Юля

— Стеценко? — услышав свою фамилию, я вздрогнул и быстро спрятал блокнотик. Передо мной стояла симпатичная студентка и с весельем глядела на меня своими зелеными с золотой крапинкой глазами. Примерно секунда мне понадобилась на то, чтобы вспомнить ее: Аня Скворцова, староста нашей группы. В эту секунду на лице моем виднелась растерянность, и она растолковала это по-своему: — Стихи пишешь? — Малосвязный словесный поток, — ответил я. Пусть думает, что угадала, и что из меня плохой поэт. Это, кстати, прекрасно подходит образу тихого заучки. — В эти выходные будет посвящение в студенты: сначала официальная часть в актовом зале, затем идём в кафе, а потом едем на базу отдыха. Скидываемся по полторы… — Ой, нет, я на мели, — для убедительности даже замахал руками. — Недавно же стипендия была. — Так и квартиру мне бесплатно никто не сдаёт, — соврал я. — Ну хочешь, я за тебя внесу, а потом отдашь? — Спасибо, конечно, но нет. Я, сказать по правде, и не фанат подобных мероприятий. — Да ты что! — ахнула староста. — Это же бывает раз в жизни! И ты хочешь пропустить?.. Вот неугомонная! Я решил прибегнуть к шоковой терапии: — Да. Как и выпускной. И всех остальных там пострелял сумасшедший, остался лишь я. Как считаешь, — я задумчиво потери подбородок, — это достаточная причина не любить всякие собрания? Несколько раз Скворцова беззвучно открывала и закрывала рот. Уж не знаю, поверила ли она мне, но во всяком случае поняла, что меня не переубедить. — Право твоё. Расскажи потом как-нибудь подробнее, — получив мой кивок, девчонка побежала дальше, а я вернулся к своему блокнотику. Разумеется, никаких стихов я не писал. Там были мои заметки, короткие мысли о складывающейся ситуации. Не давал покоя тот факт, что Марина и Стас, оба местные, встретились во время поездки в, прямо говоря, не самый популярный регион. Не могло ли случиться так, что Тихонов специально поехал в Калининград, чтобы подстроить там встречу с девушкой? А если так, то зачем ему такие сложности? Даже я со своей психопатией так поступать бы не стал (не считая случая, когда мне нужно было заманить маньяка-автомобилиста в наш город). Однако, чтобы проверить свою мысль, я всю первую пару изучал особенности покупки авиабилетов. Если коротко сказать, то покупка билета туда и обратно обходится ощутимо дешевле, чем покупка двух отдельных билетов. Зато сам билет — это запись в базе данных компании, а не какая-то бумажка. И эта запись остаётся у авиакомпании в компьютере ещё полгода после полёта. Все это очень удобно для меня, оставалось лишь посмотреть, кто по утрам летает из Калининграда. Несказанная удача: офисы многих авиакомпаний находятся, как и НГГУ, в центре города. Значит, мне не придётся ехать в аэропорт. Не нужно было даже ждать до конца учёбы: сорока минут большой перемены вполне хватало, чтобы добежать до интересующего: — Здравствуйте! Меня мой одногруппник просил помочь с бумагами: он собирает документы для учебной части на оплату проезда. Сам подойти не может потому, что уже насобирал хвостов, представляете? — я постарался тараторить быстро, выдавая кучу ненужной информации, чтобы рассеять внимание девушки-представителя. — И вот пока сам бегает и долги закрывает, просил меня взять справку о совершенном перелёте. — То есть, молодой человек, у вашего друга не сохранился посадочный талон? — ухватилась за знакомую нить представитель. — Ни талон, ни маршрутная квитанция. Растяпа, правда? А мне за него разгребай, как будто больше всех надо! Скажите, можно по дате посмотреть? Рейс номер шестьсот четыре, восемнадцатого августа, — назвал я маринин самолёт и добавил её нового ухажера: — Тихонов Станислав Георгиевич, десяносто второго года рождения. — Справка будет платной, — предупредила девушка, и её пальчики с безупречным маникюром запорхали над клавиатурой. Я ожидал вопроса, оба ли перелета нужно включить в распечатки, и гадал, во сколько мне выльется мой интерес. Но услышал другое: — Такой пассажир этим рейсом не летел. — Как это? Он мне именно этот номер дал, да и больше ни у кого ведь шестьсот четвёртый из Калининграда не летит… — Быть может, перепутали дату? Уточните, — посоветовала представитель, но я услышал, что хотел. — Может быть… А знаете, пусть сам идёт и разбирается, а то красней мне тут за него! Заодно и сам свою справку оплатит. Спасибо, удачного вам дня! Возвращаясь в универ, мне было о чем подумать. Ведь дату прилета Ежовой я знал точно. И в том, что они с Тихоновым летели вместе, был уверен — Марине ни к чему было об этом врать, она знает, что я не способен на ревность. Однако, в списке пассажиров Тихонова нет. И если он не багаж, остаётся то, что он летел не под этим именем. И вот тут интересно: перелет по чужим документам, якобы случайная встреча в Калининграде — это все не просто так. Но для чего? Что замышляет этот Стас? И что он может сделать с моей тайной, узнав её? Вот о чем мне следовало подумать. Правда, сразу окунуться в мозговой штурм мне не дали. Дойдя до аудитории, я к своему раздражению увидел копну рыжих непослушных волос рядом с моим излюбленным местом. Скворцова подсела поболтать. Староста, оказывается, загуглила убийство школьников на выпускном и уже прочитала о стрельбе в дачном посёлке Малое Бабушкино, где этой весной погибли все мои одноклассники. Кроме нас с Мариной, ведь мы исключительно из нелюдимости своей решили пропустить вечеринку. Тогда это нас спасло, а после я кинулся искать того, кто это сделал — раз уж мне самому не довелось. И об этом старосте знать было ни к чему. Был в моём классе парень, и звали его Колька Самохвалов. Пока на выпускном в его грудь не прилетели две пули, он страсть как любил всяческие секреты и слухи, и можно было не сомневаться, что о всем, что выведет Колька, к завтрашнему дню будет знать вся школа. Аня, похоже, была женской версией Самохвалова: ещё более настырной и любопытной. Но при этом если одноклассник мой довольствовался полученными ответами, то староста использовала альтернативные источники информации. Поэтому я не стал упоминать, что учился вместе с Ежовой: к ней наверняка тоже подбежали бы с вопросами, а она с этим Стасом может разболтать и лишнего. Вместо этого я говорил лишь о том, как меня допрашивал майор Ванюшин, работавший над этим делом, и как я помогал с организацией похорон. О последних говорил короткими, рубленными фразами, делая все более мрачное лицо, а под конец и вовсе замолчал, сделав вид, что эти воспоминания для меня крайне болезненны. Так я смог, наконец, подумать о своей проблеме. Тихонов мог специально поехать за Мариной в Калининград только в том случае, если знал о её поездке туда. А ведь этой поездки не было в планах даже у самой девушки. Она росла в неполной семье, лишь с мамой и больной бабушкой, отец бросил их ещё до того, как Ежова пошла в школу. Он ни разу не давал о себе знать больше десяти лет, и вдруг в начале августа объявился и пригласил её к себе в гости — а живёт он в Калининграде. Неблизко и на мой взгляд, очень внезапно. Конечно, видеть за приездом нерадиваго папаши руку Стаса — это уже попахивало паранойей. Но какой-то мотив вспомнить о дочери у него должен быть. Поговорить с Мариной на этот счёт. Если Тихонов непричастен к её поездке, значит, он за ней следил и в один момент решил действовать. Он летел под другим именем и здесь только одно объяснение: он не хотел, чтобы билеты указали на него. Почему? Очевидно, что он задумал нечто незаконное и придумывает, как бы не попасться. И главный вопрос: что он задумал? Больших усилий мне стоило сдержать улыбку: здесь требовалось расследование. Сложная логическая задача, вызов моим умственным способностям — это я обожаю. Тем более, что расследований ещё не совершенного преступления я пока не проводил… Я выследил уже четверых маньяков. Не сказать, чтобы это было очень сложно, но интересно. Каждый раз я намечал план действий и следовал ему. Да, план был подвижен в зависимости от обнаруженной информации, но неизбежно он вел от произошедшего убийства к человеку, его совершившего. Здесь же у меня уже есть человек, но ещё нет его действий. По сути, необходимо развернуть процесс задом наперёд: если раньше я смотрел на действия преступника, искал в них отпечаток его личности — а после выходил на такого человека, то теперь мне предстояло изучить личность имеющегося человека и понять, на какие действия он пойдёт. Сейчас я знаю о Стасе то, что он к чему-то готовится. Он наблюдал за Мариной, интересовался ей, ради неё ездил в Калининград. Если бы он просто туда уехал и встретил девушку случайно, ему не зачем было бы менять документы при перелёте. Фактически, заметая следы, он моё внимание и привлек — надо будет сохранить элемент неожиданности. Я знаю то, что Тихонов был знаком с Ежовой в детстве — и если его интерес именно в ней, то нужно выяснить, что между ними тогда происходило. Кроме того, он не живёт в общаге, а снимает квартиру — если у него есть тайные планы, ему не нужны лишние глаза. Я определился с планом и начал действовать. Скворцова после пары долго извинялась, что затронула такую неприятную мне тему, ну, а я подумал, что её чувство вины неплохо было бы использовать: — Аня, можно тебя попросить? Я хочу сделать своей девушке большой сюрприз. Но для этого надо съездить кое-куда и организовать кое-что так, чтобы никто ни о чем не знал, — я заговорщики подмигнул старосте. — Если что, прикроешь меня? Говори всем, что я с вами на посвящении и проехали! Даже если она и разболтает кому, то только в пределах группы. До юристов и Марины со Стасом слухи о моём «сюрпризе» не дойдут, для них я буду на выходных вместе с группой. И у меня будет время навести справки. На ближайшей перемене я сбегал к расписанию, и меня интересовала их группа. Мне нужно было время, чтобы пошарить по сумке Тихонова, а для этого хорошо бы, чтобы его не было рядом. Идеально подошла бы физкультура, однако, этот предмет у них лишь на следующей неделе. Поставив в уме «галочку», я перешёл к следующему пункту. Во время последней пары мой взор обратился к Интернету. К сожалению, в соцсетях Тихонова не оказалось, и его страницу проанализировать я не смог. Однако, я смог найти отца Марины: он держал магазин изделий из янтаря! Полагая, что он поможет мне пролить свет хотя бы на часть вопросов, я обратился к поиску билетов. И вот удача: за перелет туда и обратно без багажа брали от трёх с половиной тысяч! Такую цену я мог себе позволить, и решил слетать к нему на выходные. Ещё оставалось время наведаться к Ежовой. Марина открыла дверь быстро, точно ждала меня. На девушке были светлые джинсы и футболка, что выделялось на фоне обычно более строгих её нарядов. А ещё на её лице было удивление. Значит, ждала она не меня. — Ты?.. — Мы можем поговорить? — не стал я ходить вокруг да около. Поколебавшись с полсекунды, она шагнула в сторону, позволяя мне войти. Мы уселись на кухне маленькой двухкомнатной квартирки за чашкой чая, чтобы её мать и бабка нам не помешали. Марина молчала, предлагая мне начать. — Стас, — спокойно сказал я. — Ты решила встречаться с ним? — Тебя это волнует? — В некотором роде. — Не хочешь потерять меня? Как мне нравился хитрый прищур её умных серых глаз. Девушка знала о моей психопатии, знала, что у меня к ней никаких чувств. Начни я рассказывать про любовь, поверит Скворцова, поверят мать и отец, но не Марина. Она тут же раскусит ложь. — Под угрозой мой маленький секрет. — Могу дать тебе слово… — Слово, — я отпил чай, пожалев об отсутствии лимона, — это набор звуков, колебание воздуха. Воздух успокоился, и слова уже нет. Расскажи о Тихонове: вы в детстве дружили, но почему потом разошлись? — Переехали. Ежова задумчиво посмотрелана на свою левую руку. На её запястьи сейчас был застегнут красочный браслет, но я знал, что под ним прятался старый тонкий шрамик. Порез поперёк руки, характерный такой… — Это ты из-за него? — Нет. Это была правда: из-за расставания Марина бы резать вены не стала. Вот только перед предыдущим ответом она думала ощутимо дольше. Значит, тогда солгала. — А почему? Расскажешь, и у меня будет твой секрет — все честно. — Это прошлые дела, и они остались в прошлом. — Жаль, не подходит, — по крайней мере, к моей истории не подходило. — Ну, а Тихонов не говорил, как оказался в Калининграде? — Я же говорю, переехал. Мы встретились случайно, он очень обрадовался. Погуляли вместе несколько дней и поехали сюда. — Он просто так сорвался с места? — Он и планировал ехать в НГГУ — жил здесь, да и конкурс меньше. Выходило логично. Очень. За исключением лжи о переезде и полёта по левым документам. — И ты сейчас его ждёшь? — Сергей! — она сделала глубокий выдох и заговорила на полтона спокойнее. — Я знаю, что тебе тяжело это понять, но вспомни хотя бы, что ты читал. Я этому человеку нравлюсь, просто нравлюсь, безо всякой подоплеки! Он может дать мне тепло и заботу, может дать любовь, в конце концов! Это никакой не заговор против тебя, я просто хочу быть счастливой… От дверного звонка девушка вздрогнула. Тихонов пришёл. Я поднялся, собрался с собой и надел улыбку: — Если все так, мне нет смысла тебя держать. Марина была удивлена, но вот Стас — он оказался просто ошеломлен. Ну ещё бы: ухаживаешь за девушкой, а тут у неё обнаруживается парень. Однако, прежде чем кто-нибудь успел открыть рот, я протянул ему руку: — А вот и мой конкурент! Сергей. Не буду врать, что мне приятно, но… Вот скажите мне, на что вы пойдёте ради любимой? Медленно, нерешительно он потрогал мою ладонь в некоей пародии на рукопожатие. Думаю, не только он, но и «любимая» в этот момент были в шоке. — Я, например, на что угодно. И раз уж так случилось, что счастлива она не со мной… Эх… Приходится кому-то переступить через себя. Храни её. Не обижай. Цирк удался на славу! Из подъезда мы вышли втроём. Точнее, Марина со Стасом вышли вместе, а я — чуть позади, доставая на ходу телефон. — Вам машину вызвать? Я прекрасно знал, что Тихонов откажется: я для него, хоть и капитулировавший, но враг. — Нет, тут недалеко. На моём телефоне заработала камера. — Идете в кино? Стас залез в карман и достал показать билеты. Вытаскивая их, он зацепил ключи, и те выпали на асфальт. Ежова тут же наклонилась и подобрала их, и будь у меня время, я обязательно засмотрелся бы на плавность и грацию её движений. Однако, времени не было: пока она только тянулась к этим маленьким кусочкам металла, я их сфотографировал. И тут же убрал телефон. — Надо быть аккуратнее, — Стас удостоился моего подмигивания. — Ну-с, счастья вам! Марин, если что — звони.

***

Слесаря мне пришлось искать где-то минут сорок. Не абы какого, а того, кто выточит дубликат по фотографии и не будет задавать вопросов. Дело обошлось в две бутылки. Считая хронометраж обычного фильма, у меня оставался примерно час чтобы осмотреть его квартиру. В подъезд с консьержкой я, разумеется, не пошёл. Вместо этого обратив внимание на другие двери, я нашёл обычный кодовый замок. Присмотревшись к затертым кнопками, потрогав, как какие реагируют на нажатие, я довольно быстро подобрал комбинацию. Надежда моя была на то, что жильцы, так защищающие вход в свои подъезды, уже не будут запирать чердак, и через него можно будет проникнуть к Тихонову. И это получилось. Стараясь сильно не шуметь, я надел перчатки и вставил дубликат ключа в замок. Каким бы пьющим ни был тот слесарь, а дело он знал: щелчок, и дверь приоткрылась. На ноги я на всякий случай нацепил бахилы из ближайшей поликлиники и вошёл внутрь. На все про все оставалось где-то полчаса, и я не знал, что конкретно ищу. Повезло хоть квартира оказалась однокомнатной. Начнём с прихожей. Прихожая маленькая, продолжающаяся дальше коротким коридором. Вешалка пустая, в подставке для обуви — пара тёплых осенних кроссовок. И это все. Коридор вел на кухню, слева была дверь в ванную, справа — в комнату. Я пошёл по порядку. В ванной было заготовлено несколько полотенец, больших и маленьких, новые бутылочки шампуня и геля, новая пачка стирального порошка, а вот грязного белья для стирки почти не было. Как будто он только что заехал. Что ж, быть может, Стас ещё не разобрал вещи, и мне не придётся долго искать. На кухне не пустынно и чисто, совершенно непохоже на холостяцкую квартиру. И фрукты есть, и еда, и даже бутылка красного полусладкого вина припасена в одном из шкафчиков… Рядом с витыми свечами… Вино, свечи, фрукты, запасные полотенца — да кто-то приготовился к романтическому вечеру! Следовало пошевеливаться, чтобы они с Мариной не застали вдруг меня у себя дома. Кровати в этой квартире не было, только диван, сейчас сложенный. Будет весело им сначала его раскладывать! Но в бельевой ящик я все же заглянул: свежая выстиранная, выглаженная постель — не более того. В шкафу аккуратно уложенная одежда, между вещами ничего не спрятано. Костюмов на вешалках у Стаса не было, на их месте висела сумка для универа. Туда я тоже заглянул: несколько книг и тетрадей, студенческий, паспорт на имя Тихонова Станислава Григорьевича. Быстро посмотрев книжки с тетрадками я нашёл интересный стишок: «Без неё белый свет не мил, Без неё жить найти бы сил. Как дышать и как спать я забыл, Только Юлю я в жизни любил.» Юлю. А ухлестывает за Мариной. Надо проработать этот момент. Шурша дальше, я наткнулся на дорожную сумку, с которой ещё не снята была самолетная багажная бирка. В ней было ещё чуть-чуть одежды с пустыми карманами, пара сувениров из бывшего Кёнигсберга и стальной термос. Кому в наше время нужен термос? Он любитель походов? И сам термос показался мне тяжеловатым. На всякий случай я открутил крышку. Внутри обнаружился нож. Он был тяжел, с большим лезвием, с пальцевым упором и креплениями в форме колец — и с маркировкой: «СССР АК-47». Штык от калашникова! Оружие (настоящее, не мои сувениры) было обмотано тряпками, чтобы не болталось, и спрятано в покрытый нержавейкой корпус термоса. Видимо, так Тихонов надеялся обмануть сканеры: чтобы те не увидели металл за металлом. Итак! У него минимум два паспорта (Григорьевича и Георгиевича) и оружие. Подделка документов и незаконное хранение оружия — он явно не простой студент и случайный знакомый. Угрожает ли он Марине? Как минимум, не сейчас: он заготовил романтику, но не нож. Значит, до понимания красоты, как у Расчленителя, ему далеко. И пора бы мне освободить квартиру. Но всё-таки: он отбивает у меня Марину, но при этом пишет любовные стишки некой Юле. Логично предположить, что моя девушка ему для того, чтобы на эту Юлю выйти. То есть, Марина с этой Юлей связана. Придётся мне копнуть и под Ежову, если я хочу докопаться до планов Тихонова.