла бы найти кого-то воспитанного, с прекрасным характером. — Ай, — Аля спряталась с головой под одеяло и уже оттуда из безопасного укрытия пробурчала: — Это не ты меня, между прочим, а я тебя выбрала.