Наука требует жертв

— Да она уже заколебала с этими ненормальными требованиями. Мало того, что нам досталась дурацкая тема, так еще и ей, видите ли, репрезентативность подавай. Как мы заставим столько людей заполнить анкету? — Измайлова возмущенно захлопнула ноутбук и театрально закинула ногу на ногу. Аля с Катей молча переглянулись. Нонна не унималась:  — Выборочная совокупность — тысяча человек. Она обалдела? Это мы должны будем бегать, высунув язык, весь март и апрель и уговаривать молодежь от шестнадцати до двадцати четырех ответить на дебильные вопросы. — Анкету мы сами составляем, — лениво протянул Смирнов, — она тут при чем? — Да при том, что я знаю — она специально нас грузит. Моя тетя сказала, для обычного проекта в середине третьего курса хватило бы проанкетировать и пятьдесят человек. Я говорю вам, она стерва, — Нонна усмехнулась, — может, ее никто не трахает, вот она и бесится. — А тебя? — Слуцкая вытащила из пачки сигарету и встала, чтобы выйти с ней на балкон, — судя по твоей логике и твоему истеричному поведению, ты сексом не занималась никогда. Хотя мне сложно представить, что у кого-то на тебя встанет. — Что?! — Измайлова вытаращила глаза, — что за фигня, Слуцкая? Ты что несешь? Ты охренела? Артем, скажи ей! — Аль, ну ты чего? — пробубнил Смирнов, немного краснея. — О боже, — Аля закатила глаза, — прошу прощения, я явно заблуждалась. Есть еще идиоты неразборчивые. Она вышла на балкон, не обращая внимания на верещание Нонны и смутившегося Артема. Вытащила из кармана телефон и написала: «Когда меня посадят за убийство, ты будешь носить мне передачи, потому что это будет твоя вина!». В ответ она тут же получила ряд вопросительных знаков. Ирина еще была на парах, но Але не терпелось ей все высказать. Она была зла — ведь все каникулы умоляла не включать Измайлову в их группу. — --------- ------------ Но Ирина была непреклонна: — Послушай, мне плевать на твою личную неприязнь. Эта Нонна мне тоже несимпатична. Но мне проще выполнить ее просьбу, чем выслушивать нытье Симоновой. Светлана в прошлом году вцепилась в меня как клещ, когда я поставила ее драгоценной племяннице низкий балл за практическую. Эта идиотка звонила мне в десять вечера и объясняла, что у девочки из-за меня приступы тахикардии. — Блин, Ира, она тупая п…да! Я делала с ней на первом курсе проект по истории, и мы с Катей зареклись с ней связываться. Это ленивое, вечно скулящее, всем недовольное УГ. — Ну так игнорируй ее, считай, что вас в группе только четверо. В конце концов, я оставила Катю с Авдеевым по твоей просьбе, хотя понятно, что он будет все делать за нее. -------- Аля бросила окурок вниз, проследив за его падением с высоты пятого этажа, и набрала: «Измайлова нанесла мне личное оскорбление))) она считает тебя неудовлетворенной женщиной! ((Видимо, я что-то делаю не так (((». Аля уже озябла, а ответ все не приходил. Она вернулась в комнату, где Измайлова, изображая вселенскую боль, прильнула к Смирнову. Он заботливо обнимал ее, а когда Аля вошла в комнату, укоризненно покачал головой. Слуцкая показала ему язык и громко поинтересовалась: — Может, начнем распределять, кто, где и кого опрашивает, или так и будем херней страдать? — У меня голова болит, — всхлипнула Нонна. Смирнов, утешая, погладил ее по волосам, Аля изобразила рвотный позыв и продолжила: — Итак, я раздаю анкеты среди пятикурсников, Смирнов четвертый, Авдеев третий, Катя второй, а тебе, Измайлова, всего лишь первый курс. Они робкие и послушные, вчерашние школьники, их только от титьки оторвали, заполнят все, что ты их попросишь. Причем разными цветами и еще раскрасят фломастерами. Тебе только надо раздать листики, а потом их собрать. Это несложно даже для такой, как… В этот момент ее телефон булькнул входящим, Аля прервала свою речь и отошла в дальний угол комнаты к креслу, где сидела Катя, усевшись на подлокотник возле подруги, открыла вотсап: «Да, да, она права, я сегодня утром не могла тебя добудиться и так и ушла неудовлетворенная», — смайлик с языком. Аля усмехнулась: «А то, что было до трех ночи — не в счет? Это уже смахивает на нимфоманию))) И представь, Тема таки спит с этой сукой. Какие мужики идиоты!». — Ты с ней переписываешься? — шепотом спросила Самойлова, пока Авдеев со Смирновым бурно обсуждали, что можно проанкетировать студентов близлежащего колледжа, а также старшие классы школы, где мама Смирнова работала завучем. — Угу, — Аля послала вдогонку блюющий смайлик и гифку «All men are so stupid». — Вот нафиг нам эта овца? — Самойлова покосилась на Нонну, рука которой уже покоилась на бедре Смирнова, — посмотри на нее, она сейчас к нему в штаны при всех залезет. — Это теперь его проблемы, — Аля презрительно усмехнулась, — будет за нее пахать. Любит кататься, пусть возит саночки. — И когда она успела? — произнесла Катя с недоумением, — я имею в виду, когда они начали …кататься? Я что-то не врубаюсь. — Да неважно. Все! Мы его потеряли, — вздохнула Аля. — Ладно! — она произнесла это, уже обращаясь ко всем, — решено: примеры вопросов пусть каждый приготовит, все равно у нас еще семинар по анкетированию. — Ремезова предупредила, что неправильно составленная анкета — это минус двадцать баллов группе. Сказала ничего не распространять, пока она не проверит опросник, — напомнил педантичный Авдеев нудным голосом. — Поэтому надо не ныть по поводу количества, а вначале понять, как правильно составить анкету. Там целых пять параграфов по этому поводу. Правило воронки, эффект излучения и прочая мутотень, — Слуцкая закатила глаза. — Жесть, — уныло протянула Катя, — может, найдем в интернете похожее? Вдруг кто-то уже составлял на эту тему? — Отношение современной молодежи к религии и нравственности, — пальцы Смирнова забегали по экранной клавиатуре телефона. — О, тут есть кое-что, студенты социологического факультета МГУ проводили такой опрос в две тысячи первом. — Ты считаешь, что Ремезова не умеет гуглить? — с иронией спросила Аля. — Да понятно, что умеет, — тоскливо ответил Смирнов, с раздражением отбросив аппарат. — Тогда может не стоит так рисковать? — Аля встала и натянула на себя ставший любимым Иринин синий свитер. Измайлова хмыкнула: — Слуцкая, а почему ты командуешь? Мне кажется, надо чтобы мужчина был главным. Артем, к примеру. Аля расхохоталась: — Да ради бога, Нонна. Но я не собираюсь участвовать ни в каких аферах. Мне уже хватило одного прокола, да, Тема? — она выразительно посмотрела на Смирнова. — Ладно, — буркнул Артем, — ты права, слишком стремно. Придется самим. Давайте через день после семинара соберемся и каждый принесет свой вариант. Алин телефон снова булькнул: «Видимо, мне придется искупить вину))». — В общем, я пошла, — провозгласила Аля, отправляя целующий смайлик и сообщение: «У меня ГЛУБОКАЯ душевная травма после общения с ТП, поэтому искупать придется долго и тщательно». Уже на остановке она прочла ответ: «Я на это рассчитываю))». — — ------------ ---------- — Давай никуда не пойдем, — Аля обхватила руками Ирину шею, пытаясь помешать ей встать, — слышишь, там ветер и дождь. — Да, и туман, поэтому поедем медленно, а значит, надо вставать, — Ирина поцеловала ее, ласково расцепила руки, — мы же не хотим опоздать на семинар. — Господи, какая ты зануда, — Аля неохотно выползла из-под одеяла и принялась нашаривать ногами тапки, — все всегда по правилам. Можно же прогулять, больничный взять, придумать что-нибудь! Эх, никакой спонтанности! — Ага, — Ирина накинула халат, — а еще чувство ответственности. Это подготовка к проекту, результаты которого больше всего повлияют на итоги семестра. Так что не ной, а иди и погладь мне блузку. — Использование детского труда незаконно, ты в курсе? — крикнула Аля ей вдогонку и со вздохом отправилась к шкафу, возле которого стояла гладильная доска, — и какую ты надеваешь сегодня? Белую с отложным или темно-красную? — Черную, — ответила Ирина из кухни, перекрикивая шум кофемолки, — и тщательней возле пуговиц, не халтурь, потому что будешь переделывать. — Слушай, — Аля включила утюг и поставила его на подставку нагреваться, — за то, что я по твоей милости должна терпеть Измайлову рядом с собой, ты могла бы уже меня освободить от этой барщины. — Я обдумаю, — Ирина появилась на пороге спальни, — но мне кажется, я тебе компенсировала это как-то иначе. Кто-то вчера стонал, что больше не сможет ходить. — Ну Ир, — Аля жалобно скосила глаза на блузку, разложенную на доске, — ну у меня же все равно получается не так, как ты хочешь. — Ой все, — Ира подошла к ней и взяла из ее рук утюг, — дуй на кухню, смотри, чтобы кофе не убежал. Аля потянулась к ней с поцелуем, но Ремезова решительно отстранилась: — Не, не, даже не начинай, мы обе знаем к чему это приведет, а я не планирую опаздывать.  — ------ ----------- -------- — Итак, классификация вопросов анкеты, — Ирина обвела взглядом притихшую аудиторию, — есть желающие? Аля лениво подняла руку, не слишком надеясь, что ее спросят. Ирина, конечно, уже не пыталась делать вид, что ее не существует, как тогда сразу после разговора с Орловой, но они договорились, что без особой нужды не будут контактировать на парах, чтобы нечаянно не выдать себя. Ирина утверждала, что когда она обращается к Але, у нее непроизвольно меняется интонация — становится слишком интимной. Аля обозвала ее параноиком, но нехотя согласилась, что лучше будет свести к минимуму количество диалогов между ними. И сейчас Ирина проигнорировала ее поднятую руку и подняла сидящего со скучающим видом Смирнова. — Ну, вопросы различают по формам и по функциям, — начал он немного неуверенно. — Продолжайте, — бесстрастным голосом сказала Ремезова и, пройдя вперед вдоль прохода, остановилась возле Алиного стола. Тема отвечал очень путано, сбивался. Аля, не выдержав, попыталась беззвучно, одними губами, подсказать название «фильтрующий», которое он мучительно пытался вспомнить. — Слуцкая, — Ирина нервно хлопнула ладонью по столу, — я сейчас вас выдворю. Она кинула на Алю недовольный взгляд и отошла от ее стола. — Все, Смирнов, заканчивайте эту тягомотину, ответ не засчитан. Кельменчук, четко и ясно расскажите, наконец, про классификацию вопросов анкет. Катя, воспользовавшись тем, что Ирина отошла от них, прошептала Але: — Вы что, поссорились? — Да нет, — Аля усмехнулась, — хотя сейчас я ее наверняка разозлила. Сегодня буду иметь что слушать. — Ох, — Катя вздохнула, — не могла ты найти кого-то попроще? Она, конечно, умная, красивая и крутая, но у вас все так сложно. Ты не устала еще от того, что надо постоянно подстраиваться? Ты же всегда была главной в отношениях, а теперь на себя не похожа. — Ничего подобного! — громким шепотом возразила Аля, смутно осознавая, что в словах Кати есть зерно правды, она действительно практически перестала отстаивать свою независимость, постепенно из дикой кошки, гуляющей самой по себе, превратилась в ручного пуделя, радостно виляющего хвостом при виде хозяйки. И ее это, в общем-то, не напрягало.  — У меня толком-то и не было никаких отношений ни с кем. Так откуда тебе знать, как я себя в них веду? — Катино замечание задело ее так, что она продолжала спор, хотя краем глаза и заметила недовольный взгляд Ремезовой. — Ты мне про Лору рассказывала, это раз, а она, между прочим, тоже была тебя старше, но ей ты не позволяла собой руководить. Потом все эти твои зайки, ты же ими вертела как хотела, а Анжела? — Блин, Катя, — Аля, забыв о том, где они находятся, повысила голос, — что ты несешь? Я ни к кому ничего не чувствовала подобного. Все, кого ты сейчас перечислила, ничего для меня не значили. Ну, может, Лора немного и то потому, что первой у меня была. — Слуцкая, Самойлова, что там за шум? Разговоры прекратили. Вы мешаете! — Ирина строго посмотрела на них. На некоторое время они притихли, но Аля никак не могла успокоиться. — Ты не права, я не подстраиваюсь под нее, я делаю то, что мне нравится. — Да ты посмотри, как ты перепугалась, когда мы предложили перекатать готовую анкету. Шансов, что она будет проверять, мало, но ты сразу очканула. — Катя, ты понимаешь, что я не хочу ее обманывать? — раздраженно прошипела Аля, — мне хватило того случая, когда я за вас практику решила. Она реально переживала. — Да она манипулирует тобой, — фыркнула Самойлова, — а ты, влюбленная идиотка, ведешься. — Никто мной не манипулирует, я сама выбираю как поступать и не собираюсь ей лгать ни в чем, и да, я влюблена, ну и что, — яростно зашептала Аля, — это не значит, что у меня выключены мозги, поверь. Ты не понимаешь, какие между нами отношения, тебе кажет… — Слуцкая. Аля повернула голову на окрик. — Я задала вопрос, — Ирина сложила руки на груди и хмуро смотрела на нее. — А можно повторить? — Аля виновато улыбнулась. — Нет. Надо было меньше болтать. Измайлова, сидевшая позади, злорадно хихикнула. Катя втянула голову в плечи, боясь, что сейчас наступит и ее очередь расплачиваться. — Будете пересдавать вместе со Смирновым, — Ирина тут же отвернулась, всем своим видом показывая, что не намерена дискутировать, — Слава, вы можете ответить? — Достоверность информации это… — бойко затараторил Авдеев. Аля почувствовала, как к глазам подступают слезы. То ли под влиянием разговора с Катей, то ли это был ПМС, но она понимала, что еще немного и позорно захлюпает носом. Она прошептала Кате: — Заберешь мои вещи. Встала и направилась к выходу, не спрашивая разрешения. Ирина не окликнула ее, сделав вид, что не замечает, как Аля покидает аудиторию. Оказавшись в коридоре, Аля уже могла не сдерживаться и позволила слезам заструиться по щекам. Она пошла в туалет, решив умыться и заодно втихаря покурить. Благо сигареты были у нее в кармане, а не остались в сумке. Умом она понимала, что устраивает драму на пустом месте и что смешно обижаться на то, что ее публично унизила женщина, которая стонет и извивается под ней по ночам. Но почему-то все равно было по-детски обидно. Аля шмыгнула носом и посмотрела на себя в замызганное зеркало, зрелище было так себе: глаза красные, по щекам размазана тушь. Ирина каждое утро уговаривала ее накладывать легкий макияж. Слуцкая обычно красилась только для каких-то мероприятий, а сейчас стала это делать ежедневно. Аля вошла в кабинку, уселась на крышку унитаза и закурила. А вдруг в словах Кати есть немного здравого смысла — Ирина манипулирует ею, возможно, неосознанно? Являются ли их отношения абсолютно равноправными? Кому из них приходится больше себя ломать в угоду другому? Кто устанавливает правила? Она знала ответы на эти вопросы. Как бы она ни демонстрировала независимость, как бы ни пыталась строить из себя крутую, все равно она в итоге делала все так, как хотела Ремезова. Это касалось даже мелочей. Она стала пить пиво из бокала, а не прямо из бутылки, да и вообще перешла на вино, потому что пиво «для плебеев», по утрам подкрашивалась, потому что «такие красивые глаза грех не подчеркнуть», не выходила из дома, не позавтракав, потому что «тебе нужно нормально питаться, ты еще растешь». Ей всегда было не особенно интересно общение со сверстниками, но сейчас они все казались ей до ужаса глупыми, и даже когда ходила на тусовки, большую часть времени она была занята перепиской с Ирой, чтобы не умереть со скуки. Изменился даже ее гардероб - стало меньше черного, больше ярких цветов. Причем Ирина никогда не давила, она ничего не требовала и не ставила ультиматумов. Но почему-то все время хотелось сделать ей приятно и, получив в награду обаятельную улыбку, растечься лужицей от слов «ты моя умница». Аля докурила сигарету и тут же достала еще одну. Она даже курить стала меньше, потому что Ирина сказала, что пачка в день — это ненормально. И она так вздыхает, когда Аля начинает курить одну за другой, что сразу становится понятно, как это ее огорчает. А Аля не хотела ее расстраивать. Она всегда чутко прислушивалась к малейшим сменам настроения Ремезовой, ей нравилось делать ее счастливой. И ради этого она была даже готова каждое утро подводить глаза и красить губы. К тому времени как прозвенел долгожданный звонок, Аля успела выкурить полпачки. Она вовремя вышла. Уборщица, грузная седая женщина, как раз направлялась в туалет с тележкой, когда Аля проскользнула мимо нее, вежливо поздоровавшись. До нее донеслись вопли: «Кто ж тут так накурил? Вот сволочи. Дышать нечем». Слуцкая быстро спустилась на первый этаж — не хотелось стоять в очереди к кассе, которая обычно выстраивалась в столовой во время большой перемены. Купив кофе, она отправила Кате сообщение, что ждет ее в буфете, и уселась за столик. Сняла крышку со стаканчика и сыпанула три пакетика сахара сразу, сделав это отчасти назло Ире, которая всегда изумлялась, как можно пить сладкий кофе. «Ведь это отбивает весь вкус». Аля вошла на сайт фанфикшена. В отзывах спрашивали, когда прода. Требовали подробного описания секса между Мариной и Еленой. Но с этой поездкой в Москву и последующими событиями она никак не могла настроить себя на нужный лад. После разговора с Катей захотелось посоветоваться с кем-то взрослым. Она зашла в личные чаты и написала Рин24: «Как вы думаете, это очень плохо, когда кого-то так любишь, что начинаешь терять себя?». Она не слишком рассчитывала получить ответ тотчас же, но, как ни странно, буквально через минуту в окне загорелось оповещение о новом сообщении. Аля отставила в сторону стаканчик с кофе и открыла сообщение: «Что вы подразумеваете под словами терять себя?». «Не знаю, мне просто временами кажется, что я уже не я. Все понятно, она меня старше, образованней, опытней во многом. И я становлюсь слишком податливой, как пластилин)) она лепит из меня, что хочет». «Вас напрягает то, что она от вас слишком много требует? Она давит на вас? Заставляет поступать не так, как вам хочется?». «Я бы так не сказала, просто я чувствую, что она влияет на мое поведение, я меняюсь, становлюсь такой, какой она хочет, чтобы я была. Иногда мне кажется, что я слишком прогибаюсь в угоду ей». «Это доставляет вам дискомфорт?». «В том-то и дело, что нет, это меня и настораживает. Я сама не замечаю, как делаю все так, чтобы ей понравилось. Просто мои друзья говорят, что я стала другой. Я не понимаю хорошо это или плохо». «Я уверена, что вы просто взрослеете рядом с более старшим партнером, у вас поменялся угол зрения, а ваши друзья, скорее всего, еще не выросли. И еще, мне кажется, ваша Елена полюбила вас такой, какой вы были изначально, и вряд ли ставила или ставит себе целью как-то вас изменить. Может быть, в вас есть гораздо больше гибкости и уступчивости, чем вы от себя ожидали и чем могут себе представить ваши друзья. И разве она не старается тоже под вас подстроиться?». Аля задумалась. Вспомнила, сколько раз она вытаскивала Ирину гулять, когда той надо было работать. Как Ирина готовит для нее, хотя терпеть не может стоять у плиты. Вспомнила все случаи, когда ей хотелось заняться сексом в публичных местах и Ирина, несмотря на свое пуританское воспитание, соглашалась. Ну, может быть, за исключением того раза, когда Аля предложила ей сделать это в закрытой аудитории. Ирина тогда сказала, что еще слишком много народу бродит по коридорам, и не ручается за то, что не будет кричать. В дверях показалась Катя с Алиным рюкзаком в руках. Аля быстро напечатала: «Она старается, я просто никогда не задумывалась…мне надо бежать, извините. Спасибо, что поговорили со мной, ваше мнение для меня важно!». — Держи, — подошедшая Катя передала ей рюкзак. Самойлова пришла со всей компанией. Увидев Измайлову, Аля скривилась: неужели теперь это будет постоянным приложением к Смирнову? — Она что-то говорила? — спросила Аля у Кати, пользуясь тем, что остальные отошли покупать еду. — Нет, но она лютовала до конца пары. Удивляюсь, как она меня не тронула. И вообще, Аль, прости, не надо было мне заводить этот разговор. Я виновата в том, что ты разнервничалась. Вообще, забудь все, что я там тебе наговорила. Это я туплю, а может, просто завидую, — грустно вздохнула Катя, — у меня никогда такого чувства ни к кому не было. Да еще и взаимного. — Да ладно тебе, — Аля хлопнула ее по плечу, — все у тебя еще впереди. И зато Авдеев, вон как о тебе заботится, несет тебе обед, — она показала на Славу, который тащил на подносе две тарелки борща и две порции котлет. — Ну разве что, — Катя улыбнулась. Когда все уселись, Измайлова, кладя голову на плечо Артема, с ехидством спросила: — Ну что, Слуцкая, как ты теперь будешь налаживать отношения со своим кумиром? Ты, похоже, ее сегодня таак разочаровала. Боюсь, автомата, как в прошлом семестре, уже не будет. Черные маленькие, близко посаженные глазки блестели от удовольствия. И если Симонова напоминала морскую свинку, то Измайлова была похожа на противного крупного блондинистого хорька. — Нонна, почему бы тебе не убиться об стену? — спокойно произнесла Слуцкая и отпила кофе. — Фу, как грубо, — Измайлова жеманно наколола на вилку кусочек огурца и отправила его в рот, прожевав, она продолжила: — Но с другой стороны, Ирина Николаевна не замужем, что, кстати, странно для ее возраста, возможно, у тебя есть шансы как-то исправить положение, — она противно ухмыльнулась и снова занялась своим салатом. — Борщ совсем холодный, — Катя вмешалась в разговор, пытаясь сменить тему. Она разочарованно отодвинула от себя почти полную тарелку и принялась за котлеты: — А второе ничо так, котлеты почти не подгорели. Аля продолжала молча пить кофе, она не собиралась поддаваться на провокацию. Хотя в ней уже начинала закипать нешуточная ярость. Как тогда в Геленджике перед тем, как она накинулась на Арсена, в висках начало стучать. Давно знакомый симптом — еще немного и она не сможет себя контролировать. Катя продолжала обсуждать качество обеда, но Измайлову было не так просто отвлечь: — И нам польза, может, эта стерва подобрее станет. Как в блоге писали, ты, Слуцкая, умеешь делать женщин счастливыми. Правда, судя по истории с Анжелкой, ненадолго. — Нонна, уймись, — Катя стукнула кулаком по столу, — Артем, скажи своей девушке, чтобы она заткнулась. Или Слуцкая тебе уже не друг? Смирнов бросил на Алю виноватый взгляд, покраснел и пробормотал: — Девочки, не ссорьтесь. — А что я такого сказала? — Нонна скорчила недоумевающую гримасу и нарочито манерно захлопала ресницами, — я всего лишь предложила Слуцкой отличный вариант, а вдруг сработает. Тем более у них с Ириной Николаевной всегда были особые отношения. Вы что, не обращали внимания, как они смотрят друг на друга? Если бы я не знала наверняка, что Ремезова спала с Мостовым, я бы подумала, что и она с отклонениями, — Нонна издала противный смешок, еще больше напоминая в этот момент хорька. Аля даже не поняла, как это случилось. Определенно, ее руки вышли из-под контроля. Она, абсолютно не задумываясь, плеснула остывший кофе из своего стакана в лицо Измайловой и, увидев, как он стекает по ее пухлому подбородку на белоснежную блузку, аккуратно перевернула на голову ошеломленной одногруппницы тарелку с салатом. Следом последовал недоеденный Катей борщ. Все проплывало перед ней как в замедленной съемке: раскрытый от удивления рот Самойловой, вытаращенные глаза Авдеева, побагровевшее лицо Смирнова. Самое большое удовольствие она испытала, когда раздался оглушительный визг, переходящий в ультразвук: — Ты что, с ума сошла?! Уберите от меня эту ненормальную. Ай, ой, мамочки, уберите ее, — теперь Нонна была похожа на хорька, вылезшего из мусорного бака. На крик сбежались все, кто был в буфете, и даже любопытствующие из коридора. Аля оставалась на своем месте. Скрестив руки на груди, она с удовлетворением наблюдала за рыдающей от потрясения Измайловой, бубнящим ей что-то Смирновым и суетящимися вокруг них преподавателями, которые обедали за столиком неподалеку и, кинув еду, поспешили на помощь, думая, очевидно, что кого-то убивают. Очень быстро в столовой оказалась Симонова, видимо, кто-то из коллег позвонил ей. Она подбежала к племяннице и начала вытирать ей лицо салфеткой, роняя на бывшую когда-то белоснежной блузку ломтики помидоров, капусту из борща. К щеке Измайловой прилип лист салата, кусочек морковки торчал у нее из уха. Это было так забавно, что Аля не смогла сдержать улыбку. Измайлова, давясь слезами, истерично закричала: — Сука, сумасшедшая! Напала ни с того, ни с сего. Посмотрите на нее, это улыбка маньяка! Симонова кудахтала и причитала над ней, время от времени бросая в сторону Слуцкой угрожающие взгляды. Кто-то тронул Алю за плечо, она обернулась: сзади стояла Ремезова. Катя с виноватым видом прошептала: — Я послала ей сообщение, потому что боялась, что тебя тут сейчас убьют. Аля упрямо мотнула головой: она не нуждается ни в чьей помощи, сама заварила кашу, сама и будет расхлебывать. Еще не хватало, чтобы Ирина из-за нее попала под раздачу. — Встань и выйди. Иди в триста первую аудиторию, вот возьми, — Ирина незаметно для остальных всунула ей в руку ключ. — Там сейчас придут первокурсники, откроешь им и сядешь где-нибудь в конце. — Я не…. — Не беси меня, Слуцкая, — жесткость во взгляде Ремезовой заставила ее нехотя подчиниться. Уже уходя, она услышала, как Симонова жалуется Ирине: — Я этого так не оставлю, это полный беспредел! Мало того, что она извращенка… Что ответила ей Ремезова, Аля уже не слышала, потому что вышла за дверь. В коридоре ее нагнала Катя: — Держись, я на твоей стороне, учти, я подтвержу, что она тебя оскорбила. Она не имела права так говорить. И, вообще, это все была провокация. — Да ладно, кто будет тебя слушать? — Аля махнула рукой, — и мне, честно говоря, уже все равно, что там дальше будет. — Посмотрим. Я вернусь в столовку, ладно? — Катя была очень любопытной девушкой, — разузнаю, как там обстановка. И, кстати, я не ожидала, что Ирина так молниеносно появится. Ей бы в пожарники… или в «Скорую». — А что ты ей написала хоть? — Аля усмехнулась: — Спасайте Слуцкую? Пожар? Сос? — Очень остроумно, но нет. Просто: «у Али небольшие проблемы, мы в столовой». — Ха, небольшие! — Аля рассмеялась, — молодец, Самойлова. Тебе бы извещения о смерти разносить. Ладно, иди, послушай, я бы сама осталась понаслаждаться еще видом Измайловой под шубой, но меня отправили в триста первую, сказали сидеть и ждать. Представляю, как она, наверное, сейчас на меня злится, — Аля прикрыла глаза ладонью. — Не переживай, — Катя ободряюще похлопала Алю по плечу, — она все поймет. Все, я побежала туда, а то пропущу самое интересное. Измайлову уже, наверное, отмыли, пока мы тут болтаем, а я даже селфи с ней сделать не успела. — ----- ----- --- — Внимание, достаем листы и пишем тест на тему: общество как социальная система. Вопросы сейчас будут записаны на доске. Первокурсники печально зашуршали бумагой, не осмеливаясь возмутиться. Когда все склонили головы над своими работами, Ирина подошла к Але. Уселась рядом, касаясь плечом, и прошептала: — Я разговаривала с Самойловой, она мне все рассказала в общих чертах. — Мне жаль, — ответила Аля, — жаль, что у нас в столовой не было торта. Как-то без десерта вышло незаконченно. — Торт — это клише, — совершенно спокойно парировала Ира, — а ты ведь у меня девочка незаурядная. И так все вышло очень элегантно. Аля замерла на секунду, переваривая услышанное, это «ты у меня» окутало уютным теплом, еще чуть-чуть и она готова будет замурчать, вот что с ней делает эта женщина. — То есть ты не сердишься на меня? — осторожно спросила она. — За Измайлову? Нет. За то, что болтала на семинаре, злюсь до сих пор. Учти, я планирую рассадить вас с Самойловой. — Еще чего! — Аля сразу вспыхнула, — только попробуй. Вернее, даже не надейся, что я буду тогда ходить на твои лекции. — Серьезно? — Ирина усмехнулась, — если ты продолжишь так нагло себя вести, то я сама тебя освобожу от посещения моих пар. Аля опустила глаза: — Ладно, согласна, вышло некрасиво, я не должна была… — Если тебе неинтересно на моих занятиях, можешь не тратить время, иди и гуляй, — Ирина завелась, — но я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому… — Ира, — Аля сжала ее ладонь, — хватит. Я обожаю твои лекции, и ты это знаешь. Ты самая замечательная преподавательница в мире. Это нечаянно вышло, мы начали спорить и увлеклись. Катя тут вообще ни при чем, это я начала первая, — на всякий случай она решила выгородить подругу, — мы больше так не будем. — Детский сад, — Ирина покачала головой. Она собралась встать, но Аля удержала ее за руку. В это время одна из студенток повернулась: — Ирина Николаевна, а в третьем вопросе писать про теорию Хоманса тоже или только про Вебера? — во взгляде девушки мелькнуло удивление, она не отрывала взгляд от Алиной руки, вцепившейся в кисть преподавательницы. — Можно ограничиться только Вебером, но если напишете про Хоманса — это приветствуется, — на лице Ирины не дрогнул ни один мускул. Она не попыталась судорожно выдернуть руку и вообще вела себя так, будто в этой странной ситуации нет ничего неестественного. Аля поразилась ее самообладанию и отругала себя за очередное импульсивное действие. — Извини, — прошептала она, когда девушка отвернулась, — я хотела, чтобы ты еще посидела рядом. — Надо было тогда уж за юбку хвататься, — усмехнулась Ирина, — и титьку просить. Представляешь, какое бы у нее было лицо, у этой девочки? Аля прыснула. — Тсс, — Ирина взъерошила ей волосы, — вот мне повезло, блин, угораздило связаться с младенцем. — Ну ты ведь все равно меня любишь, да? — очень тихо спросила Аля, зная, что сейчас точно ведет себя по-детски, но ей было наплевать. Ирина нагнулась к ней и прошептала на ухо: — Ты даже не представляешь, как сильно. — --------- ----------- --------- — I know you really loved me But, you see, my hands were tied And I know it must have hurt you, It must have hurt your pride… (1) — К слову о гордости, — остановившись на светофоре, Ирина приглушила Коэна и посмотрела на Алю, — ты из-за чего больше всего разозлилась? Из-за того, что она сказала про отклонения или про то, что я спала с Мостовым? — Конечно, из-за отклонений, я не переживаю по поводу Мостового, — Аля самодовольно усмехнулась, — что-то мне подсказывает, что ты по нему не скучаешь. Я ведь намного круче. Ирина сжала губы, сдерживая улыбку, но ничего не ответила. — Я права? — Аля знала, что Ирина ее специально дразнит, но ей не терпелось услышать от нее подтверждение своих слов. — Александра, будьте скромнее, — Ирина все еще старалась не улыбаться, но у нее это с трудом получалось. — Ладно, — Аля произнесла это с плохо скрываемой угрозой, — мы еще вернемся к этому разговору. И я даже знаю когда. — Вот только попробуй, — Ирина сощурилась, — признания под пытками не засчитываются, знаешь? — Блин, — Аля вздохнула, — куда ни кинь… кстати, а что сказала Симонова? — Сказала, что так просто этого не оставит и будет делать все, чтобы тебя отчислили. Обещала написать заявление в полицию. — Все было остывшим, я уверена, — возмутилась Аля, — я бы не стала обливать ее кипятком, у меня еще не настолько снесло крышу. — Не нервничай, я ей посоветовала не пороть горячку, предложила вначале поговорить с Орловой. Она боится ее как огня. И что-то мне подсказывает, что Орлова не допустит огласки, как и тогда в истории с докладом. Потом я ей намекнула, что она ведь не хочет портить своей племяннице будущее. Если ее имя будет звучать в сочетании с твоей фамилией, то люди могут, не разобравшись, посчитать, что и она без памяти в тебя влюблена, как Сибогатова. — Бляяя, — Аля схватилась за голову, — твоя фамилия случайно не Макиавелли? Ты ее до икоты напугала, должно быть? — Ну, она сильно задумалась, я еще и журналиста упомянула, сказала, что он рыщет в поисках материала на тебя. Предложила поинтересоваться у Жуковой. Вот, говорю, для него это будет отличный материал, очередная студентка пала жертвой чар Александры Слуцкой. — Да вы опасная женщина, Ирина Николаевна, — Аля легонько дернула ее за мочку уха, — и да, ты права, передо мной невозможно устоять. — Ой, — Ирина усмехнулась, — я обожаю твою самоуверенность, интересно, я у тебя под каким номером в списке завоеваний? Аля поцеловала ее в шею, пользуясь тем, что светофор все еще оставался красным. Она не торопилась отвечать, Ирина немного наклонила вбок голову, явно получая удовольствие от Алиных легких прикосновений так, что даже чуть прикрыла глаза. Наконец зажегся зеленый, и Аля неохотно отстранилась: — Нет никакого списка. А если бы и был, тебя бы в нем не было. И не говори, будто ты не знала ответ заранее, — пробурчала она с обидой в голосе, — ты ведь прекрасно осознаешь, что ты для меня значишь, но любишь делать вид, что не в курсе. — Ну ладно тебе, ты же с женщиной имеешь дело, — в голосе Ирины зазвучали кокетливые нотки, — может, я хочу это лишний раз от тебя услышать. — И вот это один из тех моментов, когда я завидую натуралкам, — Аля вздохнула, — с мужиками точно проще. Кстати, Измайлова назвала тебя моим кумиром. — Дааа? — на губах Ремезовой заскользила довольная ухмылка, — что ты говоришь? Мне нравится ход ее мыслей. — Не слишком проникайся этой идеей, — проворчала Аля, сдерживая улыбку, — кумиров только боготворят, их нельзя трахать. Нет, ну если ты выбираешь… — Ну-ка цыц, — Ирина шутливо шлепнула ее по бедру, — как там «не делай себе идола и никакого изображения, из того, что на небе вверху и на земле внизу…» — Вот так некоторые лицемерно используют десять заповедей в своих развратных целях, — со смехом произнесла Аля и шустро уклонилась от подзатыльника, — эй, за дорогой следи. Некоторое время они молчали, Ирина включила музыку громче: Oh I want you, I want you, I want you On a chair with a dead magazine In the cave at the tip of the lily In some hallways where love's never been On a bed where the moon has been sweating In a cry filled with footsteps and sand Ay, Ay, Ay, Ay Take this waltz, take this waltz… — Ох, — Аля первой нарушила молчание, — ты специально это поставила. Знаешь ведь, как на меня действует эта песня. — Ага, — Ирина въехала во двор своего дома, — особенно вот этот момент, я знаю, тебе нравится, — она подпела: And I'll dance with you in Vienna I'll be wearing a river's disguise The hyacinth wild on my shoulder, My mouth on the dew of your thighs (2) — Блин, — Аля резко отстегнула ремень, — скажи спасибо, что мы уже приехали, иначе тебе бы пришлось тормозить на обочине и отдаваться прямо на улице Димитрова. — Псс, — презрительно фыркнула Ирина, вылезая из машины, — после того, что было в самолете, в туалете галереи европейского искусства и в университете на пожарной лестнице, секс в машине на одной из центральных улиц Краснодара — можно сказать, пустяки, дело житейское. Она нажала на брелок, ставя машину на сигнализацию. Аля не смогла сдержать торжествующей улыбки, и это не укрылось от глаз Ремезовой, она взяла ее за руку: — Пошли, мой мачо, а то сейчас тебя от гордости разорвет, а у меня роса на бедрах никем не собрана. (3) — Заткнись, — простонала Аля, — иначе мы не дойдем до двери квартиры, да и в твоем подъезде мы еще этого не делали. — И не будем, — решительно сказала Ирина, набирая код, — у Розы Марковны может случиться сердечный приступ. Она ведь собирается выдать тебя замуж, Шурочка. — Ну, один поцелуй, — Аля толкнула Ремезову к стене и прижалась губами к ее рту. Ее разум окутало сладким туманом, пальцы начали расстегивать пуговицы на пальто, но тут у нее зазвонил телефон. Это было очень некстати, Ирина сразу отстранилась и начала подниматься по лестнице, ведя Алю за руку. — Да? — Слуцкая тяжело дышала, ее сердце стучало как сумасшедшее, и от желания сводило живот. — Александра? — незнакомый голос в трубке заставил ее приподнять бровь, — Жанна Андреевна просит вас подойти на кафедру завтра в семь тридцать утра.