Наука требует жертв

Глава 16

— Надюша, ты уже слышала, какой кошмар случился в субботу? Светлана Алексеевна Симонова — полная блондинка с водянистыми маленькими глазками и отвислыми щечками, только что вплыла в кабинет, распространяя запах тошнотворно-сладких духов, и тут же кинулась с этим вопросом к своей приятельнице, Надежде Павловне Жуковой. Но, судя по повышенному тембру ее голоса, она надеялась привлечь внимание всех присутствующих этим утром на кафедре социологии. Ирина, сидя за компьютером, готовила к распечатке тесты для второго курса. Она тотчас поняла, о чем сейчас пойдет разговор, и пожалела, что у нее нет наушников — можно было бы не реагировать. Вместо этого она бы мотала головой в такт музыке, притворяясь ничего не слышащей. Тем временем все, кроме Ирины, повернули головы в сторону Светланы Алексеевны. Ремезова сообразила, что в этой скульптурной композиции она будет выделяться, если продолжит изображать индифферентность, и тоже обернулась. — Это трындец, товарищи, — Симонова заметила, что завладела вниманием слушателей, и ее водянистые глазки заблестели от восторга, — вы же все знаете Гошу Курило из триста шестой группы? Жукова закивала:  — Конечно, золотая молодежь. Сын Курило, владельца «Краснофарма». Симонова втиснулась в кресло на колесиках, стоящее возле окна, и продолжила вещать:  — Да-да, папаша ему в «Барине» день рождения закатил. И вот представляете: все в самом разгаре, музыка, танцы, устрицы в винном соусе, куча гостей — и прямо посреди зала Сибогатова из триста первой хватает нож и режет себе вены! Говорят, кровищи было море. — Боже, — Жукова всплеснула руками, — Анжела Сибогатова, такая рыжеватая, худая? А что случилось-то, в чем причина? — Несчастная любовь… — для пущего эффекта Симонова сделала театральную паузу, — угадайте к кому. — Только не говорите, что к этому тупице Гоше Курило, — вмешался в разговор Вадим Николаевич Ракачев, кандидат исторических наук, — я всегда думал, что у Сибогатовой есть мозги. — К кому-то из преподавателей? — Жукова произнесла свое предположение почти шепотом, видимо, сама ужасаясь, что у нее в голове могла созреть такая мысль. — К Джастину Биберу? — Ирина решила понизить градус пафоса, но никто даже не улыбнулся, все завороженно смотрели на Светлану Алексеевну. — Ха, — торжествующе произнесла порозовевшая от удовольствия Симонова и обвела глазами присутствующих, — все мимо. Ирина ощущала, как внутри все тревожно сжимается, словно от ожидания неминуемого разоблачения — как будто о ней, а не об Але сейчас начнут сплетничать. Очень хотелось выйти, чтобы не слышать, как сейчас здесь будут склонять Алино имя, но она понимала, что это будет выглядеть чересчур подозрительно. — Так вот, — поспешно продолжила Симонова, сгорая от нетерпения выложить горячую сенсацию, — у нее, оказывается, был роман со Слуцкой. Пауза. Светлана обвела глазами окружающих, желая насладиться произведенным эффектом. Ирина насмешливо приподняла бровь и прикусила губу, чтобы не рассмеяться: брызжущая слюной Симонова, ошеломленная романом между двумя девушками, в этом было что-то фантасмагоричное. — Мне когда Нонночка рассказала, я чуть со стула не упала. Нонна Измайлова, племянница Симоновой, была одногруппницей Али. Высокомерная и амбициозная, с хищным, как у гиены, взглядом, она давно вызывала у Ирины неприязнь. — Ох, — Жукова поднесла руку ко рту, — никогда бы не подумала… Симонова снисходительно взглянула на подругу: — Надя, да ты как с луны свалилась, ладно Сибогатова, про нее я бы тоже не догадалась, но ты что, никогда не замечала, какая странная эта Саша Слуцкая? Ведет себя резковато и одевается как парень, юбки на ней никогда не видела. — Да ладно вам, Светлана Алексеевна, девушка как девушка, очень даже симпатичная, — Ракачев пожал плечами, — сейчас все так одеваются — унисекс называется, слышали? Вы как из девятнадцатого века. — Нет, но, Вадим Николаевич, согласитесь, что она отличается от других девушек? Стиль, манеры, повадки, наконец, — продолжала настаивать Светлана, при этом обводя всех взглядом, словно ища поддержки. Ирина, еле сдержав себя, чтобы не нахамить, решила перевести тему: — Так Сибогатова жива осталась? — Жива, жива, забрали на «Скорой», сказали — нервный срыв. Увезли в психиатрию. — Думаю, просто переучилась, у нас такие случаи бывали, — сказала Ремезова и отвернулась к компьютеру, желая показать, что дальнейшее обсуждение этой темы ей неинтересно. — Да нет же, Ира! — Светлана даже слегка топнула ногой, — я точно знаю, что там была сцена объяснения в любви. Нонна своими глазами все видела. Анжела эта на коленях перед Слуцкой стояла и умоляла не бросать ее. А та через нее переступила и пошла, и тогда Сибогатова схватила нож и давай себе вены резать. Впечатлительная Жукова снова прижала ладонь ко рту: — Господи, помилуй! Вот это страсти. Кто бы мог подумать. — Да, Болливуд скромно курит в углу, — Ирина начала заводиться, — какие нынче студентки пошли эмоционально нестабильные, чуть что, сразу за нож хватаются. Симонова встала с кресла и направилась к вскипевшему чайнику, который до этого включила Жукова, очевидно, решив, что кофе после таких переживаний не помешает. Сделав себе кофе и взяв в руки кружку, она, вернувшись в центр комнаты, продолжила излагать: — Нонночка наша не может на кровь смотреть, ей сразу плохо стало, чуть в обморок не грохнулась. А этой Слуцкой, Нонна говорит, хоть бы хны, ни один мускул на лице не дрогнул. Ирина чуть было не сказала, что на самом деле это Аля отняла нож у Сибогатовой, и что вообще там была царапина, а Симонова редкая идиотка, но, конечно, сдержалась. В это время дверь распахнулась, и в помещение вошли Орлова с Мостовым. Ростислав выглядел немного бледным, но был свежевыбрит, от него, как всегда, пахло дорогим парфюмом. Он сухо кивнул всем и тут же направился к своему столу, стараясь при этом не смотреть на Ремезову. — По какому поводу митингуем? — весело спросила Орлова, заметив, что Симонова стоит в центре комнаты со стаканчиком в руках, и взгляды всех сосредоточены на ней. Ирина выматерилась про себя, готовясь ко второму кругу ада. — Ой, Жанна Андреевна, вы, наверное, не знаете еще, — Симонова не успела договорить, так как простодушная Жукова выпалила: — Светлана вот говорит, что у Сибогатовой и Слуцкой лесбийский роман. Реакция Орловой была молниеносной: — Я бы не стала бросаться фразами. Не думаю, что мы точно знаем, из-за чего возникла ссора. И вообще, уважаемые коллеги, вам что, больше нечем заняться? До начала пары осталось пять минут. И я уже неоднократно делала вам лично, Светлана Алексеевна, замечания по поводу опозданий. У Симоновой недовольно вытянулось лицо, она пожала плечами и обиженно удалилась, прихватив с собой кружку с кофе. Ракачев усмехнулся: — Ох уж эти женщины, да, Ростислав Евгеньевич? Их хлебом не корми — дай о других посплетничать. И вообще, я больше чем уверен, что девки перебесятся, да и выскочат замуж. Мостовой пожал плечами и с противной ухмылкой сказал: — Да куда они денутся от нас, рано или поздно все равно мужика захотят, если с головой, конечно, все нормально. Орлова метнула на него острый взгляд и отрывисто сказала: — Именно так! Поэтому нечего раздувать из мухи слона. Мне доложили об этом инциденте, и ничего ужасающего там не произошло. Просто повздорили две не очень трезвые девицы. Жукова закивала в знак одобрения: — Ну да, ну да, им бы о сессии предстоящей лучше думать. Слуцкая, к примеру, такая хорошая студентка, а пока что не сдала мне три практические в этом семестре, и, если так дальше пойдет, я не смогу ее аттестовать. Ирина в очередной раз выругалась про себя. Сразу почувствовала себя виноватой и решила, что необходимо как-то исправлять положение. Торопясь на пару, она набрала сообщение: «На следующей перемене подойди ко мне, я буду в двести пятнадцатой аудитории».  — ------------ ------------ ---------- Как назло, студенты четвертого курса никак не хотели расходиться, толпились вокруг ее стола, умоляя перенести предстоящий на этой неделе тест на следующий понедельник. Аля уже минут пять стояла у двери, скрестив руки на груди, и ждала, когда рассосется надоедливая толпа. Ирина, чтобы как-то ускорить процесс, пошла на компромисс и с облегчением вздохнула, когда, наконец, последний из просителей поблажек покинул аудиторию. — Соскучились, Ирина Николаевна? — в серых глазах искорки лукавства. — Александра, будьте скромнее, я вам это неоднократно говорила. — Ладно, — Аля улыбнулась, — тогда я соскучилась, а ты это почувствовала. Ирина улыбнулась в ответ и кивнула: — Такая версия выглядит получше, — ее лицо стало серьезным, — вообще-то я переживаю, хотела спросить, как ребята в группе? Я имею в виду… — Не дразнят ли меня дети в садике? — Аля расхохоталась, — да все нормально, мамочка. Не переживай. Я большая девочка, и если что, поверь, смогла бы за себя постоять. Кстати, не поверишь, наши зацикленные на сексе мальчики, по-моему, даже заинтригованы, у них теперь ко мне прямо какой-то нездоровый повышенный интерес. Ирина почувствовала одновременно и облегчение, и раздражение: — Ну, естественно, ты же в их глазах теперь альфа-самец. Большинство твоих однокурсников только могут мечтать о том, чтобы из-за них девушка вены себе резала. Для твоего сведения: преподавательский состав уже тоже в курсе, скажи спасибо вашей Нонне, она в красках Симоновой все расписала. Аля пожала плечами: — Ну и пусть. Меня не волнует, что обо мне думают в универе. Мне важно только, чтобы это не выползло наружу. Надеюсь, афишировать, что у них тут нешуточные гей-страсти кипят, не в их интересах. Не самый лучший пиар для российского вуза. В ее голосе вдруг зазвучали презрительные стальные нотки, взгляд стал жестким. Ирина была уверена, что сейчас она походила на свою мать. Не будучи с ней знакома, она хорошо представляла себе эту властную, жестокую женщину, идущую к власти по головам и не слишком размышляющую о выборе средств для достижения своих целей. Такая личность не могла не оказать сильного влияния на характер своей дочери. — Кстати, звучало предположение, что эта дурь у тебя со временем выветрится, и ты успешно выйдешь замуж, — Ремезова язвительно улыбнулась, наблюдая, как Аля скривилась от этих слов. — Жаль, ты не можешь им рассказать, насколько я испорчена, — она пристально посмотрела на Иру, — ведь ты-то знаешь, как сильно мне нравятся женщины. Ирина заметила, как тотчас потемнели серые глаза, как сосредоточился их взгляд на ее декольте. Она в буквальном смысле ощутила жар желания, исходящий от Алиного тела, и, чтобы немного охладить ее и себя, кашлянула и, отступив на шаг назад, произнесла: — Несомненно, Слуцкая, а еще я знаю, что ты Жуковой не сдала три практические, и она тебя собирается не аттестовывать. — Да, блин, Ир, — Аля с досадой плюхнулась на ближайший стул, — мне пофиг, она все равно все мне поставит. Куда она денется? Что ты грузишься из-за пустяков? — Еще скажи, что меня это не касается, — Ирина начала злиться. — И да, тебя это не касается, — с вызовом в голосе сказала Аля, — я сама могу все разрулить. — Аль, не сомневаюсь, что можешь, — Ремезова решила сгладить острые углы, она даже, несмотря на риск, что кто-то не вовремя откроет дверь в кабинет, подошла к девушке и погладила ее по плечу, — просто… — Что? — голос Слуцкой звучал враждебно, и это придало Ирине решимости: — Просто, мне кажется, что я… то есть наши отношения… в общем, ты отвлекаешься. Я не хочу чтобы из-за наших отношений у тебя начались проблемы с учебой. Аля прищурилась — А мне кажется, Ирина Николаевна, вы явно преувеличиваете свое влияние на мою успеваемость. Хотя, если это просто повод, и вас каким-то образом смутили разговоры на кафедре… то я не буду вам навязываться, — Аля вскочила со стула. — Господи, Слуцкая, ну что за бред? Давай ты привезешь ко мне учебники и будешь заниматься у меня, я даже уступлю тебе свой кабинет. Кроме того, я могу помочь, мы эти практические сделаем в два счета. Но Аля уже закусила удила: — Да ладно, не стоит так напрягаться и тратить на меня время. Ирина почувствовала в ее голосе легкую издевку и вспылила: — Знаешь что? Ты невыносима! Я предложила помощь не из вежливости, а абсолютно искренне. И заявить, что я испугалась после разговора на кафедре и хочу от тебя отделаться, это вообще верх наглости. Ладно, все. Иди на занятия, позже поговорим. Не дожидаясь ответа, она сама выскочила из аудитории и устремилась по коридору, проклиная Алино упрямство и свою дурацкую влюбленность. Через пару часов, когда Ирина вернулась домой, пришло сообщение: «Извини, я была не совсем права». Ира подумала, что сейчас можно было бы ответить «ты совсем неправа», но решила не обострять, понимая, что для Слуцкой с ее болезненным самолюбием это и так большой шаг, признать хотя бы частичную неправоту. Она написала: «Тебя забрать вместе с книжками?». Ответ пришел не сразу, видимо, Аля принимала решение: «Нет. Я справлюсь сама, увидимся позже». ** * *** «Не понимаю, что эта женщина делает со мной, я становлюсь слабой и зависимой. Я теперь ручная и послушная. Куда делась Марина Рогозина, которая гуляла сама по себе?» Ирина усмехнулась и откинулась на подушку, ноутбук тихо гудел, грея ее живот. Слуцкая та еще штучка: ручная, угу. Уже два дня не появляется, виделись они только на парах, да и там она изображала сосредоточенность на учебе и даже не подходила после лекции, показывая характер. Правда, изредка она присылала краткие сообщения, в основном, это были довольно пошлые анекдоты, то про студентов и преподавателей, то про лесбиянок. Ирина понимала, что ее дразнят, и в ответ слала равнодушно-веселые смайлики, вместо: «Прекрати валять дурака и приезжай». При этом главы «Исправления ошибок» стали выходить с пугающей частотой — каждый день новая — на радость Миранде и К. Ну, и конечно, там у Марины и Елены все было сложно. Елена изводила несчастную девушку бесконечными придирками и сменами настроения. Причем до секса у них по-прежнему не доходило, все как-то затормозилось на одном страстном поцелуе, после которого Елена резко превратилась в холодную стерву. Школьницы в комментах захлебывались от негодования. Некто под ником Ангелок вопрошала: «Почему Е. ведет себя как сука, зачем она вообще дразнит М.? Что это за игры? Нафига было целоваться, если все равно кишка тонка зайти дальше?». Лис42 по-иезуитски отвечала: «Елена сама пока не знает, чего хочет. Возможно, для нее это был всего лишь эксперимент. Но кто знает)))» Ирина не выдержала и гневно застучала пальцами по клавиатуре: «Ваша Марина слишком много требует от женщины, которая, вероятно, сама в шоке от своего поступка и теперь переосмысляет многое. Не все сразу смиряются с тем, что они, оказывается, не столь гетеросексуальны, как им всегда казалось. Плюс не забывайте, что Марина по-прежнему студентка Елены, и не так просто заводить отношения в такой деликатной ситуации». Лис42 ответила мгновенно, но весьма лаконично: «В чем-то вы правы, конечно, но думаю, что для Елены это все не так серьезно, как для Марины». «Ах ты, паршивка маленькая», — Ирина не выдержала — отшвырнула ноутбук, взяла телефон и написала в вотсапе: «Чем занимаешься?». Ответ пришел не сразу, ну конечно, ведь Лису надо было успеть ответить еще на кучу комментов, Ирина начала ругать себя за слабость — не надо было писать. Телефон пискнул. «Заканчиваю вторую практическую для твоей любимой Жуковой», — блюющий смайлик. «Ну-ну», — Ремезова не смогла отыскать насмешливо недоверчивый смайл. Аля ведет себя как норовистый упрямый бычок, демонстрирует независимость. Ирина перевернулась на бок и уткнулась носом в соседнюю подушку, от которой исходил почти неуловимый аромат Алиного «Крэйва». Несносная девчонка, почему ее так не хватает? Когда она успела стать такой важной частью в Ириной жизни? Ремезова начала себя накручивать: может быть, Аля сознательно решила так манипулировать ею, дать прочувствовать, как без нее плохо? Конечно, больше всего сейчас хотелось сесть в свою «хонду», приехать к Слуцкой и долго ее любить в спальне с безвкусными обоями, наблюдая, как ершистая и колючая девочка плавится воском в ее объятиях, шепчет какие-то бессвязные нежности и засыпает, по-младенчески положив руку на ее грудь и щекотно уткнувшись в шею. Ирина тряхнула головой, отгоняя искушение: нет, нет, дорогая, не дождешься. Если ты решила быть крутой — будь. Она вот лучше позвонит Бондаренко, которая, между прочим, пару дней назад помирилась с мужем, о чем радостно сообщила, прислав фото: дружная семья Леша, Оля и Тимоша собирают в лесу грибы. Ремезова набрала номер подруги, слыша параллельно писк вотсапа. Ничего, если это Алька, пусть подождет, пока взрослые поговорят. Ольга была категорична: — Ремезова, я испекла твой любимый пирог с капустой, приезжай, и Леша кьянти, кстати, купил. Повидаться с Бондаренко хотелось, несмотря на то, что завтра у Ирины был тяжелый день — много пар и все лекционные, но, в конце концов, это лучше, чем лежать и читать фемслэш, думая о том, что они могли бы вытворять с Алей на этой кровати. — Ладно, но я ненадолго. Сейчас вызову такси. Если она собиралась пить, то за руль нельзя. Ремезова кинула взгляд на входящие в вотсапе: «Что ты делаешь?». Что-что? Лежу и скучаю по тебе, подушку твою вот даже обнюхиваю в приступе тоски. «Еду пить вино к Ольге», — бутылка и бокал. «Так нечестно», — грустный смайл. Хочешь, вместо этого я приеду к тебе, и мы будем до утра заниматься любовью? «А я вот такая стерва», — смайл с ехидно высунутым языком. * *** *** ** — Давай, Ремезова, давай, пей. Что ты как не родная. За час, что Ирина провела в гостях, Леша успел гордо продемонстрировать ей новый крутой смартфон, а Тимоша - вездеход на дистанционном управлении. Получив свою порцию восхищения их игрушками и съев полпирога, мужчины были отправлены в комнату смотреть телевизор, а Ольга, невзирая на протесты Иры, открыла вторую бутылку кьянти, требуя разговора по душам. После того, как отчаянно стесняясь, краснея и не вдаваясь в детали, Ремезова призналась, что у нее и ее студентки «все уже случилось и неоднократно». Ольга проявила чудеса тактичности и не стала требовать подробностей, хотя по ее глазам было видно, что она вот-вот лопнет от любопытства. Ирина вздохнула: — Ну ладно, Бондаренко, я же понимаю, что ты не заснешь сегодня, итак: все, что ты хотела знать про секс между двумя бабами, но стеснялась спросить. Ольга махнула рукой: — Ой, Ремезова, можно подумать, ты овладела какой-то особой камасутрой. Все то же самое, что и с мужиком, я уверена. Только без члена, хотя, кажется, и это поправимо — столько есть разных приспособлений… Ирина поняла, на что Ольга намекает, и скромно опустила глаза: — Пока обходимся тем, что есть, — не удержалась и прыснула, — бля, Оль, ну серьезно, ну хватит уже. Все у нас отлично в постели, можно сказать, мы идеально подходим друг другу. — Тогда скажи мне только одно, — Бондаренко откусила от пирога большой ломоть и, жуя, не очень членораздельно произнесла, — тебе с ней больше нравится, чем с мужиками? Хотя чего я спрашиваю, ты вон вся светишься от счастья, будто в лотерею выиграла. — Угу, прямо-таки в лотерею. Она еще та коза упрямая! С ней знаешь, как тяжело? — Ира вздохнула и отхлебнула кьянти, вспомнив, каким недовольным было Алино лицо во время разговора про учебу. Ольга налила ей еще. — Да ладно, можно подумать, ты ангел. Пора нам с ней познакомиться. Так что в субботу ты ее привозишь ко мне на день рождения. Решили делать на даче. Новый мангал надо опробовать, да и обещали солнечные выходные. — Ты же говорила, что не будешь отмечать после тридцати, — Ирина улыбнулась, — а тебе уже тридцать один. — А я решила, назло всяким левреткам, буду до восьмидесяти праздновать, а Лешка козел, пусть мне шубы дарит и мясо жарит. — Хороший план, но, слушай, там же и мама твоя будет, и все твои друзья меня прекрасно знают. Как ты будешь объяснять, зачем я вдруг притащила с собой молодую девицу. — Ну, я придумаю что сказать, да и когда все выпьют, им уже будет фиолетово, кто кем кому приходится. — Твоя мама не пьет, — для Ирины тетя Валя была важным человеком. Она, конечно, не могла заменить ей мать, но к ее мнению она прислушивалась с юных лет. У этой женщины с непростой судьбой были удивительно современные взгляды, удачно сочетающиеся с житейской мудростью. После смерти мужа она, посвятив себя дочери, больше в брак не вступала, но романы у нее, конечно, случались. Ирине нравилось, что в Валентине Петровне не было этого бабьего судорожного желания «устроиться», руководствуясь популярным принципом: женское счастье — это когда в наличии имеется мужик, пусть даже плохенький и нелюбимый. Ольгин отец, Юра Бондаренко по кличке «Куба», по рассказам был незаурядным, ярким человеком, видимо, она так и не нашла кого-то, кто мог бы хотя бы отдаленно с ним сравниться. Ни разу еще она не спросила Ирину, почему та до сих пор одна, не пыталась ей советовать, как искать жениха. За это Ира была тете Вале особенно благодарна. Сейчас ее беспокоило, как женщина, которую она безгранично уважает, отреагирует на Алю. — Не представляю, как твоя мама к этому отнесется, если догадается — задумчиво произнесла Ирина. — Да нормально все будет, ей сейчас вообще не до того — у нас же тетя Галя приехала с дочкой. Кстати, хочешь прикол? Тетка всех достала: Диночке уже двадцать два, пора искать перспективного жениха. Так вот. Помнишь Пашу, соседа? Дом его через один от нашего. Он как-то помогал Леше с забором новым, мы с тобой еще пили и ржали над ними, что у них руки не из того места растут, и ты сказала тогда, что он на индюка похож. — А, этот. Ну да, помню, он рта не закрывал, весь такой на понтах, супербизнесмен. Потому и напомнил мне индюка хвастливого и надутого. — Вот да. Но он действительно успешный, поэтому мама моя впервые в жизни будет сводничеством заниматься. Матерится, плюется, но тетя Галя ей весь мозг выела, так что мама меня попросила пригласить этого Павлика. — Дина невеста? Я ее когда видела в последний раз, ей лет шестнадцать было? — Ну они же редко приезжают. Дина, кстати, ничего выросла. Фигуристая, ноги от ушей. Может, тебе понравится как девушка, — Ольга заржала над своей шуткой. Ирина покрутила пальцем у виска: — Спасибо, у меня уже есть одна и, знаешь ли, мне этого вполне достаточно, впечатлений хватает настолько, что скоро начну валерьянку пить. Словно в подтверждение ее слов, раздался сигнал вотсапа. Ирина взглянула на экран и густо покраснела: Слуцкая прислала два фото с очень явным подтекстом — на одном скриншот отправленного Жуковой емэйла с тремя вложенными файлами, на другом она в своей длинной тонкой черной майке перед зеркалом. Майка прикрывала низ живота, но поза оставляла простор для фантазии: девушка сидела, закинув одну ногу на другую так, что все выглядело почти приличным, но при этом вызывало абсолютно неприличные мысли в Ириной голове. Ольга с любопытством спросила, кивая на телефон: — Это от нее? Ира попыталась сфокусироваться на лице подруги, с трудом оторвав взгляд от фотографии. — Да. Слушай, мне пора. Завтра рано вставать. Ольга рассмеялась. — Ага, иди только в ванную лицо ополосни, ты красная вся, как рак. Ремезова, я не знаю, что там она тебе прислала, но вид у тебя сейчас, как у моего одноклассника Васи Барсука в момент, когда его застукали. Он через дырку в стене за девочками в женской раздевалке подглядывал. Вот такое у него и было лицо, вдохновленное. Ирина представила себе эту картину и прыснула, но тут же собралась и, стараясь выглядеть серьезной, сказала: — Сука ты, Бондаренко, я не подглядываю, мне прислали — я смотрю. И тебе не покажу, не проси. Потому что ты меня с каким-то барсуком-извращенцем сравнила. — Ой, да ладно, чего я там у твоей Али не видела, чего у меня нет. Но ты-то, ты-то, ох, Ирка, ну ты попала! Может, тебе и вправду успокоительного попить, или вот, знаешь, солдатам в армии бром подсыпают… — Ольга от смеха уж не могла говорить, на глаза у нее выступили слезы, и она согнулась в три погибели над кухонным столом. Ирина пыталась не рассмеяться, но ее губы предательски задрожали, и она принялась хохотать вместе с подругой. Затем отдышавшись, с напускной строгостью произнесла: — Ой, все! Бондаренко, будешь издеваться, ничего тебе больше не расскажу. Ирина встала и набрала телефон службы такси. Ольга, наконец, тоже прекратила хохотать и, утирая слезы, обильно текущие по щекам, сказала: — Не сдерживай себя, Ир, бери от жизни все. Езжай к ней и трахайся до утра. Ирина ухмыльнулась: — Ты благословляешь? Ольга кивнула. **** *** **** Ремезова, тяжело дыша, уставилась на буйный орнамент, состоящий из бордовых роз и золотистых павлинов. Что должно твориться в мозгах у Алиной тети, если она выбрала для своей спальни обои именно с этим рисунком? — Знала бы я, что ты так возбудишься от одной скромной фотографии, я бы тебе еще штук пять прислала. — Ну-ка цыц, я просто откликнулась на зов страждущего. Пожалела тебя несчастную и неудовлетворенную, погрязшую в истории социологии. — Угу, жалей меня так почаще, пожалуйста, — Аля потянулась к выключателю и погасила свет. До этого она настояла на том, чтобы оставить его включенным. И, касаясь Ирины в самых интимных местах, пристально следила за ее реакцией, стоило той стыдливо зажмуриться, она останавливалась и произносила: — Смотри на меня. Ирина, сгорая от смущения и возбуждаясь при этом еще больше, распахивала глаза, которые предательски мутнели от наслаждения в момент, когда Аля ритмично перебирала в ней своими длинными пальцами, словно настраивала гитару, добиваясь нужного звучания. Она позволила Ирине опустить веки только тогда, когда та с громким стоном выдохнула, сжала рефлекторно Алину руку бедрами и еще некоторое время лежала молча, ощущая, как пульсируют мышцы внутри нее. Сейчас, в темноте, она нащупала Алину ладонь с еще не высохшей на ней собственной влагой. — Ты меня совершенно развратила, Слуцкая, я чувствую себя какой-то куртизанкой, до тебя я была скромной женщиной и занималась сексом при выключенном свете. — Ну, если бы я трахалась с Мостовым, я бы тоже предпочла это делать в кромешном мраке. — Ну-ка, давай не будем, ты тоже, знаешь ли, не слишком разборчива. Мостовой хотя бы не резал себе вены прилюдно, он, как интеллигентный человек, просто напился. — Ладно, уела, — Аля нежно поцеловала ее в плечо и, повернувшись на бок, привычно закинула на Ирину ногу. — Кстати, в субботу мы едем за город к Ольге на день рождения, она тебя тоже приглашает. — Ммм, в субботу? Дай подумаю, мне кажется, в субботу у меня запланировано… — Можешь не стараться, ни одна причина не будет считаться уважительной. — Даже подготовка к семинару по экономической социологии? — В воскресенье подготовишься. — Ну, Ир… я там никого не знаю. И что ты им скажешь, что я твоя потерявшаяся в детстве младшая сестра? — Нет, скажу, что ты моя студентка-отличница, которая превосходно доводит меня до оргазма. — Зачем вызывать у людей зависть? Придумай что-нибудь менее крутое. — Ладно. Я подумаю. Но ты в любом случае едешь, и никаких отмазок и левых предлогов. — Осторожней, Ирина Николаевна, ваш командный тон меня слишком возбуждает. — Слуцкая, я надеюсь, что это сарказм. Час ночи. Нам вставать в полседьмого. Давай уже спать. — Ладно, — девушка придвинулась ближе, — в твоем преклонном возрасте надо соблюдать режим. Пока Ирина придумывала язвительный ответ, Аля накрыла ладонью ее грудь и, по-детски успокоенно вздохнув, тут же уснула.