Юля

— Я тебя люблю, — вот так просто и беззаботно были произнесены эти слова. Сказавшая их девушка с красивыми длинными чёрными волосами нежно прижалась к плечу своего спутника, с которым они сидели у реки на окраине города и любовались тем, как медный диск солнца опускается за лес на другом берегу. Они провожали закат, и этот закат не был похож ни на один из виденных раньше. Торжественный и драгоценный, не звенящий, как какой-нибудь рассвет, но симфонией разливающийся над вечерним пейзажем. И глядя на такой закат, у девушки само собой вырвалось признание. И это было совсем не страшно, как она всегда думала. — Даже не представляешь, сколько я о тебе мечтал, — Стас аккуратно обнял ее. От его прикосновений девушка таяла. И это было волшебно. Душа Ежовой пела. Новый парень беспокоился о ней, окружал её теплом и заботой, отдавал ей все своё время, и впервые в жизни она чувствовала себя действительно нужной, обожаемой, желанной. Желанной. Стас никогда о таком не говорил, но девушка и сама понимала, что рядом с ней сидит молодой, здоровый мужчина, и что он не может не хотеть её. Именно как женщину. И эта мысль будоражила кровь. Как и осознание того, что Тихонов не заводит разговора об интимной близости, чтобы ненароком не обидеть её, что он ставит её благополучие выше собственных желаний. От всего этого становилось так хорошо, как не было никогда и как, казалось бы, и быть-то не может. И потому признание было совершенно искренним. Стас сидел рядом, принимал её к себе, гладил по спине и улыбался самой счастливой улыбкой на свете. А в девушке боролись два желания: она хотела, чтобы этот момент не кончался, и одновременно с этим хотела, чтобы вечер шёл к своей кульминации. Чтобы Стас все-таки предложил. — Ты ещё не замерзла? Может быть, пойдём ко мне? — он точно прочёл мысли. — Не замерзала, но пойдём. — Тебе здесь не нравится? — Что ты, нравится, конечно! У тебя нравится ещё больше, — улыбнулась Ежова. Стас одарил её ответной улыбкой и нежно поцеловал. Пока парень вызывал такси (все же путь от окраины города предстоял неблизкий), спутница продолжала чувствовать хвойный запах его лосьона после бритья. Дурманящий запах. И дурманящая близость парня, совершенно невинно держащего её за руку, на заднем сиденьи машины — девушка теряла голову от всего этого. И совершенно не переживала по этому поводу. Едва переступив порог квартиры, Стас сгреб её в объятья и целовал властно и страстно, как никогда раньше. Она была его девушкой, она принадлежала ему — и она хотела ему принадлежать. Когда он всё-таки прервался чтобы запереть дверь, девушка сама кинулась на него, обнимая и покрывая поцелуями лицо. Безумие, конечно, но безумие сладостное, которое было лучшим из сумасшествий, что только можно вообразить. Стас хохотал, шутливо отбиваясь от возлюбленной, а когда она остановилась перевести дыхание, заглянул прямо в полные обожания глаза и спросил: — Ты правда этого хочешь? — Да, — выдохнула девушка, думая больше о том, какой приятный голос у её любимого, и как он проникает в самое сердце. А потом её подхватили на руки. В духе лучших мелодрам Стас принёс её в комнату. Там, правда, вместо кровати с балдахином был неразложенный диван, но это мелочи. И на диван она увлекала парня за собой, позволяя себя целовать, снимать с себя одежду, исследовать каждый участок своего тела. Его близость, его прикосновения лишали рассудка, и Ежова полностью растворилась в наслаждении. Никаких мыслей у не осталось кроме стремления быть со Стасом здесь и сейчас. Девушка обхватывала своего любовника руками и ногами, выгибалась навстречу его ласкам и сбивалась с дыхания от захлестывающего её возбуждения. Ну же, чего он тянет? Сгорая от желания, она уже готова была умолять парня взять её, но смогла только открывать и закрывать рот. Голос отказал девушке, хотя ни её, ни его это не пугало. Напротив, было забавно. Стас чуть отстранился — но только для того, чтобы раздеться самому, позволяя любоваться его телом, его широкими плечами, его мышцами, его мужским достоинством… Третий раз девушка видела голого мужчину — и первые два были такими, что лучше и не вспоминать. Правда, и полностью выкинуть из головы предыдущий «опыт» она не смогла — слишком страшными были те эпизоды. Первым был Виктор, более известный как Расчленитель. И он обнажился лишь для того, чтобы не испачкать одежду кровью — он хотел резать её на части заживо, как других девчонок до неё. А затем был Стеценко с горящими жадностью глазами, сумевший выменять её у маньяка и устроивший себе праздник из её тела. Руки Стаса легли Ежовой на плечи. Она открыла зажмуренные было глаза и увидела беспокойное лицо парня. — Что-то не так? В ответ девушка только помогала головой и без слов переложила его руки себе на бедра. Пусть продолжает. Пусть появятся и хорошие воспоминания. Эту просьбу он понял…

***

— Все хорошо, родная? Девушка приоткрыла глаза и расцвела в улыбке. Он ещё спрашивает! — Волшебно… Я впервые счастлива. — Я рад, — сказал Стас и легонько чмокнул её. — Хочешь спросить? — О чем? — Ты знаешь. Не хочу, чтобы у нас остались тайны друг от друга. Он усмехнулся, но по-доброму, не так, как её бывший. Улыбка Тихонова была солнцем, освещающим живых, ухмылка Стеценко же — прожектором, выискивающим жертву. — Ты вспоминала что-то плохое? — Поначалу. Мой первый раз был ужасен, — она хотела было рассказать всю историю о Расчленителе, но внезапно спохватилась, что не нужно раскрывать чужие тайны. Стеценко поехал к своим одногруппникам вместе с рыжей девчонкой и ничуть не тяготился разрывом, а значит, и не следует его провоцировать. Мало ли, что выкинет этот псих. — Разве можно в такой момент думать только о себе? — Я не представляю, как вообще можно думать о ком-то кроме тебя. Кончиками пальцев Стас поглаживал её щеку, отчего Ежова совершенно растаяла. В очередной раз сейчас этот вечер. — А тебя не напрягает, что ты оказался не первым? — А тебя? Как говорится, дурак хочет быть у женщины первым, а умный — последним. Тем, от кого она уже не уйдёт. — Я тебя обожаю! — прошептала влюбленная красавица и вновь начала целовать его.